Последняя клятва ведьмы.

Утро всегда кралось быстрее, чем ускользала ночь. С первыми, робкими лучами солнца, лес пробуждался, словно от волшебного поцелуя. Птицы оглашали мир радостным, звенящим щебетом, сплетая его в мелодию нового дня. Казалось, вчерашняя ночь пролетела мимо, оставив лишь легкий, едва уловимый след. Но для Иоаны сон стал роскошью, почти забытым удовольствием. Как давно она вообще спала? Читая, она погружалась в мир автора, тонула в его словах и могла на миг забыть обо всем, что терзало ее душу. Любовь к чтению – вот та тонкая нить, что связывала ее с той жизнерадостной девчонкой, что любила этот мир и щедро дарила ему свою любовь. Сейчас же она словно потеряла себя, ко всему относилась с ледяным безразличием, и ее маленькое, живое «я» просыпалось лишь изредка, и только для избранных. Девушка тяжело вздохнула. Как среди этого хаоса ей снова работать? Как найти время для писателя, что, хоть и пытается скрыть боль и беспокойство, ждет встречи с ней, жаждет ее слов? На миг она замерла на границе леса и мира людей, словно в ожидании ответа на свои невысказанные вопросы. Она кожей ощущала влажную прохладу земли, живительную силу воды, легкое прикосновение воздуха. Они словно окутывали ее, не желая отпускать в этот каменный плен. Там, в городе, она чувствовала себя запертой в клетке. Все казалось мертвым, лишенным красок, и лишь фальшивое веселье людей вызывало у нее лишь тоску и раздражение. Внезапно перед ней возник черный конь, чьи глаза переливались всеми оттенками ночи – от глубокого черного до мистического фиолетового. Утром, не найдя ее в комнате, кот понял, что ее что-то сильно ранило. Всю ночь он тщетно пытался найти причину ее печали, а сегодня она решила уйти без него? – Неблагородно, Иоана, так поступать со своим фамильяром! Черная неблагодарность! – Что-то я не припомню ни одного дня, чтобы ты мне позволял ездить на себе! И кто из нас неблагодарный? Что изменилось сегодня? – Раньше твоей верной спутницей была метла, мои услуги в этом отпали, но сейчас, куда ты собралась, пешком не дойдешь! Дорога не для двоих! – Ну да – ну да, моя старая метелочка, что пылится в доме. Но ты забыл, что сейчас существует множество передвижного транспорта? – Я всегда говорил прямо! Ты стерла память, но не всю, почему? Из-за того человека, будь он неладен, что переродился в другом обличье? Хотя я много думал и так и не понял, отчего? Твоя клятва может привести к беде, поэтому садись и молча катись к больнице! Кстати, почему ты не летаешь в лесу? – Не знаю. Насчет перерождения, я лишь могу догадываться, с кого требовать ответ, но перед тем, как я предстану перед ними, хочу во всем разобраться! И ты так и не дал ответ на вопрос? – Мой ответ не менялся почти столетие и не изменится никогда! По мне, помер он тогда и помер бы совсем, и не перерождался вовсе! Вивиан молча запрыгнула на Тао. Она знала, что он всегда волнуется о ней. Отсюда и его ненависть к ее клятве, которую она дала и не жалеет ни дня. Повернув время вспять, она бы поступила так же. – Спасибо, Тао. Тао лишь фыркнул в ответ. Когда это все закончится, он непременно заберет ее отсюда, туда, где она сможет жить полной грудью. Вернуть ту девушку, что могла одной улыбкой согреть целый мир. Резкий выпад из леса привлек внимание трех мужчин, которые замерли на месте, словно увидев призрак. Ее взгляд напугал их не меньше, чем ее странная ухмылка. Проскочив мимо них, она наслаждалась порывом ветра, бьющим в лицо. – Я думала, ты давно стар для таких скачек. – Очень смешно! – Тао, мне нужна будет твоя помощь…. – Не продолжай. Много лет назад я следовал за тобой и верно служил тебе. Пусть сейчас многое изменилось, но я все так же остался верен тебе. Правда, в этом мире я мало что могу, но любой твой приказ выполню! – Я говорила тебе, какой ты хороший. – Не продолжай! Пожалей мои уши! Вивиан ухмыльнулась и прижалась лбом к гриве Тао. Он был единственным, кто остался у нее с прошлой жизни. Стоило ей вступить в водоворот городской жизни, как ее безразличие тут же вернулось. Как и одежда, и кот, что все так же шел рядом с ней. До больницы, где лежал Вэй Хао, оставалось совсем немного. Стоило подойти к порогу, как энергия негатива тут же окутала ее. «Иоана, полегче, нам сейчас не нужны проблемы. Успокойся». Это было самым трудным. Иоана ненавидела больницы, потому что там постоянно ошивается смерть. Она ненавидит жнецов, так как видела своего. В этом мире давно все и всеми позабыто. Никто уже и не вспомнит богов когда-то или то, что существует ад или рай. Спроси кого об этом, начнут смеяться – это в лучшем случае, в худшем – пошлют куда подальше. Им-то легко, а вот ей – очень не просто. Однако выбора не было. Ворота в больницу открылись, и едкий запах лекарств тут же ударил в нос. Она настолько ушла в себя, что кроме стука своих каблуков ничего не слышала. Умение концентрироваться на чем-то въелось в нее. И сейчас она шла к цели, забыв обо всем и обо всех. Люди словно сами это чувствовали и боялись с ней заговорить или что-то спросить. Лишь холодные взгляды жнецов не давали ей полностью войти в режим «на все пофиг». Естественно, как представителю богатой семьи, ему отвели VIP-палату, однако, зайдя внутрь, понимаешь, что больному сейчас не до богатства. Медсестра как раз собиралась выходить, когда заговорила девушка: – Простите. Могли бы сказать, как самочувствие господина Хао? – А вы? – Друг семьи. – Если честно, утром уже спрашивали сыновья, но ничего с того не изменилось. Мы не можем определить, что с ним. Кажется, что обычный сердечный приступ, но лечение не помогает. Сейчас он спит. – Вот оно как. Мне нужно с ним поговорить, если так… – Проходи! – голос мужчины заставил Вивиан вздрогнуть, а голубые глаза, что смотрели на нее, и вовсе сжали ее душу. Она могла видеть многое, но не могла ничего толком сделать. – Здравствуйте. Меня зовут Иоана Вивиан, я адвокат. Меня… – Знаю. Присаживайся, раз ты пришла, значит, еще не дала свое добро. Могу понять твой страх… – Простите, – мужчина тут же снова посмотрел в ее глаза и замер на миг. Почему ему показалось, что она боится, когда в этих глазах горит огонь, пока непонятный ему. – Я не принимала решения, пока не пойму, с чем имею дело. И вы, по-моему, тоже уже догадались, что с вами. И я не ошибусь, если скажу, кто всему виной. – Знаю. От этого знания не легче, но знаю. И ничего поделать не могу. Они росли вместе, я старался уделять внимание обоим, но в какой-то момент младший сын начал меняться, а старший все замыкался и замыкался. Видимо, я все же плохой отец, раз не смог вложить в них братскую любовь. Но Хэй не был таким, он изменился пять лет назад. Моего сына будто подменили. – Господин Вэй, я работаю очень жестко, порой говорю все, что думаю, и не жалею никого. Ваш доверенный очень смелый человек, раз пришел ко мне. Я не люблю помогать людям, которые этого не заслуживают, и не важно, кто это будет, но если вы мне ответите на мой вопрос честно, я решу, как мне быть дальше. – Вы довольно смелая девушка – это я понял сразу. Хорошо. – Почему вы решили разделить имущество именно так? Наступила тишина, лишь писк аппарата в палате напоминал о себе. Однако печальный взгляд мужчины заставил ее сжаться. Почему она не вела себя так, как обычно? Это не давало ей покоя. Потому что он отец того, кого она пообещала спасти? Это причина? Или жнец, что мелькал перед глазами и злил ее? Аура на миг снова изменилась в палате, что не скрылось от мужчины. В этой девушке есть что-то необычное, он это чувствовал, однако ее взгляд смотрел куда-то с очень нехорошим намерением. И он понял, многое понял. И был рад, что кому-то он был небезразличен. – Моя компания – это вся моя жизнь. Когда-то я тоже не хотел становиться главой. Спорил с отцом, упрямился. Но так как был единственным наследником, смирился, но больше всего боялся передачи прав своим детям. Когда родился Веймин, я был очень рад, но греховно не хотел больше детей, но родился Хэй, и то, чего я боялся, преследовало меня. Дабы не делить детей, я решил двигаться вперед и расшириться. Но понимал, что старший сын был очень замкнутым ребенком, но старательным. А младший – разгильдяй, но тоже уважал меня. Пока не настал день разговора, которого я боялся. У нас в роду все унаследовал первенец, мой дед до самой кончины твердил это словно сутру. И я вынужден был рассказать об этом детям. Старший сын не мог этого принять, так как знал, что младший очень хотел возглавить главный офис, но в итоге все вылилось в ссору. Не то чтобы я не доверял младшему, но сейчас я, кажется, начинаю понимать дедушку, что так клятвенно просил не забывать о завете рода. Может, в чем-то я все-таки не прав, раз лежу тут? – Нет. Вина не на вас и даже не в вашем сыне, а в том, кто им управляет. Он ведь постепенно изменялся? – Да. Вы думаете… – Пока думаю, но выясню. Я возьмусь за ваше дело. Но есть условия. Я тайком буду следить за палатой. И вылечу вас от яда, но вы должны притворяться, что вам все еще плохо. До суда и оглашения вердикта вы болеете. – Вылечите? Но как, раз врачи… – Об этом не волнуйтесь. Главное… Но она резко остановилась, так как дверь отворилась, и на нее смотрели удивленные глаза, что плавно наполнялись гневом и злостью, и огромным недоверием. Взгляд был неприятным, и кот, словно почуяв неладное, прижался к Вивиан. – А что тут происходит? Ты кто такая? Что-то я не припомню, чтобы у отца была молодая любовница! – Паршивец! – Успокойтесь, господин Вэй, я так полагаю, с младшим сыном я сейчас познакомилась. Очень приятно познакомиться. Меня зовут Иоана Вивиан, я… – Адвокат?! Взгляд Вивиан похолодел, что не скрылось от мужчин. То, как это было сказано, очень напрягло ее. Аура вокруг него словно взбушевалась. Она оказалась права, он под влиянием темной энергии. – Она будет представлять мои интересы в суде. Раз мы не можем найти компромисс, то все сделаем документально. И это не обсуждается. – Вот оно как! Ты так мне не доверяешь, что нанял адвоката! – Не я, а ты вынудил меня! Я не знаю, сколько проживу, но долг свой выполню! – Почему?! Даже брат на моей стороне, но ты все равно не хочешь поменять мнение! Почему! – Потому что это долг рода. Если бы вы почитали больше книг, то понимали, какую фамилию носите. Сколько боли и ненависти принесла эта самая фамилия, и каково вашему отцу идти против воли детей! И я уверена, вы даже сами не знаете, зачем вам эта часть компании? Воцарилась такая тишина, что казалась осязаемой, словно плотный занавес, который можно разрезать ножом. Все вокруг замерло в тревожном ожидании. Зловещая аура, окутывавшая отца, сплеталась с отчаянным стремлением девушки пробиться сквозь нее, словно тьма, жаждущая поглотить все сущее. Хэй, не выдержав гнетущего воздействия ведьминской силы, поразившей Тао, с грохотом покинул палату, ведомый испугом. Мужчина облегченно выдохнул, а Вивиан, словно очнувшись от забытья, пришла в себя. Жнец, неотрывно сверливший ее взглядом, осознавал, что имя этого человека скоро исчезнет из его списка. Его предупреждали о силе ведьмы, предостерегая от безрассудных действий. — Спасибо тебе. Я рад, что Фанг нашел именно вас. — Благодарю. Отдыхайте. Я поговорю с врачом и навещу вас завтра. — Хорошо. Выйдя из палаты, она наконец позволила себе вздохнуть свободно. Но что-то необъяснимое терзало ее душу, заставляя ее метаться в теле, словно испуганную птицу, не понимающую источника своего страха. Ей, бесстрашной, это было несвойственно. Каждый ее шаг эхом отдавался в пустом коридоре, пока она не завернула за угол, где находился кабинет врача. И стоило ей коснуться ручки двери, как мир вокруг словно замер. Все стихло. Все замерло в тот миг, когда черные глаза, полные клокочущей ярости, встретились с зелеными, и леденящий душу страх, словно змея, обвился вокруг ее сердца. Этот взгляд говорил о многом, слишком многом, отчего ведьминская кровь застыла в жилах. Воспоминания, словно сговорившись, хлынули потоком. Она вновь оказалась в том солнечном дне, когда рука молодого лорда, с улыбкой, излучающей свет и доброту, протянулась к ней. И ее благодарный взгляд, и светлая улыбка в ответ. С того дня минуло долгих девяносто девять лет, но ощущение было таким, словно это было вчера. Кот нахмурился и злобно прошипел, пытаясь напомнить о своем присутствии, но словно стал невидим для нее. Он даже боялся представить, что творилось в душе ведьмы и что означал этот взгляд, которым она смотрела на незнакомца. Он узнал его. И это не предвещало ничего хорошего.