Бегство — мой единственный выход.

Воплощение

      Разбор этого слова даёт нам три значения. Первое: Общая реализация человеком какого-либо своего замысла (проекта, плана, идеи, сценария, мечты). Второе значение стоит более близкое к тому, чем оно является. Это акт непостижимого соединения вечного Бога с сотворённой Богом же человеческой природой. И вправду, «божье творение» звучит довольно близко к тому, кем или чем они являются. Великая Википедия дает нам третий вариант ответа.       Воплоще́ние — общественное существо, обладающее разумом и сознанием. Субъект общественно-исторической деятельности и культуры, относящийся к ответвлению вида «Человек разумный». Возник на Земле в результате эволюционного процесса — антропогенеза, детали которого продолжают изучаться. Специфическими особенностями воплощения, отличающими его от других животных, являются прямохождение, высокоразвитый головной мозг, мышление и членораздельная речь. По некоторым данным — верхушка пищевой цепи и общая мысль определённой существующей группы общества, представленной в виде материализованного существа. В нынешнее время, страны. Доподлинно неизвестно истинное происхождение. В большинстве религии, воплощения являются божьим творением или ангелом, существующим в этом мире для поддержания баланса. С научной точки зрения, воплощения лишь мутация или другой путь эволюции тех же людей. Но доказательств этой теории нет. Как и в случае с религией.       В целом, информация о воплощениях тайна покрытая мраком. Люди знают что они бессмертны, что их интеллект выше среднего и что внешне они очень привлекательны по современным меркам. Однако это вся информация. Какие они в жизни, чем любят заниматься, есть ли у них возлюбленные или были ли. Всё это никогда не было раскрыто. Даже украшения они носят не так часто. Лишь по праздникам. Что хочется сказать? Люди почти ничего не знают о своих живых щитах и хозяине одновременно. Лишь общую информацию. Про их патологии ходят лишь слухи, но ни разу, официально это не подтверждалось. Так как среди воплощений не все выделялись своими проблемами. Поэтому общим признаком это нельзя было назвать и у многих вызывало сомнения. Но политики, те кто видят их довольно часто вне рабочего времени, знают что это отнюдь не слухи. Президент, министры и личный секретарь, в первую очередь обязуются не раскрывать эту информацию. Иначе рискуют лишиться головы. А то что их не пожалеют они уверены. В отличии от людей, у стран нет той точки давления в виде человеческой привязанности. Им глубоко на это плевать. Так почему же люди допускают странам быть на вершине? Почему не связывают и не бросают их в комнаты чтобы вылечить? Ну хотя бы попытаться. Да потому что давно заведомо поняли что тут без шансов. Феромоны, физическая сила и связь со своими землями в прямом смысле слова связывают им руки. Попытаешься напасть и взять силой? Задавит феромонами. Если не сможет, свернет шею голыми руками. Даже свяжи ты его, что будет дальше? Воплощения давно им рассказали о связи их тела со страной. Как Гражданская война и революции могут приносить им боль. Значит ли это, что такая боль односторонняя? Рисковать и проверять, не разрушится ли страна из-за заточения воплощения, того не стоило. Да и кто тогда будет защищать их от ДРУГИХ? Воплощения соперники съедят их и глазом не моргнут. Противостоять этим монстрам может лишь такой же монстр. И выбирая между риском потерять доверие и даже жизни от попытки заточить воплощение. И между просто подчиниться и жить дальше имея сильного помощника? Тут выбор был очевиден. Страны научились давить куда надо, чтобы люди были как шелковые. И феромоны им очень в этом помогают. На высокие должности могут взойти только те, на кого страна может оказать эффект в случае чего. Эдакий невидимый поводок. Но конечно исключения тоже бывают.

***

      Очередной день предлагал очередной сценарий. Только вот писать его разрешалось лишь ему. Как начать, что начать и где. Вот тебе и вопрос с готовым ответом. Ожидать ли чего-то из ряда вон как с той палочкой для еды? Нет. Штаты просчитал все наперёд. Сейчас время кнута закончилось. Пряник будет короче, но он должен быть. Иначе что это за дрессировка без поблажек? США как раз стоял перед дверью с той самой поблажкой.

Интересно, ему понравится?

      Америка конечно не ожидает благодарности, но Союз иногда может такое выкинуть, что аж живот от смеха можно надорвать. Представляя такой сценарий, лёгкая улыбка сама самой растянулась на лице и с таким настроем, Штаты зашел внутрь. Открыв дверь, он уже привык к тому что коммунист не шарахается и не ползет к стенке, сильно прижимая к себе колени. Якобы в попытках защитить уязвимую часть. То был рефлекс, ничего более. Стоило американцу открыть дверь и сделать шаг внутрь, как комнату заполнил приятный запах… еды. ЕДА! Горячая и так приятно пахнувшая еда! Русский еле сдержал себя от того чтобы не накинуться на нее. Трезвый ум он все же сохранял. Было тяжело сидеть так долго голодным. И это ведь не один и не два дня. А целых три. Когда есть такая потребность, часы кажутся днями. И запах стоял невыносимо притягательный. Русский настолько сильно о ней задумался, что не скрывал своих взглядов. И что важнее, не обратил внимание на Штаты, на его облик. США впервые пришел к нему как человек. Высокий блондин, с синими глазами. Настолько они насыщенны, что казалось таких просто не существует. Но оказалось что есть. Впервые Союз увидел его таким на том переулке, но все равно каким-то образом узнал его. Был ли какой-то план в ношении этого обличия? Коммунист не знает. Скорей всего был, но какой? Может ли американец сделать это чтобы его успокоить? Или сегодня ему захотелось экспериментов? Мозг обрисовал настолько страшные варианты событий, что истинный страх как после первого насилия вернулся. Русский медленно пополз назад.       Америка думал о своем. Он совсем забыл занести еду и поэтому взял его сегодня. Но насколько он имел знания о человеческом организме, русский хотел кушать, но не столь сильно как первые два дня. Так как уже должен был начаться процесс использования запасов жира. Только из-за этого, Союз еще сидит на кровати думая что сохраняет гордость. А иначе, он бы уже сидел перед ним пуская слюни. США сразу же направился к ставшим привычным ему черному креслу. Для коммуниста образ сидящего там насильника стал обыденным. Оба просто напросто привыкли. Точнее один из них лишь смирился. Американец положил пакет с едой на пол рядом и ловил жадные взгляды русского на содержимое. Когда же он вновь встретился взглядами с ним, тот просто отвернулся. Смущение или гордость, американцу правда плевать. Но какие-то новые эмоции он сегодня точно увидит. Улыбнувшись своей задумке, Америка расслабился в кресле. — Сегодня Лакшми тебе улыбнулась. — спокойно прервал он тишину. Русский аж проморгался пару раз, не понимая что только что услышал. Американец же решил немного упростить свои мысли. — Или как это говорят ваши? Фортануло? Наверное правильнее будет. Фортуна улыбнулась.       Союз ещё раз проморгался не понимая что происходит. Он не знает что за сцена, лишь какая-то бессмыслица. Но фраза «фортуна улыбнулась» он точно понял. И с чем же ему повезло на этот раз? Коммунист вспомнил тот случай в переулке. Тогда он сказал себе что если выживет, то будет благодарен Госпоже удаче за сегодняшнее снисхождение. Он выжил. Однако каким образом? Где он теперь оказался? Русский уверен что удача его точно не любит, раз он ещё мучается. Америка не убирая ухмылку с лица, спокойно встал с кресла и начал подходить к нему. Чем ближе он был тем очевиднее от него отстранялся Союз. В какой-то момент, США все же сел на кровать но ближе к стене, что необычно. До этого он всегда, всегда! Сидел и нависал так чтобы быть спиной к выходу из этой комнаты. А тут вдруг поменялся с ним местами. План или случайность? Сейчас каждый из них сидел на краю кровати и коммунист даже от голода отвлёкся, не понимая что от него хотят. Америка решил сделать свой немой приказ более понятным и начал расстегивать пуговицы рубашки. Русский отвернулся не желая смотреть, а Штаты продолжал. Коммунист не помнит сколько прошло, по ощущениям минуты две, но явно это было быстрее чем казалось. Повернуть голову он решил только когда почувствовал через кровать что американец двинулся. Лучше бы он не смотрел. Сейчас было очень сильное желание его убить. Это было так… УНИЗИТЕЛЬНО. Как можно унизить одним действием? Как оказалось очень легко. Русский сидел на другом краю кровати перед ним, смотрел и думал: Как быть? Пытаться убить бессмысленно. Не хватит ни сил не времени. Да и чтобы убить стран, надо сильно постараться... особенно того кто занимает верхушку пищевой цепи даже в их мире. А есть ли способ избежать или перенести его внимание? Так Союз думай. На кону явно стоит что-то важно. Американец смотря на мыслительный процесс и так догадался о чем он думал. За этим было довольно интересно наблюдать. Как он хмурится и правая бровь слегка приподнимается. Кончик левой совсем чуть-чуть подрагивает. Глазами смотрит в сторону, именно вниз на ткань кровати, где мало деталей которые бы отвлекали. Он старался и сдерживая усмешку решил отвлечь его от воображения его убийства. Поза которую коммунист посчитал унизительной и в которой был Америка. Он сидел спиной к кровати, раскрыв ноги в коленях и сидя полуголым в одних брюках. Он специально сидел так, заостряя внимание именно на свой пах, говоря о том, что Союз может начать отсюда. Даже левую руку словно бы небрежно положил на колено но чуть ближе к паху. Это очень жирный намек. Или приказ. Как того хочет Штаты. Русский вообще не хотел ничего делать, он в принципе не горел желанием даже думать об этом. Хотя этот сценарий был очевидным по той простой причине что США не прикасался к нему уже долгое время. И он был бы рад продлилось это дольше. Но кто его сейчас спрашивает? Пусть Штаты и казалось бы условно позволит ему делать всё что он хочет с его телом, по сути выбора ему не дали вообще. Ему дали выбор лишь как это сделать. Отказаться или принять, такая роскошь непозволительна. Он просто должен это сделать, иначе, прощай побег, прощай все старания и только новая порция боли. Да и русский не ел уже порядком... дня три. Конечно закралась идея отделаться только минетом, но он сомневается что американцу с его сверх либидо этого будет достаточно.       Союз дрожащей рукой положил её на кровать, сделав своеобразный шаг. Потом второй, и вот он уже ползет на четвереньках к США. Лицо было спущено и американец не мог понять, дрожит ли его игрушка от страха или злости. Но ему очень интересно узнать, какой сценарий в своей голове прописал Союз. Поэтому ему остаётся только ждать и дать тому волю. Не откусит ли ему что-нибудь такими темпами? Нет. Русский не рискнёт после того что было. Всего месяц прошел с той кровавой расправы. Воспоминания ещё кое-как свежие, он не решится. Русей все же подошёл, наклонился и потянулся руками к тому самому. Но они дрожат так сильно, что даже ремень не получалось расстегнуться для начала. То утянет то болтается. Не получалось сосредоточиться. США все же понял что дрожь был смесью страха и злости, а не по отдельности. Не желая тянуть такую картину, хотя в этом и было что-то свое, Америка решил как-то помочь щеночку, но не сильно. Он неожиданно для русского положил свою руку ему на голову и стал просто медленно гладить. Для него это как погладить собаку за то, что она всё правильно делает, да и просто успокоить. Союз весь сжался. Как бы давно не был случай с кровавой расправой над ним, тело все помнит. Оно его боится. Однако мысли строго говорили ему не обращать внимания. Каким-то чудом, жест всё-таки помог. Страшно, это да. Но тот факт что руки на его голове, говорило что Америка не мог прятать за спиной какую-то вещь для пыток. Это давало хоть видимую иллюзию контроля для него. Он знает где руки его мучителя, значит знает что пока что, его не тронут и неожиданно не ударят.       Спустя пару мучений, ремень удалось расстегнуть. Дрожащие руки стали медленнее, но все же потянулись расстегивать замок на штанах. Рука сверху продолжала гладить «собаку» по волосам, иногда задевая уши. От чего он пару раз дёргался, но не сильно. США настолько засмотревшись, не сразу заметил что ему уже сняли не только штаны, но и трусы. Союз не показывал лица, однако по тому как сильно дрожат его руки, а кончики пальцев на ногах сжимались, он явно был напряжен. Стоило ему лишь чуточку приспустить боксеры американца, так ему сразу же захотелось блевануть на месте. Он никогда не думал что будет ДОБРОВОЛЬНО смотреть на чужой половой орган, тем более США. Его член в таком состоянии был большой, но не настолько. Не обрезанный. И смотря на него русский думал лишь о том как бы его не стошнило прямо на месте. Ощущение неприятной тошноты как ком в горле, а руки даже пару раз отказывались двигаться, чтобы начать то что ему приказали. Рука которая совсем недавно гладила его по голове, не сильно сжала его волосы. Америка так долго ждать не намерен. Это приказ поторопиться. Русскому не осталось ничего другого кроме как… решиться начать приносить своему насильнику удовольствие. Моральное или физическое? Похоже что оба. Однако Союз не начинал. Даже несмотря на то что американец уже рукой ясно давал понять что ждёт, тело отказывалось делать то что так отчаянно кричал ему его разум. Конечно и разум не хотел этого делать, но у него нет выбора. Если его воротило от вида чужого органа, то и прикасаться к нему не было особого желания. Америка начал понимать что Союз начинает ему отказывать. Это ему явно не понравилось. В этот раз не просто легко сжав, а прямо схватившись за его отросшие за время заточения волосы, он надавил ему на голову. С тем как зазвенела цепь на шее, последовало приятное ощущение. Надавив довольно сильно, он заставил коммуниста буквально лицом прижиматься к его паху, не оставляя тому и шанса отстраниться. Русский же понимал что ещё немного и он точно сбежит. Одно дело если его заставляют накачав всякими наркотиками, и другое когда он в трезвом уме. Тем более что после такого долгого перерыва и чтением книг, его разум немного прояснился. До этого все дни насилия над ним словно в тумане. Возможно его и правда накачали и он лишь смутно помнит события тех дней. А сейчас, в ясном уме когда он ещё может соображать, его заставляют сделать что-то более отвратительное чем анальный секс.       Коммунист чувствуя отвращение и желание отстраниться от органа, да и неприятно режущее ощущение от края замка его брюк, хлопает рукой по ноге США, таким образом говоря что он все понял. Америка расслабил хватку, но полностью руку с головы не убрал. Наоборот, Штаты ещё и второй рукой потянулся за цепь. Он обмотал её вокруг своей ладони и придерживал, но не тянул. Сама цепь все ещё болталась, но слабо. Если американец потянет, то легко сможет притянуть русского к себе. Союз все это видел, но опустил взгляд понимая что минет это то что от него сейчас требуется. Однако он вообще ничего в этом не знает. Что нужно делать? Взять все сразу в рот? Он физически не поместится, дойдёт до глотки и разорвет ему что-то там. Лишние разрывы ему не нужны. А если попытаться все сделать только руками? Очень сильно в этом сомневаемся. Как и в том, что обычным лизанием головки американца можно удовлетворить. Импровизировать, все что он может. Русский взял орган в руки и начал надрачивать ему, медленно и еле касаясь. Пальцами он пытался слегка потянуть крайнюю плоть, однако это не потребовалось. После пары ласк, член США начал твердеть. Орган быстро начал становиться прямым и крайняя плоть сама по себе растянулась на нем. Но появилась проблема. Из-за того что нет никакой смазки, трение рук и члена получалось сухим и судя по тому как сильно Америка начинал сжимать его волосы, ощущения не из приятных. Коммунист сразу же замер, перестав его трогать. Он все оттягивал этот момент но все же опустился. Этого было не избежать, единственный способ закончить эту пытку это заставить Штаты кончить. И будем надеяться что, минет это всё что он хотел. Союз открыл рот и медленно коснулся языком кончика его члена. Один раз лизнул, два раза и начал все больше брать по бокам. Особого вкуса не было, но сам факт того что он делает минет США, вызывал отвращение. Так что этот процесс неприятен только ему одному.       Вот тут все поплыло. Америка чувствовал как его орган медленно берут в рот, чуть грубо но довольно приятно лизнув по бокам. И русский не дурак, плюнул себе на руки и начал смазывать его орган. От чего больше не было сухого трения. Штаты что есть силы НАДАВИЛ ему на голову, заставив взять орган по самое горло. Член приятно сжимали его стенки, а слюна была такой теплой. Звуки задыхающегося русского и того как сосут, как-то пробегали мимо ушей. В половине случаев он мог просто убить весь настрой, из-за неопытности коммуниста, однако американец был не из тех кого так сильно заводят стоны или какие-либо звуки. Скорее выражение лица. Резко захотелось на это посмотреть. Пока Союз терпел и держал его член во рту, вся челюсть уже начала болеть. Он держится из последних сил, но кого это волнует? США оттянул его голову в бок и увидел слезы на глазах русского. Они скорее от напряжения чем от каких-то эмоции, но зрелище просто невероятное. Грубые черты и нахмуренные брови. В них так и читалось злость и отвращение. Но покрасневшие щеки и уши довольно сильно выдавали и его стыд. Как возбуждающее смотрелся Союз, с его членом во рту, делающий так приятно со слезами на глазах. Звуки кашля и стенки горла которые от этих толчков ещё больше стимулировали его член. Штаты был готов излиться хоть сейчас! — Ох… Прекрасно… Да, вот так. — стонал американец.       Эти чувства не передать. С каждой секундой русский пытался убрать его орган. Оно вызывало тошноту а горло рефлекторно сжималось при каждом вдохе. Попытки Союза отстраниться никак ему не мешали. Как бы сильно коммунист не отталкивал, сил было не достаточно. Он уже слаб. Ещё в начале заточения у него не было шансов физически спастись, что уж говорить сейчас. Голодный, потерявший часть мышечной массы и уже наученный горьким опытом русский не мог сделать ничего против воплощения страны. Резко, горлу стало больнее. Ощущения становилось все более болезненными. США начал двигаться, все время упираясь кончиком своего члена ему в горло. Все активнее и активнее, с такой силой что коммунист думал что он потеряет сознание. Но в какой-то момент заметил.

Нет… не может быть…

      Орган внутри горла начинал увеличиваться и Союз знал что это значит. Он ещё агрессивнее начал отталкиваться руками, но его так крепко держали за волосы. В один момент, Америка оттолкнулся и вбился ему в горло ещё сильнее, держа при этом голову прижатым. Так близко что коммунист всем носом чувствовал его лобковые волосы и как они колются. А в горле остро ощущалось как член увеличился еще больше и… Как быстро внутри начало что-то гореть. США сдерживая глухие стоны излился ему в горло, заставив проглотить все до последней капли. Когда он закончил, то отпустил волосы и коммунист моментально отстранился начиная сильно кашлять. Он не мог поверить что только что проглотил его… сперму. Это было отвратительно. Отвратительно! Тошно! Рот наполнился слюной в попытках перекрыть боль и русский безостановочно глотал её. Но вместе с тем и остатки спермы которые едва ощущались на языке. Подняв мокрые глаза, но скорее от жжения и боли чем от стыда, коммунист встретился взглядами с США. Его уродливый как он сам считал член, свисал между ног. Не возбужден, уже хорошо. Однако по глазам так не казалось. Союз уверенно мог сказать по его взгляду, что этого ему было мало. Минет все же не единственное что от него требуется. Это лишь разминка, дегустация перед основным блюдом. И эта по вкусу дегустация — было унижение гораздо хуже чем откровенное изнасилование. Америке не пришлось и слова произносить, под натиском своих страхов, знании характера страны и плана, русский сам, можно сказать впервые в жизни добровольно согласился на секс с мужчиной. Хоть и не в полной мере. Штаты конечно оценил успех дрессировки и даже позволил тому начать самому, но недолго. Не успел Союз прийти в себя в полной мере, как резкий захват и боль в области кисти его отрезвил.       США схватил его за левую кисть и заставил принять более приподнятое но все ещё сидячее положение. Один «черт» знает что творится в его голове. Именно что черт. Потому что бог если и существует, то ему точно не ведомы настолько страшные мысли собственного же по идее создания. Американец не особо церемонился. Сильно сжав его кисть он заставил русского сморщить лицо от боли. Дальше не спеша но в умеренном темпе, правой рукой Америка потянул за железную часть своего ремня и полностью его вытащил. Только тогда до Союза наконец дошло что он собирается сделать. Цепи на шее ему не достаточно. — Отпусти! — сопротивление было яростным но бесполезным.       Штаты ловким движением обездвижил его на секунду, сжав кисть левой руки ещё сильнее, чуть ли не прочувствовав кости под его кожей. И этой боли было достаточно чтобы Союз понял приказ. «Молчать и не сопротивляться». Дальше уже дело техники. Нужно было сложить ремень вдвое, (при этом для повышения надежности, шероховатые поверхности ремня должны соприкасаться) вдеть в отверстие пряжки сверху, расширить образовавшуюся петлю, накинуть ее на кисти рук и затянуть, потянув за конец ремня и вращая его в ту сторону, чтобы ремень не перекрывал отверстие пряжки. Таким образом США очень крепко и точно связал его руки, выбраться нет никакого шанса. Он потянул за длинную часть ремня, заставив сидящего на коленях русского всем телом потерять равновесие. Когда он падал, американец удержал его схватившись свободной рукой за лицо и давя пальцами по скулам. В таком положении, Союз не мог отвернуться и не смотреть ему в глаза. — Ты никуда не убежишь Союз. — Слишком неожиданно начал Штаты. Причем настолько обычным и даже не угрожавшим голосом, что коммунисту показалось будто бы это послышалось. Но нет, не послышалось. Его слова казались бредом. Ни с того ни с сего напомнить что ему некуда бежать. Будто вопрос, на который Америка сам дал ответ. Или скорее констатация факта. Но в этот раз голос изменился. Появился сильный контраст между безразличием и угрозой. — Ты слишком зависим от меня. — Не неси чушь! — сразу же ответил русский. Зависим? Он? Да у него просто нет выбора! Он ведь здесь насильно! Его всегда и везде заставляют! — Чушь? Я обучал тебя медленно но верно, прививал к моим прикосновениям. К моим шагам и настроению. Ты не можешь быть вдали от меня. — угрозу слышно в голосе так отчетливо, что сопротивление которое Союз начал в пылу эмоции сразу же погас. И дальше он ответил более сдержанно, как и подобает рабу. — Я тебе не верю. Это всего лишь манипуляции. — Да? Ты был таким неопытным, но взгляни на себя сейчас. Во время поцелуя, ты неумело прижимался к переносице, не зная как правильно держать голову. Сейчас всё не так. В начале ты еле держался в позе рака, а сейчас выгибаешь спину чтобы получить больше удовольствия. Ты делаешь вид что не хочешь этого, но тело каждый раз расслабляется и ты неосознанно принимаешь меня всего. Ты даже не пытаешься меня замедлить, ты просишь ещё и ещё. А когда я останавливаюсь на середине, ты смотришь на меня такими глазами, будто я лишил тебя сладкого. — Ты… — Ответь мне Союз, я всё ещё несу полную «чушь»?       Союз замолчал. Он только было раскрыл рот чтобы высказать всё своё возмущение и непринятие его слов. Но в тот же момент, остановился. В горле словно ком застрял. Хотелось просто выплеснуть, но что-то внутри не говорило, оно приказывало ему молчать. И злясь на себя, коммунист пустил лишь один процент той мысли что, США был прав. Он неосознанно отвечал ему, даже если словами отрицал всё что есть. Не он ли реально уже автоматом наклонял голову во время поцелуя? Не он ли выгибал спину лёжа на кровати? Не он ли пытался в начале заглушить стоны подушкой, а в конце всё посылал и стонал как дешевая шлюха? Не ОН ли разрабатывал себя каждые 2-3 дня в ванной, боясь чтобы США снова его не порвал? Америка это заметил давно и пользовался, а коммунист только сейчас. Он привык. Он настолько привык что перестал сопротивляться даже в таких мелочах, чем давал этому садисту лишнее согласие на свободу действии. Штаты та ещё похотливая сволочь как оказалось. Он понимает партнё… нет, он понимает игрушку на ночь через его тело. Дрожит ли оно, выгибается ли, напряжено, холодное, жмурит глаза в попытках сбежать или наоборот, наслаждается видом. Не знает куда девать руки, трясёт плечами, прячет голову в плечи, словно черепаха. Все мелкие детали могли о многом говорить. Был ли это первый раз или нет, привык ли он к грубости или наоборот, только нежность и видел. И все похожие сигналы русский давал неосознанно. Конечно в тот день когда американец его изнасиловал и вывихнули плечо, он и так уже знал что русский не целка. Но его напряжённое тело, трясущиеся руки, плечи, взгляд со злобой которой он смотрел, рубцы в том месте. Все они и без слов указывали на насильственные действия в прошлом. Это был не первый раз Союза, но и не добровольный. Кто где как и когда, это уже дело тайного расследования. Но в остальном, ответ на вопрос. Первый ли это раз, он бы ответил сам.       И хочется сейчас спросить, а удержание ли это теперь? Русский ничего не предпринимает, не бежит, не бьется как в начале. Даже не мечтал фантазируя что будет делать когда выберется. Союз похоронил себя в тот же день как всё произошло. А план, попытки выбраться из этого Ада — это лишь отговорка, желание не упасть в своих же глазах. Не быть тряпкой и упрямо отстаивать тот факт что ему это не нравится. Но… он был не уверен. Он уже ни в чем не уверен. Ни в том чего он хочет, ни в том что от него хотят. Всё что ему сейчас хотелось, это просто обмякнуть в чьих-то руках. Нет. Просто упасть. Куда угодно лишь бы не к нему. Голова болит. Вот бы потерять сознание, уснуть, и больше не просыпаться.

И он упал.

      Союз неожиданно потерял сознание прямо на руках у США. Это не было притворством. Он полностью отключился и Штаты совсем такого не ожидал. С характером русского и психической устойчивостью, до такого состояния по его предположениям он должен был дойти лишь через пару месяцев. Все произошло слишком быстро. Что-то ускорило этот процесс и это явно не входило в его планы. А когда что-то идет не по плану то… — Тц.

***

      Голова гудит не лучше чем до этого. Звон в ушах, словно глухие сирены возле головы шумят. Перед глазами плывет, тело по ощущениям обмякло. Он попытался двинуть ногой но она отказывалась слушаться, хотя русский все чувствовал и знал что вот его нога. Она лежит. Она ощущает мягкую простынь на кровати. Но сколько бы он не пытался, ноги не слушались. Будто парализовало, но он точно знал что это не так. Ноги не могли так просто отказать, он интуитивно понимал что его ноги целы и им видимо просто нужно время чтобы начать чувствовать. Это как когда ноги затекают из-за того что сидишь очень долго в одном положении. Скоро все пройдёт. Или может, это из-за головы? Ощущения смешанные, тяжело описать их словами. Да что уж там, даже в мыслях не подобрать подходящих чувств. Это словно быть одновременно и пьяным но не в стельку, и обкуренным но не до боли в груди. Очень четкое чувство словно перед глазами густая пелена и всё заблюрено. Однако он видит потолок, все мелкие детали. Но ощущение именно пелены ещё и в голове не дает ему собраться с мыслями. Казалось стоит дать слабину, как его мысли поплывут совсем не туда и приходилось удерживать себя в более или менее в здравомыслящем состоянии. Пелена начала проходить. Голова болит, однако не так сильно как до этого. И было очень странное покалывание там внизу. Никак не посмотреть. Голову даже не поднимешь. Но это похоже на… — Ых! — резко вдохнул в себя Союз и всё! Все чувства пропали кроме одного. Нет ни пелены, ни затуманенного разума, лишь ощущение чего-то твердого и гибкого внутри себя. Эта смесь боли и касания его отрезвили и придала сил. Он смог резко приподнять голову и увидеть что происходит. Лучше бы он был без сознания и дальше. — Ну. Так даже веселее. — коротко добавил США сидя между его ног.       У коммуниста аж дар речи пропал. И как он не почувствовал это сразу? Американец сидел перед ним, закинув его ноги себе на бёдра, но оставив пространство чтобы руками добраться до его… Отвратительно. Штаты спокойно его разрабатывал и даже когда заметил что его игрушка очнулась, ни на секунду не задержался. Словно ничего и не произошло, подумаешь очнулся. Если бы не это, он уверен, Америка продолжал бы водить пальцами изнутри. Ощущения не из приятных. США делал все, тер там, надавливал и вставил уже три пальца по ощущениям. Но он специально делал все в одном месте! И именно не там где находится простата, а совсем в другой части! Штаты делал ВСЁ чтобы именно растянуть его, но не для того чтобы доставить ему удовольствие. Намеренно избегая тех мест которые могли бы отвлечь от странного ощущения инородного тела внутри себя. А дальше только хуже. Резким рывком, Америка вытащил пальцы из его задницы и не ехидно добавил. — Ты так сжимался. У меня аж пальцы онемели. — сказал он при этом поднеся свои пальцы поближе к лицу Союза.       Русского скрутило от отвращения но эмоции стыда лишь парализовали. США своей фразой напомнил и себе и ему что, это же последствия лечения. Тот не врал. Его пальцы и вправду чуть не онемели, настолько сильно коммунист сжимался внутри. Порванный анус он конечно восстановил, тело ведь залечилось от принятия крови. Так что формально он вновь девственник. Однако рубцы там всё ещё остались, так что эти шрамы и в целом реакция тела будет всё напоминать. Не дожидаясь ответа или какого-либо оскорбления в свой адрес, американец потянул его за руку и заставил Союза принять сидячее положение посадив на свои бедра и при этом сам оставшись в сидячем положении. В этой позе они оба легко смотрят друг другу в глаза, их губы в паре сантиметров а их члены ощущаемо трутся друг об друга. Эта поза очень чувственная и его чаще используют влюбленные, но точно не с игрушкой. Зачем Штаты так его стыдит, так мучает? Что ему в конце концов надо? Союз в прямом смысле слова устал от всего, от любого упоминания секса, от вида США. Даже прибудь он в виде человека, коммунист просто кинул бы в него что-нибудь и прогнал. Да вот только сил нет. Союз чувствовал как его спокойно, словно он ничего не весит, приподнимают обоими руками и РЕЗКО сбрасывают вниз. — АХ! — Тело будто током поразило, а сильная густая боль внизу скрутила всё нутро.       Америка с ним вообще не церемонился. Ну и что, что он вновь стал девственником? Это лишь плюс в его сторону. Особенно от ощущения когда Союз так сильно сжимает его член, при этом то расслабляя то вновь сжимаясь. И это даже умудрилось синхронизироваться с его дыханием. На выдохе он освобождал, а на вдохе туго сжимался вокруг него. Чувства не передать, башню точно снесет. Если бы не самообладание самого США перед плотскими желаниями, он бы уже давно начал вколачиваться в русского сразу же в быстром и сильном темпе. Порвал он его, есть ли кровь, приятно ли ему? Плевать. Они так и оставались в сидячем положении, где коммунист сидел на коленях и на его члене лицом к Америке. Союз не мог до конца понять происходящее. На сопротивление просто не хватало сил, его дыхание становилось тяжелее, а вот орган внутри него ещё больше заставлял задыхаться. Штаты сделает всё что он хочет, но не сразу. В том чтобы принять такую позу были и свои цели. Хотя изначально он не собирался, но в этом было и что-то своё. Придерживаясь отношения пряника, на кнут он решил пока что не переходить. Есть ещё время побаловать и дать ему вкусить сладкую надежду, а потом в пух и прах разбить её прямо у него на глазах.

Ах. Могу представить каким будет его лицо.

      Ощущения внизу стали не такими стискивающими. Почувствовав что русский расслабился либо под натиском либо от усталости, он приподнял его и резко засадил очень глубоко. Да так что дыхание было как у тонущего. Продолжая ощущать тугие стенки ануса и как приятно скользить по нему внутри, США не обделил себя возможность подразнить свою игрушку. Он приблизился к лицу Союза и укусил его за ключицу, сделав сильный толчок и вновь выбивая из него воздух. Медленно он начал подниматься выше и вновь с силой укусил шею, войдя внутрь ещё сильнее и быстрее. Русский с вдохом проглотил свои же стоны. Языком, американец поднимался уже к лицу и резко укусил мочку уха. Но после боли и неприятного ощущения внизу, Союз совсем не ожидал услышать: — Как это было? — шептал ему в ухо Америка, вбиваясь в него как сумасшедший и слыша его еле сдерживаемые стоны. Прикушенный язык тут не поможет. — Расскажи. — Ещё раз прикусил ухо. — Как прошел твой первый раз? Что ты чувствовал? Было ли тебе больно также как и сейчас?       Союз совсем не соображал. Голову заполнил лишь гул в ушах, шепот и лишь пару слов из которых он чудом умудрился понять вопрос. Но ответил лишь мысленно, продолжая стонать. «Чьи это следы» Естественно США знал об изнасиловании, что он уже испытал подобное, но важно было то что он не знал «кто». Хотя, Америка мог бы и не такое достать. И в перемешку с собственными мыслями и чувством удовольствия, как в животе становится горячо а внизу покалывает. Как по ощущениям от одного касания он готов излиться прямо здесь и сейчас. В нём буря эмоций. И все равно коммунист умудрился задать себе вопрос. «США спрашивает об этом потому что знает кто это был? Или потому что хочет узнать?»       Когда в головокружений этих занятий прошло пять часов акта без перерывов, кроме стакана воды для принимающего, Союз вновь отрубился. Сильная пощечина разбудила его моментально! Просыпаясь в очередной раз русский вновь видел что Штаты не останавливается. Ему уже нечем было кончать, внутри все настолько онемело что он иногда не замечал ничего. Входят или выходят. Может его вообще бросили на кровать а он ещё думает что член внутри? Но нет. Это всё продолжалось и продолжалось. Его брали десятки раз и единственный перерыв был между стаканами воды для него. Если уж Америка решил пытать его сегодня, то пытать временем. Потому что эта пытка казалась бесконечной. И с каждым часом он был все больше уверен что вот так и умрет. Коммунист даже не обратил внимания что его приподнимают и кладут спиной на кровать. Наверное в очередной раз в этой же позе. Штаты наклонился к нему и ласкал его соски. Они сильно покраснели и онемели, от чего реакция русского была слабой. Он знал что его касаются и вроде бы что-то там делают, но настолько слабо что он её и не замечал. Штаты ещё раз наклонился и вдруг, РЕЗКАЯ БОЛЬ. Союз аж чуть не вскочил но Америка прижал его к кровати за плечи и он лишь напрягся, инстинктивно дергая ногами в попытках сбежать от такой СИЛЬНОЙ боли. Этой боли хватило чтобы его разбудить. Приподняв голову коммунист видит что Штаты ПРОКОЛОЛ ЕМУ СОСОК! До крови! Неаккуратно! Специально он сделал это так болезненно или так и должно быть он не узнает, но сука больно! — Что за?! — Тот не успел договорить как американец потянул за металический пирсинг в виде двух бусинок по краям и заставил русского промычать от боли. — Ых. — Он играл и играл, а для пущего наслаждения резко засадил член, выбивая из него воздух.       Для Союза всё что было намеком нам удовольствие, стало физической пыткой. Он чувствовал как течет его горячая кровь из раны, как вставляют и как сильно Штаты тянет за эту штуку, причиняя сильную боль. Как при каждом толчке что-то внутри колит. Как каждый раз желая кончить, тело ещё больше начинает ломаться. Как США тянет его за цепь ошейника и иногда им же душит, чтобы он сильнее сжимался вокруг его члена. Его пытались ещё 4 часа и лишь после этого, Союз наконец-то вырубился окончательно. Но…

Хорошего праздника без продолжения не бывает.