Бегство — мой единственный выход.

      Бежать сломя голову между улицами в тёмную, зимнюю ночь, и не разбирая дороги, бывает лишь в двух случаях. Либо ты спешишь куда-то очень сильно, либо так же сильно и убегаешь. Мужчина бежал по второму сценарию. Он нёсся между переулками в одном лишь свитере в такую зиму. Конец декабря выдался холоднее обычного. Лишь бег позволил согреться и не понять это в такой день, хотя тело подавало сигналы и буквально говорило ему: «Я мерзну!». Но зачем его слушать? Не до того было. Сбившееся дыхание пусть и выносливого, по-своему сильного, но человека было слышно довольно громко. По крайней мере для хозяина тела, вместе с быстрыми стуками сердца и дрожью в коленях, и всех ног в целом. Он остановился так как уже не выдерживал. Бежал долго, но по итогу знал, что далеко не убежит. Очередной поворот за переулок уже в темпе быстрой ходьбы привёл его в тупик. Стена с большим мусорным контейнером сбоку и тонной мусора в ней. Отвратительно. Ему казалось, что он даже слышит пищание крыс из канализации под ней.       — Вот повезло. Убегаю прямо как эти помойные крысы. — Прокомментировал он себе под нос достаточно тихо, ведь в голове и так стоял гул и собственный стук сердца в довольно быстром темпе. После такой «пробежки», по-другому оно стучать и не могло.       Русскому было хуже, чем этим помойным крысам. Он это чувствовал каждой чертовой клеткой своего тела. В отличии от них, он сейчас единственный кто может умереть, если не поспешит найти выход. Тупик впереди, сзади то, от чего или от кого он бежал. Выхода нет. Оружия с собой тоже нет. Паника нарастала бы, но осознание того, что здесь ждёт лишь смерть, не так сильно пугало как он думал. Эмоции надо держать, надо контролировать, не поддаваться. Истина и спасение в нем. Советский Союз никогда не думал, что настанет день, когда он будет убегать от своры цепных псов, или точнее наркоторговцев, которым он задолжал. Развернувшись и решив, что так тому и быть, что смерть будет настолько унизительной, он ждал их прихода. К сожалению, он блеснул своими навыками раньше и его враги знали, что парой шаек его точно не одолеть. Коммунист только тогда проклял свою оплошность и глупую ошибку, показав силу, а соответственно — пределы.       И да, смерть ждала его точно, русский был уверен, пусть и не на все сто процентов. От продажи его органов намного больше пользы, чем если бы он работал сам и возвращал долг сводя концы с концами. Проценты стали оковами, буквально висящие на шее покрепче любого личностного обязательства. Коммунист никогда бы не подумал, что окажется в такой ситуации лишь из-за одной ошибки, из-за одной чертовой оплошности, взяв деньги не у тех людей. Сейчас, бывшему Советскому Союзу, как человеку, не осталось ничего другого, кроме как убежать и хотя бы попытаться спастись. Ну конечно, шансы не велики, он и так это знал. Но его характер был прост как часы. Русский не собирался сдаваться и даже если шансы малы, даже если вероятность его удачного побега составляла один жалкий процент, он пытался. Буквально держался бы за гнилую верёвку под названием жизнь, хотя удача явно была не на его стороне. Она никогда не была на его стороне. Даже в последние тридцать лет его жизни.       Развернувшись, коммунист сразу понял — за ним идут. Скоро сюда прибегут люди, а он не успеет убежать. Перед тем как завернуть сюда он уже успел трижды обдумать свои пути побега и даже если бы знал, что здесь тупик, всё равно бы выбрал этот вариант. Банально, здесь его достигнут все враги, за спиной тупик, а значит стена, что не даст вонзить нож в спину пока он не видит. Впереди же будут все те, кого ещё можно одолеть, от кого ещё можно убежать и скрыться. Если ему сегодня удастся сбежать, Союз будет благодарен Госпоже удаче за сегодняшнее снисхождение и оттягиванию момента его смерти. Хотя бы не такой унизительной.       Он лишь принял позу и был в полной боевой готовности. В любой момент готов словить пулю или кинутый нож, любую атаку, но только не то что появилось перед глазами. Смотря туда откуда он прибежал, Совет видел лишь темноту. Здесь и так нет камер поблизости, а учитывая настолько вовремя отключившиеся фонари, стоило задуматься. Нет, он конечно понимал всем своим внутренним голосом, что вот, либо он дерётся и выживает, либо его ждёт смерть хуже выброшенной собаки. Но когда появился первый чёткий силуэт, ужас охватил слишком неожиданно. И это не был ужас от страха смерти или же банально волнением от всей этой ситуации. Он не был слабаком. В голове русский уже выстроил десятки, а то и сотни вариантов как выбраться отсюда живым. Но когда увидел, что первый человек был один, именно один, а не те двадцать, что бежали за ним как голодные собаки, стал волноваться ещё сильнее. Кто способен разогнать ту свору настолько тихо, что он и не заметил? Стоило незнакомцу сделать один единственный шаг, как очертания под яркой луной стали видны. СССР не понадобилось ни одной лишней секунды, чтобы быстро понять кто это. Сок в том, что ужас это не отменяло. Он был уже животный, с огромным выбросом адреналина, нереально громких, словно барабан, стуков собственного сердца в ушах, и мелкой, еле заметной дрожью, которую русский старательно пытался скрыть. Но получалось из рук вон плохо. Его страх выдавали даже не дрожь и шокированное состояние в целом, всё легко читалось в глазах. Расширенные зрачки были под воздействием сильных эмоции, и в такой ситуации, когда он зажат между врагом и стеной, лишь одна эмоция прыгает до вершины внутреннего Эвереста. Страх. И это не беспочвенно, причины бояться были. Тот, кто стоял перед ним, в своём темно синем костюме двойка с чёрным галстуком, лишь неказисто улыбался. Его это забавляло. Даже лицо не надо было видеть чтобы понять это, сама поза и язык тела говорили об его безмятежности и полном наслаждении ситуацией. Расслабленное положение, с согнутой ногой, руки спрятанные в карманы брюк и полностью скрытые краями пиджака. Светлые волосы, зачёсанные в бок, и, лишь мимолётно сверкнувшие, синие глаза. И нет, Союз не ошибся, глаза именно синие, а не голубые. Их темный оттенок выделялся сильнее, чем его макушка. Единственное чего не хватает для завершения образа «Всезнающего Бога», это броши на лацкане пиджака в виде флага страны которую он олицетворял. Намекая на его... возможный нарциссизм.       Для СССР, что был слаб и стоял в боевой, но замороженной позе, увидеть Соединённые Штаты стало самым наихудшим вариантом из всех возможных. Нашумев после того случая, он бы не был удивлён, если бы им занялась полиция. Но каким образом об этом смог узнать сами Штаты, оставалось загадкой. Хотя, если учитывать всю ситуацию, почему-то Союз не был удивлён. Это всё больше и больше выглядело как лабиринт с ловким и предельно четким планом – зажать мышку в край в мышеловку. И это у него получилось. Русский понимал ВСЮ чертову ситуацию. Если против людей у него был хоть мизерный но шанс, то против воплощения — никакого. Можно было бы заведомо сдаться, но только не с характером коммуниста. Америка просто стоял, не двигался и лишь наблюдал за найденышем в паре метров. Его изучающий и жутко довольный взгляд, скользящий от шеи Совета до колен пробил на мурашки. Как можно было не выражая ни единой эмоции, одним языком тела и парой быстро брошенных взглядов, так точно показать свои намерения? Хотя, может дело в том, что Союз уже видел такой взгляд? Кончено видел, на работе видел, в жизни видел, он везде это видел. Настолько часто, что не перепутал бы эту эмоцию ни с чем. И это не было любопытством или похотью, это было что-то пострашнее, но точно предсказуемо для них. — Никогда... Я ещё никогда не был рад столь неожиданному подарку в своей жизни. — Безмятежно и даже вяло, но всё ещё с неким энтузиазмом, сказал США.       У Союза холодный пот пошёл по голове, а сердце отдалось громким и резким одним стуком, что выдал его страх. А дальше оно стучало в бешеном темпе. Но Совет его уже не слышал. После слова «подарок», ёкнувшее сердце добивало его всем чем можно. И ему это не понравилось — это никому бы не понравилось.

Только не воплощение, это самоубийство!

      А для бывшего врага США, перспектива оказаться в руках этого... этого ПСИХА настолько пугала, что можно было смело отдавать ему награду за воплощение самого сильного страха в истории. Если бы он мог только вспомнить ту самую причину, по которой так его боялся. Ту самую, по которой часть или даже половина мира могла бы задрожать лишь от одного присутствия Штатов. Все знали это. ВСЕ. Но он нет. Он не помнил...       Неожиданно, американец сделал шаг в его сторону, затем ещё и ещё. Каждый ритм его ходьбы, коммунист повторял в обратном направлении, идя все дальше и дальше, пока не уткнулся спиной к стене. Тогда, перед преследователями она была защитной стеной от неожиданных атак со спины, а сейчас, стала одной из сторон его личной клетки. Клетки, где был он и хищник. Совет зажат. Америку же всё это забавляло куда больше, но сильнее всего он хотел забрать этого русского с собой. Забрать, забрать, забрать и... Впрочем, он решит после. Русский же знал, что он уже проиграл, что ничего не получится, но в попытках не быть пойманным буквально добровольно, осознавая последствия собственного самотерзания, обвинения в слабости и возможной паники, дал ответ. Он не ждал, когда поймают, Союз наступил первым. Обычная атака кулаком попала бы тому прямо в лицо, если бы не реакция тела врага. Увернувшись, США лишь сильнее перестал скрывать свою довольную улыбку. Его это перестало ПРОСТО забавлять, на смену пришло любопытство. Америка ждал его действий, он хотел знать всё, всё что тот мог сделать. Его, откровенно, неудачной атакой, он получил полноценное разрешение забрать того с собой, потому что у Союза было только два выбора — пойти как заложник, или стать похищенным насильно. Хотя в обоих случаях исход был один, и приятным он был только для американца.       Увернувшись от настолько «медленного» удара, Штаты разочаровался. Он заметил координацию и насколько тот опустился. Вот прям, вот так вот, откровенно сделать глупость, было бы не в манерах бывшего Союза. Он уже подумал, что ошибся, что это не та личность и огромнейшая страна, которая многих пугала, но глаза полные страха и ненависти одновременно, навело совершенно на другие мысли. Один удар. Одного жалкого по меркам воплощений удара было бы достаточно, чтобы вырубить того, но Штаты этого не сделала. Союз это и так понял. Он настолько сейчас был взволнован и напуган, что даже тело поддалось этому давлению от присутствия его врага. Он промахнулся, стал медленней, а мир такая шутка, что каждая секунда может стоить вашей жизни. И коммунисту ничего не оставалось, он банально не мог ничего сделать физически. Воплощения сильные твари, сильнее людей. Даже сильнейший человек мира не сравнился бы в мощи с самым слабым из их них. Них. Совет видимо ещё не привык. Он не перестаёт называть себя воплощением. Он уже не страна, он человек, обреченный жить как «низшее» существо. Есть, спать и иметь риск умереть от одной пули или даже смехотворной болезни. Пусть за тридцать лет своей жизни он и привык к человеческому телу, в таких казусных ситуациях оно сильно его подводило. Опыт и образ жизни с телом страны никак не вязался с телом человека. Это буквально два разных тела и разные жизни. И даже так, привыкать к такому телу нужно было намного, намного дольше.       Американец с внутренним разочарованием, увернулся от очередного и предсказуемого удара локтем в лицо. А вот русский предсказать свою травму не смог. Не успев остановиться, локоть всё-таки смачно ударился об стену и Совет был готов кричать от боли, но сдержался, грозно зашипев. Хотелось кричать от боли — именно от боли. Потому что привыкать приходилось даже к таким особенностям. Нет, воплощения чувствуют боль. Они за свою жизнь возможно испытали все виды боли, которая только может быть. Но вот она не была столь сильной. С их природной стойкостью и высоким болевым порогом, даже сломанные кости ощущались лишь как тяжёлые гематомы, которые ещё хоть как-то шибко можно назвать терпимыми, и которые вылечатся рано или поздно. А человеку хватало лишь оступиться и, вывихнув палец, восстанавливаться почти вдвое дольше. И как тут не возмущаться? Коммунист успел лишь проклясть свою слабость и сжать место удара, как ему всё-таки прилетела ответочка. Никто, тем более сам США не говорил, что будет только уворачиваться или позволять попасть по нему. СССР даже пискнуть не успел, как чужая ладонь опустилась на его горло и резко сжала. Рефлексы тела заставили его схватиться за место давления, но это только сильнее раздражало и без того небольшую чашу терпения Штатов. Америка силой оттолкнул того к стене, да так, что русский явно мог получить сотрясение мозга и пару синяков или даже гематом. Воплощение иногда не умеет контролировать свои силы, отчего могут страдать обычные люди и чаще всего это происходило на эмоциях. Не успел Совет очнуться от удара головой, как вновь почувствовал большую и широкую ладонь на своей шее. Только сейчас он заметил, как поменялся не только взгляд, но и внешний вид Штатов. Светлые волосы стали белыми как снег, кожа подстала всемирно известному флагу и только синие, ледяные словно дно моря глаза оставались такими же. — Нам. Будет. Очень. Весело. — Улыбаясь проговорил каждое слово Америка, и скорее себе, чем своей жертве. — П-пошёл, кха, ты к ч-черту. — Кряхтя ответил СССР, пытаясь убрать цепкую хватку с хрупкой шеи. Но быстро пожалел о сказанном.       Американец не церемонился. Если уж он принял свой нечеловеческий облик, то явно не собирался больше ждать. И стоило Союзу это понять, как попытки убрать чужую руку от столь хрупкой шеи стали ещё яростнее. Настолько, что он плевал на своё состояние и царапался как кот при прививках. И чем активнее он пытался убрать чужую руку, тем сильнее она сжималась. На лице Штатов уже было откровенное... коммунист не видел. В глазах начинало темнеть, а тело слабеть. Кислорода уже стало не хватать чисто физически, и в попытках вздохнуть он рефлекторно приоткрыл свой рот. Ноги и тело дрожали, глаза закатились назад и уже была пелена. Последнее, что успел запомнить русский, это как едко цокнул США и отпустил его шею. Но уже было поздно, тот уже потерял сознание и тело не смогло сохранить стоячее положение. Свалившись и почувствовав боль в плечах и висках от падения, глаза закрылись. Дальше судьба Союза была не в его руках.

***

      Сколько он спал? На этот вопрос Союз пока что не знал ответа, но понимал, что что-то не так. Когда он только пришёл в себя, то первое что сумел понять за то короткое время, это то, что он лежал. Не сидел, не висел, а именно лежал. На чём-то мягком, намного мягче, чем его собственная кровать в той захудалой комнате общежития. Она пахла стандартным, стиральным порошком и на ощупь была приятной, а главное, тёплой. На спине не чувствовался очередной холодок того что через вентиляцию сквозил холодный зимний ветер. Не слышался скрип, топот и крик соседей со всех сторон, вместе со звуком ненавистного будильника. Была лишь тишина и уют. Совершенно не хотелось вставать, наоборот, хотелось зарыться посильнее, прикрываясь одеялом до шеи и свернувшись в позе эмбриона, вновь уснуть. Что он и сделал. Из-за каши в голове и пережитого за последние, даже не месяцы, а годы стресса, Совет стал очень жадным на комфорт. Любое проявление тепла в его сторону или же объекты, особенно там где он был уязвимее всего — ванная, кровать, стол — всё это легко снижало его бдительность. Настолько, что коммунист вновь отрубился. Стресс был слишком сильный, даже за последнюю ночь.       Проснулся во второй раз уже с более ясной головой. Тепло всё ещё присутствовало, но тело уже достаточно отдохнуло, чтобы не сдерживать его в состоянии полусна. Голова стала просыпаться и теперь то этот комфорт его не утянет. Русский не двигался, он всё ещё лежал в позе эмбриона, укутавшись в белое одеяло, и не сразу сообразил, что произошло. Наверное стоит заметить, он понял, что постель была именно белой, потому что видел. Его серые глаза лишь приоткрылись и вновь зажмурились от резко яркого света. Казалось, что даже белоснежная постель отражала свет и била прямо в глаза. И цвет собственных глаз, был не то что серым, такой цвет вряд ли существовал, это скорее был один из оттенков голубого или синего. Примером как те же чёрные глаза. На самом деле таких не существует, просто это максимально темный оттенок карего. Вот и у Союза этот цвет назывался серо-голубым, а по простому серым. В привычках, возможно уже генетического характера, Совет просто мычал от недовольства. Мозг вытащил его из приятного сна и, как все люди, был этому не рад, даже если выспался полностью. Вот только, с каждой секундой он стал осознавать, что то, что он увидел, не его комната. Эта белая постель, которая пахнет свежим порошком, а не естественным запахом тела, не его эта большая кровать и мягкий матрас который не скрипит даже при резких движениях. НЕ ЕГО. Стоило это понять, как в голову ударили самые последние воспоминания и реакция была соответствующей. СССР резко вскочил, будто током ударившись, раскрыл одеяло от чего тело почувствовало лёгкий холодок, но оно быстро ушло на второй план. Последнее что он запомнил, это ледяной воздух в лёгких и чьи-то дорогие кожаные туфли перед глазами. А перед этим лишь едкое цоканье с знакомыми недовольными нотками.

США.

      Союз был в сидячем положении, русые волосы растрепаны и слегка закрывали обзор перед ним, а руки сжались от собственных чувств. Он был в ужасе лишь от воспоминаний. Его всё-таки поймали, его насильно забрали и возможно с одной целью. Единственная причина, по которой он не давался панике настолько, чтобы совершать опрометчивые поступки, это то, что он находился не в клетке как это ожидалось. Перед глазами всё было обставлено скромно. Обои полностью бежевые, и медленно градиентом становящиеся синими. Достаточно широкое окно ближе к потолку, не закрытое ни штормам ни жалюзями. Большая двухместная кровать, да и сама комната была большой. Перед самой кроватью стояло одно чёрное кресло. И как он ещё заметил, что его переодели в... пижаму? Довольно тёплую, белую пижаму, но скорее похожую на домашний свитер с трико. Удобные и тёплые.       Русский сидел на кровати и шокировано открыл рот. Пришлось даже глаза протереть, чтобы убедится, что это не сон. Бить себя или щипать не стал, вряд-ли бы помогло. СССР сейчас был... в очень шатком эмоциональном положении. С одной стороны, он был насильно «схвачен» и уже понятно кем, с другой, проснулся он не в камере пыток, где по сути и должен был, а здесь, в пусть и не заброшенной, но квартире. Вот только, чем больше времени здесь проводил Союз, тем больше он убеждался, что это не квартира, а самая настоящая тюрьма. Стекло окна вызвало подозрение своим темным оттенком. Кажется это те виды стёкол, через которые можно увидеть то, что снаружи, но не то, что внутри. Это, чтобы скрыть всё что происходит внутри помещения. Второе подозрение вызвала и сама мебель, конечно если одно кресло и одну кровать можно было назвать мебелью. Кровать находилась прямо по центру, может и достаточно близко к креслу, но при этом далеко от стен. Не меньшее подозрение вызвали и две двери. Одна находилась справа от кровати, простая дверь из темного дерева. Вторая наоборот, намного дальше у левой стены в углу. Русский не желал оставаться тут, ему окна и двух закрытых дверей было вполне достаточно, чтобы начать паниковать изнутри. Хотя с виду он не показывал никаких эмоций. Отодвинув одеяло, он резко почувствовал что-то тяжёлое у своих ног и услышал как громко зазвенел... металл. Правильно расценив этот звук, он резко оттянул одеяло и увидел то, что ввело его в панику окончательно. Его правая нога была в кандалах, а цепь заканчивалась на полу. Это всë лишь нагоняет панику ещё сильнее. Стресс губителен, а в таких объемах русский вообще рискует.       И будто бы цепей было мало, чтобы добить его, послышался звук открывшейся двери. Сердце екнуло от такого резкого звука среди тишины. Неужто звук собственного сердца был настолько громким, что он не услышал чужие шаги? Или же... комната была с хорошей звукоизоляцией? А вот это уже проблема. Сомнений в том, кто мог зайти, нужно ещё поискать. США. Этот... этот ПСИХ вошел в комнату как к себе домой. Русский был готов прямо так вскочить и ударить его, но сдержал порыв. Хотя не то, что сдержал, оно само остыло. Буквально за один щелчок. Стоило увидеть КАК ИМЕННО выглядел американец, даже желание огрызнуться или начать возмущаться, решило тихо мирно забиться в самый дальний угол сознания вместе с довольно упрямой гордостью. Потому что Америка был в облике страны. Воплощения по своей природе, словно хамелеоны, способны меняться. Их кожа меняется на человеческий, или на тот, что повторял окраску их флага. С ними только волосы могли изменить цвет, но не всегда. В остальном же, внешне они ничем не отличались от людей. Те же руки и ноги, глаза, голова, зубы. Хотя, конечно, не все детали их природы были известны людям. Союз знал о них, лишь потому что сам был одним из них. Он именно был. Сейчас, являясь ПОЛНОЦЕННЫМ человеком, коммунист ничего не может. Он сжимается всем телом от напряжения и собственного, избивающего внутреннюю гордость, страха. А всё из-за него.       Штаты спокойно, будто бы не замечая его, прошёл внутрь. Конечно же, не забыв запереть дверь. Он словно зашёл к себе в кабинет, медленно подошёл к тому самому чёрному креслу и сел, положив одну ногу поверх другой. Строгости его образу придавали более прямоугольные очки с металлической оправой, белая рубашка без галстука и брюки, один конец которых задрался из-за поднятой ноги. А туфли... Это были те же туфли, что и тогда в ночь, когда его забрали. Хотя, они больше запомнились из-за характерного стука каблуком по паркетному полу. Сколько русский вообще спал, он не знал. Но предполагал, что больше суток. И весь этот образ, спокойного интеллигента в простой одежде. Оно лишь маленькое, незначительное дополнение в сравнении с самой сущностью этой страны. США не просто воплощение, он один из тех, кто стоит на вершине этого мира. Его давление соответствующее. Настолько, что даже Совет ощутил это физически. Затемненное окно, закрытая комната, тихо, ничего не слышно. Главное, что не слышно себя, только его образ перед ним. Внутри есть только страх. Твои легкие — это страх, твои кончики пальцев — это страх, твои кисти рук — это страх, твое чертово тело — это страх! Сколько можно?! Он постоянно боится! Всегда! Как видит! И Союз знал, что это происходит не из-за его внутренне-личностных причин, хотя явно сам себе в этом не признавался. Половина вины была в природе двух разных родов. Семейство одно, но разный род и вид. Это как сравнивать больших львов и домашних кошек. Они имеют общие черты, но в корне разные животные повадками, инстинктами, жизнью и всем, чем только можно. Воплощения же классифицировали и себя и людей именно как животных. Так было легче наглядно показать.       Природа создала тех, кто правит людьми, тех, кто рождены для этого. И тут не имеют значения красноречие вместе с красивой внешностью и врожденными талантами лидеров, конкретно у людей. Оно природе в самой глубокой бурде не сдалось. Вместо этого, есть воплощения — воплощения страны. Их цель это править. Всегда. Везде. В этом их суть. А чтобы править, нужно быть лидером, уверенным и сильным. Когда-то их предкам было достаточно и просто большой разницы в физической силе между ними и людьми. Но времена сменялись и тело переходило процесс эволюции. Сила осталась, как защита от других, но появилось что-то эффективнее. Феромоны. Этого запаха и давления хватало, чтобы заставлять людей инстинктивно подчиняться им и даже не думать о сопротивлении. К сожалению тут имелись свои слабости и пробелы, которых можно избежать. У феромонов есть радиус действий и их можно использовать лишь на тех, кто прямо перед тобой. На других и тех, кто слишком далеко, не сработает. Это было довольно заметным и жирным пробелом их способности. Но вот слабостью стало ограничения на людей. Ни одно воплощение не может сильно давить на чужой народ! Только на свой! К примеру, давление США феромонами не сработают на русском человеке, так как он не принадлежит ему. Но не сказать, что это зависит от нации, скорее от места их рождения и жизни.       Человек любой нации, родившийся в одной стране и живший там больше десяти лет, становился собственностью воплощения в природном плане. Он был уязвим к их феромонам, так как жил в этой среде столь долгое время. Это одна из причин, по которой главное условие становления президентом или королём страны, это жизнь в стране как минимум десять лет и соответсвенно, рождение там же. Так было легче управлять ими, и уже стало тайным законом воплощений для собственного контроля внутренней политики. Ну а что насчёт... к примеру путешественников? Людей постоянно меняющих место своего жительства, не способных привязаться к одной стране до достижения 30 лет, становились мишенями для всех. Для всех воплощений. После этого возраста, в независимости от того, где или когда он родился, любое воплощение могло на него повлиять в определённой степени. Хотя, путешественники вряд-ли смогли бы стать политиками. Феромоны — цепь на шее людей и при этом щит от других. В данный момент, оно было щитом. Единственная причина, по которой Союз не прогибался настолько и не трясся, буквально как кролик при виде хищника, это защита воплощения страны, где он родился и жил десятилетиями — Россия. Но из-за того, что давящим на человека был не абы кто, а именно сверхдержава, то полноценно избежать этого давления, также было невозможно.       Сама сущность страны имеет разницу в силе и зависит от влияния страны в мире. Чем ты влиятельнее и сильнее, тем больше у тебя возможностей. Даже есть способы давить на более слабых воплощений. И именно являясь одним из сильных, Штаты хоть немного, но влиял на русского. Он изначально не собирался так делать, но зная упрямость и возможности Союза, счёл, что стоит поставить на место таким способом. И он оказался очень эффективным. Коммунист трясётся слишком заметно, но выражение лица старался сохранять злое, направленное лишь на воплощение. Как же это могло его не забавлять? Для такого садиста как США, видеть страх в перемешку с ненавистью у жертвы — самое большое удовольствие. Наравне с сексом, пытками и наркотиками. А если объединить? Изнасиловать того, кто боится и ненавидит тебя, используя сложный вид БДСМ, при этом заставив и себя и жертву принять наркотик? О Боже! Это будет незабываемое чувство! Он просто ОБЯЗАН это попробовать! Но спешить не стоит. Нет-нет. Зачем? Советский Союз полностью в его руках и у него ещё будет время добраться до этого уровня, а пока, стоит начать тренировку своей маленькой и послушной сучки. Пусть сейчас он напоминает лишь слабую и больную псину, которая, если подойдёшь, палец откусит, не пожалеет. И он был прав. Союз сейчас выглядел настороженным, напуганным и злым одновременно. Он был готов буквально вцепиться ему в глотку, если тот надумает что-то ему сделать. И несмотря на своё огромное желание, коммунист понимал, что сейчас, первым прыгать на воплощение в его состоянии и при этом с крахом потерпеть поражение, не лучший вариант. Если Америка решит, что ему не интересна эта игрушка, если она слишком скучная или ещё что, легко свернёт ему шею и оставит труп гнить в какой-нибудь канаве под городом, где его остатками будут лакомится те же канализационные крысы. Хуже смерти и не придумаешь, а жить русскому хотелось. После обретения человеческого тела, инстинкт выживания и желания жить бил просто огромной кувалдой на его прошлые принципы. Они уже не вязались с жизнью человека и было бы логично от них отказаться. Но Совет слишком упрям. Хотя... тело всё равно будет делать своё, чтобы выжить. — Г-где я? — Союз старался спросить это твёрдо, но спалил дрожь в голосе. Улыбающийся своим мыслям, американец настораживал его всё больше и больше. — В квартире. Разве не видишь? — Казалось, что вся эта ситуация никак не волновала Штаты. Будто бы это не он похитил, вырубил, приковал и запер кого-то насильно. Совесть не мучает? Ааа... точно, у него её нет.       Пока русский думал, что сказать и попытаться добыть побольше информации, Америка неожиданно встал с кресла и сняв свои очки, положил их на стул, после чего стал медленно подходить к кровати. Его лицо в этот момент, ничего не выражало и было сложно понять намерения этой страны. Даже давление убрал, чтобы казаться ходячей статуей. Но, даже такое движение заставило Союза вздрогнуть и пятиться назад. Он инстинктивно отталкивался ногами, пока в притык не упёрся об спинку кровати. А США всё наступал. В такой момент, инстинкты забившейся в угол жертвы, заставили его сопротивляться. — Не... Не подходи ко мне! Ты! Стой там!       Штаты его не слушал, он и не замечал эти сопротивления. Садисту нравятся сопротивления, но не такое вот обращение. Америка, оказавшись достаточно близко, оперся коленом на кровать и резко зажал его, как в том переулке, в спинку кровати. Но в этот раз не за горло. Он прикрыл этот грязный рот, что так к нему обращался и слыша мычание, разозлился. Совет сопротивлялся, пытаясь убрать его руку, но был слаб и становился слабее. Рукой воплощение сжал ему не только рот, но и нос. Дышать становилось всё труднее, а страх требует кислорода. В такой момент, немного надавить ещё и феромонами, было удачной идеей. Американец слегка наклонился, приблизившись лицом и смотря прямо в его серые напуганные глаза. Сам русский мог видеть перед собой синие, словно глубины моря глаза, которые внутри были темнее самой бездны. — Кто ты такой, чтобы так неформально со мной разговаривать? Для тебя я, господин США. — Голос был грубым и максимально холодным. Давление феромонами также надавило, и коммунист совершенно ничего не мог сделать, будто отключилась здравая часть.       От страха, Союз снова начал сопротивляться, но дышать становилось всё труднее, а хватка только сильнее, давя пальцами по краям на его скулы. Больно, это больно. Он держал руку Америки и старался убрать её, царапался как в припадке, но не смог убрать. Слишком силён, но поддаваться он не собирался. Звать его господином? Хрен вам! — Мммм! МММ!       Мычание наверное единственное, что вернуло американца обратно. Он слишком увлёкся. Вон, Совет уже сильно покраснел от нехватки воздуха. Зная, что людское тело не продержится дольше пары минут, пришлось отпустить. Сразу же следом послышался глубокий вдох и кашель. Ещё немного и он бы задохнулся. Штаты не двигался. Он продолжал следить за ним, но уже осознано сдерживая себя, чтобы ненароком не убить его. Что-что, а случаи смерти людей от рук воплощений, довольно частое явление. Среди сотни людей, что умирали от их рук в течении например пяти лет, как минимум половина умирала не потому что они были шпионами, предателями или что-то, что каралось смертью. Нет. Они умирали, просто потому что страна не сдержала свой порыв злости и раздражения. Случайно прибил книгой, задушил, слишком сильно ударил или даже пристрелил. Конечно это не ко всем относилось, но подавляющая часть стран мира, хоть пару десятков, точно убило не сдержав эмоции, если соответствовать это с их возрастом. А с долгой жизнью США, явно не меньше ста человек точно полегло. — Ты... — Русский замялся, вспомнив то предупреждение. Скрепя зубами и сжав кулаки, ему пришлось морально прогнуться и изменить манеру обращения. — Зачем я вам?       Коммунист не тупой, он знал, что просто так, Америка его не возьмёт. Это было бы бессмысленно, особенно спустя столько времени как он не имеет власти в этом мире. Конечно, он ещё мог знать какие-то секретные объекты, но навряд-ли они ещё работали. Ну а если бы был для него безразличен, бросил бы русского там, проигнорировав как и других, кого он явно мог встретить. Но нет, США сперва целенаправленно преследовал его, а потом поймал, забрав с собой. Ещё и приковал ногу цепью, мозоли ведь останутся. Но... СССР не сомневался в том, что его целенаправленно искали. Как бы ВОПЛОЩЕНИЕ целой страны, оказался в том тёмном переулке в рабочий день? Явно не прогуляться вышел. Был вариант того, что его используют как жертву шантажа, и русский даже знал кого.

Россия.

      Американец явно мог решить, что наличие такого вот заложника вполне могло бы заставить Федерацию пойти на уступки, но... Даже вспоминать не хочется, чем закончилась последняя встреча Союза с сыном. Это было ужасно. Настолько, что хотелось бы забыть это как страшный сон. В общем, русский пришёл к одному выводу. Штатам либо что-то от него нужно, либо... Если это то, о чем подумал Совет, то он в полной жопе! Уж лучше сотня ростовщиков по его органы, чем Америка по его душу. — «Зачем?» — Улыбаясь, передразнил его американец, выгнув бровь. — Даже не знаю. Наверное, просто потому что это весело?       Союз как услышал его слова, понял, что всё-таки это был второй вариант и вздрогнул от страха. Его охватил ужас. Он то знает, что в словах воплощений означает «поиграть». И это не солдатики-машинки, это настоящий ад для второго игрока. Все страны — настоящие животные. Это коммунист мог утверждать с полной уверенностью, хоть жизнь на кон поставит. Воплощения звери и от человеческого у них лишь оболочка, и то, не всегда. Что же могло бы их отличать? Да наверное самое нужное, что есть у всех разумных существ, но нет у них. Любовь. На нормальную любовь эти существа ВООБЩЕ не способны. Если они и влюбятся, то это настоящий кошмар для партнера. У воплощений даже есть закон на этот счёт: «Никогда не влюбляйся». Потому что стоит влюбиться, как их партнёра ждёт лишь смерть. Все те, кто становились объектом любви воплощений, в скором времени умирали от их садистских наклонностей и нездоровой психики. От их огромной физической силы и незнания меры при срывах ревности или ещё чего. В общем, хочешь умереть мучительно и без следов, заставь страну в тебя влюбиться. И Союз знал об этом, поэтому сразу понял слова Штатов, когда тот сказал, что будет играться с ним долго-долго. Для них что любовь, что игра, что пытки и удовольствие от секса, одно и тоже. Они ни во что не ставят чужую жизнь, и только перестав быть страной, понимают насколько ужасны. На вопрос, зачем они пытают и мучают тех, кого любят ответ у всех один: Потому что это весело, потому что это невероятное удовольствие и ты не успеешь заметить, как тебе приятно. Как прекрасно видеть искалеченное лицо, прекрасно видеть сломанные пальцы и слышать крики когда ломаешь их кости. Это невероятно! Я в экстазе! Словно эйфория возбуждения и страсти, которая выглядит вот так. Сломанное, искалеченное, безвольная туша, что служит лишь для меня. Это мое! Мое, мое, мое и ещё раз... МОЁ! — Я не буду стонать для тебя! — Почти перейдя на крик, возникал Союз.       Коммунист был резок. Он и так уловил всё, всё что могло его ждать. Вряд-ли сами Соединённые Штаты, известный в узком кругу своими садистскими наклонностями, мог устроить самые обычные, физические пытки для своей жертвы. Он из тех, кому прям точно наплевать на пол, возраст, принципы и прошлое. Если в его руки попадала какая-то игрушка, что приглянулась ему, считай, что она уже мертва. Помимо обычных пыток, пытки сексуального характера были и того хуже. Они убивали морально. Изнасилование всегда работало безотказно, особенно на мужчинах с их неимоверной, а иногда и беспочвенной, гордостью. И самое приятное, это сбрасывать их с трона, на который они себя мысленно посадили. Итог чаще всего один — смерть. Даже если те и выдерживали, не совершив суицид после такого, без последствий они не оставались. И именно это и ждало Совета. Как бы важен он не был для его плана, как бы сильно тот не сопротивлялся, и даже если бы по итогу вариант шантажа оказался правильным, и Россия согласился бы на все условия, целым после плена у Штатов он не уйдёт. — Мне плевать. — Довольно откровенно и прямо выразился ему в ответ Америка. — Меня устроит всё. От криков боли до еле слышных стонов. Меня устроит даже безвольный крик. Главное, чтоб они были настоящими, а не наигранными. — Да пошёл ты! — Союз... Ты не идиот и прекрасно понимаешь всю ситуацию. — Штаты медленно подошёл к нему поближе, сев у края и заставив того сильнее прижаться к спинке кровати. Их лица были в паре сантиметров друг от друга. — Ты знаешь, что тебя ждёт. Ты видел, что тебя ждёт. И пытаться сбежать от этого бессмысленно.       Эти слова бесили, выводили из себя. Но насколько бы они не были унизительными, это был просто факт. Да. СССР знает, что его ждёт. Он примерно понимал, какие пытки ему заготовили. И он даже видел, какие пытки устраивает США. У воплощений нет никаких проблем, показать друг другу своих рабов, увлечений или ещё чего-то подобного, это совершенно НОРМАЛЬНО, главное чтобы в заголовках новостей не светились. В прошлом, в попытках показать свою заинтересованность в одном договоре, американец позволил коммунисту увидеть его в действии. Совет видел, каким может быть Штаты, если разозлиться, и каким всё-таки двинутым он является сам по себе и в повседневной жизни. После таких зрелищ, Америка не сдержал слово и у них вновь разразился новый конфликт. Впрочем, это было ожидаемо. Но Союз никогда не забудет то, до чего это воплощение довело обычных людей. Рабство запрещено законом, но страны и есть закон. Пока людям нужны деньги, они будут делать всё, что ты захочешь, даже если иногда это означает — смерть. — Если ты согласишься выполнять мои «приказы», — он специально выделил это слово. — Я даже сделаю нам обоим приятно. Секс — не всегда приносит удовольствие. Тебе ли не знать? — Последний вопрос выбил из русского весь чертов воздух.

Как этот ублюдок посмел?!

      Его слова напомнили о прошлом. Воспоминания волной пронеслись перед глазами, рот наполнился слюной, и казалось, что живот скрутило в рвотном позыве. США знает многое, и прекрасно знает на что давить. Если же не удаётся шантажировать, он давит морально, чтоб было побольнее и заставит ослабить бдительность. В большинстве случаев ему это удаётся. Прямо как и сейчас. Союз застыл, смотря прямо ему в глаза. Он просто пытался сделать выбор в такой ситуации, из которой нет варианта с отказом. Он либо добровольно прогибается под американца, либо его принуждают силой и с большей болью, но при этом с не настолько растоптанной гордостью перед самим собой. И что ему прикажете делать? Прогнуться? Да это же просто слабость! Проигрыш! Это не уступка, это чёткий мать его проигрыш и смирение! Коммунист ни за что не собирался поддаваться его намерениям и вообще всему что тот предложит. Даже если выбора у него в принципе нет.

Слишком долго.

      Америка не собирался ждать. Он быстро посмотрел на наручные часы на левой руке и отсчитал сколько примерно времени у него есть. Работа всё-таки в приоритете. Пока русский был слишком занят своими мыслями и поисками выхода из этой ситуации, США снял свои часы и поставил их на прикроватную тумбочку. Естественный звук удара металлической части часов и дерева с пустотой внутри, стали как холодная вода с утра. Союз резко очнулся из транса и заметив краем глаза источник этого звука, вновь посмотрел на объект его страха. Штаты не собирался ждать, его в принципе не волновало какое решение примет Совет, всё равно своего добьётся. Он же сказал ему, что хочет с ним «поиграть». А в чем именно и как долго он не уточнял, так что креативит как может. Встретившись взглядом с Америкой, внутри всё застыло. Союз почувствовал как у него перехватывает дыхание от накатывающейся паники и рефлекторно сглотнул комок в горле. — Скажу в последний раз. Если будешь слушаться, и больно не будет. — Голос прозвучал максимально нейтрально, будто бы Штаты не собирался издеваться. По крайней мере он это видел не как издевку, а как обычный секс. Впрочем, легче от этого не стало. СССР лишь от злости и лишнего напоминания о том, где его место, посильнее сжал руки в кулак и по итогу... замахнулся. — Да пошёл ты!!!       Фраза вышла предсказуемой, прямо как и удар. Американец схватил его за запястье и, развернув того, резко скрутил. Одной рукой он заломал правую руку русского. Если ещё сильнее натянет, точно вывихнет. Коммунист буквально чувствовал как сильно натянуты мышцы плеча и рук. Словно струны гитары. Одно неосторожное движение, и он будет восстанавливаться неделями. А в побеге, в котором он не сомневался, это ему лишь помешает. Второй рукой Америка прижал его голову к кровати, но в бок, чтоб тот мог хотя бы дышать. И конечно же придавил всем телом, сев на того сверху. Единственное чего не хватало, это феромонов, но США в этот раз решил, что обойдётся без них. Чем больше жертва сопротивляется, тем приятнее для него самого. — Пусти меня!!! — зло огрызнулся русский, пытаясь убрать второй, свободной рукой то, что давит на голову, и при этом болтал ногами, чтобы скинуть с себя эту тушу.       Но ничего не получилось. Его держали в мёртвой хватке. Он сейчас не видит лица своего мучителя, но всей спиной чувствует этот взгляд довольного садиста. Штаты откровенно ловил от этого кайф! Он прошёлся взглядом по шее и даже почувствовал, как задрожало тело под ним. Союз сопротивляется отчаянно, но сил у него нет. Да даже если бы и были, он всё равно не сможет ничего противопоставить воплощению. Его участь предрешена. Америка резко наклонился вперёд, всё ещё держа его руки и пока тот хватал новую порцию паники, дыхнул ему прямо в ухо. Тот резко вздрогнул, почувствовав, как горячее дыхание опалило его уши и в тот же момент, сильную боль. Его укусили за мочку уха! Совет не видел, но укус был сильный и кровь явно будет. Но сопротивления от этого стало не меньше. — ОТПУСТИ! Слезь с меня!!! Ты! Ублюдок! — Кричал он уже в отчаянии, но это лишь сильнее будоражило садистскую сторону американца. Хотя... Эти крики могли и отвлекать. Чтобы поумерил пыл, пришлось натянуть. Слегка... слегка и вот! — АААААААА!       Резкий крик боли, и послышался хруст. Штаты всё-таки вывихнул ему плечо. Союз рефлекторно пытался сжать место боли, но добраться не смог. Его вторая рука оказалась прижата прямо к телу, под ногами Америки. Когда именно, тот успел зафиксировать его вторую руку, он не знал, но явно когда вывихнули ту. — Тц... — С недовольными нотками цокнула держава. — Я ведь говорил, чтобы ты был послушным. Я же не хотел тебя калечить. — Ух...       Эта заезженная фраза была то ли оскорблением, то ли предупреждением. Коммунист не знал, его уже волновало только эта ноющая боль. Настолько, что не сразу заметил, как Штаты сперва слез с него, а потом повернул лицом к себе. Теперь, они оба могли лицезреть друг друга. Американец видел доступную и беззащитную со всех сторон жертву, в то время как русский лишь своего личного мастера пыток. Зная, что сейчас из-за вывиха, он не способен сопротивляться в полной мере, США решил не томить себя ожиданиями. Он закинул ноги Совета к себе на талию, а сам устроился пахом поближе к месту проникновения. Пусть правая рука и вывихнута настолько, что даже поднять её сил нет, Союз продолжал отталкивать от себя Штатов, упираясь здоровой рукой ему в грудь. Даже тут заметна разница в комплекциях. Из-за того, что он находился в облике своей страны, а они по природе крупнее людей, то даже коммунист со своими 185 см казался меньше него.       Америка провёл рукой ниже, схватив за край легкий белый свитер, и резко натянул вверх, открыв вид на его тело. Местами израненное, подкаченное и явно красивое тело Союза притягивало взгляд. Даже его косые шрамы от чего-то острого или от пуль не делали его уродливей. Хотя в душе Совет всё-таки надеялся, что это оттолкнёт. Но нет. Они лишь будоражили нутро американца, заставляя в фантазиях представить, как он будет задевать эти места. Как будет прижигать эти шрамы, как будет бить эти места плеткой или поставит такие же шрамы, только зеркально. Столько выбора! Он буквально не скрывал своей похоти, от чего русский только сильнее сжался внутри, да и волн паники стало не меньше. Зная, что травмировать больше нужного не желательно, США оставил свитер в таком положении. Но чтобы видеть грудь, пресс и бока. Руки медленно легли на грудь, опускаясь всё ниже и задевая сосок, от чего Америка почувствовал, как вздрогнул тело под ним.

Интересно.

      Руки опускались всё ниже и ниже. Даже то, что русский всеми силами здоровой руки пытался убрать чужую ладонь со своего тела, было недостаточно. Слишком силён. Но... есть же ещё ноги. Союз вспомнил, что его ноги сейчас находятся на талии Штатов, и пока тот тянулся к штанам, резко сжал их. Американец услышал бряцание цепи на ноге жертвы и почувствовал как сдавливали его живот, и в тот же момент ответил. В отличии от русского, у него была опора для ног и, толкнув вперёд, попытался развести ноги в стороны, но не получилось. Тогда, он схватил его здоровую руку и потянул на себя, заставляя сесть бёдрами на его колени. Не ожидавший этого коммунист сперва поддался, но стоило осознать, что собираются сделать, начал сопротивляться, а ногами давить ещё сильнее. Со стороны это выглядело так, будто русский добровольно прижимался к нему всем телом, но только Штаты чувствовал, что не слабо таки ему сжимают рёбра. Если бы приложил чуть больше силы, которых у него кстати нет, может быть и трещина пошла бы. — Аааа! Больно!       США резко схватил его за плечо, специально надавив на вывих. Союз от боли совершенно забыл обо всём, он лишь попытался убрать его руку, и в тот же самый момент, как его ноги перестали давить, был опрокинут животом вниз. Совет не смог сориентироваться, но как только понял, что сделал, ужаснулся. Этот захват ногами был единственным шансом сделать хоть что-то, хоть как-то навредить Штатам и получить перерыв. Но из-за боли он отвлёкся и вот результат. Американец сидел на его спине, и придерживал одну ногу. Союз, после того как его опрокинули, легонько вскрикнул от удара плеча об кровать. Зашипев от боли, он уже было собирался высказать Америке всё что он о нем думает, но замер в немом ужасе, когда понял, в каком положении и что именно тот собирается сделать. Его охватила бесконтрольная паника, настолько сильная, что тело боялось сдвинуться даже на миллиметр. Коммуниста словно парализовало, он лежал вот так, животом вниз, правая рука без возможности двигаться, левая же сжимала простынь на кровати. Он медленно дергал кончиками пальцем, стараясь прощупать эмоции США, таким образом проверяя, насколько тот зол. Они оба замерли в одном положении. США пусть и придавил его всем телом, сев ему на поясницу, главным было то, что он при этом делал. Штаты держал обеими руками его лодыжку и очень даже показательно её повернул. Мышцы были натянуты похлеще струны гитары, ещё один лишний сантиметр и американец вывихнет ему ещё и ногу.       Страх сковал его моментально. Русский понимал своей напуганной головой, что если с вывихнутой рукой у него ещё были хоть какие-то мизерные шансы сбежать, то с вывихнутой ногой их нет совсем. Он буквально будет связан на долгие недели, а может быть и месяц! Он не сможет передвигаться, а значит и сбежать. Пытки даже длинною в неделю, могут стать смертельными. А что будет целый месяц? Америка сейчас очень сильно себя сдерживал, чтобы не вывернуть лодыжку и при этом не сделать того недееспособным. В принципе, вариант был хороший. Если вывихнет, то не уйдёт, не сможет чисто физически. Это уже гарантия того, что его личная игрушка не предпримет попытки побега в ближайшие недели. Вот только в этом не было ничего интересного. Это слишком скучно, слишком банально и лишь будет мешать ему. Нужно что-то другое. Что-то, что заставит того смиренно принимать его. Хотя бы для их первого раза. — Интересно, как быстро ты восстановишь свою ногу? Неделя? Две? Месяц? — Для пущей показательности американец надавил на лодыжку, но не в бок, а сверху вниз. Чтобы жертва явно почувствовала о чем идёт речь. — А ведь я уже говорил, если будешь выполнять мои приказы, я нам обоим сделаю приятное. — Ты... — Неправильно. — резко оборвал его США, чуть сильнее надавив на лодыжку, но даже этого было достаточно, чтобы услышать вскрик боли от русского. — Как я говорил? — Вы... — Молодец. А теперь слушай сюда. Либо ты подставляешь задницу, либо ты подставляешь её в любом случае, но с вывихнутой ногой и с полной потерей шанса сбежать, и хоть как-то меня развлечь. А в гневе я тебе не понравлюсь. Ну что? Улавливаешь суть?       Союз мелко задрожал от злости, но сделать ничего не мог. Он чисто физически ничего не мог! Его схватили. Если дёрнется, только хуже будет. А Штаты? Он явно дал ему выбор. Зачем, не понятно. Но это не отменяло того факта, что его всё-таки поимеют. Америка его изнасилует! И даже, если на словах это будет добровольно, русский никогда бы не ложился под него. Мысленно, он будет проклинать его всем, чем можно и даже в Бога поверит, если тот вытащит его из лап этого садиста. — Десять... девять... — Американец начал обратный отсчёт и очень жирно намекал ему поторопиться с решением. Совет лишь сильнее паниковал от безысходности.       Что делать? Что делать? Что делать? Что делать? Что делать? Что делать? — Шесть... пять... четыре... — Чем ближе был конец отсчёта, тем сильнее он давил на его лодыжку. Когда отсчёт дойдёт до одного, он не сможет ходить. — Три... Два... Од... — Я согласен! — Повтори. — Сказал США холодным голосом. — Я согласен! Я буду выполнять твои приказы! — Прекрасно. — Фраза была слишком довольной. Он даже не скрывал этого. — Не сопротивляйся. — Озвучил он свой первый приказ.       Штаты отпустил его ногу, и коммунист теперь мог хоть немного расслабиться. Так он хотя бы не чувствовал прямой угрозы. Стоило пройти лишь секунде, как коммунист почувствовал чужую ладонь на своей спине. Настолько неожиданно, что он резко вздрогнул. Штаты чуть-чуть прищурился, улыбаясь идущему сценарию и водил рукой по рельефной спине, задевая не меньшее количество шрамов, чем спереди. Они были самых разных форм и размеров. Одну из них, он оставил лично, когда в мире ещё существовала такая страна как СССР. Пусть американец и проиграл в той «схватке», но даже так, солидный шрам на спине он ему всё-таки оставил. Это был позор. Доказательство того, что Советский Союз трус и глупец. Он осмелился повернуться к врагу спиной, за что и поплатился. У воплощений есть свои правила, а некоторые из них не меняются до сих пор. Хотя это даже правилом не назовёшь, а лишь общими взглядами.

Чем больше у тебя шрамов на спине, тем больше ты проигрывал. Тем больше ты убегал от опасности и трусил. И тем больше ты показывал насколько глуп.

      Даже с войны у Совета не осталось шрамов. Только воплощения способны оставить шрамы друг на друге. Просто сейчас, он был уже человеком, от чего даже мелкая царапина могла оставить свой след. Но этот... Этот шрам был косой, резкий и видно что тут пронеслись чем-то острым. Нож? — Сколько ещё ты собираешься ждать? — Вывел того из транса Союз. Америка уже долгое время смотрел на его спину и водил по одному и тому же месту. Это показалось русскому странным, но он не хотел бы оставаться в таком положении ещё дольше. Чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. Главное всё перетерпеть. — Неужто нашему Союзу так не терпится начать? — Горячее дыхание вновь опалило его ухо, от чего мурашки волной прошлись по его телу. Но скорее от страха и осознания сценария, нежели этого действия. Хотя, может всё сразу? — ... — Говорил, что не будешь стонать для меня. А жаль, я был бы рад услышать твои стоны этой ночью.       Русский резко привстал, но не полностью. Америка всё ещё сидел на его спине. Но так у него была возможность поднять хотя бы голову и увидеть, что и вправду на улице уже давно не день, а ночь. Значит время давно перевалило за 7-8 вечера. Неужто время настолько быстро прошло? Впрочем, не об этом нужно было думать. Союз почувствовал то, что привлекло его внимание гораздо сильнее, нежели течение времени. США снял его штаны и вовсю собирался хозяйничать, русскому же ничего не осталось кроме как терпеть.       Его руки опустились ниже и резко схватили вздрогнувшие ягодицы. При этом сами Штаты нагнулся над ним, дыша прямо ему в затылок. Одной рукой он схватил одну из ягодиц и слегка помял её, вторую руку наоборот положил под грудь и вовсю тёр его левый сосок. Совет лишь мелко дрожал от его действий. Внутри он сгорал от стыда, а от полной, физической беспомощности, хотелось просто выть. Америка специально издевался, он это чувствовал. Руки либо с силой мяли особо мягкие части тела, такие как грудь и задницу, либо еле-еле прикасались к коже, заставляя чувствовать лишь фантомные прикосновения. И это сильнее заводило. Тело реагировало на такие прикосновения, от чего возбуждение било в край. Но мысленно, за реакцию своего тела, СССР был готов дать себе пощёчину. И не одну, а целую сотню.

Не реагируй! Не реагируй! Хватит!

      Американец продолжал издеваться над ним. Наконец-то руки опустились чуть ниже, и Союз очень ярко почувствовал, как пальцы прошлись по мгновенно сжавшейся дырочке, от чего он резко затаил дыхание. Америка надавливал на мышцы ануса, специально дразня его, но внутрь не проникал. Сам коммунист сжимался так сильно, как мог. Пусть и так, но он не позволит ему сделать всё так легко. Обойдётся! Тело под США мелко дрожало, сжималось в попытках спастись, но это было бесполезно. Внутри Соединённые Штаты горел от удовольствия, от всей этой картины. Пусть лицо русского и не видно, но всё его тело с потрохами выдавало то, как он напуган. Садистская натура Штатов ликовала и требовала большего. По сжавшимся кулакам видно, что СССР сдерживал себя, но не осмелился сделать что-то большее. Он «реально» боялся всей этой ситуации. Америка и так знал, что для него, он стал олицетворением страха после их общей встречи. Впрочем, это уже давно пережитки прошлого. Но он согласен, что это ему сейчас явно помогло. Американец улыбался, даже коммунист это ярко чувствовал на своём затылке. С довольной миной он облизал свои пальцы и совершенно не церемонясь, вставил в него один палец. Совет от неожиданности даже вскрикнул, но сразу же заткнулся. Он сам сказала, что не будет стонать для него. Он не услышит от него НИЧЕГО! Ни стонов, ни криков боли, ни мольбы. — Да уж. А ведь я хотел взять на сухую.       В голосе были нотки издевки и одновременно разочарования. США и вправду хотел этого, но знал что с таким небольшим количеством партнеров в жизни русского, брать на сухую будет ошибкой. Он знает свои размеры, и они отнюдь НЕ МАЛЕНЬКИЕ! Он просто порвёт его! Да хоть пополам! На два маленьких полушария. Нет уж спасибо. Он ещё не наигрался с ним. С растяжкой всё-таки, как он решил, придётся повозиться. Американец сплюнул ещё немного слюны и ввёл уже два пальца, хоть и с большим трудом. Тело под ним отчаянно затряслось и продолжало упрямо зажиматься. И чтобы раздвинуть стенки его ануса, приходилось чутка напрягаться. Америка аккуратно водил по стенкам его нутра, раздвигая пальцами в разные стороны. Это было конечно трудно, особенно учитывая то, что у него явно давно не было анального секса. Но останавливаться он не собирался. Немного крови не повредит. Будет своеобразным предупреждением.       Коммунист всё это время дрожал всем телом, судорожно дыша и ногами со здоровой рукой, пытался сжаться в комок. Внутри него был животный ужас. Его поимеют! Прямо здесь и сейчас! Да даже мысленно представив это, хотелось блевать от отвращения. А о том, что такое произойдёт в реальности, только сильнее его пугало. Пусть для Союза это был не первый раз, но даже первый был сущим кошмаром. От этого травма явно была и Штаты ПРЕКРАСНО об этом знал. Именно он столь жирно намекал на это, когда узнал. Каким боком он умудрился достать такую информацию, русский вообще не хотел знать. Но от всей участи это в итоге его не спасёт. США размазал остатки слюны вокруг ануса и потянулся снимать свой ремень. Когда послышалось бряканье пряжки ремня, Совет лишь сильнее сжался руками в простынь, а лицом в подушку. Вся спина была напряжена, а ноги дрожали. Он слышал, как медленно звучал звук расстёгнутого замка на брюках и шелест одежды. Резко он почувствовал как что-то горячее уперлось ему сзади, и всё нутро завопило от ужаса. Мышцы сжались ещё сильнее и он отчаянно сдерживал себя, чтобы во-первых, не зарыдать, во-вторых, не начать молить остановиться. Даже боль от вывихнутого плеча ушла на второй план.       Пока он думал о том, когда же этот чертов ублюдок войдёт в него, не томя ожиданием и лишь сильнее пугая его, ощутил прикосновения. Оно было в виде мягкого и нежного прикосновения ладонью по голове. Это было слишком резко, слишком неожиданно и слишком не свойственно их ситуации. Настолько, что он не смог сдержать мелкого всхлипа. Его мягко схватили за подбородок и заставили посмотреть на своего мучителя, который всё ещё не вошел в него и не принёс ещё одну порцию боли. Из-за всхлипа и слез перед глазами чутка поплыло и СССР не смог понять, что перед глазами. Но стоило всему проясниться, как он увидел его лицо. Америка... он улыбался. Не показывал зубы, но растянул губы в длинной улыбке аж до ушей и прищурил глаза как у азиатов. И было в этой улыбке что-то пугающее. Он откровенно ловил от этого кайф! Он и не скрывал этого! ШТАТЫ ПСИХ! САДИСТ! Он сделает что угодно для себя и плевать на других! Глаза расширились от страха, и в этот же самый момент американец резко вошел в него.       На всю длину не сдерживаясь, и как он понял, всë-таки порвав его. Тело вздрогнуло, а руки задрожали, лицо же осталась в гримасе немого крика, и обильное количество слюны стало капать на кровать. США не спешил двигаться, он лишь утробно зарычал от удовольствия и легкого давления. Всё-таки его стенки были тугие и невероятно тесные, но при этом горячие и сладострастные. Он медленно двигался назад, раздвигая его нутро и выбивая из русского ещё один болезненный вздох, но тот потом опять замолчал. Было видно, как Союз укусил подушку и изо всех сил старался даже не мычать. Но чем дольше и чем резче двигался Америка, тем больше звуков он издавал. Коммунист всё ещё отчаянно сжимался, но потом понял, что делал так хуже только себе.       Сколько можно?! Хватит! Мне больно!       Мысли уже во всю превращались в кашу, а США только и думал о том, чтобы засадить до конца. Стенки ануса стали более расслабленными, или же они просто растянулись под таким напором. Хотя какая разница? Штаты просто взял и остановился, чем, кстати, вызвал удивление у русского. Немного оттянул назад, чтобы внутри была только головка, а потом также резко вошел в него. До конца. До упора. Настолько болезненно и неожиданно это было, что Совет глухо застонал. Больше Америка ждать не мог. Он и так сжалился над ним, позволив чутка привыкнуть и не начав двигаться сразу. Хотя безумно хотелось. Чисто физически он себя сдерживал, но чем больше от естественной реакции сжимались стенки его нутра, тем больше удовольствия это приносило. Терпеть стало невыносимо, и американец всё-таки сорвался. Он силой вколачивался в него и делал это так быстро, что тот не смог сдержать голоса как бы не старался. По простате его тоже задевали и в эти моменты, стоны были самыми громкими. Хотя внутри, боль вперемешку со страхом и стыдом буквально мешали ему дышать. И с каждым напором, эти чувства только усиливались. Каждый миг этой пытки, был невыносим! Это не секс. Это не насилие. Это пытка!       И пытка не физического характера. Боль от неё в лучшем случае была всего 30-40%. Основная же масса была в моральном плане. Союз ничего не мог. Он слаб! Бесполезен! США может спокойно вытереть об него ноги и не заметить. Сейчас, от его имени остались лишь слова и не более. Советского Союза больше не существует, а пытки его человеческого тела ещё продолжались. Штаты трахал его придавив тело к кровати, от чего его собственный член терся об ткань. Точно будет болеть. Поэтому Америка просто взял и резко повернул его с левой стороны, чтобы лишний раз не повредить плечо. Когда же он увидел лицо русского, то ещё сильнее взбудоражился. Если бы он добавил наркотики, то можно было сделать секс ещё приятней, и при этом насладиться ещё более горькими стонами то ли от боли, то ли нет. Разницы никакой.       Совет был слаб. Он лежал спиной на кровати и чувствовал, как всё сильнее и сильнее американец драит его до конца. Руки и ноги резко ослабли. Не было сил даже двинуться, не то, что поднять голову. Он настолько выбился из сил, что не стонать в голос не получалось чисто физически. Слишком ослаб. В голове собственная беспомощность и слабость перед врагом только сильнее сводили его с ума. Хотелось закричать! Прекратить это! Да хоть банально отрубиться! Что угодно, лишь бы сбежать от этой пытки.

Но закончится она ещё не скоро.

*** — Ох, уже так много времени прошло. — Скорее сам себе прошептал США, заметив время на своих часах на тумбочке. — Совсем увлёкся.       Он спокойно привстал и вытащил свой член из Союза. Тот где-то в середине процесса всё-таки отрубился и был уже не в состоянии. Штаты просто продолжал делать это, пока сам не получил удовольствие. С его выносливостью, такое время это пустяки, а вот для человека оказалось многовато.

У меня в запасе три часа. Ещё успею.

США встал с кровати и, даже не посмотрев на Союза, на которого по сути и так было плевать, полностью голый отправился в правую дверь. В ту, что была ближе всего к кровати, и единственной куда русский мог дойти с цепью на ноге. Она вела в довольно просторную ванную с хорошей раковиной и туалетом. Все плитки идеально белые, и само помещение было очень светлым. Душевая была тоже хорошей, и, вспомнив, что он не слабо так пропотел, Америка вошел туда. Струя тёплой воды полилась на него, и сразу стало так легко. Белоснежные волосы стали мокрыми и упали на глаза, от чего он откинул их назад. Он не собирался прям таки очищать себя, просто слегка ополоснуть тело. Выйдя уже свежим, американец схватил висящий на крючке у стены халат и вышел оттуда. Картина не поменялась. Союз как лежал без сознания на этой кровати голый животом вниз, так и лежал. Впрочем, ничего удивительного. Страна признает, что и вправду переборщил как для их общего первого раза. Но даже так, результат вышел вполне утвердительный.

Надеюсь, он запомнит мои слова.

      Штаты легко сел рядом и посмотрел на результаты своих трудов. Весь вид его вполне устраивал, но оставлять коммуниста в таком состоянии не вариант. Всё-таки переборщил. Он конечно мог оставить и вполне с чистой совестью идти на работу или ещё выпить, дождавшись пробуждения русского, но эти раны будут долго заживать, а значит никакого веселья и никакого секса. Убивать Союза в его планы пока не входило. Осмотрев всё его тело, он вполне оценил все увечья и как долго их лечить. Самое заметное — это вывих правого плеча. Вполне заметна деформация. Если присмотреться и даже потрогать, под кожей прощупывается головка плечевой кости, находящейся не на месте. Вообще, сейчас оно должно болеть, и русский бы чувствовал, как предплечье и кисть онемели вместе с небольшим покалыванием, но из-за того, что он был занят кое-чем другим, Совет просто пропустил это и вырубился. Если травму не вылечить, вывихи будут повторяться регулярно. Большой нагрузки при этом не потребуется, достаточно будет одного неловкого движения. А постоянно заниматься его ранами США тоже не хочет. У него не так уж много времени, чтобы тратить его ещё и на это.       Вторая самая — заметная рана, это порванный анус. Мда, Штаты его порвал. Немного крови попало на белую простынь, и их к сожалению также придётся менять. Америка даже пожалел, что Союз не обычный человек в плане для других. Коммунист был не простой игрушкой в его руках. Конечно, такой державе не в первой иметь питомца в виде бывшего воплощения. Но о том, чтобы кто-то из династии Русского Царства стал его личной сучкой? Он о таком даже и не мечтал. Грех терять такую возможность.

Если Россия узнает об этом. Интересно, как он отреагирует?

      О, а это будет весело. Ближайшие собрание не прям скоро, но и не так далеко. Можно будет и перенести на ближайшие даты. Как же американец ждёт этой встречи. С БОЛЬШИМ нетерпением ждёт. Понимая, что его опять уносит, он решил сосредоточиться на Союзе. Обычно лечением и уборкой его рабов занималась нанятая специально прислуга. Но Совета опасно подпускать к ним. Штаты никому не доверяет, иногда даже самому себе, поэтому о том, чтобы позволить людям видеть, кого он соответственно пытает, будет не самым удачным ходом. Кто знает, чем это кончится. Так что! США придётся заниматься и лечением, и такой базовой уборкой как сменить простынь или принести чистую одежду. Заправлять он кровать ему не будет, даже одной рукой справиться. Ногу он ему, кстати, так и не вывихнул, так что проблем быть не должно. Америка взял свои часы и посмотрел на время. 7:00 a.m. Собрание начнётся в 10, так что у него есть чуть больше двух часов чтобы выехать. Этого вполне достаточно, чтобы оказать тому первую помощь и всё.       Первое с чем нужно было разобраться — вывих. При вывихе плеча лечение происходит в несколько этапов. Обычно требуется обезболивание, но русский и так был в отключке и вряд-ли встанет. Поэтому, он сперва повернул его спиной вниз. Взяв рукой за спину, а второй за ногу, заставил бессознательного Совета принять сидячую позу. Так будет легче всё делать. Союз сидел, откинувшись спиной на спинку кровати. Американец надавил тому на грудь, прижимая поплотнее, второй рукой нащупал выпирающую кость. Оценив края и вспомнив анатомию, он резко надавил и вправил еë. Естественный звук хруста оказался громче чем он думал, но коммунист всё также не просыпался. Значит дальше всё пройдёт в таком же темпе. После вправление, нужно было сделать иммобилизацию. То есть дополнительно зафиксировать вправленный вывих с помощью бинтов или гипсовой повязки. С ней он будет ходить примерно месяц с лишним, если не больше. Аптечка к слову была под кроватью. Он специально её подготовил, зная характер Совета. Без сопротивлений не обошлось. Дальше для привычного лечения потерпевший принимает обезболивающие и противовоспалительные лекарства. Но для него они станут роскошью и в целом, не в надобности. Главное зафиксировать и не сильно напрягать руку. Союз ведь тоже не дурак и трижды подумает, прежде чем что-то делать.       Дальше анальная трещина. Пусть СССР давно уже не девственник с обоих сторон, но секса у него не было приличное количество времени. И даже не год, а больше. Осмотрев его, заметил наличие бугорков и мелких шрамов от трещин во внешней области. Коммунист не в первый раз занимался анальным сексом, и не в первый раз подвергался изнасилованию. О чем и свидетельствовали мелкие и зажившие шрамы от порванного ануса. Хех. США остался доволен результатом. И на счастье Союза, Америка практически единственный кто знал, что он подвергался такому позору как изнасилование. И от кого? Даже на этот вопрос он прекрасно знал ответ. Не мог не знать. Повезло и тем, что Штатам нет никакой выгоды трезвонить об этом всем воплощениям. Толку то? Лишь сделает своего питомца раздражительней, а политического врага ещё более агрессивным. Сейчас это никому не выгодно.       С лечением порванного ануса он управился за час. Пришлось сперва вытереть кровь, убрать грязную простынь и только потом начать лечить. Для начала нужно было обработать анус и зону вокруг заднего прохода холодной водой – это поможет уменьшить боли и подготовить анальное отверстие к использованию лекарств. Внутри всё наверняка опухло, поэтому без мази никак.

Мда, Союз. А ты себе не изменяешь.

      Подумал он, стоило увидеть ещё одну рану среди прочих. Выделялась она тем, что была очень глубокой и точно оставленная не американцем. Нет, следы рук на его запястьях это конечно от его силы. Но вот эта вот, точно не от него. По сути Штаты бы оставил её без внимания, если бы не такая манящая перспектива. Если вылечит, это какой же приятный удар он сделает Совету после пробуждения? Стоит русскому увидеть, что именно США вылечил эту рану, прекрасно зная от чего они, то это лишь сильнее заденет его гордость.       А ведь он сказал что не будет стонать для меня. Что ж, по крайней мере он старался сдержать своё слово.

Опасное дело — убедить человека, что он во всем подобен животному, не показав ему одновременно и его величия. Не менее опасно — убедить в величии, умолчав о низменности. Еще опаснее — не открыть ему глаза на двойственность человеческой натуры. Но поистине благотворно показать обе стороны.