Счастье есть.

Началось в колхозе мэноре утро… Сначала, собравшись за завтраком, мы долго решали, каким составом идти на церемонию похорон. Молодые, хоть и смущались донельзя, но, видимо, поговорили за закрытыми дверями и пришли к какому-то согласию, поэтому старались быть к мнению друг друга внимательными и не провоцировать конфликтов. Трапезничали в овальной столовой, так как домовики посчитали завтрак праздничным. Само по себе помещение было интересным. Я привык, а вот Поттер и новоявленная миссис Малфой рассматривали всё это великолепие с неподдельным интересом. Зал был рассчитан именно на такие случаи. Для приватных завтраков в узком семейном кругу. Обычно пищу принимали в большой столовой. Это означало, что к трапезе могут присоединиться гости, если им вдруг заблагорассудится явиться в то время, когда хозяева кушают. Малая овальная столовая означала, что никого постороннего не принимают, ограничившись лишь семейным кругом. Сама комната была, очевидно, овальной формы. Почти всё пространство посередине занимал массивный резной овальный стол, рассчитанный на 12 персон. Произведение хрустального искусства над столом с дюжиной подсвечников тоже было овальным. Овальные спинки стульев, зеркало, часы, вазы, картины, кашпо для цветов, вся посуда, на которой подавались блюда, — всё было овальным. Это производило впечатление. Учитывая финансовые возможности семьи и безупречный вкус Леди Малфой — неизгладимое впечатление. Как бы Малфои ни любили пустить пыль в глаза, всё самое эксклюзивное и лучшее было только для своих. Итак, мы завтракали. Драко вёл себя, как обычный влюблённый молодожён, а вот Гермиона пребывала в полной растерянности. Супруг её являл собой полную противоположность Рону Уизли. Во всех смыслах. И вести себя с ним нужно было по-другому. Семья и род, в который девушка была принята, видимо, вызывали у неё противоречивые чувства. Что ж, её можно было понять. До недавнего времени она считала это семейство врагами. Последние две недели полностью перевернули её взгляд на ситуацию в целом и на семью в частности: Малфои открылись ей совершенно с иной стороны. Да, и о родовой магии она узнала много нового, и теперь поведение членов одного из самых чистокровных и древних родов Британии (отныне её семьи) в некоторых случаях имело вполне разумное объяснение. Девушка не могла не понимать, что отныне она представительница владетельной* знати современного магического сообщества. Аристократка. Высшая каста. Необходимо было соответствовать. Члены её новой семьи всё больше были ей симпатичны, но, ещё не привыкнув к этому, новоявленная миссис Малфой никак не могла понять, как так получилось, что и муж, и свекровь вызывают, как минимум, тёплые чувства и расположение. Как теперь идти к семье Уизли и там объясняться? Чувство вины, неудобства и смущения обуревали её наравне с облегчением от того, что всё получилось так, как получилось. И ещё одно — я понял, что супругами в полном смысле этого слова молодые в эту ночь не стали. Это тоже было вполне объяснимо и даже правильно. Но означало, что сие им ещё предстоит в самое ближайшее время, что тоже вносило свою долю опасений, смущения и неуверенности. Девушке нужна была поддержка. Её новоиспеченный муж это понимал и готов был её оказать. С одной стороны, такая забота была приятна, хоть и непривычна, но, с другой, Гермионе и Гарри казалось, что пойти вдвоём будет проще. И проблем меньше. Никому ничего не придётся объяснять. Однако, крестник, я и Нарцисса считали, что случиться может всякое. Запись о новом брачном союзе уже появилась в Министерской книге регистрации магических браков, а значит, этот факт может стать достоянием гласности в любой момент. И наше с Драко присутствие может оказаться просто необходимым, зная неумение некоторых держать при себе свои эмоции, а язык — за зубами. — Пойми, ты моя жена. — Сейчас Драко был копией Люциуса, даже говорил с теми же интонациями, виртуозно заворачивая в тончайший блинчик ломтик нежной форели и подавая всё это великолепие супруге. — Я должен быть рядом и пресечь все возможные недоразумения, чтобы никто, я повторяю, никто не посмел обидеть тебя ни словом, ни взглядом. — Драко, я понимаю и благодарна, но твоё появление наоборот может спровоцировать неоднозначную реакцию и поднять вопросы, которых могло бы и не возникнуть. Как ты представляешь себе это? Мы придём вместе на похороны моего бывшего жениха? Прости. Да, это Гарри знает, что я, как могла, тянула с помолвкой и придумывала всякие причины отсрочить её, потому что уже понимала, что не готова быть с Роном. Просто мне духу не хватало сказать ему. Они с Джинни так мечтали, что мы будем все вместе, две пары. Вместе поженимся, в один день. А теперь… Джинни — ликантроп. Рона нет. А я приду хоронить его с новым мужем. — Но, миссис Малфой, — я не мог не поддержать крестника, — не кажется ли вам, что у столь скоропалительного брака имеется веская причина? И этого не могут не понимать посвящённые. Альтернатива для вас была бы фатальна. Это очевидно для семьи Уизли. И, если они действительно тепло, как говорят, относятся к вам, то упрекнуть вас в том, что вы не захотели умереть и нашли выход, по меньшей мере, неэтично. А по большому счету — подло. — Северус, они семья погибшего, — мягко вмешалась Нарцисса. — Даже понимая, им будет тяжело принять это. Они потеряли сына и брата. Им больно. Я как мать поддерживаю своего сына. Но вам надо идти порознь. Гарри с Гермионой. А вам с Драко и держаться при этом в стороне. — Я согласен с Нарциссой. — Поттер, молчавший до этого, задумчиво ковыряя пудинг, подал голос. — Но мне кажется, что тебе, Северус, стоит появиться там в кресле-каталке. Все знают о твоём крайне тяжелом состоянии, об этом была не одна статья в Пророке. И это было причиной того, что судебные заседания по твоему делу проходили без тебя. То, что ты так быстро пришёл в норму, это скорее исключение, чем правило. И может вызвать целую кучу ненужных вопросов. А так, у Драко будет объяснение, почему он пришёл на церемонию, на которой его не ждут. Он сопровождает тебя. А ты решил попрощаться с бывшим учеником и героем, а заодно отдать зелья для Джинни. То, что Кинг вызывал тебя в больницу, когда всё это произошло, и просил приготовить зелья, не секрет. Все Уизли видели тебя там с ним и Сметвиком. Я скривил лицо. В его словах была доля истины. Вряд ли по собственной воле я пошёл бы прощаться с Рональдом Уизли. Если только поддержать Молли и Артура. И отдать зелье. — Гарри прав. И вы, Нарцисса, тоже. Так будет лучше всего. Мы пойдём с Гарри вдвоем. Все именно этого и ждут. Нам действительно нужно попрощаться с Роном. Он наш друг. Мы были самыми близкими людьми много лет. И я искренне скорблю по нему. Ещё нужно поддержать семью: им сейчас тяжело. Молли и так была на грани после смерти Фреда. Как она вынесет всё это? Даже не знаю. А вы, Северус, Драко, вы придёте и… если вдруг что-то пойдёт не так, сможете вмешаться. Но надеюсь, всё обойдётся. Этот вариант устроил всех, на нём и остановились.

***

К церкви, в которой проходило прощание, мы переместились все вместе и уже там разделились. Крестник, держа супругу за руки и глядя в глаза, старался ободрить и успокоить нервничавшую девушку: — Не думай о том, что я здесь. Если хочется плакать — плачь. Я так и сделал, когда погиб Винсент. Может, Крэбб и не был образцом остроумия или мудрости, но мы были рядом много лет, как и вы с Уизли. Так что я пойму. — Когда девушка кивнула, он поцеловал её в уголок губ и отпустил. Я в это время напутствовал Поттера: — Гарри, не стоит демонстрировать наши отношения прилюдно. Те, кому нужно, уже в курсе, остальным знать не обязательно. Ты же хотел сохранять свою частную жизнь в тайне. Вот так и поступай. Кто бы ни нападал на меня, кто бы что ни высказывал, мы с крестником вполне способны за себя постоять. Сохраняй нейтралитет при любых обстоятельствах, и всё будет в порядке. Просто знай — я рядом. Мы стояли, обнявшись, он опустил голову и старался взять себя в руки. Прощание с близким человеком всегда требует эмоций. А с Гарри это случалось уже в который раз. Сейчас, когда смертельная угроза над головой его подруги была устранена, казалось, только сейчас на него обрушилось осознание, что Рональда Уизли больше нет. И он скорбел. Но он изменился, повзрослел, и эмоции его стали более зрелыми, а реакция — более спокойной. Это не означало, что он переживал меньше, скорее наоборот. Он теперь вполне осознавал, что именно он теряет (преданность, дружбу, поддержку, огромный кусок жизни, проведенный бок о бок) и необратимость произошедшего. Но он также чётко осознавал, что друг погиб от собственной несдержанности, невольно, бездумно подставив ещё и близких. Всех близких. Не только Гермиону и сестру. Его внезапная глупая смерть подкосила всю семью. Особенно мать. Это осознание не делало утрату менее значительной, но не позволяло переложить вину на кого-то другого, постороннего. Я чётко видел: мой мальчик повзрослел. Теперь его не так легко сбить с пути, повести за собой, навязать своё мнение. Он больше не позволит сделать это. Я в очередной раз радовался этому и гордился им, изумляясь, как я мог не замечать всего этого раньше. Но я, пожалуй, снова отвлёкся. Гарри и Гермиона отправились в церковь. Я сел в своё кресло, и через несколько минут туда проследовали мы. Народу было много. Очень. Семья, друзья, делегация преподавателей и сотрудников Хогвартса, оставшиеся в живых члены Ордена Феникса, делегация из министерства во главе с Шеклболтом, журналисты и просто волшебники, для которых погиб герой, один из Золотого трио. Молли передвигаться сама не могла. Её под руки привели старшие сыновья и усадили в первом ряду. Она была просто убита горем и, по-моему, не вполне осознавала, что происходит вокруг. Рядом с ней всё время находились Джинни и Флёр. Артур как-то сразу посерел и постарел. Горе никого не красит. Но все были спокойны и держали эмоции под контролем. Похороны в современной Великобритании стали больше похожи на обычные светские встречи: дружелюбная атмосфера, новые знакомства, истории о жизни умершего. Прощание сосредоточивается не на оплакивании, как это было принято раньше, а скорее на жизни усопшего… Звучат любимые мелодии, близкие вспоминают яркие моменты его жизни, событие скорее печально-радостное и называется оно «Celebration of Life»**. Это проявление английского характера, именно тот случай, когда работает «stiff upper lip»*** — стиснуть зубы и скрыть эмоции, как бы тяжело это ни давалось. А время погоревать было: похороны проводились на девятый день после смерти. Никто не рыдал, не стенал и не заламывал рук. Все собрались, чтобы вспомнить о самом дорогом для них человеке, о его делах, его жизни. Первым слово взял министр. Затем Гарри, после Гермиона. От школы говорила Минерва. Вспоминали всё самое светлое и хорошее. С теплотой вспоминали самого младшего братишку из клана Уизли. Его дружбу с Гарри. Его подвиги. Его любовь к Гермионе. Та сидела, низко опустив голову, а Поттер всё время держал её за руку. Настало время сказать прощальную речь сестре. Это должен был быть фокус церемонии: пять минут на то, чтобы суммировать жизнь, рассказать о незабываемых моментах, вспомнить интересные истории. Задача не из лёгких. Над текстом обычно трудится вся семья, а вот озвучить его доверяют члену семьи с хорошей дикцией и голосом: — Рональд был замечательным другом и братом. Он любил всех нас и всегда защищал меня, как свою любимую младшую сестрёнку. Он был молод, но всегда боролся за правое дело против мерзких пожирателей и Того-кого-нельзя-было-называть. А теперь можно. Благодаря и Рону тоже. Он был героем для меня и для всех нас. Настоящим героем. Рональд любил жизнь и свою девушку. Собирался создать семью и жить счастливо. Всё произошло так внезапно и неожиданно. Все знают, как это случилось. Рон защищал нас с Гермионой до последней секунды. И сейчас я хочу обратиться к живым. Где был ты, Гарри, в это время? Почему тебя не было рядом? Ведь Рон всегда был с тобой в трудную минуту. Мы так мечтали о том, что будем все вместе после победы. Мы с тобой, Гарри, а Рон с Гермионой. Куда же ты делся, когда был так нужен? Куда ты пропал из больницы после того страшного дня? Почему ты не поддерживал всё это время семью, которая все эти годы поддерживала тебя? И где была Гермиона? Куда пропала невеста и любимая моего брата? Если бы ты был рядом, Гарри, ничего бы не случилось. Мы легко бы отбились. И сейчас вместо похорон играли бы свадьбы. И вместо горя плакали бы от радости. Не знаю, как семья, а я никогда не прощу тебе этого, Гарри. Как и тебе, Гермиона, того, что, когда все близкие собрались вместе поддержать друг друга, ты исчезла в неизвестном направлении. И я даже рада, что проклятье утянет тебя вслед за братом. Он так хотел быть с тобой, пусть так и случится. Сухие глаза, гневный румянец. Она не прощалась, она прилюдно клеймила и обличала. Делая виновными тех, кто к смерти брата не имел никакого отношения. Это было безумием. Совершенным безумием, но журналисты уже вовсю строчили перьями, подхватывая весь этот юношеский гормональный бред девушки, не получившей от жизни желаемого и готовой обвинять всех и вся. Этого нельзя было допустить. Поттер молчал. Гермиона ещё ниже опустила голову. Тогда голос подал крестник. Мы с ним находились в стороне, в самом последнем ряду, рядом с делегацией Хогвартса, окутанные чарами отвлечения внимания. Но теперь, когда он заговорил, всё внимание было устремлено к нам. — При всём уважении к памяти покойного, Гермиона занималась именно тем, что искала способ не уйти за грань. И нашла его. Вместе с Поттером. Если погиб один из троих, то необходимо было сохранить другую жизнь, которой угрожала смертельная опасность. А скорбеть можно, и занимаясь делом. Одно другому не мешает. — Что ты здесь делаешь, Малфой? Да как ты вообще посмел сюда заявиться? — Голос Джиневры перешёл на визг. Лицо пылало праведным гневом, по цвету почти сравнявшись с волосами. — Я сопровождаю героя войны и директора Хогвартса, который прибыл почтить память и отдать дань уважения своему ученику. А также поддержать его родителей, с которыми многие годы тесно сотрудничал. Ещё я принес тебе ликантропное зелье, Джиневра. Зелье от мастера, сваренное индивидуально для тебя, чтобы облегчить твоё состояние. Вся толпа смотрела на нас, ожидая сенсации. Шеклболт подавал знаки Артуру, пытаясь предотвратить скандал. У Джинни была своя правда, и она не сдавалась. — Снейп не директор Хогвартса, хоть Визенгамот и признал его героем по какой-то странной причине. И не нужно мне ваше зелье, обойдусь больничным. А Билл с папой говорили, что существует лишь один способ спасти Гермиону от проклятья, и то сомнительный. Магический брак. Но никто из моих братьев не пошёл на это. Кому нужна жена, которая интересуется в жизни только книгами и не способна испечь элементарного пирога? Но, если вы говорите, что нашли способ… — Глаза девушки подозрительно сузились, а рот слегка приоткрылся. — Гарри, ты женился на ней? Да? — Она перевела взгляд на Гермиону. — Как ты посмела, мерзавка? Как? Если тело моего брата ещё даже не в земле? А вот это она зря. Ой, зря… — Когда оно будет в земле, будет уже поздно, Джин, — с деланным спокойствием ответил Поттер. Зал взорвался изумлёнными возгласами. Журналисты вновь взялись строчить перьями. — Ты не мог так поступить со мной, Гарри. — Как так, Джин? Девушка зарыдала в голос. Лицо её перекосилось и покраснело, губы дрожали. — Ты не мог жениться на ней. Тем более, магическим браком. Он нерасторжим… — У Гермионы другой супруг. Но это ничего не меняет. Мы оба — и она, и я — действительно очень скорбим. Рон был нашим лучшим другом много лет. И каждое слово, сказанное здесь, — правда. Это тяжелая утрата для нас. И мы всё это время искали способ избежать ещё одной. Нам удалось. Простите, что не были с вами, Молли, Артур. Девчонка, казалось, услышала лишь то, что Гарри не женат. Она перестала рыдать и, с облегчением вздохнув, утёрла слёзы. — Гермиона, — Молли говорила тихо, ни на кого не глядя, не в силах даже подняться с кресла, — я рада, что вы нашли способ снять проклятие. Кем бы он ни был, твой вынужденный муж. Всё равно. Цени его, он подарил тебе жизнь. — С болезненным выражением лица, прикрыв глаза, она покачала головой. — Я не была против тебя, но ты и сама знаешь, у вас с Роном ничего бы не получилось. Слишком разные. Во всём. Супруги должны хотеть от жизни одного и того же и иметь общие цели. Если этого нет, никакая любовь не поможет. Сначала я пожелала тебе уйти за ним. Просто от боли потери, от отчаяния. Он ушёл — и тебе туда же. Но потом… Все эти девять дней… Все эти чёртовы девять дней и ночей я всё время думала о том, что ты медленно, но верно умираешь. Он тянет тебя за грань. Он ушёл сам, сделал единственную сестру оборотнем — да, я буду называть вещи своими именами, моя единственная дочь теперь оборотень, — шикнула она на пытавшихся остановить её мужа и детей, — и тянет тебя. Самое страшное в жизни — хоронить своих детей. Тех, кого ты выносил, выкормил, выпестовал и вырастил. Свою плоть и кровь. Я никому не пожелаю такого. Зачем мы ввязались в эту войну? Зачем? Чего мы искали? Славы? Геройства? Как мы могли отправлять своих детей воевать, Артур? Как? Где они теперь, наши мальчики? Нужно было тихо сидеть в стороне всей семьёй, а не рваться в герои. Проклятый Дамблдор со своим «общим благом» совсем запудрил нам мозги. Воевали бы сами, Артур. Но дети! Как мы могли? — Её невидящий взгляд, направленный ни на кого, но в то же время на всех одновременно, вызывал оторопь. — Я желаю тебе счастья, Гермиона. И тебе, Гарри. Вы действительно любили Рона детской дружеской любовью, но не так, как я. Не так. Я желаю вам обоим счастья, но подальше от нашей семьи. Я не могу вас видеть, не могу. Молодых, здоровых, цветущих, живых. Вы живы, а мой сыночек — нет. Пожалейте мать, живите где-нибудь там, подальше, чтобы нам не встречаться больше. Мой дом закрыт для вас. Навсегда. Гермиона рыдала, даже не пытаясь сдерживаться, Гарри молчал, опустив голову, журналисты вовсю строчили перьями. — Артур, — сказал Поттер тихо, — от меня вам будут доставлять ликантропное зелье для Джинни. Сваренное мастером зелий специально для неё. Прими это, пожалуйста, в память о Роне. Это всё, что я сейчас могу сделать. Если вашей семье понадобится помощь, тебе стоит только сказать. Я помогу. А сейчас прощайте, Молли, Артур. Спасибо, что были мне почти семьёй. Он кивнул всем братьям и сестре Уизли, стоящим кучкой около родителей, подал руку Гермионе и направился к выходу. — Гарри, нет! Не уходи! — крикнула младшая Уизли им вслед, но он лишь покачал головой и последовал дальше. Мы с крестником отправились за ними. Неподалёку от церкви, в тени огромных раскидистых лип, была скамья, на которой мы и нашли наши половинки. Гермиона тихо плакала, и Драко уселся рядом с ней на скамью, взяв её хрупкую ладонь в две свои, успокаивающе поглаживая. — Домой? — спросил я у Гарри, подкатив кресло почти вплотную, загораживая его от глаз тех, кто выходил из церкви. — Нет. У меня здесь ещё дело. Нужно поговорить с министром. — Многозначительно посмотрев на меня, он покосился на Малфоя. — Я могу составить тебе компанию? — Я погладил его запястье. — Конечно. Тем более, твоё слово может оказаться гораздо более веским, чем моё. — А мы, пожалуй, отправимся. Да, дорогая? А то вон рыжая сюда несётся, не хочется слушать её очередные истерики. Услышав это, Гермиона поднялась. — Ты прав, Драко. Нам лучше уйти. В этот момент младшая Уизли спешила к нам. На что она надеялась, глупая девчонка? Всё уже было сказано. Кинув взгляд на удаляющихся по тропинке Драко и Гермиону, она, игнорируя меня, обратилась к Поттеру: — Гарри, нам нужно поговорить. — Говори, Джинни. — Наедине. — У нас с директором Снейпом дело к министру. Мы ждём, когда он освободится. Если хочешь что-то сказать, говори. — Гарри, — она подошла к нему близко-близко и, поднявшись на цыпочки, зашептала горячо в ухо, слегка приобняв, — не слушай маму. Она просто немного не в себе от горя. Не бросай нас, приходи в любое время, когда захочешь. Мы все тебе рады, всегда, особенно я, ты же знаешь. — Джинни, ты же десять минут назад прилюдно кричала мне, что не простишь. — Ну, я погорячилась. — Даже не смутилась. Далеко пойдёт девочка. Вижу цель — не вижу препятствий. — Уже простила. Не могу долго на тебя злиться. — А за что? За что ты простила меня, Джин? В чём я виноват? Ещё и перед тобой. — Ну как ты не понимаешь? — Такое искреннее недоумение не сыграешь, она действительно не понимала. — Мне же обидно! Ты победил Волдеморта и сразу пропал. Ни весточки, ни строчки. А я ждала. Рон и Гермиона тоже ждали. У тебя нашлось время на Снейпа, — она покосилась на меня с возмущенным видом, — на суд по его делу, на оправдания, на доказательства. Но не нашлось и минутки для меня. Ты носился с делом этого пожирателя, как с писаной торбой, а я ждала. Снейп пропал из больницы, и мама с папой говорили, что, скорее всего, это ты отправил его лечиться за границу на свои деньги. А я ждала. Рон торопил Гермиону с помолвкой, но та уперлась — без Гарри никакой помолвки, будто это ты жених. А потом случился этот кошмар. Когда я очнулась в больнице, мне сказали, что ты приходил. Но снова исчез и не появлялся. Как тут не обидеться? — Джинни, ты ещё маленькая девочка, совсем ребёнок. Многого не понимаешь. — Я не ребёнок, — Уизли выпятила свой роскошный бюст, — я всего на год младше тебя, мне скоро восемнадцать. — И в свои почти восемнадцать ты не думаешь о том, что мне довелось пережить и почему я сбежал от всех. Что я был обречён добровольно идти на верную смерть и пошёл, как на заклание, зная, что сейчас буду убит самым ненавистным существом. Но должен безропотно умереть от его руки «ради общего блага». — Глаза девушки изумленно расширились, она стояла, прикрыв рот ладонью и неверяще качала головой. — Ты совсем не думаешь о том, что, когда я чудом выжил, мне в мои неполные девятнадцать пришлось стать убийцей, потому что или он меня, или я его. И я стал им, убив. Но это совершенно не твоя вина, Джинни, что ты не думаешь об этом. Тебе кажется, что всё предельно просто, а может быть, так оно и есть. Пошёл — умер, потом, поняв, что выжил, встал и пошёл убивать. Убив, отряхнул руки и пошёл к своей девушке, она же ждёт. Гарри говорил совершенно спокойно, просто методично чеканил слова. Но от этого слушать его было страшно. Смысл каждого сказанного им слова пробирал до мурашек. Мой драгоценный мальчик, как чиста твоя душа! Как истерзана этой войной. Сколько всего ты чувствуешь и как ты живёшь со всем этим, оставаясь несломленным? Ты самый стойкий и мудрый человек из всех, кого я знаю. Что стоят академический ум и знания по сравнению с тем, что есть у тебя? Время остановилось. Я выпал из реальности, и целая вечность ушла на осознание его слов, себя и мира вокруг, а он продолжал говорить: — Подумаешь, твоя душа рвётся на части. Подумаешь, изнутри тебя жжёт огонь вины за отнятую жизнь. Подумаешь, ты не можешь спать, видя смерть врага раз за разом, в мельчайших подробностях. Подумаешь, на твоей памяти горы трупов, убитые друзья, учителя, просто волшебники, которых не счесть. Плюнь, Поттер. Забей. Ведь Джинни ждёт и обиделась. А теперь ещё и обвинила тебя в смерти лучшего друга, хотя какое ты к ней имеешь отношение? Никакого! — Он усмехнулся невесело, глядя прямо девчонке в глаза. — Но всё равно ты виноват. У тебя не может быть чувств, эмоций, желаний, Поттер. Ты машина для исполнения чужих. Кто-то захотел, чтобы ты умер ради общего блага — иди и умри, кто-то захотел, чтобы ты убил — иди и убей, кто-то захотел, чтобы ты женился — иди и женись. А чего хочу я, Джин? Ты знаешь? А тебе интересно? Думаю, вряд ли. Не нужно всего этого, иди к семье. Ты сейчас там нужней. А я жду Кингсли. Поговорить. Это по делу. И от этого зависит счастье и благополучие целой семьи. Иди, Джин. У каждого из нас своя дорога. Пойми это и прими. Мы слишком разные, как сказала сегодня Молли, у супругов должны быть общие цели, а у нас с тобой они противоположные. Я желаю тебе счастья, Джин. Не со мной. Девушка рыдала, но после этих слов попыталась взять себя в руки. — Ты ещё пожалеешь, Гарри Поттер. Я стану самой красивой, самой счастливой, самой успешной назло тебе. И ты ещё горько пожалеешь о том, что не со мной. — Конечно. Ты станешь самой красивой, счастливой и успешной. Я искренне тебе этого желаю, — ни капли иронии или издевки, ни капли негатива не было в его словах, только искреннее сочувствие, — а я буду жалеть. Всё так. Девушка подняла голову, расправила плечи и гордо удалилась. Характер. Такой, как у матери. Сильный и непримиримый. Какое-то время мы сидели молча. Я никак не мог прийти в себя от сказанного Гарри. Укрыть, защитить, убаюкать, облегчить душевную боль. Мне срочно нужно браться за зелья для него. И я сделаю это. А ещё буду рядом. — Я хотел поговорить с Кингом о Люциусе, Северус. Мне кажется, что в каждой шутке, в том числе и пьяной, есть доля правды. Что думаешь? — Можно попробовать, — ответил я как можно мягче. — Я начну, но дальше — вся надежда на тебя. Аргументируй. Убеди его. — Возможно, погребение — не лучший выбор места и времени для такого рода разговоров. — Нормальный выбор. — Поттер пожал плечами. — Я нужен ему. Приём у Королевы уже меньше, чем через неделю. Он просил меня не исчезать отсюда, не поговорив с ним. Так что все козыри в наших руках. — Тогда чего же мы ждём? — Кинга и ждём, — расплылся Гарри в грустной улыбке, — сейчас выйдет, и возьмём его в оборот. Только нужно, как у магглов, знаешь, я по телевизору смотрел, у них излюбленный ход — добрый полицейский, злой полицейский. Сыграть на контрасте. Я буду переть в отказ, как танк, а ты деликатно и тонко его обрабатывай. — Поттер, ты уверен, что ни с кем меня не путаешь? Я деликатно и тонко? — Северус, я знаю, что ты умеешь, когда нужно. Сам видел. Просто помни, что нужен контраст со мной, и всё получится. Вот и Кинг вышел. — Поттер помахал министру рукой. Кингсли Шеклболт выглядел расстроенным. Он подошёл к скамье и, устало опустившись на неё, закурил. — Нехорошо получилось. Маленькая Уизли выставила всех дураками, а Молли от горя наговорила того, что не следовало слышать журналистам. Теперь ещё и это разгребать… Ты не обижайся на них, Гарри. Две смерти за два месяца в семье. Это тяжело. — Я не обижаюсь, Кинг. На Молли — точно. У меня было так же, когда погиб Сириус. Я винил себя и всех вокруг. Не мог видеть живыми Люпина, Дамблдора, тебя. Мне казалось несправедливым, что вы все живы, а Сириус нет. Потом прошло. И у неё пройдёт. Когда-нибудь. Ну, а Джинни просто ещё маленькая, не понимает многого. Вырастет — может, поймёт. — Ты нравишься ей, как я понял. — Ничего не могу с этим поделать. — Ладно, меня интересует брак Гермионы. Как? Кто он? — Ты всё равно увидишь, вернувшись в министерство. Это Малфой. Младший. — Малфой? — Глаза министра полезли из орбит. — Да ладно? Но как? — Это было их обоюдным желанием, Кинг, ты же понимаешь. Магический брак без этого невозможен. Драко много помогал в поисках выхода, предоставил свою родовую библиотеку. Они с Герм много общались, читали и разбирались вместе, они же оба заучки. Он, кстати, и зелье варил для Джинни, Северус сам пока не мог, Малфой варил под его руководством. Ну, а когда мы нащупали выход, Драко сам предложил. Она подумала и согласилась. Так что теперь она миссис Малфой. Смирись. И моё солнышко улыбнулось. Я — невольно тоже. Даже Кингсли не устоял, растянул свои губы в усталой улыбке. — Я-то смирюсь, а вот общественность… Конечно, когда тебе грозит смерть, выйдешь и за Малфоя. Но как теперь всё это красиво подать? Голова кругом, я уже совсем запутался, а проблем всё больше. Только одно разгребёшь, а их уже ещё целый хоровод привалил. И конца-края нет. Ужас. Я всё-таки не политик. Тяжело мне. — Вам, министр Шеклболт, нужен сведущий в подковёрных играх, искушенный в интригах, грамотный консультант. — Мне кажется, или ты на кого-то намекаешь, Снейп? — Не кажется. — Вы тоже об этом думали? Да? О наших нетрезвых шутках, когда я был на вилле у Гарри. — Не самая плохая идея, Кинг. — Поттер снова улыбнулся уголком губ. — Я вот думаю, кто лучше прожженного интригана, но при этом потомственного аристократа, сможет тебе помочь? — Главное — правильная мотивация и грамотно составленные клятвы. А в этом я готов оказать содействие. Что касается клятв, тут я мог бы дать фору любому, — ввернул я. — Ты подумай, Кинг. Скоро тебе на приём к королеве. Я, как и говорил, идти отказываюсь. Категорически. Это только лишний раз позорить магическое сообщество в глазах магглов. Я ни этикета не знаю, ни двух слов от волнения связать не смогу. Но я готов дать свой волос для оборотного. И не высовываться в это время. Только волос я дам не абы кому, а человеку, который точно знаю — справится. — Спелись. И когда успели? — Кингсли озадаченно чесал затылок. — Ладно, я подумаю. И ты, Снейп, подумай. О клятвах. И о мотивации. Так, чтоб не прогадать. Свёкра, значит, Гермиониного решили из Азкабана вытащить. Умники. Завтра в одиннадцать у меня в кабинете. Я выслушаю ваш подробный план. А пока составлю свой. Надо помозговать. — Поверьте, министр, если мы заставим человека, о котором идёт речь, добровольно работать на вас на приемлемых для него условиях, то забот у вас существенно поубавится. Я старался быть убедительным. — Посмотрим. Завтра в одиннадцать жду. А сейчас мне пора. Мои поздравления Гермионе. Я рад, что она будет жить. До завтра. — До завтра, Кинг. — Министр Шеклболт. Когда этот большой темнокожий человек покинул нас, мы с Поттером синхронно усмехнулись. Значит, и министр тоже думал о наших шутках всерьёз. Это существенно упрощало задачу и повышало шансы на успех. Возможно, уже завтра кое-кто будет на свободе.

***

Вернувшись в мэнор, мы застали там только скучающую Нарциссу. — Всё в порядке? Слава Мерлину! Дети прислали патронус, вернее, Гермиона. Они решили прогуляться по Лондону. Развеяться. Им нужно побыть вдвоём и просто погулять всласть. Бедная девочка, сколько всего на неё навалилось. А она молодец, нежная, хрупкая, но стойкая и сильная, как тростник на ветру. Гнётся, но не ломается. Мне нравится выбор сына. — Ты идеализируешь её, Нарси. Она, безусловно, молодец, — успокоил я собравшегося возмущённо возражать Поттера, — но есть некоторые качества, как бы это сказать, которые необходимо повернуть в нужное русло. Девушка независима, горда, прямолинейна порой до крайности, надо признать — честна, иногда даже себе во вред, храбра. А её отзывчивость и бескорыстие — кстати, у Поттера то же самое — порой превышают все мыслимые пределы. Это не всегда хорошо. Иногда, Гарри, нужно уметь не помогать, пока не попросят, иначе получается только хуже. — Ты прав, Северус. Я научусь не лезть затычкой в каждую бочку. Раньше мне так хотелось всем помочь, но теперь я понял, что в большинстве случаев моя помощь не требовалась. То, что произошло с Сириусом, многому меня научило. У Герм был опыт с домовиками, которых она пыталась освободить против их желания. Драко объяснил ей недавно, я слышал. Он показал книги, рассказал историю этих магических существ, потом они вместе говорили с домовыми эльфами. В общем, она поняла, почему почти вся школа смотрела на неё, как на сумасшедшую. — Любопытно. — Я был удивлён поведением Драко, хотя чему удивляться, если он влюблён? Скорее я удивился по привычке, раньше я не мог представить себе, что Драко не издевается над девушкой, а старается помочь. — Все мы со своими мозгошмыгами, — констатировала Нарси, — она научится. Я помогу ей, если девочка захочет. Знаете, когда мой сын просил меня благословить их союз, он сказал, что она очень на меня похожа. Возможно, он прав, со стороны видней. — Нарси, ты была мятежной амазонкой в школе. Сёстры Блэк всегда выделялись из основной массы. Каждая по-своему. Вы все блестяще учились, умницы, красавицы, богачки-аристократки. Только ленивый не был влюблён в вас, ну, и те, кто не интересовался девушками вовсе. Весь наш курс завидовал вам с Люцем. Девчонки мечтали о таком женихе, а парни вздыхали о тебе. А вся слизеринская гостиная брала с вас пример в отношениях друг к другу. — Да, Люциус был великолепен. Невозможно не влюбиться. Красавец. На несколько курсов старше. Баловал меня. Я действительно была первой на курсе. А на вашем курсе — Лили. Поэтому никто из слизеринцев не осуждал вашу дружбу, Северус. Но мы с Лили мало пересекались, только в клубе у Слизнорта, пожалуй. Минки, подай вина и закусок в малую столовую. И сообщи, когда вернутся дети. — Леди Малфой поспешила сменить тему, поняв, что ступает на тонкий лед. Гарри не стал проявлять интерес к затронутому вопросу, и мы снова заговорили о наших молодожёнах. — Так вот, — я решил закончить мысль о супруге своего крестника, — у Гермионы сложный характер. Но плюсов в нём, очевидно, больше, чем минусов. Я тоже одобряю выбор Драко. На мой взгляд, ему нужна именно такая жена, которая мотивирует, заставляет развиваться, любознательная. С ней он не заскучает, это факт. — Ну, так выпьем же за это, — Поттер качнул бокалом с вином, — вы тут все одобряете выбор Драко. Отлично. А я порадуюсь за Герм. И, наверное, тоже одобрю её выбор. Мы все трое подняли бокалы, улыбаясь, и в очередной раз выпили за новобрачных. Приступив к лёгкому ужину, сдобрив его непринуждённой беседой, я всячески старался отвлечь моего мальчика от тягостных воспоминаний о сегодняшней церемонии и всего, что с ней связано. Хватит с него. Он сам молчал о погибшем друге, я поступал так же. Мне не нравился Рональд Уизли. Из всех детей этой семьи я, пожалуй, лучше всего относился к Биллу. Тот был самым старшим, самым серьёзным и ответственным. Но, возможно, я ошибался, как в случае с Гарри, и, как выяснилось, с Гермионой тоже. Так что я настроился поддержать моего мальчика и даже припас пару нейтральных воспоминаний о погибшем. Но Гарри молчал. Вечер проходил приятно, без суеты. Нам давно всем не хватало спокойствия. Слишком много событий, эмоций, новой информации в последнее время. Хотелось вот так просто сидеть и беседовать ни о чём, потягивая чудесное изысканное вино из Малфоевских погребов, любоваться профилем Гарри в свете камина. Ловить его взгляды, шутить, добиваясь его улыбки, легко касаться его руки, говоря что-то и заглядывая в изумрудные глаза, получать в ответ их свет и радость. Вместе смеяться, острить, выдавая на-гора свой привычный сарказм, но не ядовитый, а какой-то по-доброму ироничный. Самоироничный, в основном. Без привычного надрыва. — Северус, ты сегодня в ударе. Давно не видела тебя таким. Да что там давно? Пожалуй, вообще не видела. Тебе идёт. Я сам поражался себе такому, но не выставлять же на показ своего недоумения. — Спасибо, леди Малфой. По мне, так я вполне обычный. — Обычный, да, — Гарри смотрел из-под отросшей челки, сверкая смеющимся глазами, — только тщательно скрывал от нас всех, какой ты на самом деле. — И какой же? — Любопытно было услышать, что в голове у мальчишки. — Ты потрясающий. Невероятный. С тобой так тепло и надёжно. Даже, когда ты ворчишь. Если увидеть, что за этим ворчанием не претензии и злость, а желание помочь. Сердце ухнуло куда-то вниз и забилось, как бешеное. — А ты увидел? — Увидел. И теперь нет никого, с кем мне было бы так легко и комфортно. Ты больше не прячься, ладно? Только не от меня. Я сидел как громом поражённый и смотрел на него, не отрываясь. Поттер переплёл наши пальцы, совершенно никого не стесняясь, наклонился ближе и потянулся губами к бившейся на моём виске венке. Коснулся почти невесомо, опалив теплом дыхания. — Мерлин, как же я рада за вас, мальчики. И что всё потихоньку налаживается. Будем жить. С завтрашнего дня можно начать занятия. Раньше было как-то не до этого. — Точно, Нарцисса! Занятия! Только завтра у нас важная встреча в одиннадцать. Зато после обеда лично я совершенно свободен. Кажется. Северус? — Мой мальчик решил помочь мне выйти из ступора. Что же, спасибо. — По-моему, мы ничего больше не намечали на завтра, но нельзя упускать, что наша встреча может обернуться чем угодно. Так что давайте решим этот вопрос, встретившись завтра за обедом. — Ты прав, как всегда. — Его довольная улыбка растянулась от уха до уха. Подлиза. Вот бы в школе было такое рвение. — Но, в любом случае, я уже готова приступить. Имей это в виду, Гарри. Не затягивай. Появился домовой эльф и, склонившись перед хозяйкой, попросил выслушать его наедине. Нарцисса, извинившись, вышла. Мы оба сидели, допивая вино, наслаждаясь уютным молчанием. Каждый думал о своём, впрочем, скорее всего, об одном и том же. Домовики подали сигары и кальян, но мы оба не курили. Зельеварам нельзя: курение влияет на обоняние, запахи начинают распознаваться неверно. То, что приятно пахло, становится резким и раздражающим, а запах табака или сигаретного дыма, наоборот, воспринимается, как вкусный и терпкий. Происходит подмена понятий, что для зельевара недопустимо. Сигары любил Люциус. А кальяном баловалась Нарцисса и с некоторых пор Драко. А мы продолжали просто сидеть, смакуя вино и обмениваясь время от времени плотоядными многообещающими взглядами. Просто встать и удалиться в спальню, не предупредив хозяйку, было не комильфо. Не знаю, сколько прошло времени, десять минут или двадцать, я, честно говоря, задумался. Нарси влетела в комнату, как ураган. Глаза её сияли. — Пойдёмте со мной. И она, развернувшись, последовала из столовой в направлении хозяйского крыла. Мы поднялись следом. Добравшись до комнаты, в которой я никогда ещё не был, хотя мне казалось, что я был в Малфой-мэноре везде, мы, приглашенные жестом хозяйки, вошли. Это была комната с родовым гобеленом. Нарси, восторженно всплеснув руками, указывала нам на надписи, судя по цвету, свежие, только что проявившиеся. — Они сделали это на родовом алтаре. Они теперь супруги, Северус. Святая Моргана, как я рада! — Нарцисса, пританцовывая, кружилась по комнате. — Девочка оказалась чиста и невинна. Это видно по цвету надписей. — Она любовно обвела руками появившуюся новую ветвь родового древа, с портретами Драко, Гермионы и их именами, написанными на одной табличке. — Как хорошо, теперь брак вступил в силу. И магия алтаря сделает всё, чтобы появился сильный наследник. Пусть не сразу, но она будет подталкивать их друг к другу и оберегать отношения. Помогать. Все пункты кодекса рода соблюдены. Это прекрасно! Новая ветвь рода — посмотрите, как она восхитительна! А это чувство, когда на алтаре через тебя проходит магия супруга, спаиваясь с твоей, и, потом возвращаясь, она меняет тебя безвозвратно. Ты уже никогда не будешь прежней, теперь ты часть целого, а другая часть — твой супруг. Я помню это чувство. Оно божественно прекрасно и отдаётся в каждой клеточке пульсацией счастья. Именно поэтому в магических браках почти нет измен. Ничто не сравнится с этим чувством, которое ты можешь испытывать снова и снова, но только со своим супругом. Да здравствует Величайшая из великих, подарившая нам это счастье! Завтра до обеда я буду занята благодарственными ритуалами. А обед праздничный. Не опаздывайте. И если есть желание, можно вручить новобрачным подарки. Но только если от всей души, других магия не примет! И счастливая леди Малфой, звонко засмеявшись, одарила нас своим благословением: — Идите и вы, кролики. Замок искрит, когда вы предаетесь любви. Вы однозначно истинные. Ужас. Не мэнор, а кроличья нора. Где ты, Люциус! О, нет… Нора? Нет! Как думаете, Молли с Артуром поэтому назвали свой дом норой?..