Совсем другая жизнь

— Мусор, ты мне ничего сказать не хочешь? — Занзас вальяжно сел в кресло, но взгляд его не сходил с подчиненного. — Например, что уезжал ты раздобыть немного сведений о военной мощи семьи Бруно, а вернулся с сопливой девчонкой, которая, судя по виду, не в зуб ногой о мафии! Ты хоть понимаешь... Луссурия философски выслушивал ругательства босса. Тот мог заходиться матом, швырять стаканы, раздавать подзатыльники, но никогда бы не стал перегибать палку. За своих подчиненных он будет стоять насмерть. — Над ней провели ритуал изъятия, — прервал поток ругательств Луссурия. Босс может орать еще долго, а время у них не резиновое. Нужно действовать. — Это случилось в Козенца. Когда она попросила у меня помощи, у нее уже частично забрали пламя. Пришлось тащить с собой в особняк для разбора полетов. Мгновение и вид Занзаса с грозного и устрашающего перешел в задумчивый. Луссурия не мешал боссу обдумывать новую для него информацию, прекрасно понимая, что если не узнать о людях, которые так резвятся на их территории, то за них это сделают Вендиче. И всю Варию можно будет хоронить в закрытых гробах. — Так, солнечный мусор, пишешь подробный отчет вплоть до вкуса жвачки, купленной на заправке, и марки туалетной бумаги в гостинице, а пока будешь строчить свой подробный роман для меня, приведи ко мне в кабинет мелочь. Буду, блядь, решать ее судьбу, что уж теперь делать.

***

— Тсунаеши, босс хочет с тобой поговорить, — позвал девочку Луссурия. Ту в свою очередь Солнце временно решил поселить у себя в комнате на небольшой софе, справедливо полагая, что о существовании маленького ребенка в Варии должно знать, как можно меньше людей. Им сейчас не нужно слухов о похищении ребенка или догадок куда делась девочка из Козенца. Но ему все равно было необходимо снять своим пламенем маскировку с малышки, чтобы Занзас попытался по внешности опознать этого маленького воробушка. Может быть так хоть что-нибудь прояснится с ее родней? Малышка спрыгнула с софы, одернула сарафанчик, поправила хвостики и, не раздумывая, взяла Луссурию за руку и непосредственно спросила: — Дяденька с перышками на одежде, да? Луссурия поперхнулся воздухом. Так его босса еще никто не называл: Яростный Занзас, Убийца, Проклятая тварь. Но дяденька… — Ты только ему не говори этого, — серьезно попросил Луссурия, оправившись от шока. Малышка может быть сколько угодно хитрым созданием, но при этом она не становится мудрым старцем, который излагает только притчи и сказки. — Лучше обращайся к нему по имени. Его зовут Занзас Скайрини. Хорошо? Девочка понятливо кивнула и отпустила руку Луссурии, когда они подошли вплотную к кабинету босса, серьезно сказав: — Я должна сама поговорить с ним. Луссурия только тяжело вздохнул, соглашаясь с доводами девочки. Он сколько угодно может быть капитаном Варии, гениальным солнцем, придумавшим новые способы излечения больных и профессиональным внутренним разведчиком семьи, но последнее слово всегда остается за боссом семьи. Таков закон Омерты. Луссурия так глубоко погрузился в свои мысли, что услышал только звук, закрывающейся двери. Она справится. Он должен верить в нее. А еще он должен написать отчет по Козенца. Тяжело вздохнув, Луссурия отправился в свою комнату.

***

— Здравствуйте, господин Занзас, — Тсунаеши низко поклонилась и, не сдвинувшись с места, начала разглядывать босса. Хоть она его уже мельком видела в коридоре, но полностью рассмотреть не могла. У него были темные волосы и кожа («Смуглая» — вспомнились Тсунаеши слова отца на загоревшую женщину), глаза словно рубины в маминых сережках, которые та надевала только по важным праздникам, а своим огнем он смутно напоминал ей младшего братика, который родился в прошлом году. Но если у Даичи огонь был слабеньким, его почти невозможно было почувствовать, то у Занзаса огонь сиял словно огромный костер в ночи, от которого веяло решимостью, уверенностью. — Не стой у входа. Садись в кресло напротив и зови меня просто по имени. Суффиксы не используй, мы в Италии, — четко на японском ответил Занзас, откладывая какие-то документы в сторону. Девочка мигом села в кресло. Но ни как маленький испуганный ребенок, который должен биться в истерике из-за незнакомой обстановки, а как герцогиня на приеме у короля. Ровная спина, чинно сложенные на коленки руки и серьезное лицо. И ее глаза: темно-карие с отливом в золото, которые смотрят словно с насмешкой. Как будто он снова украл пистолеты из сейфа, которые ему не давали в силу возраста. Занзас моргнул и наваждение пропало. Перед ним снова сидела маленькая японка. Нельзя давать волю эмоциям сейчас. «Что-то мне это напоминает» — отметил Занзас и тут же понял. Он сидел почти также только с поправками на мужской этикет. — Ты просто села или увидела, как сижу я и повторила, Тсунаеши? — невзначай поинтересовался Занзас, пристально разглядывая ребенка, от которого немного веяло пламенем Солнца Варии. Скорее всего тот решил немного успокоить ребенка и побыстрее снять маскировку, чтобы никто не соотнес эту малышку с городом Козенца. «Догадливый, мусор, — хмыкнул про себя Занзас. — Нужно будет поощрить.» — Так сидеть меня научил отец, Занзас — честно ответила Тсунаеши. — Он сказал, что меня можно выгодно отдать замуж, но для этого меня нужно научить ев-ро-пейс-ко-му этикету. Занзас устало прикрыл глаза. Версия с рядовыми членами семьи отпала стопроцентно. Если ребенка так воспитывают, то это должна быть не последняя семья в альянсе, которая хочет выгодно пристроить ресурс в виде ненужного ребенка. Всего лишь в нескольких семьях женщины добивались признания, в основном выполняя роль инкубаторов для пламенных детей. То, что ждало бы девчонку, если бы не встреча с Солнцем Варии. — Ты знаешь к какой семье относишься? — риторически поинтересовался Занзас, даже не надеясь на ответ. Маленькая японка с родней в Италии. Разброс настолько велик, что проще искать иголку в стоге сена без магнита. — Не знаю, Занзас, — подтвердила его догадки Тсунаеши, — но мама и братик ничего не знают о мафии. Им сказали, что я умерла в больнице. Я слышала это, но не могла пошевелиться. А потом проснулась уже в том городе, из которого меня забрал Луссурия. Еще помню, что папа сказал, что-то о грехе и воз-рож-де-нии старого поколения. Занзас мысленно выматерился. Он знал только один грех в таком ключе. И ему очень хотелось ошибаться. — При тебе случайно не говорили слова Vongola? — Занзас искренне надеялся, что это просто бредовые мысли и он зря себя накручивает. — Точно! — улыбнулась девочка, разбив надежды Занзаса на спокойную жизнь.

***

— Жадный мусор, — бесцеремонно обратился Занзас к одному из аркобалено, — мне нужны документы для ребенка около пяти лет. Такие, чтоб даже суки из CEDEF не могли вякнуть. Меня впишешь опекуном. — Это будет стоить очень дорого, — спокойно ответил Мармон, даже не думая удивляться просьбе босса. В мафии постоянно появлялись новые люди, которым нужен большой пакет бумаг, чтобы не вызывать подозрений у властей. — Возьмешь из моего бюджета, — просто ответил Занзас и серьезно посмотрел на туманника. — Документы нужны мне еще месяц назад или Варию просто уничтожат. Мармон только кивнул, мысленно прикидывая легенду будущего члена Варии, который в будущем станет одним из капитанов отряда. Иначе босс даже не стал бы затевать возню. — Я точно знаю, что моя мамаша еще жива, — хмыкнул Занзас, отхлебывая виски из стакана. — Можешь сделать так, чтобы она совсем нечаянно померла родами моей сводной сестры, которую я решил назвать Грацией и воспитывать вне мафии. К сожалению, на малышку было совершено покушение и мне пришлось посвятить ее в свои планы и сделать ближайшей помощницей. Мармон мысленно присвистнул — босс нашел ни много ни мало приемника. Ради простых людей такую аферу не затевают. А ребенок далеко не обычный. Но это не его дело. Жизнь в мафии отучила задавать лишние вопросы. — Документы будут через три дня.

***

— Вызывал, босс? — устало спросил Скуало, падая в кресло. Их семья сейчас переживала кризис из-за слухов, в которых Занзас, то хочет убить дона Тимотео, то пытается вырезать весь альянс в одиночку. Поэтому приходилось почти «за даром» батрачить на Вонголу и парочку крупных семей, пытаясь сделать вид, что у них прекрасные отношения. Так что вызов к своему начальству навевал Скуало только мрачные мысли. Он, черт подери, даже душ принять после миссии не успел, сразу попав к своему боссу на ковер. — Патлатый мусор, ознакомься, — Занзас кинул Скуало папку с отчетом Луссурии по городу Козенца и свою приписку с новыми фактами после беседы с мелкой. — Врой! — почти моментально воскликнул один из капитанов. — Нужно для девчонки освободить южную спальню на втором этаже и начинать учить итальянскому как можно быстрее. Оружие ей давать пока рановато, но с такой кровной родней она окажется в могиле быстрее, чем сможет пикнуть. Ты ведь понимаешь, что ее рано или поздно найдут? Мы не сможем ее прятать вечно. В запале Скуало всегда переставал звать Занзаса боссом. Ведь кому как ни лучшему другу и правой руке наставлять на истинный путь? — Знаю, — спокойно кивнул Занзас. — К тому моменту как ее найдут она либо будет никчемным мусором, неспособным ни на что, и мы все из-за этого подохнем, либо станет достаточно сильной и независимой, чтобы отстоять себя у этой альянсовской швали. — Почему? — серьезно спросил Скуало. Они могли сами прибить эту малявку или вернуть Вонголе за хорошие отступные и выйти из кризиса хоть ненадолго, или продать тому же Верде на опыты, или… Вариантов тысячи. — У нее ее глаза, — устало выдохнул Занзас. — Я даже назвал эту мелочь в ее честь. Скуало поднял руки вверх, показывая, что сдается. За нее они с Занзасом всегда были готовы на все. Она всегда им помогала и оберегала, наверное, даже по-своему любила их. И в память о ней они никогда не отступятся от своей цели.