Синий Винстон.

Тихо, как падал снег, падал весь квартал.

Вечер сегодня ощущался до невозможности тяжелым. Даже в свой район идти до боли не хотелось, а причина тому совсем неясная, словно витает где-то рядом с сознанием, а ухватиться за нее никак не получается. Уже уставшие и ноющие от долгой ходьбы ноги заносят меня все дальше в неизвестность а я об этом даже не думаю. И все вокруг затирается черной краской, словно для одного меня вселенная начинает дышать тише, замедляет движение и перекрывает дороги абсолютно для всех, лишь бы я сейчас шел в полной тишине и гармонии, только один снег в унисон мне падает и разбивается об асфальт. Нельзя жить прошлым. Особенно неприятным, ледяным, медленно вытягивающим твою душу, капля за каплей, пока ты сам подкармливаешь его, неосознанно, собственными воспоминаниями снова и снова. Но только оно не насытится никогда. Пока все не заберет, не распустит на нити, до молекул, до самых ничтожных атомов не разберет. И не оставит тебя однажды, опустошенного и обессиленного, в оглушающей своей тишиной пустоте, которая пронзительно смотрит такими знакомыми зелеными глазами. Я уже клялся себе в очередной раз прекратить вспоминать или злиться на неё, но сейчас - особенный момент. Особая минутная слабость перед ее глазами и голосом которые из памяти как не гнал бы - стираться не хотят. Сейчас странная решимость переполняет меня желанием наконец хотя бы в этом году отпустить все что с ней связано, оставить в прошлом, застолбить в голове как просто опыт. Я устал от того, что каждый раз, стоит мне увидеть лишь немного похожую фигуру - внутри меня появляется непонятная боль. Боль прошлого. Такая боль возникает именно тогда, когда очень хочется все вернуть, но время оказывается намного сильнее, и оно нам неподвластно. Я всегда думал о том, что хотел бы вернуться в день, когда свалил прямо ей на голову с десятого этажа, целую тонну лживых аргументов против переезда. Когда-то она смотрела на меня доверчиво, но после этого… После этого она не позволяла себе открытый зрительный контакт длиннее трех секунд. Может если бы мы съехались и не было бы всех тех ссор из-за её нового дружка? Теперь вспоминать это ни к чему - а я как дурак не понимал этого и мусолил у себя в голове те события все эти года. И мучительного к этому месяцу добавлялся еще один груз на мои плечи - отсутствие в моей жизни Алисы. Как бы то странно не было, но я по непонятным причинам привязался к этой девочке, с ней дышалось легче - просто трепалась без конца и края и думать о чем - то в ее присутствии не представлялось возможности. Было не одиноко, было громко, не так тихо до звона в ушах, не так больно. А теперь прошел уже месяц и я снова медленно возвращаюсь к тому, от чего так старательно очищался. Весь этот месяц я находился в таком тоскливом состоянии, когда вроде бы и понимаешь, что все уже стабильно катится к чертям, но менять что-то нет ни желания, ни сил. И самое страшное - я в самой глубине сознания понимал, что так мне станет в последствии намного легче. Не надо будет калечить душу ни себе, ни другим. Одному со своей шизофренией - а это определенно была она, никаких сомнений - бороться проще. А точнее, просто сдаться ей на милость. И не придется корить себя тем, что я просто пользуюсь Алисой, что тяну её за собой на дно, неизбежно, медленно отравляю в ней все живое. И снова все как в глупой мелодраме все разворачивается против моей воли, настолько глупых и странных совпадений я еще не встречал.

***

- Все нормально? Тихий голос где-то за моей спиной в первые секунды вводит меня в ступор. Уверена, что это он, ведь его голос я узнаю из тысячи, как бы банально это ни звучало. Принесла же его нелегкая в тот самый момент, когда я совсем не хотела его видеть. Пьяная, разбитая вдребезги, всё чего я сейчас хотела - покоя. С ним его не будет, точно не сейчас. Я встаю почти сразу как только осознание накрывает меня полностью, встаю и разворачиваюсь к нему, смотрю в глаза из под пелены своей злости и обиды которую хранила этот месяц внутри себя, уверенна до сих пор что вот сейчас точно ударю его как следует, но дыхание почему-то учащается, а возмутиться никак не получается, когда вдруг вижу его таким.. Он смотрит на меня сейчас по-другому. Не так, как раньше. Смотрит и глазами извиняется, видно, что винит себя. И я снова теряюсь и сдаюсь. Он как обреченный молчит а я лишь добиваю себя мысленно своим пьяным рассудком не отводя от него взгляда. Я не знаю, зачем ты появился в моей жизни. Я не понимаю, зачем я тебе. Я не в состоянии разобраться в твоих мотивах и чувствах, потому что их слишком много. Я чертовски плоха в эмоциях. Я слишком доверчива, но ты это уже знаешь. И я уверенна - ты сожжешь меня. После тебя я не оклемаюсь. После тебя не останется ничего. Но я хочу этого. Только не отпускай. Только останься. Без тебя меня нет. Горят системы. Всё горит. И плавится. Сколько еще боли будет от этой зависимости? Сколько еще от этого ебаного «ничего»? Ответ внутри, как и всегда. Однако, как и всегда, я слишком боюсь заглянуть внутрь. И все слова произнесенные мной в моей больной голове он словно слышит, будто правда имеет доступ к тому что я не могу сказать вслух. Не все демоны требуют душу за исполнение желаний. Некоторые, особо скучающие, просят людей за свою магию выполнить что-то обыкновенное, исконно человеческое. И сейчас вместо моей души они дарят мне эти минуты, эти терзания, ведь дальше - неизвестность. Колючая, промозглая, явно болезненная, но такая желанная. - Ты ведь должна понимать, что я тебе ничем не обязан. Мы друг другу никто. Я не думал так получится. Прости. Секунда. Две. Три. Они тянутся слишком мучительно, словно каждая за собой тянет из меня по жиле. Ладони растирают лицо почти до боли, до ярких разноцветных кругов перед уставшими глазами. Пальцы снова ложатся на виски, чуть сжимая их и массируя. Голос Серафима ломается, вместе с чем-то у меня в груди. он ломает меня а я ведь и так сломана - Я простила тебя. Первая нарушаю тишину повисшую между нами после его слов, пусть и нужную сейчас, необходимую, но молчать куда больнее. Серафим тут же поджигает сигарету, вдыхая никотин. А у меня сердце, как ненормальное, колотится о рёбра. Страшно - пиздец, потому что Серафим просто-напросто может толкнуть мое сердце вниз, и оно к херам разобьётся об холодный асфальт. Уже достаточно сказал, уже достаточно сделано, уже достаточно больно и шатко. Он курит молча, первую, вторую, а я нахожу утешение в недопитой уже третьей бутылке пива, а тишина все так же висит над нами с угрозой сокрушиться прямо на наши головы очередными ударами под дых. Холод неожиданно сковывает все тело, а страх отступает. Как будто взаимозаменяемое. Я только сейчас замечаю, как изо рта комками выходит пар. Вокруг никого нет. Где-то вдалеке слышится краем уха, что проезжают машины. - Зачем ты возишься со мной? - негромко спрашивает, хватает мою руку и перебирает пальцы. Хочется. Нравишься. Красивый. Примагничиваешь. Влюбляешь. Волнуешь. Внутри все переворачиваешь. В каждой бабочке заводишь механизмы, заставляя их крылышками махать. - Не знаю. Смотрит своими невероятными глазами, и в них с намеком на надежду проблескивает тревога. Но это проходит быстро, словно падение звезды. Серафиму невозможно соврать, он задаёт вопросы, лишь когда уверен в ответе заранее, чего я не учла. И сейчас он его в моих глазах прочитал, проник туда, куда для всех дверь была закрыта. И только у него всегда были все нужные ключи. Даже если их не было, он просто выламывал эти двери. Одного маленького шага хватило для большой, но такой желанной глупости. После его очередной затяжки я уже срываюсь и накрываю его губы своими даже не дождавшись когда он выдохнет, и теперь этот едкий дым смешивается с нашим поцелуем. Он не отвечает, лишь стоит расслабленный и растерянный. Ничего не предпринимает и скидывает ответственность за этот поступок полностью на меня. И поделом мне. Сама виновата. Лучше бы он сейчас оттолкнул меня и не позволил мне вновь оступиться. И сейчас даже думать в эти секунды на вечность растягивающиеся не хочется о том что дальше опять боль, что он в любой момент может мое дрожащее и слабое в его руках сердце на кусочки разорвать, и думать не хочется о том - что будет дальше. Я в его руках беспомощна как новорожденный, счастлива как никто другой во всей вселенной, а губы его - яд самый желанный, пусть и убивающий неминуемо, безжалостно, до боли во всем теле. Он от меня первый отстраняется, долго смотрит на меня а после глаза закрывает и растирает переносицу пальцами шумно выдыхая. А что в голове у него - мне никогда не разгадать. Порой употребление дешёвого алкоголя в слишком больших количествах может привести к чему-то действительно хорошему. И поцелуй этот я явно запишу в самую сложную победу в моей жизни и забыть уже не смогу. Вот бы мне несколькими секундами ранее кто-нибудь дал по лицу посильнее чтобы привести в чувство и не оступаться так сильно, одуматься и навсегда оборвать эту тонкую нить связывающую нас в этот больной дуэт в котором обязательно погибнет один из нас. И уже заранее понятно чей труп будет гнить своей вонью вечно напоминая об этой ошибке.

Они высказали столько слов за вечер, что ночью, под бутылку виски, тяжёлое молчание висло в квартире. Откуда-то из гостиной доносился монотонный голос ведущей, но даже и он не спасал. Их в принципе уже ничего не могло спасти.