Бегство — мой единственный выход.

.

Ну очень, очень, очень ХРЕНОВО.

      Совсем не соображаешь. Мозги плывут. Мысли плывут. Ощущение будто бы мозг плавает на море как корабль во время цунами. Просто все верх дном. Когда ловишь четкую и ясную мысль, она так быстро растворяется в потоке, что ты уже не помнишь о чем думал. И даже как нашел эту мысль. Все так быстро пробегается перед глазами. Мутно. Тело ломит. Будто кости сделаны из стекла и сломается при малейшей попытке поднять её выше плеча. А ноги. Даже думать не хочется. Максимум на что он способен, это шевелить губами и говорить. Но и тут промазал. Горло так сильно распухло по ощущениям, что и слюни свои глотать то было нереально. Не то что говорить. Но это все было в начале. Сейчас, спустя явно какое-то количество дней, Союз понял что все это время пролежал с лихорадкой и высокой температурой. Отсюда и ломкость в теле, и слабость, и размытые воспоминания. Но горло… тут уже было понятно от чего он болел. Несмотря на размытость воспоминаний, коммунист помнит последние моменты до того как он отключился. Он помнил начало этой пытки. Как Россия просто в своем темпе изнашивал его тело, доводил до предела вообще человеческих возможностей и просто бросил его с лихорадкой. И черт его знает на какое время. Увы, Федерация особо не проявлял интереса именно к человеческой анатомии и их возможностям, от чего такие вещи как голод, болезни и травмы, были чем-то непонятным для него. А последствия эти, аукнулись именно ему. В этом плане, США все же был лучше. Он знал о телах людей достаточно, чтобы держать его сознание в пределах разумного, а телу давать время на восстановление. За что ему «проклятое спасибо», но не от всей души.       Россия же бросил его одного на целых три дня. Несмотря на то что вымыл его изнутри, поменял постель и даже вроде бы вытер с него пот, этого было недостаточно. Что же по поводу ран? Они для красоты? Или это ещё один извращенный фетиш воплощений, которых Союз то не часто видел. Ладно, не столь важно. Хотя бы за то что живот болеть не будет, можно потерпеть. Но как стало понятно про три дня? Русский понял это лишь по встроенному электронному календарю на настенных часах. Прямо над дверью. Его черные стрелки так громко тикали в тишине этой комнаты. На часах числами указаны дата и год, под центром циферблата. Как-то не естественно она смотрелась, будто бы её туда встроили уже после завершения часов. Словно бы дизайн другой. Возможно это решение России, чтобы отец не терялся во времени будучи запертым. Довольно продуманно. Хотя бы с ума не сойдёт от ощущения того, как время течет сквозь пальцы. Тогда у США, казалось что время вытекает из рук. Он не мог её контролировать, она шла то быстро то медленно, и он ничего не мог с этим поделать. Когда же он был свободным гражданином, Союз мог распоряжаться временем так как хотел, тратя сколько надо и контролирую сон и пробуждение. Сейчас, Россия позволил ему и такую роскошь как контроль. Самый минимальный базовый контроль. Его время, его гигиена и питание. Это все что ему дозволено. Дозволено знать время в реальности, дозволено принимать душ и чистить зубы и даже, дозволены продукты чтобы приготовить себе пищу. Книги, тоже как роскошь доступна, но увы, отфильтрованы как надо. Здесь нет ничего что помогло бы ему соорудить может орудие или хотя бы что-то похожее. Ничего что помогло бы ни физически, ни психологически. Даже как орудие не использовать. Все с мягким переплетом и весят не так уж много. Толку то от них ни материально ни содержанием. Тут лишь старые романы да поэмы. Или пару современных книг с долей фантастики. В них вряд ли что то полезное.       В этот раз проснувшись, мысли были куда более ясные, а вот физически стало только хуже. Может потому что целью этих истязании была попытка что-то донести, а не уничтожить его разум как это пытался сделать США? Союз знал что так долго он не пролежит. Встать ему придется. Как минимум потому что готовить ему никто не будет, даже фруктов не подаст. А за эти три дня, изголодался он сильно. Поэтому собрав все силы, русский с трудом и болью в пояснице, но принял сидячее положение. По крайней мере на это он был способен. На глаза первым попались мелкие синяки по телу. А потом и осознание того, что было в тот раз… Осмотрев свое тело, коммунист увидел заживающую, всю покрасневшую рану на соске, которая медленно но ярко пульсировала даже спустя три дня. Кровь уже застыла, закрыла открытую рану, но, по тому как сильно его оторвали, было понятно что даже когда это место заживет, останется шрам. Ну как шрам? Если приблизиться, будет видно что сосок поделился на двое. Но не по корень. Так что это выглядело неестественно, но не настолько страшно. Хотя, важно ли это? Избегая теперь и этой детали своего тела, которая видимо никогда не уйдёт, Союз обратил внимание на другие его части. Уже посиневшие синяки на запястьях и боль в шее. Подозревает что и там синяки не менее приятные чем на руках. Они есть на пояснице и… между ног. Длинные царапины, следы укусов и просто огромное количество засосов. Да так много, что…

Хех. Я теперь похож на пятнистую мухоморку.

      Подумал он про себя и усмехнулся. Однако когда он посмотрел на свои руки, на синяки на запястьях. Как эти самые руки сжались в кулак от безысходности. Как чувство боли бьет по ладони от того, что он вонзил туда свои ногти. Смотря на них, вдруг заметил как что-то тёплое капнуло на руку. Потом ещё и ещё. Перед глазами поплыло и вытерев рукой чтобы вновь ясно видеть, он отчетливо почувствовал как текут слезы. — Блять. — прохрипел Союз. В голосе была такая боль, такое отчаяние.       Чувство как сердце сжимается в тиски, а голову словно сдавили с двух сторон, не вызывает облегчения. Он тихо всхлипывал и еле сдерживался чтобы не зареветь в голос. Сердце сжалось от того, как сильно он хотел выпустить всю боль через слезы, но он сдержался. Быстро вытер их и вновь упал на кровать. Плевать на голод, плевать что будет, хочется просто поспать. И в перемешку с головной болью, он так и уснул, отгоняя любую мысль которая наводила на то, о чем он думать не хотел никогда.

***

      Похож? Даже слишком похож. Не сын ли он? Да нет. Вряд ли. Его и представить с женщиной? Да легче уверовать. Не найдется ни одна здравомыслящая женщина, которая будет терпеть его невроз и просто тотальное отсутствие личного времени. И даже за деньги, не каждая согласится. Риски слишком велики. Шанс того что от воплощения родятся дети, ну очень маловероятны. А даже если и так, то шансы на то что мать донесет до нужного срока, уменьшаются с каждым месяцем. И в конце, никто не давал гарантии что выживет и мать. По простой причине. Если у людей, ребенок будучи в утробе забирал большую часть витаминов у матери, у той все же были шансы получать хоть какую-то её часть. Но в случае с воплощением, все совсем по другому. Он в случае забирал практически все витамины, не оставив матери сил на иммунитет. И в конце, они чаще умирают от истощения и слабого организма во время или до родов, чем от самого процесса рождения. В случае с Россией все было так. Его биологическая в каком-то смысле мать, забеременела не пойми от кого и умерла во время родов. Россию же достали уже через кесарево и… за этим кроме врачей никто не наблюдал. Его мать родила его в 20 будучи не замужней сироткой, у врачей просто не было вариантов куда его деть кроме сиротского дома. Словно бы ему грозила судьба его матери. Но Союз узнал что он воплощение от врачей, которые когда собирались колоть уколы, заметили что рана закрывалась в считанные секунды. Об этом немедленно доложили и убедившись что это так, коммунист забрал его к себе. Сложно сказать, чувствовал ли тогда Союз хотя бы жалость к нему. Он немного не понимал смысла самого рождения воплощений, в случаях где отец такое же воплощение. В целом, из-за редкости самого их вида, любая жизнь была на вес золота. Хотя половина их социума не считала это столь необходимым по разным причинам. Вот к примеру. Зачем увеличивать свое количество если ваша продолжительность жизни может тянуться веками? Смысл в продолжении рода есть только тогда, когда ваша жизнь коротка и нужно передать всю накопленную информацию дальше. А проживая века, этот смысл становился не столь уж и важным. И коммунист был согласен с той половиной воплощении, которые не видели ценности в жизни новорожденных своего вида.       Но видима судьба злая стерва, раз ребенок все же родился и не успев привыкнуть к миру, уже оказался в руках СССР. И увы, он не мог просто избежать или решить такую проблему как новорожденное воплощение на его территории. Да ещё и где? В столице. Попытки убить имелись как варианты, но вероятность того что за ним следили и какая-то информация о существовании России могла дойти до некоторых стран, исключать было нельзя. И проверить тоже. Так что, коммунист решил до поры до времени взять его к себе. Не из-за своего желания, не из-за эмоций или потому что это выгода. Просто риски от его смерти были выше чем риск от его существования. А в таком случае, лучше держать его поближе. И в какой-то момент, коммунист просто смирился что детеныш живет на его территории, но не более. И все же, спустя время он оказался прав. США в скором времени подтвердил все вышеупомянутые риски. Его недвусмысленные намеки о детеныше не поймёт разве что глухой. Так что, русскому не осталось ничего кроме как подтвердить эту информацию и смириться с тем фактом, что… убить детеныша не выйдет уже никак. Теперь с ним надо возиться, доносить правила поведения именно воплощений, ведь людям такое доверять нельзя. И оградить его от политиков тоже задача не из легких. Будучи совсем занятым, у Союза и вправду не было времени на него. Самое легкое решение проблемы он видел в том чтобы отдать его на попечение армейцев. По крайней мере на время. Первые его годы им занимались няни, просто чтобы поддерживать в нём жизнь. Последующее образование и жизненные ценности он получал уже будучи живя вместе с призывниками. При этом имел и отдельные занятия с частными преподавателями. СССР прописал это, зная что нельзя упускать такую важную вещь как образование. Ведь когда пришло бы время, он бы научил его тому, что нужно исключительно их виду.       И вот, проходят годы. С каждым последующим взрослением РСФСР, Союз все больше был вынужден вмешиваться в его дела. Следить за тем чтобы он не натворил чего. Чтобы не попал в историю которую могут использовать против него. Возможно безразличие на раннем этапе и угрозы в позднем, породили то, что коммунист начал замечать слишком поздно. В свои 16, Россия выглядел хорошим молодцом. Детские когда-то черты стали грубеть, голос сломался ещё лет в 14. На вид он походил минимум на 18 но не старше. И… несмотря на это, разные части его тела не успевали за всем этапом роста. Союз уверен что если он, случайно конечно, сломает ему шею, даже врач не понадобится. Настолько он был худой, что даже сломанную шею он уверен, было бы видно сразу. Однако, несмотря на свою худобу, никто не считал его слабым или немощным. Может лицо начиная от ключиц и было немного похоже на случай анорексии, остальное тело было более менее подтянутым и этот образ создавал иногда проблемы. От тех кто считал себя сильнее него из-за лица, и заканчивая теми кто реально попытал удачу. Никто ещё не выигрывал. Хоть внешне по меркам людей он и был просто худым из-за роста, для дитя воплощения он был настоящим анорексиком. Такая худоба для их организма не была нормой. Союз на секунду даже пожалел что отправил его разбираться с проблемами в ГУЛАГ и совсем не учёл погоду.       Отправка хоть и была временной, коммунист не подумал о последствиях. Ведь это же Россия, он не человек которого можно легко заменить. Он был под его ответственностью. А там, в лагере была зима, долгие дожди и снег. И из-за осадков которые закрывали своими облаками все что было, солнечный свет исчез на целый месяц. И даже в таких условиях, России нужно было делать ещё много работы помимо присмотра за одним из этих… Он называл это трудовым лагерем для осужденных. Особенно в измене родине. Хотя СССР официально называл их исправительно-трудовой лагерь. Вот смеху то. Исправить там могут всё, да вот только в худшую сторону. Ни о чем хорошем тут и речи не идет. Это просто настоящий рабский труд с ужасными условиями. Часть, а может и треть из них осуждена несправедливо и русский это знает, но, 10% экономики держится именно на таких вот жертвах, так что временно они этим будут пользоваться. В целом, условия на грани минимального поддержания их трудоспособности. И не окрепшего до конца молодое воплощение Союз отправил в самую холодную часть. Так что на России сказались больше непривычные погодные условия, чем еда или неудобная кровать. Да и вода не особо чистая была.       Но до этого, как помнит коммунист, все было относительно нормально. До своих 13 он был светлым в плане внешности и самым обычным ребёнком для своего возраста. По крайней мере для дитя воплощения. Он также как и многие из них, режет птичек в своей комнате чтобы узнать что у них внутри. Кидается камнями об стену проверяя силу удара. Пробует пробираться на кухню или другие места чтобы его не заметили. С годами все лучше справляется. Один раз даже Союза застал врасплох, но только из-за его сильной на тот момент усталости. А так, он бы попался ещё когда поднялся на его этаж. Изредка устраивал спарринги со взрослыми военными и случайно ломал им что-то в порыве злости. Иногда сам заставлял спаринговаться. Людей или животных, не суть важно. Русский как-то сам присоединился посмотреть на драку взрослого кота и уличной дворняги. После проигрыша кота, Россия забрал его, залатал, помог восстановится а потом съел. Сказала что на вкус не отличить от свинины, но мясо намного мягче. Союз просто принял это как факт. Россия это конечно же делал в свободное время, но в остальное ходил за отцом, учился и занимался физически. В общем всё на руки. Союз помнит что следуя за ним, Россия всегда улыбался и радовался его приходу. Говорил своим только только начинающим грубеть голосом. — Отец! Тут… — и какие-то монотонные звуки. Ничего не разобрать, да и не хочется его слушать. Голос как смесь детского и басового, очень раздражал. Только недавно он разобрался с поставкой, как вновь что-то в дефиците. И какое же совпадение, что именно этот продукт стоит дорого на зарубежном рынке. С одной проблемой не успеваешь разобраться, как возникает другая. И так раз за разом. — Отец? Отец. Отец! — ПОМОЛЧИ!       Поняв что натворил, он посмотрел на «сына» и слегка удивился его реакции. Россия продолжал улыбаться, но глаза. Зрачки сузились настолько, насколько это было возможно. Даже несмотря на грубость от отца, он улыбался и смотрел. Реакция была такой от того, что когда на кого-то ругаются, люди ни чему не радуются. Они либо злятся в ответ, либо обижаются и пугаются, но Россия именно улыбался. Длилось недолго, но у Союза мурашки пробежались по телу. И как он мог тогда забыть? Поддался этой вечной улыбке и радостным «отец!». Забыл что воплощения не испытывают любовь. Они на это не способны. Пусть и говорят, но не способны. Россия, как и другие союзные Республики был приемным. Его родители обычные люди и наверное, спустя время, Союз обратил на него чуть большее внимание из-за его схожести с ним во внешности. И даже это, лишь песчинка. Назвать это особым отношениям язык не повернется, он одинаково холоден ко всем. И с таким отношением СССР, все союзные республики соглашались. Все, кроме России. Ведь в целом, дети их вида любовь не испытывают не просто к партнёру, но и к «семье». Они не способны сильно привязываться и любить кого-то как родителя или братьев с сёстрами. Самый предел их чувства это лишь привязанность или сочувствие в рамках дружбы, но не более. Поэтому то коммунист поздно осознал что Россия, никогда и не любил его. Эта фальшивая улыбка была лишь обманом с самого начала. Как он мог это пропустить? Не заметить? Он всегда смотрел на него так, говорил что любит отца но в мыслях думал совсем о другом. — Отец? Всё теперь хорошо? — Глаза вновь стали обычными, прямо как и всегда. Они уже не вселяли то волнение как до этого. Но Союз всё ещё не вышел из своих мыслей. — Отец? — Оставь меня. Я занят. — Ничего. Я позже к вам зайду. В тот момент, Союз говорил себе что ему просто показалось. Россия был как всегда. Это было обычным его лицом. Обычным, но...

не настоящим.

***

      Он же не такой. Нет. Не такой. Все что удобно надо отрицать. И так по жизни тяжело, а тут ещё и США со своими обвинениями. А эти взгляды? Десятки пар глаз таращились на него просто с многогранной эмоцией. От обычного отвращения до извращенного интереса. И каждый из них доставлял ему тот или иной дискомфорт. Однако виду подавать было нельзя и в тот момент, Россия просто отрицал само событие. Он все делал машинально. Лишь спустя время, оказавшись уже на спокойной ему территории, он смог обдумать все что было в полной мере. И именно выводы сделанные им самим, глубоко пошатнули его ту уверенность, которую он считал непоколебимой.

А правильно ли я все делаю?

      Разве так поступают? Ведь их взгляды говорили что такое аморально даже у них. С какой стороны не посмотри, но до такого опуститься, надо ещё постараться. Ведь отпугивал не сам факт влечения к представителю своего пола. Это не актуально уже несколько веков. И именно из-за разницы в продолжительности жизни, взгляды воплощений были самыми разными. Хотя и среди них есть ещё более менее «нормальные» по человеческим меркам индивидуумы. Однако, для русского это мало чем помогло. Выводы он сделал, это все порочно, грязно, ненормально. Но что делать, если желания кричат о другом? Русский никогда не знал свой характер по настоящему. Он всегда считал что он просто холодный и легко раздражается, но не более. О своей эмоциональности он практически не догадывался, пока не встретил отца спустя долгое время. И вот, когда СССР оказался в его руках, его бьет огромный поток желания и эмоции, у которых он идет на поводу. И все это приводит к тому что Россия считает свое аморальное по меркам общества поведение правильным. И эгоизм диктует ему искать оправдания всем его поступкам. Всем поступкам в отношений Союза.

Да. Это правильно.

      Дверь открылась лишь слегка, но скрипнула она громко. В такой тишине, его не услышит только глухой. Коммунист немного высунул голову из комнаты и услышал как Россия чем то шумит на кухне. Стоит спиной к нему, практически не двигая ногами или головой, только руками. С его прихода прошло не больше 5 минут, и то, все это время он что-то там делал и постоянно пугал Союза разными звуками. Коммунист приоткрыл дверь ещё шире и высунув голову полностью, увидел как Россия держит нож в правой руке над головой. Не успев среагировать хоть как-то, через секунду тот быстрым движением что-то рубит. Звук удара ножом об столешницу получился очень громким, коммунист аж вздрогнул, не ожидав такого. Он хотел понять, что и зачем Федерация это делает, и что он пытался отрезать? Ответ он к сожалению получил сразу. Русский резко откинул нож и расслабился всем телом. Обе руки приняли самое привычное, висячее положение, и Союз увидел что он натворил. Он отрезал сам себе МИЗИНЕЦ левой руки. Этот звук был чавкающий, столько крови, а ведь Россия даже не нахмурился. Ни при ударе, ни после. Он был максимально спокоен. Это было видно по ровному дыханию и отсутствию какой либо дрожи в теле. Союз же от увиденного прикрыл свой рот и сделал шаг назад. Россия резко выйдя из своих мыслей и услышав движения, быстро обернулся. Увидев через щель шокированного отца, он спешно направился к нему, даже не подумав как он выглядел со стороны. Со стороны казалось, будто бы увидели то что не должны были, и он идет заткнуть рот свидетелю навсегда. И Союз об этом подумал, решив что теперь то и пришел его конец. Он делал шаги назад, страх был животный, уже на удивление привычный. Во всем мыслительном процессе где он представлял как сбежит отсюда, коммунист не заметил как уперся ногами в кровать.       Союз продолжал прикрывать свой рот. Даже когда Россия зашел в комнату, он не убирал её. Союз откровенно боялся что-то сказать. А что сказать когда русский вот так себя ведет? А отрезание мизинца? Это ведь не спроста. Думает, он не помнит? Помнит, ещё как помнит. Очень ярко помнит. Тогда был 1991 год. Он… он по нежеланным и вынужденными обстоятельствам стал человеком. Как бы месяцы до этого он не понимал и готовился к тому что скоро станет… обычным, сам этот момент все равно стал шокирующим для него. Ведь никто не предупреждал его, что все будет именно так. Воплощения сильные, почти что всемогущие. Разве нет? Такова природа. И коммунист в силу этой природы всегда знал что происходит в радиусе пары метров. Он слышал все! От шагов и разговора до количества присутствующих вплоть до их дыхания. Он всегда мог чувствовать чужое присутствие и быть готовым к любым неожиданностям. Любая атака, любое замечание, любые перешептывания и даже стуки сердца не оставались без его внимания. А что в итоге? Он стал беззащитным, слабым, глупым человеком, чей природный инстинкт «беги или умри». Не «бей или беги», а именно «беги или умри». В глазах Союза, все люди были способны либо бежать от опасности, либо мириться со своей участью. Били в ответ только глупцы, а дураки долго не живут. И когда Союз понял что момент потери настал, все чувства стали слабее, он не мог понять что происходит даже в соседней комнате! Это стало огромным ограничением! И как бы не предупреждали, он не был к этому готов. Морально да, но не физически. Ему пришлось в первые же минуты понимать свои пределы, а времени как на зло ему не хватало. Иначе, зачем бы он в такой спешке собирал пакет всех необходимых вещей в рюкзак.       Он думал у него есть время. Хотя бы день, ещё один день и он бы уехал куда подальше. Но не успел. Россия застал его выходящим именно в этот момент, и ему это явно не понравилось. Никому не нравилось когда от тебя убегали. Лицо Федерации тогда в миг изменилось. Таким нахмуренным и кипевшим от злости он не видел его никогда. Даже когда русского оскорбляли, били, или что-то отбирали, он так не злился. А простой и понятный побег отца так сильно вывел его из себя. Под властью этих эмоции, Россия схватил его за плечи, причиняя сильную боль и затолкал его внутрь дома. После чего… беспощадно надругался над ним прямо на полу коридора этого же дома. Взял на сухую, учитывая и то что такого опыта Союз в жизни не имел. Столько крови и криков было сдержанно. Столько унижения и ощущения, что внутри него что-то сломалось. Во время процесса, Союзу удалось вырваться только по одной причине. Россия все ещё находился на стадии получения власти. Обговоренный природный месяц на тот момент ещё не прошел. И Союз и Россия были на стадии лишения и получения сил. Коммунист терял их, в то время как Федерация накапливал. И лишь этот момент в котором их разница в силе не было столь огромной как годы спустя, коммунисту удалось вырваться из его рук резким и неожиданным ударом в лицо. Он сумел добежать до кухни, схватить первый попавшийся нож и замахнувшись, успеть отрезать России какой-то палец. Он видел что это был палец, но заметить какой не смог. Не дожидаясь что Федерация оклемается, он вонзил нож прямо ему в шею и оставил того на полу истекающим кровью. То что Россия остался в это квартире на пол дня из-за не окрепшей регенерации, дало ему фору. То что Россия был недостаточно опытен в сражениях один на один, тоже дало ему фору. По итогу побега, коммунист успел скрыться и быстро, а главное вовремя сбежать. С тех пор он его не видел.       И вот, годы спустя, после заточения США, после всех этих унижений и боли, смотря сейчас на эту сцену с отрезанием мизинца, Союз понимает что Россия все помнит. Помнит в мельчайших деталях. Что именно отец лишил его пальца и оставил истекать кровью. И мучаясь от желании и воспоминаний к нему, он делал с собой то что сделал ему отец в последний раз. Каждый раз как отрезанный палец заживал, он вновь её отрубал. Иногда даже не дожидаясь окончательного восстановления. Настолько часто, что даже их тело решило что это уже ни в какие ворота. И стал оставлять шрамы вокруг пальца. Довольно сильно заметные. Только когда другие страны начали замечать эту деталь и задавать лишние вопросы, Россия прекратил это делать. Но сейчас, он вновь вернулся к этому. И Союзу лучше бы не знать, для чего это нужно именно сейчас.

Жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льется кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.

.