Последняя клятва ведьмы.

Дорога к лесу – дому, навеки связанному с её судьбой. Эпохи сменяли друг друга, года уносились вдаль, но колдовская мощь леса оставалась нетронутой. Это место служило убежищем для ведьм-отшельниц, избравших путь помощи людям, а не зла. Но вместе с тем стало и их проклятием. Вивиан не рождена ведьмой. Она выросла в тихой деревушке, в простой крестьянской семье. С детства отличалась неуёмной жаждой жизни и безграничной добротой ко всему живому. Этот путь словно был врождён ей, тек в самой крови. И стал её роковым жребием на все грядущие века. Тот день, когда она попалась на глаза ведьме, чьё имя наводило ужас на мир, за которой охотились целые поколения и в конечном итоге настигли погибель, стал поворотным моментом в судьбе восемнадцатилетней Иоаны Вивиан. Каждый раз, переступая невидимую границу леса, что ревностно охранял свои владения от чужаков, она вновь переживала те дни, что давно должны были раствориться в дымке времён. Но они тяжким бременем давили на плечи, не давая спасения. И вот, эта ноша снова преобразила её облик, вернула в минувшие века. Это словно ритуал, от которого не убежать. Перед мужчинами предстала иная девушка. Её волосы, цвета лунного серебра, переливались на ветру, одинокая серьга пылала огнём, а глаза меняли оттенок с невероятной быстротой, не позволяя уловить их истинный цвет. Одежда словно сошла со страниц старинных романов, хотя и приобрела некий современный вид. Не то платье, не то диковинный наряд – сложно было определить. Если двое охранников застыли, словно каменные изваяния, то трусливый заяц, дрожа всем телом, казалось, увидел в ней призрак. Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как её аура подавляет зверька, и жестом пригласила гостей в дом, который давно их ждал. У порога их встретила белая волчица. Она лишь окинула их свирепым взглядом и, потеряв интерес, улеглась спать, словно не было ей никакого дела до людских забот. – Добро пожаловать, господа. Госпожа Вивиан, всё готово к вашему приходу. – Благодарю, Сариан. Можешь быть свободна. – Как скажете. Девушка приветливо улыбнулась гостям, слегка поклонилась и удалилась по своим неведомым делам. У мужчины роилось множество вопросов, но он почему-то боялся издать хоть звук. А госпожа, казалось, и вовсе не желала ничего говорить. Когда она пригласила всех к столу, дом погрузился в тишину. Коту стало не до людских передряг, и он исчез в лесной чаще. Там он мог быть спокоен за хозяйку. Часы неумолимо тикали, а мужчина продолжал хранить молчание, что несказанно раздражало девушку, пытавшуюся заглушить неловкость чаем. – Итак, господин…? – Ох, да-да. Простите мою забывчивость. Я так взволнован, что совершенно забыл о приличиях. Меня зовут Фанг Сяо. Я доверенное лицо господина Вэй Хао. – Очень приятно познакомиться. Бровь Вивиан слегка приподнялась. Стоило лишь дать этому мужчине толчок, и его речь полилась подобно горному потоку. Интересный, однако, кролик. Но в этом трусливом создании живёт могучая сила, утраченная многими – верность. Человеку, столь подверженному страху, обычно несвойственно выходить на свет при малейшей угрозе, но он всё же решился. Это не могло не вызывать восхищения. – Вы довольно смелый человек, господин Сяо, хоть и боитесь, но всё равно пришли ко мне. – Да. Я до сих пор не понимаю, что господин нашёл во мне, но я не могу его подвести. Не знаю, слышали ли вы о роде Хао? – Я побывала во многих уголках мира, но, чтобы проделать путь от Китая до глухой русской провинции – это что-то новенькое в моей практике. Не уверена, что знакома с этим родом, но сама фамилия с древних времён несёт в себе огромную силу. Носители её – влиятельные люди. – Именно так. Вы поразительно проницательны, госпожа. Род Хао всегда служил при дворе и обладал властью, уступавшей лишь императорской. Из поколения в поколение первый наследник мужского пола принимал главенство и продолжал нести заветы рода. И так продолжалось почти столетиями. Мой господин – девяносто девятый преемник. У него двое сыновей, и в отличие от предыдущих поколений, он смог развить своё дело до невероятных масштабов. Не было необходимости делить наследство между преемниками, однако всё оказалось куда сложнее. Один брат возненавидел другого лишь за то, что родился первым и по праву унаследует компанию отца, в то время как второму достанется вторая, не менее могущественная компания. И несмотря на равенство, ненависть всё равно пустила корни. – И эту проблему можно было бы решить, будь отец уверен во втором сыне так же, как и в первом. Наступила гробовая тишина. Иона поразила мужчину настолько, что он на мгновение забыл о страхе и замер. В её глазах он увидел что-то, что заставило его забыть обо всём, даже о времени. В этих глазах таилось множество загадок, и казалось, что они знали всё наперёд. Мужчина тяжело вздохнул и продолжил: – Именно так, госпожа. Пять лет назад господин выделил меня из всех. Заранее составив завещание и важные документы, он отдал всё мне и велел скрыться до определённого момента. А месяц назад я узнал, что он тяжело болен и находится в больнице. Заветом было прийти именно в этот день, чтобы остановить кровопролитную войну и огласить его вердикт. Однако он предупредил меня, что цена преданности может стоить жизни, но я не мог поступить иначе. Я боюсь смерти, но не могу отвернуться от человека, который дал мне смысл жизни. Именно поэтому я прошу вас защитить его права, когда он покинет этот мир. Понимаю, что прошу о многом, и не каждый согласится отдать жизнь, но по-другому я не могу. Дом снова погрузился в тишину. Иона не знала, что делать. Её жизнь словно превратилась в бесконечный день сурка. Она не двигалась вперёд, а замерла в тот день, когда её спас молодой лорд. Спас несмотря на то, что знал, кто она такая. Помогал ей вопреки своей семье и миру, жаждавшему её смерти. С тех пор ничего не менялось, лишь декорации, но не люди. И это пугало её больше всего в её долгой жизни. Именно люди стали её клеймом. Она молча взяла бумаги. С фотографий на неё смотрели три человека. Но взгляд одного из наследников заставил время остановиться, а её силу – взбунтоваться. Даже волчица, мирно спавшая у камина, встревоженно вскочила. Поток энергии грозил раздавить смертных. Иона с трудом узнавала в этом человеке того юношу. Того светлого и доброго юношу, который не менялся, сколько бы раз ни перерождался в этом мире. Сейчас же на неё смотрели чёрные, словно бездна, глаза, источавшие могущество и недоверие. Твёрдый взгляд говорил о том, что он давно потерял интерес к жизни. В глубине её души что-то болезненно щёлкнуло, предвещая беду. Все их перерождения встали перед её глазами, словно двенадцать апостолов, готовые вершить суд. От этого аура в комнате сгустилась, грозя раздавить троих людей. Волчица металась, не зная, что предпринять. Обычно в такие моменты лишь фамильяр мог что-то изменить, но он словно испарился из этого мира. Ей ничего не оставалось, кроме как вернуться к истокам сознания и пробудить разум девушки. «Иоана Вивиан!» Волчица звала её снова и снова, продираясь сквозь хаос её сознания. «Иоана Вивиан! Если ты не вырвешься из потока, ты убьёшь три жизни! Слышишь меня?!» Иоану словно окатили ледяной водой. Перед ней возникла женщина, облачённая во всё белое. Её ясные голубые глаза смотрели яростно, словно упрекая её. Этот взгляд отрезвил её разум и заставил вернуться в мир людей. Трое мужчин с трудом переводили дыхание, не понимая, что произошло. Ведьма тоже не ожидала от себя такой потери контроля. Почему он изменился? Почему его судьба вновь висит на волоске? Почему за девяносто девять жизней он только сейчас переродился в совершенно другого человека? Она не знала, но чувствовала глубокую вину. – Госпожа… – голос Фан Сяо охрип, но вернул её к реальности и заставил вновь надеть маску холода. Волчица облегчённо выдохнула и снова закрыла глаза. Этот лес стал для неё неразрывной связью с хозяйкой, которую никто не мог разрушить. Мужчина с трудом осмелился заговорить: – Что-то не так? Вы… – Простите, но перед тем, как принять решение, мне нужно подумать. – Понимаю. – Вы можете остаться здесь. Места хватит на всех. Здесь вас никто не побеспокоит. Если что-то понадобится, обращайтесь к Сариан. Как только я приму решение, я вам сообщу. Эти бумаги я оставлю у себя, а теперь простите, я хочу побыть одна. Сариан, проводи наших гостей. – Хорошо, госпожа. Беспокойный взгляд девушки заставил Иоану вздохнуть, но она не подала виду. В её душе бушевал хаос, и ей нужно было вернуть разуму ясность. Отложив фотографию, на которую больше не решалась взглянуть, она покинула хижину. Лунный свет и лёгкий ветерок лишь приглушали боль, но не могли унять хаос в душе. Пройдя сквозь стройные ряды деревьев, она вышла к водопаду, которому ни время, ни стихии были не страшны. Он бушевал во все времена, во все поколения. Этот звук успокаивал её разум, но не мог спасти от воспоминаний, которые она добровольно запечатала и которые на миг просочились наружу. Её сила зависела от её воли. Поэтому она сбросила с себя одежду и вошла в ледяную воду прямо под бушующий поток. Только так она могла привести свою душу и разум к умиротворению и снова запечатать память о прошлых жизнях. Такое решение она приняла, когда не смогла спасти прошлую жизнь человека, которому была обязана жизнью. Оставила лишь долг и память о его жизни, остальное стёрла. Тао, вступив снова в мир людей, тут же бросился к ней и с тоской наблюдал, как в девяносто девятый раз её душа наполняется ледяной силой бога воды. И, как и прежде, сердце фамильяра словно останавливалось. Эта пытка принадлежала не только ей одной. Он понимал, что никакие слова не смогут её остановить, и ненависть к этому лорду росла с каждой болью, что стиралась вместе с памятью. И вот перед ним снова стояла та самая ведьма, что с безразличием смотрела на всех людей. Не осталось ничего от той, которую он встретил в тот весенний день. Они молча вернулись в хижину. Всю дорогу она держала в руках сигарету, которая тлела, словно частичка её души. Однако он знал, что сейчас её разум поглощает информацию и ищет все возможные исходы, и каждый она принимала как должное. – Зачем зажигать эту гадость, если ты всё равно не куришь? Это он, ведь так? Ты приняла эту работу? – Тао, неужели моё желание спасти одну душу так греховно? Кот замер на месте и во все глаза смотрел на девушку. В её глазах тлел огонь сигареты, и казалось, исчезло всё остальное. Это напугало его. Очень напугало. Что могло пробудить в ней такую тьму? Он всегда просил её забыть обо всём, даже об этой проклятой клятве, но она не отступала. Много раз задавала этот вопрос в пустоту, не чая услышать ответа, но сейчас, когда слова повисли в воздухе, он боялся: последняя клятва погубит не лорда, а ее саму. Ведь сила ведьмы – в ее воле, в безграничном источнике, способном как даровать жизнь, так и повергнуть мир в прах. Пусть в этом мире и не осталось той первозданной мощи, Иоана была не просто ведьмой. Сила, что текла в ее жилах, могла уничтожить не только этот мир, но и те, что лежат за гранью. Она отвела взгляд от пляшущих языков пламени и встретилась взглядом с котом, словно вросшим корнями в землю. В черных омутах его глаз плескался первобытный страх. Иоана молча развернулась и ушла в дом, тонуть в рукописях. Обещания она всегда исполняла. Волчица приоткрыла один глаз, наблюдая, как кот с нескрываемой грустью провожает ее взглядом до самой комнаты, как ненавистью искрятся его глаза, устремленные на фотографию, лежащую на столе. "Лучше бы она никогда не встречала этого мужчину… Давно бы обрели покой!" "Где ты был, Тао?" "В аду!" С этими словами он растворился в ночи, оставив волчицу томиться в предчувствии беды. Мерное тиканье часов отсчитывало мгновения, приближая час расплаты, час, когда на кон будет поставлено все. Лес замер в безмолвном ожидании, даже сова боялась нарушить тишину, накликать неминуемое. Лунный свет серебрил страницы рукописи, в которую погрузилась девушка, отгородившись от мира стеной слов и заклинаний.