А может, все же чай?

      Итэр, уставший от тяжёлой битвы и вечера после неё, наконец-то смог отдохнуть. Все тело мимолетно болело от синяков и порезов, но победа над Чайльдом и древним божеством окрыляла, даруя силы с улыбкой идти дальше. Адепты покинули гавань Ли Юэ и отправились в свои святилища на покой и переосмысление людских сердец. Откровение народа застало их врасплох, однако же долгая жизнь даровала им терпение и мудрость выслушать людей, попытаться понять и оставить.       Жители Ли Юэ, видевшие хаос, что творился по вине Фатуи, все еще не могли успокоиться, унять дрожь в теле и продолжить мирную жизнь. Кто-то старался делать вид, будто ничего не произошло, с трудом надевая маску спокойствия. Кто-то бегал по городу, в панике рассказывая своим знакомым о случившемся. Путешественник из Мондштадта в их рассказах представал великим и могучим героем, что повелевает ветрами не хуже самого Барбатоса, высокий сильный, похожий на Моракса, блондин с длинными золотыми волосами, он – способный одним лишь взглядом уничтожить древнего бога, прибыл с Великой целью: прекратить произвол Фатуи и принести мир в Ли Юэ. Увидевшие же его в живую, не могли смириться со странными сплетнями и наглым преувеличением и, восхваляя героя без прикрас, спорили с окружающими. Но охотнее верили разжигающим народный пыл бардам, что давно не вещали правду и приукрашали не только Великого Путешественника, но и божество, которое ему удалось одолеть. Помощь адептов и Цисин, ничуть не уменьшенная в рассказах, вылетала из разума людей, затмеваемая песнями про златоглавого красавца. — Поможете расклеить объявления о пропавшем человеке? — попросил в свою награду смущенный излишним вниманием мальчишка. После свободного Мондштадта и его уютных людей, что уже стали ему семьёй, такое официальное внимание народа камня было странным, а пристальные взгляды и вовсе были причиной желания скрыться под землю. Нин Гуан и Кэ Цин, удивленные его просьбой не меньше народа, синхронно кивнули. Весь оставшийся вечер Лин Фао, подчинённый Кэ Цин, водил Итэра по городу. По приказу Нин Гуан, они нашли художника, что смог по описанию воссоздать портрет пропавшей Люмин. Как только портрет был написан, путешественник взял его в руки. С портрета глядели большие и добрые глаза сестры. Девушка улыбалась, уверенно глядя вперед. Прошло больше полугода путешествий после встречи с Паймон, а Итэр ни на шаг не продвинулся в поисках сестры. Он знал, что Тэйват огромен, что возможно они никогда не встретятся, но надежда в его сердце не потухала ни на миг, она лишь больно ломалась каждый раз, когда после долгих трудов он все еще ничего не знал. Так было даже после битвы с Ужасом Бури, даже после встречи с Сеньорой. Знакомство с Венти ненадолго отвлекло Итэра от грустных мыслей, вовлекая в новые интересные события, а после и спешный путь в царство камня. И только сейчас, смотря на знакомое нарисованное лицо, он понял, как бессмысленны были его труды, пусть он и познакомился со столь хорошими людьми и даже смог им помочь. Надежда вновь надломилась, дала болезненную трещину в душе. Боль прокатилась по всему телу, глаза будто бы стали темнее, наливаясь слезами. На плечо едва заметно легла маленькая легкая рука Паймон. — Спасибо, очень похоже на неё. — он улыбнулся художнику, через пару секунд замешательства. Лин Фао достал мешочек с морой и, отсчитав десять тысяч, отдал плату за портрет. — Я передам портрет в печать с описанием от вас, завтра листовки будут висеть по всему городу, — миллелит забрал портрет из рук народного героя и бережно свернул пергамент. — Спасибо вам, Лин Фао. Но может я все-таки сам и оплачу? — замялся насчет денег Итэр и достал свои сбережения. Их было не очень много, но для него не было проблемой найти себе работу. — Вы же слышали госпожу, это наша плата вам за неоценимую помощь, так что не берите в голову. — Итэр неловко убрал мешочек с деньгами, и они вышли из помещения, — гостиница в той стороне, вам выделили постоянную комнату. Можете использовать её, когда вам угодно, — после этих слов блондину стало еще более неловко, чем было, но не мог же он устроить разборки с Нин Гуан, которая сделала такую милость для него. Лин Фао только хихикнул, в глазах миллелита, путешественник был обычным, немного потерянным подростком. Ручка Паймон все еще лежала на плече Итэра, выражая безмолвную поддержку, а глаза девочки были крайне похожи на глаза отчаявшегося героя, полные тоски и слез. Ребята сделали глубокий вдох и молча отправились за Лин Фао. Вместе с миллелитом они прошли в печатную и оформили заказ на листовки. Дела были закончены ближе к ночи, Лин Фао проводил Итэра до выделенной ему гостиницы и, наконец, оставил наедине с собой.       Ночь плавно пришла в Ли Юэ, но все равно оставалась яркой из-за света уличных фонарей. Паймон отвлеклась разговорами про местные цветочки с новой знакомой из сувенирной лавки, пока Итэр бегал из магазина с травами обратно в их "дом". Шарф и топ были сняты, а раны аккуратно обработаны там, где доставала рука. Малышка попрощалась с новой знакомой и вернулась с небольшими подарками для героя. — Паймон так много узнала у той девушки! — радостно воскликнула она, когда вернулась к путешественику. Тут же принимаясь помогать с ушибами и порезами на спине Итэра. —оказывается шелковицы растут только тут, в садах, и на входе в постоялый двор Ваншу. — она с радостью вспомнила и то, как они там впервые встретили Сяо и как обедали там с Моной. Кажется, они давно не виделись, может стоит её навестить? Тут, посередине её монолога, ведь от Итэра очень редко можно услышать хоть что-то, у малышки заурчало в животе. — ох… Паймон голодна, — констатировала она, вызывая теплую улыбку у героя. — я закончила! Можем пойти перекусить! Не потратив за день ни моры, Итэр решил устроить им небольшой праздник и наесться до отвала. Выйдя из номера гостиницы, они свернули в сторону ресторана на краю Ли Юэ. Паймон и Итэра встретил запах готовых морепродуктов, который смешивался с запахом плавленого сыра, стойким запахом горячего мяса и необычных фруктов, вызывая урчание в пустых животах. Команда села за столик на открытой веранде подальше от людских взглядов, откуда открывался чудный вид на небольшие водопады и спокойное озеро поблизости. Рядом росли шелковицы, а в воде, искусно обплывшая лилии, играли золотые рыбки, изредка всплескивая хвостами воду. Девчушка в голубом платьице набрала горсть какой-то еды и бросала в воду по одному маленькому кусочку, каждый раз ярко радуясь если рыба выпрыгивала за ним. Тихонько улыбнувшись, блондин перевёл взгляд на Паймон, что сидела напротив. Малышка сидела на куче подушек, которые лежали до этого на диванчиках рядом, она с особым вниманием осматривала меню. — А вы слышали? Герой который нас спас был привлекательный парень, — сказала девушка за соседним столом своей подруге, да с такой интонацией, будто поведала самую страшную тайну мира — Я слышала, что он очень молодой и высокий, с длинными золотыми волосами! — С такой же интонацией произнесла вторая, пока другие хихикали. Итэр обреченно посмотрел в их сторону, немного краснея кончиками ушей. Парню не нравилось подобное внимание окружающих, — хотела бы я посмотреть на него! — Выдохнула влюбленно девушка и поправила прядь чёрных волос. Паймон увлёкшись меню пропустила их разговор мимо ушей. Официантка плавно подошла к столику с дежурной улыбкой. Только тогда "консерва" Отвлеклась на неё и сделала заказ за двоих, зная, что любит её спутник. Через пару минут стол наполнился различной едой. Казалось, Паймон заказала все меню этого места, даже иногда повторяясь в блюдах. Однако, опасения героя были развеяны, когда через десять минут все тарелки оказались пусты, в отличие от животов путешественников. — Уххх… Паймон наелась, — блаженно улыбнулась девочка и положила ручки на живот, откинув голову на спинку стула. Итэр кивнул. Он тоже наелся. После сытного ужина наконец настало блаженное спокойствие. Усталость от боя захлестнула героя, заставляя мотать головой в попытке не заснуть. Люди вокруг все не утихали, их разговоры о герое стали ещё более активные и приукрашенные, что казалось, ещё немного и Итэра не будут воспринимать как героя, ожидая на его месте титана с горой мышц и огромным мечом. Многие миллелиты продолжали работать и очищать завалы после разрушения Нефритового Дворца, кто-то продолжал напиваться с горя смерти их бога, кто-то пытался выступать против цисин, но даже в таком шуме ночь казалась умиротворенной. Ночные фонари мирно освещали дорогу назад, все стало тише и спокойнее, даже ветер казалось был нежным. Может герой просто привык к шумному и такому живому Ли Юэ, что начал считать этот город таким же родным, как Мондштадт?       Тихий скрип двери в номере гостиницы смутно напоминал о чем-то забытом, встречая ночных гостей. Итэр зажег лампу и поставил на тумбу в своей комнате, снял меч с пояса и поставил возле кровати. Все же борьба с Орденом Бездны привела его к небольшой паранойе, оставаться без меча не хотелось, даже если он мог использовать стихии. Нин Гуан все же не поскупилась и выделила достаточно большую комнату, больше напоминавшую отдельный дом. Две спальные, одна ванная и еще одна пустая комната, явно освобожденная под нужды теперь постоянного гостя. Зашторив широкое окно своей спальни, Итэр снял с себя топ и шарф его украшавший, снял и сапоги, оставаясь в широких снизу штанах. Нашел ночное ханьфу, выдававшееся всем постояльцам дома и накинул на себя. Шёлковый пояс затянулся потуже вокруг тонкой талии только после этого снял и брюки. Волосы были распущены из тугой косички, голова в благодарность расслабилась, отдавая приятные импульсы свободы и наслаждения. Более тёплое ханьфу мягко легло на худые плечи. Шторы вновь открылись, показывая прекрасный пейзаж Ли Юэ во всей ночной красе. Малышка Паймон уже спала в соседней комнате разморенная теплом этого дома, сытным ужином и мягкой кроватью. В их путешествиях им часто приходилось спать под открытым небом и на твёрдой земле. Было красиво смотреть на небо, но, порой, до ужаса холодно и неприятно. Теперь же их согревает тёплое одеяло, а под головами были не свернутые шарфы и тряпки, а мягкие подушки.       Итэр вышел на балкон посмотреть на небо. Звезды всегда напоминали ему о сестре, о путешествиях с ней о той магии, что когда-то была у них. Воспоминания о былых временах с родной близняшкой нахлынули огромной волной, как и ощущение бессилия. Он и не надеялся, что листовки помогут найти её, но так казалось, что он делает что-то правильно, это не давало ему унывать сильнее, чем есть. Парень вернулся в комнату и пошарился в карманах брюк и нащупав пергамент вытащил его. Портрет сестры смотрел на него с приятной улыбкой, заставляя все больше вспоминать прошлое с ней. Чтобы не беспокоить возможными звуками Паймон, мальчик вновь вышел на балкон, разглядывая портрет в свете фонарей. Слезы потекли по щекам, Итэр закусил губу, чтобы сдержать громкие всхлипы. Тело, плавно спускаясь по стене, осело на пол, а сдерживаемые всхлипы вырывались в колени, которые он обнимал. — Я скучаю... — лишь тихий шепот сорвался с уст героя, разрывая тихий шум города.