Там, где только стоны и слышны

- Быстрее! - Блять, тут темно. - Айщ! - Где выключатель? - Нахуя он тебе? - Я хочу видеть тебя, тыковка. По комнате разносится звук бьющегося стекла, а затем включается свет: - Ну кто поставил сюда вазу? Квакити недоуменно и как-то разочарованно смотрит на осколки на полу, а затем переводит взгляд на человека перед ним. Ему приходится приподнять голову, чтобы посмотреть Шлатту в глаза и кое-что в них прочитать. Возбуждение. Дикое возбуждение. Если в своем кабинете президент еще мог себя контролировать и склонить своего мужа к сексу не силой, а доставлением удовольствия, то здесь, в личной комнате Квакити, гибрид еле сдерживал себя. Руки, которые покоились на плечах парнишки, скользнули вниз, пробегая пальцами по ребрам, объятым веревками, и ухватились за чужие ягодицы. Шлатт резко дернулся в сторону шеи мужа, который еле успел увернуться от острых рогов, и сделал глубокий вдох, наполняя ноздри любимым запахом. - От тебя пахнет купюрами... - Это ты так намекнул, что я тебе хорошую прибыль приношу? Квакити горько усмехнулся, но потом резко поменялся в лице, когда президент стал медленно подниматься вверх по шее, невесомо касаясь кончиком носа кожи и шепча следующую фразу уже в ухо: - И выпечкой... Руки паренька чуть подрагивали, и он чуть крепче обнял плечи Шлатта. Этот баран проходился по всем чувствительным местам Кью, которых, стыдно признаться, было довольно много. -Мой.. плоский.. пирожок... Прошептав последнее слово, гибрид рвано толкнулся в чужие бедра, словно забыв, что на них все еще есть одежда, и издал низкий стон, больше похожий на гортанный рык. Квакити обычно злился, когда муж называл его этим прозвищем, ведь это было давно и неправда, но сейчас ситуация не позволила ему возмутиться - слишком горячо. Слишком маняще, слишком хорошо, слишком... Шлатт одним рывком развернул Кью лицом к стене и выверенными движениями избавился от подтяжек на брюках. Золотистые перья на освобожденных из-под повязки крыльях встали дыбом, стоило президенту задеть их пальцами, что не могло не остаться без внимания. Значит не только поясничные перья, но и сами крылья обладают этой чувствительностью? Занятно. - Расстегни ширинку, дорогой. Шлатт снова начал шептать пошлости на ухо мужу, вжимая его всем своим телом в стену и непроизвольно, или же специально, потирался между бедер, задевая чувствительные крылья своим животом. - Н-насколько ты пьян... что тебе нужно.. нужно столько прелюдий?... Парнишка уже еле выговаривал предложения, но все же потянулся дрожащими руками к ширинке штанов, с трудом справляясь с пуговицей. - Я. Безумно пьян. Тобой. На последнем слове гибрид еще одним резким движением сорвал с возлюбленного брюки вместе с нижним бельем. Послышался короткий стон. Квакити недоумевал, почему сегодня все происходит настолько томительно долго. Обычно Шлатт с ним не церемонился: просто раскладывал на ближайшей ровной поверхности, иногда получая пинки в живот, а иногда нет. А сейчас все походило больше на их первую (удачную) брачную ночь. Медленно, с прелюдиями, максимально, между прочим, заботливо по меркам человека, который любит пожестче. Тогда президент выцеловывал каждую родинку на теле Квакити, ставил засосы в самых интимных местах, делал минет, играя пальцами с колечком мышц. И после нескольких таких ночей, гибрид стал черстветь в постели, жалел время на предварительные ласки, больше лишь разрабатывая, чтобы поскорее всунуть. Не то чтобы его муж был недоволен, напротив: секс стал более частым явлением, интимность моментов не сильно терялась, да и грубость была парню по душе. Также появилась возможность экспериментировать с местами и позами - например как когда Шлатт обсуждал важные государственные дела по телефону, а Квакити скакал на нем, стараясь шуметь как можно меньше. Но все же сейчас, Квакити чувствовал, как от всех ласк его разум буквально плывет, а мозг плавится в черепной коробке. Ощущение тепла внизу живота разгоняет удовольствие как снежный ком, а дыхание постоянно сбивается. Квакити хочет почувствовать себя заполненным изнутри. Что ж, видимо секс больше похожий на быстрый перепих лишил его всякого терпения и наградил жаждой до члена партнера. С его губ срывается рваное "быстрее" и парень буквально чувствует затылком, как муж расплывается в самодовольной улыбке. Квакити непроизвольно качает бедрами, когда Шлатт пару раз трется основанием члена между его ягодиц, а затем проходится кончиком по колечку мышц, снимая внушительное количество предэякулята. Поглаживая дырочку и распределяя импровизированную смазку президент тихо произносит: "сейчас-сейчас, мы же не хотим, чтобы ты порвался", а затем Кью ощущает, как в него входят сразу два пальца. Хорошо. До безумия хорошо. Ощущение даже такой заполненности, заставляет все внизу живота стянуться в узел, а член, слегка приподнятый за основание веревками, качнуться, немного двигая бондаж на его теле. Шлатт хоть и двигал пальцами быстро и размеренно, но будто намеренно замедлялся перед заветным бугорком, расположение которого знал идеально. Квакити издал недовольный стон и начал специально двигать бедрами, чтобы самому задеть простату, но президент пресек это тем, что переместил свободную руку на трепещущие крылышки и надавил ладонью на поясницу, покрытую золотистыми перышками. Это помогло: Кью перестал качать бедрами и еще больше прогнулся в спине, испустив протяжный томный вздох. Внезапно Шлатт добавил еще два пальца, как бы намекая: "потерпи еще немного, скоро я войду в тебя". Или гибрид действительно сказал это вслух? Квакити уже настолько утоп в экстазе, что с трудом ориентировался в пространстве и собственных мыслях. Именно поэтому он не сразу заметил, как все четыре пальца мужа покинули его. Как только Кью смог сфокусироваться на реальности, Шлатт одним толчком вогнал свой член внутрь него. До самого основания. Перед глазами Квакити возникли яркие вспышки, а сам он издал громкий хриплый стон - кончил. Спустя пару секунд, когда разум стал проясняться, он осознал - его партнер все еще внутри и в полной боевой готовности. От этой мысли ему стало не по себе, но... Вперемешку с паникой Кью чувствовал и какое-то странное вожделение и.. желание? Те несколько мгновений, что Шлатт соизволил не двигаться, Квакити ощутил, как пять минут томительного и раздражающего бездействия. Что ж, видимо его действительно испортили окончательно. И вдруг, о, наконец, гибрид чуть сильнее сжал чужие бедра и сделал пробное движение, максимально (для самого президента) плавно выходя на половину и толкаясь обратно. В этот момент Квакити почувствовал, что уже и не думает о том, как он звучит, а просто испускает томный вздох, полный наслаждения, и закатывает глаза до боли в глазницах. После мучительно долгой подготовки даже такие движения ощущаются как никогда сладко и приятно. Следующий толчок был жестче и сильнее. Через несколько секунд темп успел перерасти из умеренного в быстрый, а в какой-то момент превратиться в жадно-животный. Очень в стиле Шлатта. Каждый толчок выбивал из Квакити дух, заставляя кричать от удовольствия. Внутренние импульсы удовольствия шли одновременно с внешними, поэтому в какой-то момент парня буквально вжали в стену. Несмотря на такой экстаз, который Кью получал лишь от члена мужа, он осознавал, что хочет снова почувствовать те сладостные ласки в других эрогенных зонах, ох, как же он этого хочет! С трудом разжав непослушные руки, переставая царапать алые обои ногтями, Квакити еще больше выгнулся в спине и закинул руки за голову, вцепившись в бараньи рога президента. От такой наглости Шлатт даже замедлил темп, но потом муж притянул его голову к своей шее и простонал на выдохе: - ¡morder! Deja marcas en mi. * Гибрид ухмыльнулся и охотно повиновался: - como desees mi amor~ ** Следующий толчок в узел нервов сопровождался смачным укусом в шею. Тело Кью будто поразили электрическим разрядом: он сильнее сжал рога мужа, провоцируя его кусать жестче, а из горла вырвался такой крик, который точно сорвал ему голос. Он думал, что предел наслаждения достигнут, но Шлатт переместил одну руку на веревки и, видимо, найдя им достойное применение, оттянул один узел от кожи и протолкнул туда напряженные крылья. Веревки давили на них и фиксировали, что возбуждало еще сильнее. Квакити стал все больше выгибаться в спине, то ли чтобы заставить веревки потереться о крылья, то ли чтобы найти еще более чувствительную точку, в которую будет толкаться Шлатт. И, боже блядский.. Почему Квакити научился чувствовать то, как его муж ухмыляется одной лишь искусанной кожей? Темп все нарастал, хотя, казалось бы, куда еще быстрее? Бессвязные крики Кью и рваные рыки Шлатта, которые отдавали приятной вибрацией в шею паренька, становились все синхроннее с каждой секундой. - Schlatt ... De nada... más! Voy a terminar pronto ... *** Квакити все продолжал всхлипывать на испанском, пока президент не впился зубами в верхнюю часть шеи, где темные волосы оканчивали свой рост, а руками не проскользил по чужим бокам и не обнял его за грудь, сильно сжимая. Это действо окончательно довело Кью и выбило из его легких весь оставшийся воздух. Длительный стон партнера обжигал затылок и вызывал активную толпу мурашек, на манер трясущейся струны гитары, которой слегка касаются пальцы. Горячий узел под животом тянул. Чужой член внутри с силой пульсировал. Квакити кричал. *** Сквозь сон было слышно какое-то копошение. Кью приоткрыл здоровый глаз и, проморгавшись, увидел, что он лежит на своей кровати в своей же комнате. Обратив внимание на беспорядок около двери и слегка напрягая память, удалось вспомнить, что сюда парень пришел вместе с мужем, с которым провел одну из лучших ночей за последнее время. Кстати о баранах. Шлатт храпел у Кью над ухом, прижимая его к себе правой рукой. Парень даже удивился: не часто он просыпался в объятьях мужа, а не заставал его впопыхах одевающимся. Кью машинально провел кончиками пальцев по чужому предплечью, невесомо касаясь густой и темной растительности. Храп над ухом на мгновение прервался, заменяясь недовольным хрюком. Квакити ухмыльнулся и подумал, что еще потрогает его горячие руки. Парень хотел развернуться лицом к своему благоверному, но почувствовал, что ему что-то мешает. - ¡MIERDA! ШЛАТТ, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ВО МНЕ?! **** Гибриду прилетело локтем в живот. - И тебе доброе утро, тыковка.. Все лицо и шея Квакити покраснели и президент все же это увидел, как бы парень не старался скрыть это руками. Потерев ушибленный бок Шлатт снова приобнял мужа, пододвигая его обратно и целуя ровно в места укусов и засосов на шее. Видимо гибрид решил отшутиться поэтому, дунул Кью в ухо и слегка прикусил его: - Ну и хрен ли мы дуемся? Кью же, не желавший снова плясать под его дудку, одним движением выхватил подушку, на которой покоилась голова его барана и опустил ее ему на лицо, на выдохе слезая с чужого члена. Только вот про острые рога Квакити забыл, поэтому Шлатт сейчас отплевывался от перьев, выпавших из подушки на его лицо. Кью чертыхнулся: - Черт. Подушку принесешь новую. Из своей комнаты. Шлатт, надевавший подтяжки на носки, немного опешил от такого поворота и оглянулся на мужа, который сидел на другой стороне кровати и чесал искусанную шею: - Вот это наглость! То есть и утреннему сексу - нет и подушку, порванную из-за тебя, должен я компенсировать? - Если бы прочистил меня, после того как кончил, может что-нибудь и перепало бы. А так мне сейчас самому со всем этим разбираться. Ты хоть знаешь, что долго держать сперму внутри - больно? Квакити бросает взгляд назад и видит, как Шлатт тянется к нему и выдергивает из его крыла перо. Вот тут уже его очередь удивляться: Кью ойкнул, развернулся и хотел уже было наорать на гибрида на испанском так, чтобы даже он не понял. Но до его уха донеслось еле различимое "прости", а перо, внезапно у Кью украденное, макнули в чернила и нацарапали в маленький блокнот что-то вроде "протирать и прочищать, сперма приносит боль". Квакити смущенно усмехнулся: неужели воскрешение меняет людей в лучшую сторону?