Во мгле

      Тем временем Кадзуха свалился на колени от усталости, луна взошла над ним, он протянул руку, сжатую руку с глазом бога, к лицу и разжал кисть руки, она стала красной от того сильного давления на глаз бога. Ровно в центре непринуждённо и спокойно лежал глаз бога его падшего друга, некогда его лучшего товарища, слёзы полились ещё сильнее, лунный свет свободно проник во все уголки ночной поляны, где остановился Кадзуха, этот серебряный свет падал на слёзы, и слёзы, подобно сильному граду, после невероятной долгой засухи, таранили поляну, словно маленькие падающие звёздочки. Лишь иногда где-то вдали слышался неприступный и холодный треск светлячков, журчание бунтующий маленькой речонки, свист тёплого ветра, бьющего листья на гигантских деревьях, уставших от бренной жизни. Спокойный, типичный пейзаж для Инадзумы, манящий путников и так горячо любимый местными жителями. Когда-то и он любил эти прекрасные просторы, но любовь ушла, точнее она была сменилась жгучей ненавистью к сёгуну, ненависть терзала его душу. Каэдахара окончательно свалился на землю и заснул. В ту тихую ночь родилась новая звезда, обещавшая отрицать «луну» и «солнце» этой страны.       Над поляной сгустились тяжёлые и хмурые тучи, полил сильный дождь. Этот ливень намочил и, фактически, разбудил, заставил встать с мокрой зелёной травы Кадзуху. Он, неохотно переваливаясь с ноги на ногу, пошёл к ближайшему дереву с надеждой, что оно его спасёт, согреет его истерзанную душу, залечит его раны, но, увы, мечты остаются мечтами, Каэдахара понимал это и это его тяготила. В тот момент он был похож на мертвеца, ищущего покой, нежели на живого человека. «Он мертв», — подумал бы кто угодно из ныне живущих людей, наверно даже боги бы его пожалели. «Смоет ли дождь тяготящие меня проблемы? Будет ли всё как прежде? Когда луна стала такой прекрасной? Мой друг, почему он хотел созерцать свою смерть? Что прекрасного в технике фехтования, заточенной под убийства людей?», — Кадзуха истерично задавал пустоте эти вопросы из раза в раз, надеясь услышать ответ, но тщетно. Только дождь был единственным собеседником в ту одинокую, ночь. Каэдахара прислонился спиной к дереву, поднял тяжёлую, намокшею от дождя, голову, его глаз невольно устремились в щель между тучами. «Неужели там свобода», — подумал он, резко упал и также резко потекли горькие слёзы обиды и ненависти.       Вдруг из леса послышались резкие звуки мечей, но сильный дождь их яростно приглушал. Кадзуха встал, мимо его левого уха пролетела стрела. Инстинкты Кадзухи закричали: «Беги». Каэдахара встал в стойку, готовясь бежать или бить, он ещё сомневался, вчера буквально обычный человек, сегодня преступник и беглец, его сердце кричало: «Не убивай», он понимал, что здесь граница, которая разделит его жизнь на до и после.       И что же выбрал наш герой? Чего он хотел? Вернуть своего друга? Нет, маловероятно, хоть он и был в таком плохом состояние, но разум Каэдахары понимал, что мёртвые не воскреснут. В тот момент он хотел мстить, только месть тогда могла согреть его душу, в тот момент он уподобился зверю, загнанному в угол. Нет ничего хуже зверя, загнанного в угол, тогда он впервые обнажил свои когти.       Из мокрого леса выбежали охотники за головами, их было восемь, все они были не умелые (это было видно по их неуклюжим движениям), но все они были людьми, обычные жертвы обстоятельств. По их движениям, по их незамысловатому поведению, их положение рук. Эта группа из восьми человек окружила Кадзуху, казалось в тот момент ему конец. Кто сможет выиграть против 8 человек? «Конечно никто», — подумают многие, и будут неправы, нельзя судить о такой ситуации, не зная всех подробностей, количество не всегда превосходит качество. Кадзуха — человек, готовый на безумные поступки, лишившийся всего, что было ему дорого, буквально загнанный в угол зверь, и восемь человек — неопытные люди, не продержавшие катаны в руке и года, движимые желанием жить, новички, одним словом, шедшие убивать ради денег. Тем временем первые два охотника перешли в наступления на преступника. Третий достал лук и нацелился, четвёртый начал обходить Кадзуху сзади, так тихо и аккуратно, пятый прикрыл третьего, шестой и седьмой тоже достали луки, они были сзади Кадзухи. Кадзуха же с затуманенным разумом от ярости не обращал внимания на их расположение, их тактика — ударить со спины, сбивая с тыла внимания посредствам лобовых атак. Даже в том состояние Кадзуха раскусил их незамысловатый, в некотором роде тупой план.