Совсем другая жизнь

— В принципе, ее показатели в норме для человека с запечатанным пламенем, — доктор Трайдент Шамал небрежным движением зажигалки поджег сигару и закурил. — У нее нет психических загонов на то, что она живет в особняке убийц. Ей комфортно с новым именем. Нет задержки в развитии, наоборот опережает ровесников. После этих слов у Занзаса отлегло от сердца. Малышка, названная в честь покойной учительницы, была на редкость самостоятельной: застилала постель, заплетала волосы, училась готовить и шить под присмотром солнечного мусора. И совсем не переживала, что где-то в Японии остались ее мама и маленький брат. « — Им сказали, что я мертва. Пусть так и остается», — хмуро ответила Грация, помогая дальше раскладывать документы по стопкам. Девочка, воспитанная гражданской матерью, не хочет домой. Рука сама потянулась к телефону лучшего мафиозного психолога. — Ее мать хотела сына и на дочь ей было плевать с высоты колокольни, а младший брат ее не любит, — слова Шамала заставили вынырнуть из воспоминаний. Доктор задумчиво потер подбородок. — Если я правильно думаю, то из ее братца собираются лепить нового наследника Вонголы, а тебя убрать с шахматной доски хотя бы на время. Еще лучше навсегда. — Это для меня не новость, — хмыкнул Занзас. Его всегда пытаются скинуть со счетов самыми грязными методами. Поэтому удивить такими выводами босса Варии было невозможно. — Скажи лучше, что с мелкой делать? С Вонголой он разберется сам, а вот с новоприобретенной сестрой — нет. — Нужно раскрыть ее, — Шамал потушил сигару и серьезно посмотрел в глаза боссу Варии. — Накачать ее пламенем Солнца или Неба. Эти два самые безопасные. И заставить вспомнить все, что с ней случилось до прибытия в Варию. Устроить эмоциональные качели. — Тогда она разбудит пламя и разблокирует свои чувства, — кивнул Занзас. С изъятием пламени вообще был странный парадокс. Чем дольше нет пламени в организме человека, тем сильнее притупляются его чувства. Вместо них остаются голые инстинкты в человеческой оболочке: сон, питание, защищенное логово, потомство. Больше этим существам ничего ненужно. Конечно со временем пламя вернется, но психика уже будет повреждена безвозвратно. — Только шанс мизерный, из-за этого ебанного выгоревшего источника. Настолько мизерный, что я скорее, блядь, поверю в крестную фею и единорогов, чем в полное излечение. Либо пробудит, либо, к херам собачьим, лишится полностью. — Именно, — подтвердил Шамал, устало откидываясь на спинку кресла, даже не думая успокаивать собеседника. Все равно бесполезно— Она сказала, что готова рискнуть. А ты? — Я? — переспросил Занзас, не веря в то, что услышал. — Ты ее брат, — серьезно сказал Шамал, смотря на босса Варии как на придурка. — Она к тебе ластится словно котенок. Черт подери, ты разрешаешь ей спать в своей кровати, если страшно! Она сама мне об этом сказала. Ты в ответе за нее и мне нужно твое решение. Занзас вспомнил испуганную Грацию, мнущуюся на пороге его комнаты ночью. Ей было страшно спать одной. И в лунном свете на миг он увидел маленького себя, которого мать всегда выгоняла из комнаты, чтобы он не мешал спать. Он не мог ей отказать. В ту ночь он чувствовал маленькие детские пальчики на своей руке и негромкое сопение в шею. Это была самая спокойная ночь в его жизни. — Нет, я не могу разрешить, — Занзас отрицательно качнул головой, — но… Это ее выбор. И больше всего на свете я боюсь, что одна маленькая девочка скажет, что ненавидит меня, разочарована мной или ей вообще безразлично на мое существование. Глупо, правда? — В самый раз, — хмыкнул Шамал, поглаживая маленькую фотографию Гокудеры Хаято. — Даже боссу сумасшедших убийц нужен близкий человек, который просто будет любить несмотря ни на что.

***

— Грация, — позвал девочку Занзас. Та, с высунутым от усердия языком, пыталась читать толстенную книгу о финансовой грамотности на итальянском, подаренную Мамоном любознательной малышке. — Ты не хочешь, чтобы меня на-ка-ча-ли пламенем? — прямо спросила девочка, откладывая книгу. — Не хочу. — Но раз ты здесь, то разрешаешь? — Да, — тяжело выдохнул Занзас, сдерживая свои чувства. Он не девчонка, чтоб сопли размазывать. — Но еще я… хочу, чтобы у меня была младшая сестренка, которая всегда будет меня любить. Просто так. Грация отбросила книгу в сторону, быстро подбежала к Занзасу и, крепко его обняв, тихо шепнула: — Я думаю, что люблю тебя, братик.