Si J'Avais Au Moins...

Утро было незадачливым. Бальтазар с восходом зари, за шкирку взяв с собой Марселя, всё же отправился в Париж. Винсент остался на хозяйстве, так сказать, за главного. Основным заданием на день грядущий было собрать налоги с крестьян. Он очень напряжённо воспринимал эту тему, так как ситуация в стране и, собственно, в замке, оставляла желать лучшего. Поэтому решил пока отложить это дело и заняться чем-нибудь другим. Позавтракав, Винс неспешно проходился по коридорам родного замка. Всё таки приятно после долгого отсутствия вернуться в родной дом, где прошли твои детские и отроческие годы, где ты впервые взял в руки меч и впервые познал женское тело, приятно возвратиться в то место, где навсегда останутся твоё сердце и душа. После своей дипломатической миссии на новом континенте он многое переосмыслил. Уже не в первый раз надолго разлучался с семьёй, но именно в Канаде он будто не только физически, но и ментально расстался с ней и её убеждениями. На новом месте всё было не так как во Франции. Не было столь жестоких войн, столь строгой иерархии, пышных дворцов и окружающих их бедных районов с нищими с протянутой рукой. Всё дышало какой-то новизной и свежестью. Стук молотов и топоров при строительстве новых домов был уху намного приятнее, чем звон мечей и грохот пушек во время войн в Европе. Винсент и сам себя уже не узнавал. Если раньше война казалась ему священным делом, главным способом реализовать свою силу и мужественность, то сейчас ему было противно даже думать об этом. Есть ли смысл воевать, когда защищаешь не свои, а чужие интересы, когда ты — всего лишь марионетка и пушечное мясо во властных руках того, кто стоит высше тебя, в системе, где главный кукловод — король? — Да, я уже никогда не буду прежним. Просто сидеть сложа руки мне нельзя, но и ввязываться в чужую драку я тоже не хочу, — подумалось Винсенту, — это не моя война. Пусть эволюция делает своё дело и будет, что будет, — заключил он. В то время, пока сын феодала умиротворялся, в Берте наоборот разжигалось прежде неведанное воинственное чувство. После событий вчерашнего дня она тоже будто изменилась. После того гаерского гимна, пощёчины и крысиной ловушки в девушке проснулась война. Она никогда раньше не была агрессивной или заносчивой. Но теперь же она чувствовала невероятную силу, и силу эту нужно было куда-то направлять. Решение её было окончательным, и ничто не могло его изменить. Для скромного начала она решила составить план, нужно всё разложить по полочкам… Итак первое — идеология. Без неё не обходится ни одна война. Второе — союзники. Один в поле не воин. Третье — оружие. Четвёртое — ослабить Бальтазара. Физически, морально, не важно, главное убрать с пути этого властного хрена. И последнее, пункт назначения — свержение де Вильфоров и возвращение домой. Как бы не было приятно витать в облаках, но сейчас Берте нужно было приступать к работе. Её это очень удручало, но пока она не могла ничего поделать, приходилось тихо терпеть. Она прекрасно помнила, что наступила пора сбора дани. У неё не хватало ни продуктов, ни денег которыми она могла бы откупиться, впрочем, как и у многих других крестьян, и за помощью ей было не к кому обратиться. Хотя они ещё не были столь близки, но её посетила смутная надежда, что Винсент простит ей недостающее количество налога, хвала небесам сейчас он был главным в замке… Ближе к обеду во дворец приехал незваный гость — жених Элеоноры. Она как на крыльях встречала своего возлюбленного (впервые в жизни кого-то действительно полюбив кроме себя). Винсент холодно поздоровался с прибывшим и решил уже было заняться делами, как вдруг завязался диалог. — Винсент, Ваша сестра поведала мне об утреннем отъезде Вашего отца и брата. — В наблюдательности Эли никогда не было равных, — отрезал Винс. — Можно ли поинтересоваться, надолго ли затянется их отсутствие? — Не знаю, всё зависит от ситуации в Париже и желания отца. Возможно неделя-две. — Выходит они уехали на восстание. — Именно. — Позвольте узнать, Вы лично были на мятеже в Париже? " И нахера тебе спрашивать, сестрица ж и так всё разболтала " — подумал он. — Лично я не был, мсье Кристиан. — Вы не поддерживаете идеи своей семьи? — Я поддерживаю свои идеи и не хочу продолжать этот допрос, а теперь, позвольте мне удалится, дела, — закончил пустой разговор Винс — незачем метать бисер перед свиньями. Кристиан был под стать сестрице, и это раздражало, хотя совсем не удивляло. Муж и жена — одна сатана, не зря ведь говорят. Но настроение было точно испорчено. «Харош дурью маяться, пора за работу», — сидеть без дела он никак не мог. Всем крестьянам и слугам было велено оставить свои дела. Последние года для них это было неприятное известие — налоги росли, народ беднел, и сил уже ни у кого не оставалось. Винсу и самому уже всё порядком надоело, но нужно было оставаться в колее. Берта с замиранием сердца ждала его прихода — ни то от страха, ни от от непонятного приятного чувства. Незнание и тревожное ожидание — самые неприятные ощущения на Земле, друзья мои. Сидела и металась она в смутных сомнениях в своём скромном жилище. Кстати, жили такие служки, как она, в подвальном помещении замка — зимой невыносимо холодно. Перебирала свои мелкие гроши, которых абсолютно никак не хватало, а продуктов так и подавно, хоть и ела она совсем немного. Не могла понять себя и свои чувства — и печаль, и злоба, и отрешённость — всё смешалось в её голове и как жить, что делать и с чего начинать она не знала… В дверном проёме показались рыжие волосы. — Hier kommt die Sonne¹… — пронеслось мимолетом у героини. Для неё он — как ясное солнышко. — Bon jour. Я думаю все прекрасно помнят размер положенной суммы и никто не станет оправдываться если её не будет хватать, — голос его был строгим, хреновый знак, — ибо за сегодня я выслушал предостаточно оправданий. Как на зло, у остальных девчат всё сходилось до копейки, черт бы их побрал, у неё же не хватало примерно половины. Когда очередь дошла до неё, она даже не подняв на него глаз, протянула 17 ливров. — Это что? , — холодно спросил он. — Мой налог, — покорный ответ. — С математикой всё в порядке у тебя? , — она была в шоке от его тона. Вчера он был совсем другим… — Что-то ты совсем распустила крылья, девочка. — У меня нет нужной суммы, я отработаю… — Натурой, наверное, — кинула, ехидно улыбаясь, одна из её соседок, и всех понесло. — Ебало на ноль. Будешь много базарить, отправишься жить на улицу, — грозно сказал Винсент., — Ты, — глянул на Берту, — придёшь в комнату для приёмов сегодня вечером, если не хочешь проблем. На том всё и кончилось. Хозяин ушёл и все вздохнули с облегчением. Берта была в прострации. Вопросы нахлынули сами собой. КАК?! Он же такой учтивый, тем более после их вчерашней беседы ей показалось, что он такой всегда… Сейчас же… Этот жестокий взгляд… Словно разряд тока… Ей стало не по себе, по телу побежали мурашки. Теперь он не казался ей таким замечательным и посещать его контору вечером никак не хотелось. Хотя, может не стоит принимать всё на свой счёт? У всех бывают плохие дни. — Берта чë стоишь как вкопанная? , — недовольству Сесилии не было предела. Ещё бы, после такого прокола. Слова главной сучки комнаты вывели героиню из транса. — Сеси, тебе мало места? — Да, мало. — Ну так прими предложение мсье Вильфора жить на улице. В комнате все покотились со смеху. В остроумии Берте можно было позавидовать. — Ещё посмотрим, Берта. Ещё посмотрим… Как же брюнетку бесила эта сволочь, но, впрочем, не одну её, и от этого уже было проще противостоять язвительному нраву Сеси. Вторая часть дня прошла в более-менее спокойной обстановке. Солнце уже зашло за небосвод и это был почему-то один из самых тяжёлых закатов для девушки. Ясное солнышко, когда же ты уже взойдешь для несчастной девчушки из простой деревни под Бременом? Или ночь никогда не кончится? Перед походом к сыну феодала, Берта побеседовала с подругой, получила, так сказать, моральную поддержку, и направилась к нужной комнате. Перед дверью она замешкалась, но взяв волю в кулак, после стука уловив раскатистое «oui», вошла. — А, это ты, заходи, — Винсент, окружённый кучей бумаг, что-то записывал, — садись. Она послушно села. Он с минуту ещё что-то повыводив пером, глянул на неё. — Ну и что с тобой делать, скажи? Она вопросительно склонила набок голову. Сейчас он был спокойнее, но напряжение между ними будто висело в воздухе. Ещё и эта ухмылка… Она готова стерпеть удар кнутом, но только не её… — Ты понимаешь, твоё имя сейчас у всех на слуху и в этом ничего хорошего нет. Ещё и с налогами проблема, это уже выходит за все рамки… Она слушала и не понимала, он издевается над ней или говорит на полном серьёзе. — Мой совет, не высовывайся ради Бога и делай своё дело, я знаю, работаешь ты хорошо, так и продолжай в том же духе. И не думай, что если я по пьяни один раз с тобой побазарил по душам, то мы с тобой стали закадычными друзьями и я всё тебе буду спускать с рук. — Это всё? , — желала поскорее закончить она. — Нет, не всё. Если бы на моём месте сейчас был отец, тебя бы уже давно отшманали, я и так ношусь с тобой как с писаной торбой. Пока он добивал её своей усмешкой, она сверлила его взглядом своих изумрудных глаз, как тогда, когда его мать отчитывала её во время их первой встречи. Ох и нравился ему этот взгляд… — За налог надо отработать. Поживешь в усадьбе возле замка, там работы хватает, на месте тебе всё расскажут. — Вы меня выселяете из замка? , — не хотела верить она. — Пока, на время. Всё будет зависеть от твоего поведения, детка, — ухмылялся он. На сегодня это был перебор. Слишком много неожиданностей. — Как же так… — В мире ничего не бывает без причины. Она поникла. — Хорошо, я пойду собирать вещи, — ей хотелось расплакаться, но не при нём. — Иди, — равнодушно сказал Винс. Или, по крайней мере, хотел, чтобы это так звучало. Она направилась к выходу уже чувствуя ком в горле, но он вдруг тоже встал и на выходе перегородил ей дорогу. Боже, эта ухмылка, она выводила её из себя. Сегодня Берта хотела убивать, и если бы ей было чем, он бы тоже обязательно попал бы под её горячую руку. Она отступила шаг назад и напряглась. Чего это он удумал? Он подошел к ней и взял за плечи, Берта вывернулась, но бежать уже было некуда — оказалась меж ним и столом. Винсент, вот подонок, ох и любит же играть в кошки-мышки. Всё же приобняв её, он пару секунд рассматривал изумруд её глаз и наконец приблизился к её желанным губам. Поначалу сомнения заставляли её увильнуть от поцелуя, но всё же, расслабившись в его объятиях, она полностью отдалась моменту. Сегодня был день неожиданностей, и Винсент тоже удивлял. Днём был зол на Берту, минуту назад издевался, а сейчас трепетно касался её губ своими… Ей было так приятно… Так нравилось обвивать своими хрупкими руками его сильные плечи… Чувствовать горячее дыхание у себя на коже… И испытывать блаженство от его нежных прикосновений… Когда же он стал настойчивее, и рука его плавно опустилась ей на талию, Берта отстранилась. — Не надо… — тихо молвила она. — Как хочешь… Если готова навсегда выселиться из замка., — с довольной миной сказал он. Берта тот час же оттолкнула его и убежала прочь. Он её шантажирует! Нет уж, пусть в шутку или всерьёз, она не могла такого стерпеть. И как она могла позволить этому дворянскому отродью коснуться себя?! Она без разбора бежала вниз по этажам… Забежав за угол внизу лестницы, остановилась. Переводя дыхание, она закрыла глаза и приложив к губам пальцы, боролась с внутренними противоречиями — страстью и ненавистью…

Die Sonne scheint mir aus den Händen Kann verbrennen, kann dich blenden Wenn sie aus den Fäusten bricht Legt sich heiß auf dein Gesicht Legt sich schmerzend auf die Brust Das Gleichgewicht wird zum Verlust Lässt dich hart zu Boden geh'n Und die Welt zählt laut bis zehn²