Два Доктора

Птица всю свою жизнь только и делал, что защищал Сережу, спасал жизнь неоднократно – перед тем как, точно медведь, впасть в спячку. От которой его, костлявым тычком в бок, пробудило слишком явственное ощущение новой грозящей ему смертельной опасности. Он нисколько не удивился, проснувшись не там, где засыпал. Вообще не там, насколько такое возможно, но ничего особенного, приблизительно так все случалось и до этого, стоило его помощи самому себе потребоваться незамедлительно. Сперва в стим-панковском антураже, потом царской России. Это было нечто среднее и называлось Кэртианой, о чем Птице было известно столь же верно, как если бы он здесь родился. Странным было другое. Во-первых, он не увидел какого-нибудь другого себя, которого следует срочно выручать. Лишь того, кто угрожал этой другой его жизни, которую непременно отнимут, если не помешать – это Птица тоже знал так же точно, как если бы находился на месте врага и заодно мог заглянуть в будущее, где черным по белому, без вариантов прописан триумф Сережиного противника. Во-вторых было еще страньше и чудесатее, как говорилось в одной небезызвестной сказке. Этот тип, улыбаясь треплющий стоящего в стойле коня по холке, вовсе не собирался убивать еще одного его Сережу, которого тут звали Эстебаном, и в то же время он уже убил его, дохрена лет назад! И что же теперь делать? Птице доводилось убивать превинтивно, но всегда за дело или будучи полностью уверенным в том, что дел еще будет наделано выше самой высокой Питерской крыши. Никого и никогда, и ни за что он бы не убил просто так. Это, судя по шмоткам, какое-то сиятельство, не конюх, чай, был не опасен для его нового братишки ровным счетом ничем, и он же уже послужил причиной его преждевременной гибели. В совсем юном возрасте. Существенно моложе, чем Эстебан был сейчас. Что за хренотень тут творится?! В свою очередь, герцог Алва удивился скорее тому, что как-то совсем не удивлен появлению буквально из неоткуда некого более, чем странно, экипированного Черного Рыцаря, сойдет для незнакомца и это имя за неизвестностью другого. Уж не сам ли Леворукий к нему пожаловал?! Тогда удивляться, в самом деле, нечему. Поразительнее, что тот так припозднился с визитом к нему, собственной персоной. Раз уж, оказывается, все-таки существует. - Стефан! – противно пропищало откуда-то снизу и, машинально повернувшись в ту сторону, Птица с Вороном не без удивления воззрились на малость картаво говорящую крысу, оба с величайшим трудом придя к одинаковому выводу о том, что им не померещилось. – Я же говорил! - Стефан Уэртский? – недоверчиво переспросил Алва у понимающего еще меньше жителя Санкт-Петербурга, Российская Федерация, планета Земля, однако со всей определенностью отрицательно помотавшего жутковатой птичьей маской, скрывавшей лицо. - Стефан! – вспискнул ощерившийся пасюк и запахло жареным. А следом паленым. Сеном, откуда тот выполз. Птица и Ворон вылетели из мгновенно занявшейся пламенем конюшни, как ошпаренные, но не раньше, чем выпустили на волю перепуганных лошадей. - Тронешь брата – убью. – просто пообещал Птица неузнаваемым из под маски голосом. – Убью раньше, чем его убьешь ты. - Брат – близнец и его зовут Стефан? – усмехнулся не растерявший апломба Рокэ, тем ни менее не представляющий, что бы тут ответить по существу. Этому… существу… поражающему огнем прямо из рук! Это не Леворукий, все еще хуже. Птица преодолел искушение показать свое лицо, на будущее, в котором этому сиятельству предстояло бы не хило офигеть. Слишком непредсказуемые могли быть в данном мире последствия для того, кому он поспешил на подмогу (а лично к нему тогда опять заявится стремный Доктор, Странный то есть). Одновременно катастрофически опоздав и то ли появившись слишком рано, то ли даже зря. Хотя говорящих грызунов не каждый день увидишь. Пакость какая. Будь что будет. Такой тип в любом случае не будет бояться чихнуть, лишь бы не дай местные боги чей угодно брат скоропостижно скончался от гриппа и, соответственно, его смерть оказалась на его счету. Даже не дрогнул, увидев его в дьявольском обличье от корпорации "Хольт". Ну а он не опоздает на помощь еще одному своему братишке-близняшке, если что. Ничего особенного, все как обычно. - Почти угадал. - не остался в долгу льдом ответной усмешки «близнец» Эстебана Колиньяра, о котором тот был не сном, не духом. Только в средневековой Франции на исходе эпохи короля Людовика Тринадцатого, Атос выронил недопитую бутылку старого бургундского и почти на полном серьезе дал себе зарок бросать пить, а то такое уже мерещится! Во всяком случае, пора начать отдавать должное любимому вину несколько поменьше и это так же верно, как то, что Рошфору лучше вернуть дАртаньяну сколько тот ему задолжал экю. А его крысейшество Клемент сморщил нос, ненадолго возмущенно закопошившись в седельной сумке Робера Эпине. Это отвратительно, когда почтенную крысячью породу так дискредитируют всякие невесть откуда взявшиеся оборотни! До чего дожили, конец света точно близок. *** В мгновение ока вернувшись обратно, Птица вновь сладко задремал до поры, тогда как Сергей Разумовский, проснувшийся рядом со своим парнем, наоборот распахнул глаза и негромко рассмеялся над чем-то, что ему миг назад так отчетливо привиделось во сне, однако уже полностью позабылось. А жаль.