Ты мой дом

Огни и фонари украшали оживленные улицы гавани Ли Юэ, хорошо контрастируя с красно-золотой одеждой, которую носили люди. Доки были заняты торговыми судами и лодками, их владельцы и обитатели либо проводили время со своей семьей, либо участвовали в празднествах. Торговцы увидели возможность продать свой товар; ювелирные изделия, воздушные змеи и прилавки с едой были переполнены проходящими мимо людьми, ресторан «Вань Мин» был ещё более переполнен, чем обычно, дочь шеф- повара Мао — Сян Лин, блестящий вундеркинд, решила на скорую руку открыть свой собственный прилавок, так как очередь, казалось, не двигалась по крайней мере ещё час, и с небольшой помощью Синь Ян, Чун Юня и Син Цю они ходили по гавани в поисках потенциальных клиентов, обслуживая их со своеобразным вкусом молодого шеф-повара в кухне. На ежегодный фестиваль съезжались путешественники и туристы, некоторые приезжали из Фонтейна, Мондштадта и даже из Инадзумы. Час приближался к праздничному фейерверку с фонарями, было принято выпускать фейерверки и хлопушки, когда часы пробьют полночь. Однако до этого люди получали свои украшенные фонари и собирались вокруг на площади, входах и крышах, чтобы посмотреть, как фонарь Минсяо блестит и скачет вокруг Ли Юэ, прежде чем выпустить свои желания в небо. На данный момент люди всё ещё ждали грандиозного акта фестиваля обряда фонарей. Это было идеальное время, чтобы закончить их фонарики и написать на них свои пожелания. Королевская пара шла по улицам города, взявшись за руки, одетая в одинаковые красные традиционные наряды: красивое приталенное платье для императрицы и ярким чжуншань костюм для императора. Наряды, которые они носили, были не столь щедрыми, как те, что они носили при дворе, но их оказалось достаточно, чтобы заметить множество пар глаз от людей, которые ранее были заняты своей деятельности. Но как они могли этого не сделать? Королевская пара была главной темой, о которой жители Ли Юэ часто сплетничали. Старики никогда не упускали возможности придраться к собственным детям по поводу их собственного брака. Казалось, что эти пожилые люди не упустят возможности поговорить с императором и его женой. Одна из бабушек из чайного домика спустилась по ступенькам так быстро, как только могла, а несколько её подруг бросились вниз к Нин Гуан и Чжун Ли. Бабуля Хань поправила очки, почтительно поклонившись им, Нин Гуан улыбнулась, увидев, что бабушки собрались вокруг них, и поклонилась в знак признательности. Она знала, каковы были их намерения, леди узнала некоторых из них ещё тогда, когда была Волей Небес. Беловолосая вспомнила, что обычно сидела с ними за чаем и никогда не возражала против их общества, хотя бесчисленное количество раз они спрашивали о её семейном положении, она ни разу не пыталась перечить им, так как они напоминали ей тогда её собственных родителей. — Бабушка Хань. Как поживаете? Надеюсь, Ваш товар хорошо продаётся, — она слегка вежливо улыбнулась пожилой даме. Бабушка, о которой шла речь, улыбнулась даме. — У меня все в порядке, дорогая. Благодаря твоему совету в прошлый раз я смогла купить себе новые очки для чтения! — Чжун Ли удивлённо наклонил голову, когда бабушка показала его жене свою новую пару очков. В глазах Нин Гуан мелькнула гордость, Чжун Ли думает, что это ей идёт. — А ты, бабушка Чжоу? Полагаю, Ваш внук окончил университет Мондштадта? — Всё благодаря Вашему рекомендательному письму, Ваше Величество, — торжественно кивнула старушка с короткими седеющими волосами. Раздался ещё один голос, на этот раз от бабушки Жо Синь, которая, как вспомнил Чжун Ли, была старухой, живущей в деревне Цинце. — О, Архонты! Ты стала ещё красивее, чем в последний раз, когда мы виделись, моя дорогая! Нин Гуан усмехнулась и покачала головой в ответ на это неожиданное замечание. — Благодарю вас за добрые слова, бабуля Жо Синь. — Ну? — спросила одна из них. Императрица дважды моргнула, в замешательстве наклонив голову. — Ты не собираешься представить нас своему мужу? — Но он же наш император, наверняка мы все его уже знаем… — говорит бабушка Чжоу. — Формально, я имею в виду, — заявила глава деревни, глаза которой были полны озорства и предвкушения. Чжун Ли выпрямился, почувствовав на себе любопытный взгляд. Он редко ходил по улицам Ли Юэ, когда правил в одиночку, не говоря уже о разговорах с ними. Он был не очень общительным человеком, разговаривал только с теми, кого считал нужным. Нин Гуан, однако, была прирождённым гостем на светских мероприятиях и сборищах. Это не помогает, когда его собственная жена, кажется, несколько удивлена его кончиной. Нин Гуан успокаивающе погладила его по руке, глядя на него снизу вверх. — Дамы, это Чжун Ли, мой муж. Чжун Ли, это бабуля Жо Синь, возможно, ты знаешь её как главу деревни Цинцэ, бабуля Чжоу, и, наконец, бабуля Хань, она продаёт раковины у Яогуанской отмели. Мужчина натянуто улыбнулся трём пожилым женщинам, склонил голову в знак уважения. — Для меня большая честь познакомиться со всеми вами. Я хотел поблагодарить вас за то, что нашли время подойти к нам, вы, должно быть, очень заняты в это время дня. — Вы льстите нам, Ваше Величество, — как будто околдованные заклинанием, рассмеялись все трое. — Должна сказать, что вы действительно прекрасная пара! Но вот чего я не понимаю, так это почему вас двоих до сих пор не благословили детьми! — удивилась бабушка Жо Синь. Гео пара напряглась при этом замечании, янтарные глаза на мгновение встретились с красными, они обменялись общим пониманием. Они знали, чем рискуют, когда выходили из своей уютной спальни в Нефритовом дворце. Беременность Нин Гуан была всё ещё трёхнедельной, и поэтому ей хотелось носить ципао, пока она не показывалась. Однако Кэ Цин посоветовала ей надеть длинный шёлковый шарф, чтобы прикрыться, просто чтобы никто ничего не заподозрил. Нин Гуан сдвинула руки, прикрытые шарфом, на грудь — привычка, которую её муж обнаружил, когда кто-то упоминал о детях или беременности. Удивительно, но Чжун Ли был тем, кто пришёл в себя первым, улыбнувшись им. — Ах, ну, мы оба согласились подождать… — И как долго? Вы женаты уже довольно давно. Большинство молодых в наши дни даже не могут дождаться брачной ночи, чтобы иметь детей! — сказала одна из бабулек, несколько прохожих повернули головы на громких женщин, окружавших королевскую пару, и зашептались между собой. Здорово. Беловолосая тяжело вздохнула, пальцы крепче сжали сильные руки Чжун Ли. Ещё один признак, который понимает только её любимый мужчина. Как бы она ни любила присутствие пожилых людей, иногда они могут быть немного ошеломляющими. Брюнет слегка нахмурился, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Он не хотел, чтобы дамы бежали в страхе перед гневом императора. Когда он уже собирался открыть рот, чтобы извиниться, им на помощь пришёл проходящий мимо киоск с яркими фонарями и медвежьим баннером, украшающим деревянный фургон с едой, по крайней мере, он так думал. Владелец упомянутого киоска сиял энергией, и даже не имело значения, что всё её лицо было красным и блестело от пота от всей готовки, которую она сделала. Сян Лин взмахнула руками над головой, словно призывая всех к вниманию. Синь Янь, стоявшая рядом с вундеркиндом, перестала играть свои мелодии и, широко улыбаясь, помахала им рукой. Син Цю оторвался от книги и широко раскрыл глаза на королевскую пару, встряхивая Чюн Юня, растянувшимся на каменной мостовой, он, кажется, не возражал против своего нынешнего положения. — Господин Чжун Ли! Госпожа Нин Гуан! Сюда, сюда! — звала их девушка. Чжун Ли улыбнулся пожилым женщинам. — Я считаю, что наше присутствие где-то необходимо, спасибо за ваше время. Желаю вам приятного ритуала с фонарями и, пожалуйста, наслаждайтесь празднеством, — сказал он, освобождая их от напряженной сцены. Женщина сумела слегка улыбнуться им, позволяя мужу увести их. Императрица вздохнула с облегчением, сжав его руку, чтобы поблагодарить, он ответил поцелуем в её голову. На мгновение Чжун Ли отчаянно захотелось заключить её в объятия, но он тут же вспомнил, как они избавились от придирок дам, когда Сян Лин и её друзья помахали им, чтобы они подошли к ним. — Ваши Величества. Чем мы обязаны такой чести? — Синь Янь поклонилась, прижимая свой инструмент к груди. Когда не сильный подзатыльник в голову заставил молодую девушку вздрогнуть вслух: — Ай! За что?! Синеволосая закатила глаза. — Мы были теми, кто вызвал их сюда, помнишь? — Да, да. Я знаю. Я просто очень хочу использовать причудливые слова, которым меня научил Син Цю! Мне показалось, что это прекрасная возможность… — она надула губы, прошептав последнюю часть. Син Цю, державший в руках самую толстую книгу, какую только можно было найти в публичной библиотеке поблизости, стоял неподвижно, широко раскрыв глаза и глядя на влиятельных людей перед собой. Откашлявшись, он выпятил грудь и произнёс: — Я Син Цю. Это честь, чтобы оправдать ваши ожидания, я искренне надеюсь, что вы наслаждаетесь праздником фонарей до сих пор. Дамы в чайном домике, кажется, доставляли вам неприятности, надеюсь, вы не возражаете, что мы вас позвали. Чжун Ли улыбнулся парню. — На самом деле, мы хотим поблагодарить вас, — юноша удивился формальностям. Чюн Юнь — молодой экзорцист кивнул императору и его жене. — Счастливого праздника фонарей, Ваши Величества, — сказал он, облизывая мороженое, казалось, ничуть не обеспокоенный их пугающим присутствием. Нин Гуан слегка рассмеялась. — Спасибо за то, что вы пришли раньше, я глубоко ценю это. Сян Лин облизнула потрескавшиеся губы и энергично покачала головой. — О нет, вовсе нет! Мы просто случайно проходили мимо и кое-что подслушали… — Мы всё подслушали, — говорит Син Цю, сжимая губы в тонкую линию. Девушка тяжело сглотнула. — О-о, смотрите сюда! Ваши Величества! Вы должны попробовать моё знаменитое блюдо! Специальная варёная рыба ресторана «Вань Мин», я добавила заоблачный перчик только для вас! — девушка лихорадочно схватила миску и быстро подала им блюдо, в то время как остальные трое усадили их перед киоском. Нин Гуан усмехнулась, наблюдая за четырьмя друзьями динамичными, игривыми, но немного хаотичными. — Нет! Чун Юнь, это не использовалось для вытирания стола! — Что? Мне всё равно, растаяло ли твоё мороженое, просто вытри столы… — Э-э… Сян Лин… кажется, лук горит… — О, нет! Гоба, стой! «Действительно, забавно», — подумала леди, вдыхая сладкий аромат чая и осторожно потягивая его, чтобы не испортить накрашенные красные губы. Она задумалась, были ли они друзьями детства, насколько близки они были. — И… дело сделано! Пожалуйста, наслаждайтесь едой! Чжун Ли поблагодарил Сян Лин, принимая большую миску с варёной рыбой, и, взглянув на жену, заметил, как она сморщила нос, когда он поставил миску между ними. — Что случилось, дорогая? Нин Гуан поджала губы и отвернулась от миски с деликатесом. Сильный запах заоблочного перчика переполнял её нос. Она взглянула на четверых подростков, которые, казалось, не сводили с них глаз. Она не хотела расстраивать синеволосую или делать вид, что невежливо отказываться от еды. Еда выглядела потрясающе, она всегда любила готовку девушки, неважно, какое блюдо она готовила, всегда оставляло у неё такой новый опыт, было бы невежливо отказаться от еды. Поэтому она храбро сделала лицо и откусила первый кусочек от ложки. — Хорошо? Нин Гуан закрыла рот изящной рукой в перчатке, жуя острое, но пикантное блюдо. Она что-то промурлыкала и кивнула, зачерпнув ложкой ещё рыбы и скормив её ожидавшему мужу. Что ж, пока ей придётся довольствоваться этим. Кроме того, она не хотела бы пропустить очаровательные лица, которые сейчас делает её муж. Редкая возможность. Когда они встали, императрица заплатила за еду, Сян Лин изумлённо уставилась на сумму, которую дама положила ей на руки, и горячо поблагодарила обоих. Как только они ушли, Нин Гуан тут же быстро пошла к кустам, подальше от любопытных глаз. Она держалась за живот, прикрывая рот, не позволяя себе выбросить наружу все внутренности. Чжун Ли быстро купил ей бутылку воды и отдал её своей бедной жене. — Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? — обеспокоенно спросил мужчина, держа жену за талию. Нин Гуан закашляла, а после сделала несколько глубоких вдохов. — Я думаю это была рыба. Император прищурился, вспоминая, что они ели. Вдруг он вспомнил, что доктор Бай Чжу сказал ему: «Леди Нин Гуан может испытать некоторые побочные эффекты во время беременности. Некоторые дамы испытывают отвращение к еде, то есть тошноту или чувствительность к определенным запахам пищи». Казалось, что виновником был перчик. Он не заметил этого, когда впервые увидел, как она сморщила лицо. Мужчина почувствовал, как у него упало сердце, ему действительно следовало обратить внимание на состояние жены. Словно желая успокоить его негативные мысли, беловолосая потянулась к нему и погладила по щеке, чтобы вернуть его внимание к ней. — Ты опять слишком много думаешь. У тебя появятся морщины, если ты будешь это делать, — прошептала она, и озорная искорка промелькнула на её прекрасном лице. — Я… я должен был быть более наблюдательным. Прости моё безрассудство, — пробормотал он, нежно целуя её руку, не сводя с неё затуманенного взгляда. — Не беспокойся обо мне, теперь я в порядке. И не волнуйся, — он смущённо хмурится, резко вдыхает, когда чувствует её губы возле своего уха. — Мне это в тебе нравится… — застенчиво прошептала она, отстраняясь от него, подмигнула поражённому императору и пошла вперёд по дорожке, ведущей ко дворцу, как будто просто прогуливалась. — Эта женщина, — прорычал Чжун Ли, глядя на то, как легко Нин Гуан ходит на этих каблуках и в своём великолепном новом ципао. Он почувствовал, как что-то заурчало в глубине его живота. Но он старался не обращать на это внимания. Император прочистил свои мысли, качая головой от ужасных мыслей, которые снова затуманили его разум. Почему его жена была так жестока с ним? Не желая оставлять жену одну, он быстро догнал её медленным шагом. Чжун Ли обхватил руками Нин Гуан, защищая. — Спасибо, что потакаешь моим желаниям, милый. — Всё для тебя, дорогая.

——•••——

Когда часы приблизились к полуночи, Чжун Ли окинул гавань и улицы изучающим взглядом. Скрестив руки на груди, он размышлял о событиях, произошедших за несколько часов до этого. Несмотря на то, что его императрица заверила его, что у неё всё хорошо, он не мог не беспокоиться о самых простых вещах. Должен ли он сделать что-то, чтобы она чувствовала себя комфортно? Или ему действительно стоит отправиться в библиотеку дворца, чтобы взять несколько книг о беременности, детях и, возможно о том, как угодить жене. Император почувствовал, как сильный ветер дует ему в лицо, открыв закрытые глаза, он оглянулся на их общую спальню с балкона. Нин Гуан ещё не вернулась из ванной. Он задаётся вопросом, почему? Возможно, у неё были небольшие проблемы с чем-то. Брюнет предложил помочь с застёжкой её ципао ранее, на что она согласилась с загадочной улыбкой. Затем она исчезла за дверями туалета, снова оставив его наедине со своими мыслями. — А что я говорила о чрезмерном мышлении? — голос жены позвал его с двумя кружками в каждой руке, протягивая одну ему, он принял её с невнятным извинением. — Честно говоря, милый, неудивительно, что мои слуги, казалось, съёживались от страха, когда ты был рядом. Чжун Ли повернул к ней голову. У него перехватило дыхание. Нин Гуан вышла в том же новом шёлковом наряде, что и он, но почему-то это делало её ещё более очаровательной, с её белыми волосами, свободно струящимися по плечам, с одной заколкой, сделанная из лучшего металлического материала, была первым подарком Чжун Ли на день рождения, который мужчина сделал ей как мужу и жене. Украшение выглядело на ней идеально. Император не ответил, решив позволить своим действиям говорить за себя, он наклонился и взял её за подбородок, медленно целуя, свободной рукой он обнял за талию, притягивая её достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его подтянутое тело. Нин Гуан радостно замурлыкала от соприкосновения, смеясь, когда они оторвались друг от друга, прикрывая нижнюю часть лица одной рукой. Под звёздами и луной, которые ярко сияли вместе с фонарями, она выглядела неземной, почти как богиня или мифическое существо, спускающееся с небес, чтобы вывести его из оцепенения. Чжун Ли — наблюдатель, он изучает движения людей и язык тела. Все эти годы образования и личностного роста сделали его тем, кем он является сегодня. Императором, причём могущественным. Никто не смеет обманывать его, ибо когда-то его называли Богом контрактов. Никто не смеет подвергать сомнению его решения, так как у него сильная воля, которую никто не может легко сломить. Его сердце никогда не дрогнет. Но, так или иначе… Женщина, хихикающая перед ним. Его жена. Его императрица. Нин Гуан, его возлюбленная, партнёр и родственная душа, делала множество вещей, которые заставляли его сердце подпрыгивать каждый раз, когда дама открывала рот или только её присутствие рядом с ним, он чувствовал, что она была единственной. Та, которая заставит его снова почувствовать себя человеком. И он был прав. Это была она. Это всегда была Нин Гуан. — Ты прекрасно выглядишь, Нин Гуан. — выпалил он, не обращая внимания на слабый румянец на щеках. Женщина так же нежно посмотрела на него. — Почему так внезапно, дорогой? — спрашивает она, уткнувшись носом в его плечо. Ощущение её свежевымытой кожи на его теле возбуждало. Если бы он не был осторожен, то встряхнулся бы и, возможно, испортил бы их новые одежды, пролив напиток, приготовленный для них беловолосой. — Ничего не могу с собой поделать, — но, тем не менее, это растопило её сердце. Она фыркнула, холодный воздух наконец-то проник ей под кожу. — Ты уже загадал свое желание, Чжун Ли? Для обряда с фонарём. Мы должны отпустить их через несколько минут, — тихо говорит она, холодными руками впиваясь в кружку, которую держала. — Вообще-то да, — он отошел от неё, заставив императрицу приподнять бровь от пустоты его тепла, прижимающегося к ней. Мужчина вернулся с фонарями, оба были зажжены, красиво расписаны, и готовые к освобождению. Нин Гуан ставит кружки на туалетный столик. Схватив фонарь, она спрашивает: — И скажи, пожалуйста, чего ты хотел? Мужчина скептически поднял бровь. — Разве мы не должны держать наши желания в секрете? Иначе всё было бы напрасно, — он, кажется, намерен ничего не говорить. Императрица недоумевает, почему. — Это справедливо, — промурлыкала она в ответ. — Что скажешь? Ты всё ещё желаешь Ли Юэ безопасности и постоянного процветания? После этого заявления Нин Гуан весело рассмеялась. — Я думала, ты не хочешь делиться нашими желаниями, Что же случилось? — дразняще спрашивает она. Брюнет покраснел, обхватив рукой подбородок и улыбаясь своей чересчур весёлой жене. — Чтобы ответить на твой вопрос. Нет, я… хотела чего-то другого, — говорит она, закусив губу, его молчание подстегивает её. — Разве это эгоистично — желать безопасности для нашего ребёнка? — говорит женщина, рассеянно поглаживая свой живот, материнский инстинкт, думает он. — Нет, вовсе нет. На самом деле, я мечтаю о подобном, — он задаётся вопросом, не будет ли рассказывание друг другу желаний обряда с фонарями плохой удачей для них. Но, возможно, это бабушкины сказки, и на самом деле вокруг никого не было, только они вдвоём. Как только он собрался ответить, фонари зажгли и отпустили, громкие хлопки и аплодисменты послышались даже сверху. — Я желаю, чтобы наша семья прожила счастливую жизнь и чтобы наш маленький комочек радости был окружён любовью всех, — говорит Чжун Ли, выпуская свой фонарь в небо. Нин Гуан торжественно улыбается. — Прекрасное желание. Пусть наши желания сбудутся, — и с этими словами она выпустила из рук фонарь, чтобы присоединиться к желаниям своего мужа. Беловолосая взглянула на императора, вытянув шею. — Ты хочешь войти внутрь сейчас? Когда он увидел её улыбку, то подумал, что она говорит искренне, но он слишком хорошо её знал, чтобы не заметить скрытого под ней застенчивого взгляда. Мужчина сглотнул, о, он был в опасности. И чтобы ещё больше подтвердить его подозрения, она шагнула вперёд, прижав обе ладони к его широкой груди, приподнявшись на цыпочки, чтобы соответствовать его росту, и проворковала ему на ухо: — У меня для Вас сюрприз, господин Чжун Ли, — одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы послать ему наводящее на размышления сообщение. Стоическому императору вдруг стало тепло. Он всегда чувствовал себя так рядом с женой, даже когда они ещё ухаживали друг за другом. Это был один из тех тонов, которые он считал чрезвычайно опасными, за исключением её строгого тона, когда она имела дело с некоторыми невозможными людьми в работе, конечно, он единственный, который мог его от неё услышать. Чжун Ли вдруг забыл, как дышать. Его сердце подпрыгивало от того, как она уходила провоцируя его. — Ну? Тогда я буду ждать внутри. Не заставляй меня ждать, дорогой, — Нин Гуан ушла с последним озорным блеском, даже не потрудившись помочь ему закрыть разинутый рот. Эта женщина станет его смертью, размышлял он, входя в спальню, не оглядываясь, и задёргивая шторы. В конце концов, это будет долгая ночь.