Бегство — мой единственный выход.

. — Блять.

Нет. НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ Сука. Только не это.

      Он так и сидит. Сидит, смотрит и просто не знает, что делать. Голова в полной растерянности. Ни одна мысль не кажется достаточно трезвой или логичной. Возможно из-за того, что она не вызывает в нём ни грамма эмоции. Всё кажется таким невозможным, будто бы он не здесь. Это просто кошмар. Да — кошмар. Сон, от которого он рано или поздно проснётся. Однако все ощущения говорили, что НИФИГА это не сон.       Всё вокруг было ему знакомо и одновременно — нет. Он знал эту комнату. Эти серо-голубые обои, эти стены и окна. Даже мебель. Но были здесь и какие-то новые вещи. К примеру, книги, какие-то пустые декоративные вазы, несколько тумбочек и новый ковёр. Но кровать, дверь и даже старое окно были всё такими же. В основном, только благодаря небольшому затемнённому окошку близ к потолку, он узнал где находится. Это их дом. Хотя нет, это ЕГО дом. Дом где ещё воплощением жил Союз. Но один. И тот факт, что здесь всё обустроено по другому, с новыми деталями, ещё и в чистоте, говорит, что у этого места новый хозяин. И коммунист знал кто это был.

Россия.

      Союз уже давно проснулся. По ощущениям, примерно полчаса. Он сидел на краю кровати и с тяжёлым чувством, морально готовился к тому, что ему придётся выйти из этой комфортной, на первый взгляд, комнаты. Одна радость, он не связан. Каждое пробуждение все эти месяцы были лишь с цепью сперва на ноге, а потом уже и на шее, как на какой-то собаке. Сейчас же, он свободен. Его переодели в простую футболку и трико, и кажется даже помыли. Кто и как знать он не хотел, ответ сам вскоре всплыл в голове. Условия же здесь были явно лучше, особенно этот долгожданный воздух. Без давления и чувства тесноты. Смена обстановки иногда всё же очень хорошо отрезвляет ум. В другом месте, и ведёшь себя по-другому, желательно в лучшую сторону. Но выходить отсюда, себе дороже. В клетке у Штатов хотелось сбежать. Настолько, что он был готов выпрыгнуть в окно. Но здесь, в другой клетке, было яркое желание спрятаться куда подальше. Паника — это не выход. Но это единственное, что держало его от срыва, который он был готов либо устроить, либо прочувствовать без видимых симптомов. И вот, собравшись с мыслями, которые он фильтровал уже полчаса, русский поднялся и подошёл к двери. Но замер буквально в сантиметрах от него. Чувство дежавю прошлось перед глазами. Он ведь совсем недавно также стоял близко к проёму двери, только в комнате США. Сейчас это уже другая, но всё ещё клетка. Союз собирался с духом. Он слышал что за дверью кто-то ходит и что-то делает. То посудой гремит, то что-то передвигает. И каждый резкий звук заставлял его мелко вздрагивать. Коммунист довольно уверенно предполагал, что это Россия, но ведь это не точно. Сопровождал этот мелкий страх того, что побег от американца спланирован и, тот месяц тишины и покоя был дан для уверенности, что он сможет сбежать. Чтобы подтолкнуть к действиям. Дать эту… надежду. А на самом деле, за дверью стоит Штаты, который гремит и лишь делает вид будто занят. А по факту стоит и ждёт момента наказать его хуже. Гораздо хуже.       Напряжение от страха просто съедает изнутри. Эта тяжесть в области сердца, она словно сдавливает его и даже глубокий вдох не даётся полной грудью. Любое дерганье, любой взгляд и даже немые слова что вылетают из уст. Кажется, что с каждым вздохом, напряжение, как капля, набирается в ведро. И это ведро уже давным давно заполнилось. Просто не хватает ещё пару капель, и вода польётся, словно она бесконечна. И это напряжение превратиться в две вещи. Главное то, в какие. Будет ли это срыв с крушением и попытками сломать что-то или кого-то. Утолить свою жажду мести и обиду. Или же это станет истерикой, что более вероятно. Слёзы, безысходность и просто болотное отчаяние, которому нужно лишь оказаться позади, а ты уже тонешь. Напряжение в сердце не просто держит тебя на тонкой нитке между бешенством и слёзной истерикой. Ты буквально стоишь на горящей нити и ты понимаешь, что, ещё немного, и она порвётся. И тебя прошибет это чувство с ног до головы. Ты будешь готов на всё, лишь бы хоть немного облегчить это состояние. Словно всплыть из под цунами чувств ради единственного глотка воздуха. В большинстве случаев, с этим помогают справиться любимые люди и семья. Ну или же на край — слёзы, вкусная еда и одиночество. В остальных случаях тебя съедают твои мысли и ты тонешь в них всё глубже и глубже. Глаза слипаются от хронической усталости, но мозг продолжает думать. Думать о самом худшем. Вот, что значит: «Твои мысли — это яд для твоего тела». Тело пропитывается твоими мыслями. Каждый день одно и тоже. Одни и те же мысли. Одни и те же слова. Один и тот же страх. И если проблему не решить…

Я сорвусь.

      И он открывает дверь. Самая быстрая реакция и он вздрагивает, видя, что ему все же не показалось. Квартира не была столь большой. Это была студия с отдельной комнатой, где недавно находился Союз. А открыв, он увидел впереди тёмный кожаный диван, за ней кухню в синих тонах, где уверенно орудуя ножом по доске, стоял спиной Россия. Его спину Союз не мог не узнать. Он видел её очень много раз и она отпечаталась в памяти как могла. И этот вид не вызывал у него ничего кроме смеси из волнения и напряжения. Ведь даже сам коммунист не понимал, какие у них отношения и как на него реагировать. Бояться? Бежать? Ругаться? Злиться? — Проснулись? Я сделал вам овсяную кашу и салат. — внезапно заговорил Федерация, осторожно поворачиваясь к отцу. Союз же понял, что то, что он проснулся, поняли с первых секунд. Россия просто решил не беспокоить его и дать время привыкнуть к обстановке. Спрашивается, для чего? Очередной способ манипуляции через эмоции. — Поешьте. Вам нельзя есть что-то тяжёлое.       РФ — это чёрные классические брюки и белая рубашка, которые наполовину закрыты серым фартуком. Он положил кашу с салатом на стол, снял фартук и неотрывно смотрел на действия Союза, при этом не сев напротив или как либо рядом, лишь наблюдая и оставаясь в стоячем положений. Белоснежные волосы и серые глаза. Очень похож на СССР глазами и телосложением. Но он был в теле страны. Он крупнее, сильнее и всем своим видом лишний раз вызывал дискомфорт. Коммунист хочет сбежать отсюда прямо сейчас, незамедлительно, но понимает, что это нереально. Не прямо из под носа русского, и не сразу после побега от США. Его схватят в первую же секунду и станет только хуже, рискни он. Нет разницы от кого. Если не РФ, то его поймает Штаты. А чем может закончится возвращение он даже представлять не хочет. Случай с палочкой в глаз наглядно показал ему, что может случится. А его побег — это что-то намного хуже, чем причинение вреда. Америка был из тех, кто мог спустить из рук любой удар, но никогда не позволять унижать его. Унижение — то, что он не станет терпеть. И что же будет если кто-то узнает что, «сам СССР сбежал из под лап Соединённых Штатов будучи человеком». Единственный способ скрыть позор, вернуть то, что было утеряно, пока никто не узнал.       Федерация легко улыбался и с виду вёл себя добродушно, будто бы каждый день стоит и готовит еду своему отцу. Союза это пугало. Он знал, что это не хорошо и... вспоминать не хотелось. Россия для всех полная загадка. Он довольно сдержан при работе и ведёт себя подобно людям. Просто выполняет то, что надо и легко абстрагируется от работы и своего эмоционального состояния. Впрочем, как и многие воплощения. Ведь как бы они не старались это изменить, невозможно превысить влияние своих патологий на решения в отношении страны больше чем на 30-35%. Это буквально тоже самое, как заставить человека изменить структуру своего тела. К примеру, перестать ходить прямо и встать на четвереньки, при этом вывернув всё тело в неестественной позе. Последствия — смерть. Союз сделал шаг. Он произвольно обошёл черный диван, подошел к столу, но кое-что почувствовал, стоило переступить порог кухни. Старший русский сел за стол и сразу выдал на свой страх и риск. Ведь так он долго не продержится. — Россия. — Ни привета, не прелюдий. — Да? — всё ещё с мягкой улыбкой, Федерация пускай и выглядел просто обеспокоенным, на самом деле было видно, как он всем телом резко напрягся. — Не «дави» на меня. — как можно мягче попросил Союз. В его положении надо быть аккуратнее с тоном. — Хорошо. — русский взвесил все за и против, вспомнил их последнюю встречу и не собирался совершать одну и ту же ошибку. Он убрал свои феромоны, которые всё это время давили на коммуниста с порога кухни.       Федерация не специально. Просто привык расслабляться дома. Ведь как бы людям не казалось естественным всё, что они могут делать, контроль феромонов не то, что можно отключить по щелчку пальцев. Да, сам процесс контроля не вызывает никаких трудностей и не сложней того же щелчка. Просто это дело привычки. К примеру, попросите человека абсолютно всё время ходить скрестив пальцы одной руки в жесте удачи. Ему понадобятся недели, чтобы это стало такой привычкой, что разжатые пальцы будут вызывать дискомфорт. С феромонами похожая ситуация. Их легко взять под контроль, но и также легко отпустить. И чтобы большую часть времени это было скорее по привычке, чем осознанным контролем, нужно время. У воплощений его предостаточно. Но и в этом деле появилась брешь. Из-за того, что в начале пути, держа контроль только в присутствии людей, а дома напрочь забывая об этом, тело запомнило сигналы. Дома можно и даже нужно «расслабиться», а на работе контроль. Но и эту привычку большая часть воплощений перестаю делать. Так как всё это лишь дело времени или даже возраста, до которой Федерация ещё не дошёл. И потому-то Россия надавил на отца неосознанно. А значит, Союз мог чувствовать его настоящие эмоции и его состояние. Он был спокоен всё это время. И сейчас стал ещё спокойнее, когда увидел, что коммунист потянулся за ложкой и всё же начал есть его кашу. Улыбка стала только шире, но всё ещё не была столь пугающей, какой должна.       В течении всего завтрака, младший русский задавал аккуратные но довольно неприятные вопросы. Увы, оставить этот допрос вот так на потом или до лучшего времени он не мог даже под пулей. И Союз это знал. Он отвечал на все вопросы. НО, лишь в общих чертах. Без огромных деталей, без ярких событий. Коротко, ясно, а остальное пусть додумывает фантазия Федерации. Ведь коммунист знал что это был не вопрос, а допрос. Отказываясь отвечать, русский себе же хуже делает. Поэтому рассказал лишь так, коротко. Что когда он якобы гулял, неожиданно вырубили и забрал с собой США. Привез, а дальше был тяжкий кошмар длиною как выяснилось в полгода. Россия его выслушал, но сам промолчал, лишь сказал что всё теперь будет по другому. Встал и сославшись на работу, бросал взгляды на наручные часы. — Можешь пользоваться чем хочешь. Всё в твоем распоряжении.       Выбравшись из дома в спешке, Федерацию уже ждал водитель перед двором, который уехал стоило хозяину сесть внутрь. И так, до места встречи у РФ в запасе есть ещё 20 минут. Он может либо отсортировать то что ему нужно из работы, либо просто расслабиться. Выбор пал на второй вариант. Вообще, Россия даже не думал что шанс вытащить отца попадется ему так быстро и так удачно. Всего лишь месяц пришлось ждать. А США глотал пыль от машины его людей, которые по умному воспользовались сложившейся ситуацией. Хотелось бы ему сказать что это его план, но увы нет. Отец всё сделал сам. Сам достучался до соседа, сам перешагнул через страх и смог выбраться. Но не будь там людей России, он скорей всего мог умереть в тот же день от рук Штатов. Он бы его не пожалел. Своими извращенскими замашками, удивительно что его народ до сих пор за 300 лет не заметил этого. Либо, он просто вовремя гасил первые искры пожара. Кстати по поводу Америки… русский кое что вспомнил и достал телефон, набрал номер кого-то кто известен лишь ему и дал четкий приказ, без приветствии, без объяснений. — Выясни что делал США в начале января. Особенно если он выходил наружу. Во всех подробностях. — Отдав приказ, русский бросил последний взгляд в сторону исчезающего за окном дома. На сердце вдруг стало страшно.

Что-то здесь не чисто.

      Ему это казалось странным. Как Штаты нашел его отца? Зачем? И то что тот оказался в том переулке, явно не совпадение. И он сам еле сдержался когда Союз говорил про «просто избиение и изоляцию». Разговор с одним из таких же психов «коллег» США, точнее выбитая информация раскрыла свет на правду. Всё было ясно и он точно знал что у американца, было не только избиение и психологическая ломка.

Особенно с этими отметинами.

      Их не заметит разве что слепой. Союз утаил то что он и так знал. Моральное и сексуальное насилие. Возможно и в смешанной форме, кто знает. Но, сам факт вранья от отца его разозлил. Одна радость, ему хватило сил сдержаться. Сейчас это ни к чему. Тяжелая травма после месяцев изоляции, имеет более яркие последствия чем если бы коммунист был психологически здоров. И разбираться с их последствиями придется только ему.

***

      Закрытая дверь и звук щелчка, Союз понимает что он вновь тут. Еще одна запертая дверь и изолированный от общества в этом доме. Нет. В этой клетке. Решетки на окнах вызывали ощущение клетки гораздо ярче чем у Штатов. Русский же от этой мысли лишь тяжко вздохнул. Он решил что хотя бы для приличия приберет за собой на кухне. Пройдя туда начал мыть за собой посуду. Во время процесса, русский задумался о том, как он очнулся в этом доме. А точнее промежутки. Почему-то лишь когда Россия оставил его одного, он вспомнил обрывки. То как его везли на коляске привязанного. Руки в наручниках и привязаны к самой каталке. Он лежит на чем-то мягком и укрытом. Кажется тогда ослаб эффект наркоза и он потихоньку просыпался. Но примерно также он и уснул. Он помнил каких-то незнакомцем и большое окно. Дальше, только то как он просыпается в комнате. Стало очевидно что те кто увезли его на машине, работали на Россию.       Закончив мыть посуду, Союз всем телом плюхнулся на диван. Казалось клонит в сон. Наконец-то можно расслабиться, думал он. Ни на секунду не вздохнуть при России. И это было странно. От США он готов бежать, прятаться, или на край показывать характер. С русским же такое не получалось. Ведь в отличии от него, Штаты вел себя только в одном направлении. Он всегда был настроен сделать ему больно вне зависимости от его просьб и унижений. Это была пытка разного характера, но приносящий ему либо моральную либо физическую травму, чаще всё вместе. Хотя в последнее время, до его исчезновения на месяц, Штаты будто заходил к нему как к проституту. Сделал дело и вновь куда-то. С Россией все было немного сложнее. Его опасность, это его непредсказуемость. От него можно ждать что угодно. ВОТ РЕАЛЬНО ЧТО УГОДНО. От объятий и слов тоски, до избиения и попытки убийства. И то, есть большой по сравнению с американцем шанс что он доведёт дело до конца. Насколько он знал, Федерацию нельзя классифицировать как воплощений с одной проблемой. С таким поведением, он был слишком ветреным. Из крайности в крайность. Нет той точки не до агрессии, не до обиды. Всегда есть давление. Скажем откровенно, Штаты хорошенько травмировал Союза. Но травмы ещё могут заживать, оставлять шрамы и лишь напоминать. А вот то что оставляет Россия, совсем не то. Его действия всегда кровоточащие раны, которые не зашить никак и ничем. При его виде, Союз готов морально поддаться его давлению. Если Штаты его дрессировал, то Россия заложил фундамент поведения. И в борьбе обучения против инстинктов, первый с треском проигрывает. Коммунист откровенно боялся сына скорее инстинктивно, чем осознано. Он даже не понимал что это был страх. Складывалось ощущение страха с чем-то ещё. Увы, он не знает, но это чувство отвратительно. Оно хуже в сто раз.       В потоке мыслей, последний и не изменившийся за годы образ России прошелся перед глазами. Но всё же было одно отличие. У России отсутствовал один зуб. Он заметил это во время разговора на кухне, хотя тот и рос из десны. Значит с травмы прошло не больше недели. А США вернулся в ту квартиру к нему вчера. Если не путает дни, то… Америка в тот день был в простой, полупрозрачной рубашке, из под которой виднелись бинты и какие-то красные следы. Его шея тоже была обмотана, пусть и частично. Особенно ярко он её заметил именно когда США двигал этой рукой. Из под рубашки было видно открытую, красную рану, заклеенную белыми пластырями вокруг. Это была оттяпанная плоть, из которой не текла кровь. Она была не до конца зашита, чтобы не мешать заживлению. Союз в тот момент не особо думал об этом, ситуация была более важной. Но тогда, хоть и мельком, он увидел на плече часть плоти, мышц, нервов, и совсем немного кость. Рана была глубокой. Теперь, когда коммунист заметил этот момент, то вспомнил что тогда, во время удара, левая рука Штатов двигалась гораздо медленнее, и не с такой силой. Тогда он подумал что это была нарочно контролируемая сила. А что если нет? Что если это была временная «слабость»? Тогда откуда рана? Это была драка? Ведь воплощения не могут ходить с такими ранами просто так, уж точно не по своему желанию они их ставят. Люди же редко оставляют такие глубокие следы без оружия. А по форме и неровным краям заживления, было видно что плоть именно грубо оторвали. Скорей всего была стычка, может даже с Россией. Но вот вопрос. Из-за чего? На это увы, ответ он не смог даже предположить. Тем более, не факт же что это именно они поцапались, это мог быть кто угодно. Даже Китай.

Надо выбраться хотя бы отсюда.

      С этой целью, он пошел изучать весь изменившийся за эти годы дом. Первым начал с той самой спальни где очнулся. Окно? Не. Прыгать из окна не вариант, видно что как минимум 4 этажа здесь точно есть. Это раз. Окна очень узкие для его тела, а ведущая когда-то в прошлом дверь в балкон стала частью стены. Так что, будь даже малейший шанс что он выживет после падения, он всё равно не выберется через окно. Это два. Шуметь тоже не вариант, наверняка Федерация позаботился о звукоизоляции. Это три. Хотя… выбить входную дверь? Ага, щас! Там две двери! Две! Одна обычная деревянная, её то он осилит. А вот та что с внешней стороны, железная и толщиной минимум сантиметров 5. Её, если только не расплавить. Желательно лавой. Какие ещё варианты? Ни дверь, ни окна, ни соседи. Один выход то есть, помимо попытки напасть на воплощение. Пусть прошлый опыт и дал понять что затея очевидно глупая и бессмысленная. Но какие ещё варианты?… смерть? Но… думать о суициде... это было страшно. Очень страшно. То время у США он сдерживался, знал что не хочет умирать. Но он был уже истощён психологически.       Ему в таком состоянии не хотелось вообще ничего. Не есть оставленной Россией суп на плите, не пытаться сбежать. Да и блюдо то само по себе… От нахлынувших воспоминаний и отвращения, его резко потянуло в рвотные позывы. Перед глазами пробежались воспоминания дальнейшего насилия после той еды. Именно после того случая, Америка не приносил ему суп в качестве еды. Пытаясь сдержать тошноту, закрыв рот рукой и дрожа всем телом, он сдержался, после чего сглотнул обратно. Но всё-таки, аппетита из-за этого стресса у него точно нет. Да и если есть через силу, в его ситуации будет несварение. Острый стресс возникает, когда мы внезапно сталкиваемся с травматическим событием. Когда он проснулся у американца, это был острый стресс. Когда тот пытал его или приходил неожиданно, тоже стресс. Когда тот вёл себя тихо и вдруг неожиданно калечил тоже стресс. Сбежав он боялся, а очнувшись и поняв что теперь в руках России, опять стресс. Он боится, все время боится. ЭТОТ ЧЕРТОВ НЕСКОНЧАЕМЫЙ СТРАХ ПРЕСЛЕДУЕТ ЕГО ДАЖЕ ВО СНЕ! ХОЧЕТСЯ ЛИШЬ КРИЧАТЬ ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ! Испытывая стресс постоянно или часто, просто острый стресс перешёл в хронический. Он больше не выдержит. Союз со всех ног побежал в ванную рядом с выходом и максимально неприятно избавлялся от всего того что съел недавно в унитаз. Словно бы тело отказывается принимать что-либо от России. И мысленно он был согласен с телом. Перестав блевать, коммунист с трудом поднялся. Ноги стали ватными но этого было достаточно чтобы встать и держаться опираясь об раковину. Подняв голову, он посмотрел в зеркало. В этот момент, Союз ужаснулся от увиденного. Худой, тёмные круги под глазами, бледный цвет лица, поседевшие местами волосы, сухая кожа и красные глаза.

Он за какие-то пару месяцев постарел на 10 лет!

      Да, он знал что мог сильно измениться за те месяцы столь резкого изменения образа жизни и испытываемых эмоций. Но не так сильно чтобы выглядеть как истощившийся наркоман. На деле же, вид был намного хуже. Дизавтономия — это общий термин, используемый для описания различных причин, которые вызывают сбои в работе вегетативной нервной системы. Проще говоря, болезни и расстройства возникающие вследствие нарушений нервной системы. У человек и у воплощения есть оба нервных состояния, отвечающие за реакцию, стресс и тому подобное. Они всегда в равновесии у здорового человека. Когда же они выходят из равновесия и не функционируют должным образом по любой причине, наступает вегетативная дисфункция - или Дизавтономия. Часто такое может привести и к развитию наследственных заболеваний или ускорению уже имеющихся. И русский подсознательно подозревал что это могло как-то на него повлиять. Особенно после увиденного отражения. Он уже давно живет как человек и они не лишены заболеваний. А если считать стресс столь долгое время, то можно объяснить эти преждевременные обмороки, слабость, головокружение и частые головные боли. Но что у него конкретно, русский вряд ли узнает. Он не врач и в это разбирается совсем худо. А приборов точно нет. Обращаться к России себе дороже, он сам не захочет кому либо показывать отца. Нужно забыть и всё. Как только он выберется, он уверен что и все симптомы пройдут. Это просто реакция на стресс, не иначе.       Выходя из ванной после неудачной попытки вспомнить еду, коммунист вдруг резко остановился. Этого ещё не хватало. В гостиной с другой стороны, он заметил ещё одни диван и кресло. Такое же кресло. Почти. Оно в отличии от того что у США, имел деревянные ножки и был синего цвета. Но форма и остальное всё совпадало. И даже эта схожесть вызвала бурю эмоций. Он сам не понял что сделал, ноги сами в панике унесли его в комнату где он недавно очнулся, окутал себя одеялом и спрятался в самом дальнем краю спальни на полу, ведь просто не мог больше контролировать свою панику. Она уже наводящая, без веской причины. Хотя мебель это просто ключ что вернул его в тот кошмар. Казалось что он сейчас слышит звуки шагов. Те самые ритмичные звуки. Их обладатель хотел чтобы все знали что идет ОН, что это именно ОН. Чтобы звук отпечатался в памяти как шрам! Этот страх отголосками скоро не даст ему почувствовать себя в безопасности даже в следующий жизни.

События редко развиваются именно так, как ты это себе представляешь. И еще реже – так, как ты планируешь.

*Звук открывающейся двери*

.