Бегство — мой единственный выход.

. — Отец! — Рявкнул Россия, когда ему показалось что он увидел его силуэт. Ошибка. Это было лишь отражение. Но, если он смог его увидеть, значит сам отец близко. Очень и очень близко.        Русский это понял, ровно так же как и Союз. И он побежал. Теперь это не игра в прятки, а самые настоящие салки с одним единственным шансом на выживание. Все тело в напряжении, мозг от страха использует каждую мышцу для побега. Каждую энергию. Тело было на пределе возможностей. И коммунист бежал. Он уже не следил за отражениями, он просто… бежал. Что есть силы. Подальше, быстрее. Голова перестала думать. Не было приоритета в транспорте, или попытках скрыться. Лишь бег. Иронично что, Союз был одним из тех, кто насмехался над травоядной сущностью людей — «Бей или беги». А теперь сам оказался в ситуации где он ничего не может кроме как бежать. Русский уже столько раз ударялся об зеркала. Тем более в такой темноте, любое чужое движение легко спутать с собственным. В последний момент, он увидел свет. Яркий свет снаружи, говорящий что он нашел выход. Коммунист побежал туда. Вся эта темная, запутанная комната дезориентировала, у него кружилась голова и казалось, что здесь можно задохнуться. И вот он наконец-то выбрался. Союз выбежал вперед и впервые решил посмотреть за спину, не гонится ли за ним кто-либо. Никого. Сил стало больше, он побежал быстрее и в ту же секунду об что-то ударился. Что-то большое и твёрдое. Не успев придти в себя, он почувствовал как что-то схватило его за оба запястья и приподнял их вверх. Союз поднял голову и в момент обомлел от ужаса.  — Хе-хе. Поймал. — Коммунист застыл широко разинув рот в гримасе ужаса. Он видел… Видел как уголки губ США тянулись в стороны все сильнее и сильнее. Настолько широко, будто бы ей нет конца. Глаза прищурены, губы растянуты и русский готов поклясться что видит тот самый блеск в глазах ребенка, нашедшего свою игрушку. Руки же у бедолаги тряслись. Тело тряслось. 

ДА ДВИГАЙСЯ ТЫ! ДВИГАЙСЯ!

      Кричал его внутренний голос что есть силы. Но разве его кто-то слушал? Союз не успел сделать и шагу, как за свое легкое движение рукой и попытку выбраться из хватки, получил сильный удар в живот. От шока и боли, он согнулся пополам и упал на землю. Но ещё не потерял сознание. Удар вышел настолько сильный, что он не мог двигаться. Казалось, что одно лишнее движение и он разобьется как хрустальная ваза. Позволив ему упасть, Штаты прислушался к звукам исходящим из лабиринта. Они становились все громче. Штаты не мог сдержать злорадную ухмылку. Господи, как же весело! Он сейчас такое натворит! Что месяц будет казаться интересной, а главное новой игрой! США спокойно подошел поближе к лабиринту. К зоне где она начиналась в виде метра двух деревянного пола, а потом уже само здание. Достав из кармана знакомую коробку, он сделал приятную сладость для ушей и щелкнул. С фиксатором на кнопке, он уронил ее прямо на деревянные доски и сразу же стал отходить в сторону Союза не оглядываясь. И вот, совсем немного времени. Зажигалка горит. Желто-красное пламя потихоньку захватывает все больше территории и Штаты не может не насладиться таким зрелищем. Союз все еще лежит от боли на земле, он еще не мог встать, но вот поднять голову и посмотреть что происходит, да. Взгляд устремился на объект его страха. США. В его глазах отражался огонь, разгорающийся и сильный. И в тот момент коммунист понял, что эта тварь натворила. Он поджег его! Лабиринт! И не просто так она так быстро загорелось. Этот монстр все заранее подготовил! Американец не долго любовался сценой. Лишь усмехнулся через время и что-то бормоча себе под нос, приподнял все ещё слабого Союза за руки. Русский смотрел ему в глаза, желая сделать хоть что-то. Но в ту же секунду ему прилетел еще один удар в живот, в этот раз намного сильнее предыдущего. Этот удар выходит достаточно сильным чтобы заставить его напрячься и бояться двинуться, но не хватит чтобы вырубить его окончательно. Американец умеет это контролировать, у него хватило времени за всю его жизнь чтобы знать, кого и с какой силой бить для нужного эффекта. Русский чувствует как Штаты закидывает его на плечо как мешок картошки. Сквозь боль и туманное сознание, Союз приподнимает голову и видит как начинает полыхать это ветхое здание. И в этот момент в голове прокралась лишь одна мысль. 

А где Россия?

      Ему не понадобилось много времени чтобы понять, что, младший русский остался внутри. Он всегда хреново ориентировался в узких пространствах. За это и ненавидел здания где собираются страны по общим собраниям. Чаще всего в штаб-квартире ООН. При входе в этот лабиринт, стоило бы выдавать брошюру с картой и пометкой «Вы здесь!». Не сказать чтоб Федерация прям страдал топографическим кретинизмом. Было бы странно иметь такое-то с их природой. Но, ориентировался он и вправду плохо, если застревал в коридоре с кучей развилок и дверей. Союза из мыслей вдруг вырвала резкий глухой звук и щелчок. Он почувствовал как США спустил его с плеч и немного грубо пытается посадить в машину. Коммунист понял что сейчас, вообще не время отвлекаться на какого-то Россию. Его собственная жизнь висит на волоске. Поэтому моментально перешел в сопротивление, хоть сил и было мало после того удара. А может он просто выдохся. Хотя какая разница. По итогу то, для американца это как взрослому сдерживать маленького ребенка. Схватив его за запястья и чуть не свернув их, он выдавил из русского болезненное шипение и ограничил в движении. В таком натянутом состоянии его рук, одно неверное движение и он лишится возможности за что-то хвататься. А это самый ужасный вариант событий. В такой ситуации, он станет просто тушей без рук. Даже в старых брошюрах где прописывали что делать в той или иной ситуации гласило. Если в здании пожар, проверяйте ручку двери перед тем как хвататься за неё. Проверяйте тыльной стороной ладони. Ибо если обожжете об горячую ручку ладонь, то при пожаре, вариант потерять способность за что-то хвататься, может стоить вам жизни. И Союз знал что руки, это его защита, его инструмент. Лишиться ноги не так страшно как потерять целую руку. Ибо его возможности не заменит ни один протез. И русский пересилил себя в попытках активно выбраться из чужой хватки. Но, он все ещё сидел в машине и всей душой предпочел бы не находиться в ней. Машина в целом припаркована была так, что стояла к зданию слегка боком. И сидя в задней части машины, большую часть обзора своим телом перед ним закрывал США. Но, половину обзора горящего здания он видел. Видел как поднимается густой дым, как все пылает, и… 

видел как из здания выходит Россия с горящей плотью.

      Резкий укол боли в шею, и это все что Союз запомнил перед тем как отключился. Он думал что страны приехали сюда сами, но ошибся. Чтобы Америка делал всю грязную работу сам? Вряд ли. И пока Союза кто-то оттаскивал глубже в машину освобождая крайнее сиденье для США, тот смотрел как с горящими руками и лицом, Россия шел в их сторону. Штаты победно усмехнулся смотря прямо на своего недавнего соперника и помахав рукой, сел в машину. Русского охватила злость, он моментально побежал на них, но не успел поймать. Не смог, все таки приоритетом было потушить огонь. Он упал на колени как только машина отдалилась и начал быстро закапывать руки в землю. В такой ситуации без большого количества воды, земля единственный вариант. Успев быстро потушить огонь на руках, он снял с себя одежду и толстым слоем накинул его себе на лицо. Так он потушил огонь и на лице, после чего упал на землю на колени. Но не потерял сознание. По итогу, одежда всячески испорчена, часть его лица в ожогах третьей степени, а руки 2 степени. Заживет за месяц может быть. И болеть будет очень и очень долго. Даже сейчас, лицо отдает страшной болью от касания ткани. Единственное что его спасло, это изначальное желание добраться до отца первым и не дать его поймать США. Увидев как тот его уносит, он даже не подумал об огне. Первостепенной задачей был отец. Лишь увидев как они уезжают и уже огромное чувство боли заставило его заняться горящей кожей. Потушив, он смотрел как уехала машина, сзади сгорает задние и со злости, он ударил об землю свои все ещё хрупкие руки, сжав их в кулак. Теперь заживать будет еще дольше. Понимая что это настоящая война с одной наградой, он готов принять вызов. И он обязательно победит. 

Только дождись отец.

***

 Сон? Или воспоминания? 

      Что же он помнит? Помнит звуки поезда, как колеса дребезжат каждые 3 секунды. Шатания в сторону. Сквозной ветер у окна. Да, он точно ехал куда-то. А куда? По работе? Или по личным делам? Хах, если бы Союз не знал так хорошо свою жену, он бы на такое не решился. Но он женат на своей работе и никуда уже не денется.        Езда показывала в окнах то пейзаж, то голые деревья. Стоп. А почему голые? Ах да, зима ведь. Покров снега не столь большой, скорее даже красиво. На фоне за деревьями видны маленькие деревни и вновь лес, густая чаща. И наблюдая вроде бы всего пару минут, он не заметил как приехал к месту назначения. Выходя из поезда для которого это была лишь единичная остановка и которая уехала дальше, Союз бросался в глаза. Он выглядел не как местный, в пустоте остановок просто слез. Не зная его цели, можно подумать он пришел в тихое место для уединения и самоубийства. Но нет. Цели его были более важные как он считал. Так ведь сбежал он в отпуск. Якобы проверка и уехал. Ему нужен был перерыв. Он не брал ни одного дня отдыха последние 2 года. Какие там выходные в субботу и воскресенье. Только работа, потому и женат на ней был. Но в любом браке нужна минутка одиночества. Так что русский лишь воспользовался случаем. Союз шагал по заснеженной земле, зябкий ветер обжигал кожу, но его лицо оставалось непроницаемым. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками шагов. Он прибыл в небольшую военную часть на северных границах, где дисциплина всё чаще начала хромать. Краем глаза он уже замечал — что-то не так. Нечистые на руку солдаты, возможно? Союз ненавидел слабость в любом проявлении, а уж тем более среди тех, кто должен защищать страну, и направился в сторону нечисти.        Военный склад, затянутый инеем, встретил его холодным шёпотом внутри. Тени метались среди ящиков с продовольствием, явно что-то вынося. Союз остановился, прислушался к их еле заметным из-за снега шагам и тяжёлым дыханиям. Он уже знал, что это не солдаты. В его мире такие люди не заслуживали пощады. Словно тень, он шагнул внутрь склада и оказался перед группой людей. Несколько фигур в старых, рваных одеждах… вцепившиеся в мешки с зерном как тонущий к спасательному кругу. Они как увидели Союза, сразу дали деру. Нет, не через какой-то там потайной вход или щель куда коммунист вряд ли бы пролез. Они побежали на него, видимо на что-то надеясь. На жалость? Увы, они не по адресу. Их то всего трое, все пытались унести мешки с продовольствием. Союз даже не колебался. Его рука плавно легла на оружие, и через мгновение раздались три коротких выстрела. Сухие хлопки разорвали воздух, и тишина снова опустилась на склад. Он не ощущал ни злости, ни сожаления — это был чистый, холодный порядок.       Фигуры замерли на полу, тёмно-красные пятна начали расползаться по грязному снегу. Союз шагнул к ним, чтобы посмотреть в лицо каждому из мертвецов. Это были дети. Ему едва ли показалось, что одному было больше десяти лет. Сердце? Оно не билось быстрее, не замирало в груди. Он смотрел на них, как смотрел бы на любой другой труп, на любой другой ресурс, который пришлось убрать с пути. — Что тут… — раздался дрожащий голос одного из солдат прибежавшего на звуки выстрела. Он не успел закончить свой вопрос как тут же обомлел от увиденного. Союз медленно повернулся к нему и к еще паре солдат успевшим прибежать за то короткое время. Его глаза встретились со взглядом первого солдата полными ужаса. Остальные молчали, шокированные увиденным. Они ждали объяснений, ждали хотя бы тени раскаяния. Но ничего этого не было. — Воровство военных припасов наказуемо. — холодно бросил Союз. Он медленно убрал пистолет в кобуру и прошёл мимо ошарашенных солдат, не сказав больше ни слова. В его мире воровство не имело возраста или оправданий.       За его спиной лишь остался хруст снега под сапогами солдат, которые видели всё это своими глазами. Их лидер — не человек, не тот, кто дрогнет перед слабостью или жалостью. Он был воплощением жестокости, ради которой можно было пойти на любую жертву.        Следующий эпизод ворвался в его сознание, как очередной выстрел. Другая сцена, другие лица, но тот же холод внутри. Перед ним — длинные колонны женщин, стариков и подростков. Все они шли в одном направлении: к пунктам мобилизации. Ну как шли. Скорее еле передвигались. Одно чудо заставит их идти. А настолько гнетущую атмосферу не почувствовал только Союз. Он не видел того давления что оказывали люди друг на друга. Из всей этой колоны вдруг кто-то сбежал. Выбежал и сперва казалось что человек хочет хоть как-то избежать своей участи. Но вдруг он побежал прямо на Союза. А нет. Не он. Она. Из всей колонны выбежала женщина с ребенком на руках. Тот даже ходить не мог, не вырос еще. Зачем брать то его с собой? Видимо и оставить не с кем, только с собой взять. Война забирает всех, родственников, друзей, супругов… даже помощь на которую можно было бы надеяться. Она упала на колени к подолу военного пальто Союза и сразу начала триаду. Плача, девушка умоляла помочь ее дитя. Этот отчаянный крик боли и мольбу в голосе. У всех стоящих людей по сердцу будто ножом прошлись. Так хотелось что-то сделать, но никто ничего не сделал. Не обратив внимания ни на что, Союз непреклонно отсеял всех противников и тех кто не повиновался. Когда солдаты пытались затащить девушку обратно в толпу в такой холод, малыш почувствовал это и весь плач резал уши, но не Союза. Он уже привык к воплям, чьи бы они ни были. Следом шел старик с тростью. Еле ходил, задыхался, кашлял каждые 2 метра. Он мог умереть прямо тут, но он шел, зная что жалости ждать не стоит.  — Ладно женщины, но в большинстве это же всего лишь дети и старики. Они умрут едва что-то начнется. — высказался капитан стоящий возле своего воплощения. — Союз посмотрел на него и холодно как отрезав, взглядом приказал молчать. Тот замолк. Многие в глубине души сжали кулаки от злости и жалости к мобилизованным, но ничего не могли поделать. Таков приказ и его надо исполнять. Но они забывают что если Бог и вправду есть, то на том свете, они не смогут сказать ему что «просто слепо исполнял приказ». Ведь душа знала что это не так. — Всякий кто может поднять оружие может быть использован. —  Союз знал что эта адская машина под названием страна должна работать, даже если его детали будут либо недоделанными, либо сильно ржавыми. И пускай они прослужат не долго, но послужат хоть чем то. И в момент когда ресурсы и возможности ограничены, это то что нужно сделать во благо страны. Во благо того что он должен защищать, понимая что народ и есть страна. Что и их он должен защищать. Но в жертве земли или людей, он сделал свой выбор.  Прошлое всегда оставалось с ним — холодное, жестокое, как и он сам. Так может прошлое решило ему напомнить что в его жизни, теплых моментов ждать не стоит. 

***

      Вроде похудел, весь извелся. Но все равно вес ощущается. США от того что уже не хочется чувствовать это давление на своем плече, просто оставил Союза на полу в прихожей. Что с ним, ударился ли, бог с ним. И так пойдет. Американец сразу же направился в ванную слева от прихожей, даже не замечая Союза и перешагнув его тело. Светлая, просторная ванна. Совсем не похожа на ту в которой он держал русского все месяцы заточения. Та ванная была лишь местом куда надо зайти, помыться и выйти. Никаких удобств, изысков, только крючок чтоб повесить полотенце и место, куда можно было поставить зубную щетку. В остальном же полностью голая ванная. А вот эта была наоборот, с минималистичным дизайном, черной раковиной и душевой. Со вкусом, что сказать. Ничего другого и не стоит ждать от такого рода апартаментов. На фоне всей квартиры, та самая комната казалась каким-то порталом в старый бедный мир. И да, США и вправду вернулся в ту самую квартиру. Он не переступал ее порог с тех пор как коммунист сбежал от него. Он не собирался сюда возвращаться без него, таковы были условия. И он их выполнил. Вон, валяется там в коридоре без сознания.        Америке на ум пришла одна идея и для ее реализации, он закрыл затычкой слив ванной и начал набирать в нее воду. Пока этот процесс занимал какое-то время, Штаты лишь задумался о том, какой успех он совершил. Как же он порадует Россию при следующей встрече. Ах да, порадует… через месяц пока там все не заживет. В зеркале перед раковиной, стоит воплощение целой страны. Белые волосы и синие глаза. Ослепительная улыбка и слегка молодой вид. Но взгляд его ощущался тяжелым, хитрым, потрепанный бременем всего пройденного и увиденного в жизни. По другому и быть не могло со страной жившей почти 500 лет. Все эти годы… смерти, голод, убийства, интриги, религия, тупое стадо… как же скучно. Скучно. Скучно. Скучно. Скучно! Скучно! Скучно! 

СКУЧНО! СКУЧНО! СКУЧНО!

СКУЧНО!

Господи! Да как так можно! 

      Заняться нечем. Все вокруг одинаково. Ничего не имеет такого развлечения в жизни. США уже готов опуститься до того чтобы просто развязать войну, лишь бы занять себя хоть чем-то. И в этой тоске находится мимолетное развлечение. Сам Советский Союз в его стране. Грех было не попользоваться. И когда Россия выкрал из его рук игрушку столь скрасившую его жизнь на какой-то период времени, злости не было предела. Америка соврет если скажет что ничего не натворил в таком состоянии. Натворил. Убил там 3-4 человека. Один полетел в окно, двое были задавлены рабочим столом сломав себе ребра, четвертому точный удар книгой по голове. Удара хватило к летальному исходу. И вот сейчас, он спокоен. Игрушка на месте, все как было. Но игрушка ведет себя не так как обычно. Она не сопротивляется, не извивается в каких-то планах, попытках. Просто лежит, словно труп. Русский ещё в отключке. Конечно, после той дозы снотворного которую ему вкачали в ослабленный организм во время перелета. Любой бы дрых. И русский должен очнуться в ближайший час. Однако. США пошел в прихожую за тушкой бедного Союза. Схватив его за волосы, он потащил его в ванную, в которой как раз набралось достаточно воды и отключив подачу.  — Я не собираюсь ждать когда ты очнёшься. — С этими словами, он держа того за волосы, резко окунул голову в воду. Хватило пары секунд чтобы его расслабленные до этого руки, стали дергаться в попытках выбраться из захвата. Он даже на ощупь смог определить где лежит та рука что так крепко держала его. Только когда сопротивление стало активнее, США также резко вытащил Союза, все ещё удерживая за волосы. Последовал незамедлительный кашель и попытки сделать глубокий вдох.  — Освежает? — С сарказмом спросил Америка, но на лице ни улыбки, лишь холод. Союз все еще прерывисто дыша, смотрел своему мучителю прямо в глаза. Того страха в глазах не осталось. Или по крайне мере он злился достаточно сильно чтобы не бояться.  — Иди к черту! — смачно ответил Союз и опять резко окунули в воду. В этот раз его держали подольше.  — Вижу, свобода развязала твой язык. — Прокомментировал Штаты и резко швырнул русского в стену. Грохот удара спины об стену был приличный, сил он не пожалел. И Союз на своей шкуре прочувствовал насколько сильно сейчас американец подвластен своим эмоциям. Его глаза встретились с глазами коммуниста. Штаты улыбался все шире и шире. 

Скучал по нашим играм?

.