Сахарная улыбка

      Прошло почти две недели, как Юна ответила согласием на предложение Юнги встречаться. Парни радовались и постоянно подкалывали блондина, показывая руками сердечки и тупо хихикая, за что он готов был каждого из них закопать. Экзамены прошли, и наступили каникулы. Свободные деньки проходили максимально весело, и ребята почти все время проводили вместе, отрываясь по полной. За этот период Юна заметила, что Юнги стал более тактильным: постоянно норовил ее обнять, потрогать и погладить. И не то, чтобы она была против, а даже наоборот, но с каждым разом его порывы становились все более настойчивыми и страстными. Атмосфера пошлых намеков и разговоров, которая в особенности летела от Чимина и Сокджина, постоянно смущала и заставляла чувствовать себя неловко. Парень стал наваливаться на нее, переводя из сидячего положения в лежачее, пока парни нарочито всем составом выходили посмотреть «что там с шашлыками». Пока Юна пыталась вырваться, отчаянно доказывая, что тут не место и не время, блондин мало слушал и лишь осыпал горячими поцелуями шею, оставляя очевидные яркие засосы, которые затем приходилось прятать ото всех подряд. Девушка каждый раз все же настаивала на своем, чему крайне был не рад Юнги, в сотый раз на дню пытавшийся успокоить жар в штанах, что выходило плохо, стоило ей только убрать волосы назад с точеных плеч или наклониться вперед. В какой-то момент Юна стала немного избегать Юнги, пропадая на работе, потому что шанс быть трахнутой прямо там, где придется, возрастал. С одной стороны ей самой безумно хотелось его, и нравилось все, что загоняло в жуткую краску и страстное желание, но при этом и хотелось вести игру, отнекиваться до последнего, зная, как сильно ему хочется.       Юнги стал очень душным: зажимал везде, где придется, а сильным рукам уж позволял гораздо больше, чем раньше. Увлеченно целуя Юну у ее дома, парень сжимал под короткой юбкой округлые мягкие ягодицы, оставляя красные следы на коже, притягивая девушку к себе вплотную, чтобы она чувствовала низом живота его желание, которое настойчиво билось сквозь грубую ткань джинсов. Девушка еле успела вырваться из цепких рук, разорвав поцелуй, когда входная дверь дома скрипнула, и за ней показалась женщина средних лет с небольшой сединой на передних прядях.       — Юна, это ты? — опустилась на одну ступеньку женщина, сразу заметив Юнги, который уже успел поправить через карман свое достоинство, чтобы оно очевидно не торчало.       — Добрый вечер, — немного робко произнес блондин, чуть поклонившись. Женщина кивнула в ответ и непонимающе взглянула на дочь.       — Мама, познакомься, это Юнги, — девушка указала рукой на вмиг ставшего самым очаровательным и невинным парня, не зная, как представить его и не особо желая знакомить их в целом, — …мой…одногруппник.       Юнги аж поперхнулся от сказанного, бросив гневный взгляд на Юну, но тут же сменил его милой улыбкой, посмотрев на женщину.       — Друг, вернее сказать, — делая акцент на первом слове, произнес он.       — Очень приятно, — наконец улыбнулась мама Юны, — Не знала, что у тебя есть в друзьях мальчики.       Юна уже потела, зная, как за это «друг» ей придется поплатиться.       — Она помогала мне с курсовой, — продолжил разгонять Юнги, — У вас такая умная и добрая дочь.       Мама Юны стала в лице еще мягче и в уголках глаз появились морщинки, Юнги выглядел сурово и дерзко, но сразу очаровал ее низким спокойным голосом и добрыми, пусть даже и льстивыми, словами.       — Спасибо-спасибо, — закивала женщина, — Что вы тут стоите? Может, пройдете в дом?       — Нет-нет, мам, — вскликнула Юна, — Юнги уже пора.       — Я могу задержаться. Благодарю за приглашение, — засиял он глазами так наиграно по-доброму, и тут же двинулся в дом, показывая Юне средний палец за спиной у ее матери. Девушка закрыла лицо рукой, сильно зажмурив глаза на секунду, а затем забежала за ними, захлопнув дверь.       Юнги с позволения матери ходил по залу и рассматривал фотографии на стенах и сувениры на полках. Дом был небогатым, но ухоженным, пахло чистотой и цветами.       — Зачем ты напросился? — шепотом кричала Юна на парня, пока тот разглядывал ее детскую фотографию на горшке.       — Миленько, — хмыкнул он, и Юна сняла фоторамку со стены, положив ее изображением вниз. — Я не напрашивался. Твоя мама сама меня пригласила.       — Мог бы и отказаться!       — С хера ли это? Или ты друзей не приглашаешь? — съязвил он.       — Оох, ты что, злишься? Это первое, что мне пришло на ум.       — Нее, первое, что тебе пришло — это «одногруппник». Ты даже до друга меня не повысила.       — Ну, Юнги. Прости! — легко потрясла она его за руку, жалобно протягивая гласные.       — Юнги, да? — уточнила мама, занося поднос с чаем.       — Да-да, — повернулся он, снова улыбаясь. И девушка подумала, какая же он все-таки хитрая, ушлая и льстивая лиса.       — Присаживайся, не стесняйся.       — Да он и не стесняется, — тихо сказала Юна, и Юнги несильно толкнул ее ногой.       — Что-что?       — Ничего, мам, — сдавленно сказала Юна, потирая больное место.       Разговор состоялся приятный, но поверхностный, в основном об учебе и знакомстве Юны и Юнги. Парень вел себя невероятно вежливо и доброжелательно, постоянно хвалил кулинарные навыки женщины и ее умение содержать дом в такой чистоте. Таким подхалимом девушка его еще не видела, а главное, что это жутко бесило, т.к. мама была в восторге от блондина и даже сделала несколько замечаний Юне по поводу ее воспитания. И хотя Юнги не врал по поводу того, что говорил, и женщина показалась ему действительно хорошей хозяйкой с доброжелательной энергетикой, все же не приукрасить свою речь, дабы понравиться ей еще больше и позлить брюнетку, он не мог. Выпив чай с печеньем, он попросил отпустить их с Юной в комнату, чтобы поговорить по поводу учебы.       — Тебя самого то от себя не тошнит? — возмущалась Юна, закрыв плотно дверь, когда Юнги зашел в ее спальню.       — Я был очарователен, не находишь? — начал блондин, — Такой душка.       — Да ты отвратительный. Лапшу навешал.       — Только чуть приукрашенную правду, — изучив помещение, Юнги двинулся к Юне, которая стояла рядом с дверью, недовольно скрестив руки, — И вообще. «Отвратительный»? Ты так со всеми «друзьями» разговариваешь?       — Оо, Юнгии, — протянула Юна, — какой же ты злопамятный.       — Да, есть такое качество, — он несильно вжал ее в дверь, приподняв подбородок и почти прислоняясь своими губами, горячо дыша и вызывая мурашки, — Прощу, если поцелуешь меня.       И Юна удивительно быстро согласилась. Она коснулась ждущих прикосновения губ, игриво и хаотично проникая языком. Тонкими пальцами девушка касалась линии подбородка и острых скул, чуть играя, царапая ноготками кожу. Юнги промедлил лишь пару секунд, а затем всколыхнувшийся огонь в теле затуманил его разум, заставив кровь отлить от головы и резко хлынуть вниз. Одной рукой он притянул ее за талию ближе, а второй целеустремленно двинулся по бедру вверх, задирая юбку. Юна вдруг возмущенно замычала, перехватив его запястье и разорвав мокрый поцелуй. Юнги успел бросить непонимающий, затуманенный темный взгляд, когда она сделала рокировку, развернув парня и толкнув его широкой спиной к двери. Девушка пошло провела кончиком языка по сладким губам, приоткрывая рот, выжидая, когда Юнги потянется за желаемым, а затем отстранилась с ухмылкой, не давая себя поцеловать. Когда парень раздраженно выдохнул на ее очередное озорство, она примкнула мягкими горячими губами к его шее, от чего блондин закинул голову назад, закрыл глаза и томно громко выдохнул, услышав собственное частое сердцебиение. В штанах больно давило, а каждый новый жаркий поцелуй заставлял член каменеть. Юна оставляла влажные дорожки не только на шее, но и ключицах, поглаживая под футболкой своей рукой его напряженный торс и пресс, то и дело вздрагивающий от порывистых вдохов и выдохов.       — Ты простил меня? — прошептала она ему в губы, разорвав поцелуй, за которым Юнги машинально потянулся.       — Да, простил, — ответил он, открыв глаза, т.к. Юна сильно отдалилась от его лица, хотя и все еще обнимала.       — Вот и славненько, — промурлыкала она, прижимаясь сильнее и рукой потянувшись к ручке двери за спиной Юнги, — А то пора заканчивать. Почти одиннадцать, ты загостился.       — Ты издеваешься?!       — Нет. Маме, да и мне, уже надо ложиться спать, — прежде, чем блондин успел разгоряченно и раздосадовано что-то высказать, она повернула ручку и толкнула дверь вперед, от чего Юнги потерял опору сзади и чуть не выпал в коридор, ухватившись рукою о косяк, и бросив ненавистный, убийственный взгляд на Юну.       — Собрался уходить, Юнги? — женщина выглянула в коридор из зала, услышав шорох и звук открытия двери.       — Давно пора, что-то я запозднился, — сдержанно произнес Юнги почти сквозь зубы, дернув плечами и разминая еще не остывшую от поцелуев шею, не сводя суровый и мрачный взгляд с Юны. Ей вдруг стало очень не по себе.       — Хорошо. Я была рада познакомиться. Заходи еще, — улыбнулась мама.       — И я был рад. Спасибо за угощенье, обязательно загляну, — улыбнулся он в ответ и направился к выходу, не дожидаясь, что Юна его проводит.       Девушка быстро, но осторожно выбежала за ним во двор, а Юнги уже сел на мотоцикл, надевая и закрепляя шлем. Даже в темной ночи был виден его мрачный и злой вид.       — Все нормально, Юнги? — немного виновато спросила она.       — Да, — сухо ответил парень, не посмотрев на нее. — Завтра начинаются занятия. Нам ко второй паре. Не забудь.       — Ага, — и блондин резко дал по газам, от чего Юна подскочила на месте от испуга. Он быстро скрылся из виду. Девушка съежилась от холода, дул неприятный ветер. Тяжело выдохнув, она подумала, что переборщила, обломав Юнги и в очередной раз оставив его без «сладкого». С расстроенным видом она зашла в дом.

***

      Юна немного побаивалась приходить в университет, всю ночь думая о вчерашнем вечере. Юнги уехал очень злым, и было понятно почему. Девушка зашла в аудиторию, бросив взгляд на парты, где всегда сидели его друзья. Хосок заметил ее и помахал рукой. Юнги не было, и Юну это насторожило и расстроило. Когда она поднималась по ступенькам, блондин догнал ее сзади, приобняв за талию.       — Привет, — спокойно сказал он, продолжая подниматься.       — Привет, — Юна растерялась, но парень не выглядел зло или недовольно, даже как-то чуть добрее обычного, с еле заметной улыбкой.       — Юнги! Юна! — обозначил Чонгук, протянув руку блондину для приветствия, но тот проигнорировал ее и прошел мимо, утаскивая Юну:       — Мы сядем сзади, хочу вздремнуть, — отрезал он и усадил девушку на последнюю парту, откуда преподавательский стол казался крошечным.       — Что ему мешало спать тут? — удивился Чимин.       Юнги сел с Юной на одинокую скамью, небрежно кинув рюкзак.       — Все в порядке? — заговорила, наконец, Юна, немного обеспокоившись.       — Да, — Юнги с ухмылкой оглядывал людей вокруг, все они располагались на скамьях ниже. На последние парты мало, кто садился: совершенно ничего не было слышно, — А что?       — Да нет, ничего. Просто мы от ребят отсели. Не пусто как-то? — указала она на незаполненные по соседству места.       — Зато никто не видит и не мешает, — посмотрел на нее Юнги, и глаза его сверкнули как-то не по-доброму, от чего у Юны пробежал холодок по спине.       Преподаватель вошел со звонком. Девушка мирно записывала конспект, глядя на перелистывающиеся слайды, пока Юнги подпер ладонью голову и безразлично пялился в стену. От пары прошло минут 20-30, когда Юна почувствовала руку, гладившую ее спину так аккуратно и медленно. Она улыбнулась от чувства приятного тепла и продолжила писать. Но вскоре парень начал трогать более настойчиво, притягивая к себе, а правую руку уложил на бедро. Юна все еще не реагировала, хотя писать стало неудобно, потому что Юнги стискивал ее хоть и медленно, но уверенно. Блондин откинул длинные смольные волосы назад, оголяя нежную шею и плечо, а затем вернул руку на место, только уже подтягиваясь выше, к краю юбки. Коснувшись губами так нежно, вызывая волну мурашек по телу, парень сбил Юну, и она написала одно слово три раза, закусывая нижнюю губу, но все еще не подавая виду и продолжая не замечать его. Юнги уверенно заскользил рукой вверх, задирая ткань, одновременно чуть покусывая, и мокро, но еще тихо, целуя нежную шею, которую Юна машинально подставляла, прикрывая глаза. В какой-то момент его пальцы задели кромку белья, что как будто ошпарило Юну, и она развернулась к нему лицом, почти сталкиваясь носами, и недовольно, но негромко, заявила:       — Юнги, перестань. Сейчас кто-нибудь увидит.       — От этой мысли мне сносит крышу еще больше, — лукаво улыбнулся он, накрыв внутренней стороной ладони уже взмокшие кружевные трусики, уверенно, но несильно надавливая. Юна поняла, что дело пахнет керосином, а еще вчерашним обломанным вечером и безумным недотрахом Юнги, который смотрел на нее так вожделенно, что девушка решила: «Пора валить». Она дернулась в сторону и сразу же вернулась в исходное положение, почувствовав, как его левая рука больно впилась ей в бок, удерживая и сжимая затем крепче. Пальцами другой руки он поглаживал ткань, чувствуя приятную влагу и раззадориваясь сам еще больше.       — Юнги, — жалобно взглянула она ему в глаза, и он посмотрел в ответ так же жалобно, но страшно наиграно, не скрывая улыбки, — Только не здесь.       Но он ее не слушал, только покивал головой несколько раз, что, конечно, не означало понимания и согласия прекратить действия, а только подтверждало, что не надо было вчера доводить его. Юна в панике, часто дыша, оглядела аудиторию: она была полная. И хоть с ними на задних рядах никого не было, через одну парту уже сидели какие-то девушки. Юнги не особо активничал в плане поцелуев, т.к. понимал, что это слишком заметно, но вот под партой он был волен творить все, что хочет.       — Будешь дергаться — точно заметят, — хмыкнул он. И Юна почти провалилась: от страха, стыда, желания. Дикого желания, которое захватывало не только от ловких пальцев между ног, а еще и от самой мысли быть трахнутой прямо здесь. Круговыми движениями он то совсем ненадолго ускорялся, то невыносимо замедлялся, заставляя все разгораться с новой силой. Юна вся крутилась, хоть и максимально старалась не привлекать внимание, но не сводить колени и не выгибаться не выходило, а Юнги снова и снова раздвигал ноги, уже убирая белье в сторону. Его обычно холодные пальцы сейчас были горячими и скользкими, и легко двигались меж половых губ, что заставляло Юну нервно и прерывисто выдыхать и бояться произнести хотя бы звук. Безумно хотелось ощутить его внутри, сначала легонько, чтобы не закричать во весь голос, а затем глубже и быстрее. Но он медлил, нарочно издеваясь и не проникая, заставляя тело двигаться навстречу пальцам и просить большего. Хотелось впиться в его сладкие губы, оставлять засосы на его белоснежной коже, царапать плечи, но она даже не осмеливалась посмотреть ему в глаза. Наконец, Юнги не спеша вошел средним пальцем, от чего Юна тихо и судорожно промычала. Девушка запрокинула голову, ее грудь вздымалась от глубоких частых вздохов, когда парень задвигался в четком и правильном ритме. Она крепко держалась за край сидения, от чего ее пальцы белели, а правой рукой схватила Юнги за запястье, несколько препятствуя его движениям, когда блондин ускорился. Юна еле сдержала стон и попыталась остановить его руку, когда он ввел второй палец. Юнги имел сильные и опытные руки, и ее попытки только вызывали легкое сопротивление, приносившее дополнительное удовольствие. Он скользил легко и быстро, создавая хлюпающие звуки, т.к. тело Юны уже было ей не подвластно. Девушка все же пыталась притормаживать его, стараясь быть максимально тихой. Разум все еще кричал в панике, и она периодически осматривала аудиторию, пока под партой происходила анархия. Стало совсем жарко, хотелось скинуть одежду, а ноги разводились сильнее, когда Юнги подключал большой палец, массируя им клитор. Юна закусывала губы, а внутри все натянулось, как струна. Чувствуя, как узкие стенки сжимают его пальцы, парень сделал еще несколько движений, а затем аккуратно, но быстро вышел из нее, от чего стало невыносимо пусто и до ужаса неприятно. Она сжала мышцы таза и свела колени, выгибаясь на сидении от неприятного чувства неудовлетворения, и умоляюще посмотрела на Юнги. Но он самодовольно улыбался, размазывая смазку между пальцев, давая осознавать, что на большее она может не рассчитывать. От сводящего чувства между ног Юне хотелось ныть и плакать, а для блондина это была сладкая месть. Он вытер пальцы сухой салфеткой и лег головой на парту, растягиваясь в улыбке. Юна сжимала юбку, пытаясь успокоиться и сдержать себя, дабы не накинуться на Юнги так, как он обычно бросался на нее.