Счастье есть.

Кролики, так кролики. Зачем разочаровывать хозяйку? Разве мы могли это допустить? Ни за что! Тем более, что Поттер весь вечер соблазнял меня жгучими взглядами из-под чёлки, закусыванием нижней губы и многообещающими соблазнительно-призывными улыбками. А после его сентенции о том, что я потрясающий и невероятный, а со мной ему надёжно и комфортно, мальчишка просто обрёк сам себя на горячую ночь. В спальню мы попали, уже сплетаясь друг с другом. Весь путь до неё мы целовались, прерываясь лишь для того, чтобы Поттер, счастливо улыбаясь, совершенно пьяными глазами смотрел так, что у меня внутри всё закручивалось тугой спиралью от предвкушения и приятный холодок пробегал по коже при мысли о нашей близости. От мыслей о том, что я сейчас буду делать с мальчишкой и как он будет мне отвечать, земля уходила из-под ног, наверное, поэтому мы с ним собрали собой все стены местных коридоров, запутались в портьере на выходе из гостиной и чуть не опрокинули какой-то столик с редким цветком. Наконец, когда дверь отведённой нам спальни захлопнулась, отсекая нас от всего остального мира, мы набросились друг на друга, как два изголодавшихся вампира, стараясь освободиться от мешающей одежды в самые кратчайшие сроки. — Северус… — тянет мой мальчик возбуждённо, захлёбываясь поцелуями напополам со смехом. — Не могу, так и представляю нас кроликами, до чего ж смешно, Северус… — Он выпускает меня из объятий и навзничь падает на кровать, раскинув руки. — Я с ума сойду от этих чувств, от всего, что с нами происходит. А представь, где-то в соседней комнате сейчас Малфой с Герм, и тоже… как кролики… Иди ко мне. Хочу быть рядом, чувствовать твоё возбуждение, желание. Как мы жили раньше без этого, скажи, Северус. Я, сделав пару шагов до тумбочки и нащупав в верхнем ящике лубрикант, опускаюсь на постель рядом с ним. Выдавив на руку изрядное количество, провожу по своему готовому к подвигам члену вверх-вниз нарочито медленно, дразня и распаляя наше общее желание, поглаживая большим пальцем головку. — Хочу тебя. — Поттер, перекатившись на бок, плотоядно облизывается и кладёт свою ладонь поверх моей, повторяя движения. — Ну, давай же, не тяни. Он замолкает и смотрит на мои губы. Вытягивается чуть вперёд, касаясь моего лица руками, и жадно целует. Я отвечаю — это всё, чего я хочу сейчас. Нежность, поднявшаяся из самых глубин моей тёмной души, вытесняет разгоревшуюся в сердце страсть, и мне плевать на то, что член уже ломит от перевозбуждения, а мошонка покраснела и отяжелела. Я укладываю его на спину и ласкаю. Он покорно принимает ласку, ощущая дрожь в моём теле. Притягивая его ближе, я полностью соответствую своему прозвищу и, как слизеринский змей, оплетаю его руками, ногами, всем собой. Целуй меня крепко, чувствуй меня, познай мою суть, потому что иначе нельзя. Он, раскинувшись на белых крахмальных простынях, открывается мне полностью — вот он я, весь твой, бери. Я шалею от этой открытости, принимая её. Обильно смазанным, чутким пальцем поглаживая все самые интимные местечки, все нежные ложбинки и впадинки. Дрожь его желания вызывает мою ответную. Нащупав в горячем тесном анусе моего возлюбленного заветный бугорок, я чуть отстраняюсь от него и, подняв глаза, растворяюсь в его нирване. Он великолепен. Проводя ладонью по его коже, мои пальцы чувствуют нежность и бархатистость, а ещё едва ощутимые мурашки. Мерлин, как он хорош. Хорош, дементор побери. И я желаю его всем своим существом. Войдя в него, я совсем дурею. Мозг отключается полностью, зато все чувства работают на полную катушку: я млею от тепла его кожи и наслаждаюсь ароматом разгорячённого тела. Мне нравится на него смотреть, пить его наслаждение. И на вкус его я тоже не прочь попробовать, разве возможно удержаться? Не-ет, мы не кролики. Мы два гурмана, смакующие наслаждение. Мерные глубокие фрикции всё убыстряются. Стоны и хрипы, удары плоти о плоть, солёные терпкие капли — всё смешалось, и вот — накатывает волна оргазма, охватывая всё тело. Я отдаюсь на волю чудесной волны, не сдерживаясь, радуясь тому, что всё тело тает и спина выгибается дугой… Гарри ещё какое-то время бьётся подо мной, но потом затихает. То, что я чувствую с ним, выходит за пределы физического. Это похоже на оцепенение тела и разума, когда на несколько коротких секунд ты странным образом ощущаешь себя беспомощным, но полностью контролирующим процесс, ты опустошён, и в то же время тебя переполняют самые сладостные эмоции. Чистое, незамутнённое счастье, пульсирующее в каждой клетке. Всё, как говорила Нарцисса. И это даже без родового алтаря. А если б с ним? — Кричер! — Гарри слегка охрип от стонов, и голос получается низкий, шипящий. Появившийся домовик сонно моргает глазами и кланяется. — Кричер, лимонаду нам, и принеси мой мобильный телефон. — Какой именно лимонад желают мои беспутные хозяева? — Лимон, мята, без сахара. Может, немножко имбиря. Он исчезает бесшумно и так же появляется спустя пару минут. Мы в это время просто лежим, блаженно нежась в посторгазменном томлении. — Ты вызвал домовика из Италии в Малфой-мэнор, чтобы он принёс нам лимонад? — Северус, — Поттер, напившись, вытирает рот ладонью так, что мне кажется, я сейчас буду готов на второй заход, — пей, мне с тобой совсем мозги вышибло. Прости, Кричер. Он улыбается довольно и счастливо, я ловлю себя на мысли, что готов умереть за эту улыбку, старый эльф бормочет что-то о безруких малфоевских домовиках. Идиллия. — А давай подарим нашим новобрачным кроликам маггловские мобильные телефоны? — Мальчишка берёт в руки странную пластиковую коробочку, щёлкает пальцем вниз, и на ней загорается экранчик с «темпусом», а из нижней части выдвигается панель, открывая клавиатуру, подобную маггловской печатной машинке. Я с интересом наблюдаю, а он продолжает. — Это самая новая модель «Nokia 8110», как у героя какого-то их продвинутого кино, Матрица, кажется. Это модно, престижно и круто. Думаю, во всём Лондоне не больше сотни таких. Малфою понравится, а Герм оценит практичность и пользу. — Я не представляю, как это работает и как это можно с пользой применять, Гарри. Расскажи. Капелька пота, отблёскивая, медленно ползёт по виску моего мальчишки, я снимаю её губами, а он довольно щурится и благодарно целует меня в уголок рта. — Ну, по нему можно звонить, находясь далеко друг от друга. Принцип почти как у сквозного зеркала, различие в том, что вы друг друга не видите, только слышите. Зато никто из окружающих не понимает, с кем ты беседуешь и о чём. Потому что собеседника не видно, а его голос в трубке слышно только тебе. Ещё его можно использовать вместо почтовой совы, набирая и отправляя сообщения, которые будут доставлены почти мгновенно, и так же быстро ты можешь получить ответ. О, напоминает патронус, но не затрачивая усилий на заклинания. И опять же, никто не видит и не слышит ни твоё послание, ни ответ. — Очень интересно. И вот это всё может осуществлять сия маленькая коробочка? — Да. — Я бы и сам попробовал таким пользоваться. Покажи. Следующие минут сорок мы лёжа в постели изучаем, как функционирует эта штуковина. Гарри бурно объясняет и демонстрирует экран, меню (как в ресторане, соплохвост подери), набор текста, мелодии звонков и функцию «вибросигнал», которую лично я нахожу весьма полезной. Ему явно нравится, что он знает то, чего не знаю я, и может меня научить. Кричер притаился — любуется: эта пастораль и наша нега явно ему по душе, даже ворчать перестал. — По-моему, весьма оригинальный подарок. Очередной артефакт, которыми набиты сейфы Малфоев в Гринготтс за десять-то веков, был бы скучным. А этой маггловской вещицы от нас точно никто не ожидает. И польза очевидна, учитывая, что Драко не может вызывать патронус. Только я тебе этого не говорил. — Не может? А почему? — Удивление Гарри искреннее, без сарказма. — Никто, у кого была метка, не может. — А ты? — А я счастливое исключение, Поттер. Видимо, Лорд, ставя мне её, не желал тянуть из меня магию, а решил использовать меня в других целях, что и делал, нагружая заказами редких запрещённых зелий. Я автоматически перешёл в режим профессора Снейпа. Мальчишка обнял меня и горячо зашептал: — Не надо, Северус, пожалуйста. Ну зачем ты? Что было, то прошло. Его больше нет. Эта искренняя трогательная забота и ещё более трогательная попытка утешить меня отправили моё иссохшее сердце куда-то в высшие слои атмосферы. Я гладил его непокорные волосы, целовал лицо, плечи, грудь. Втягивал в себя запах, пытаясь наполниться им. — Тем не менее, патронус из Малфоев только у Нарциссы. — Дорожка осторожных поцелуев по линии челюсти. — Ну и теперь ещё у Гермионы. Ладно, — я решил сменить неприятную тему, — а ты-то как узнал и заполучил это чудо маггловского прогресса? — Кричер, хватит прикидываться мебелью. Утром закажи нам ещё три таких телефона. Постарайся, чтобы доставили до обеда. И да, лимонад был хорош. Спасибо, старина. — Домовик ощерился и безмолвно исчез. — Как, как?.. После победы я осознал, что у меня есть деньги. Сириус оставил, и родители. До этого как-то некогда было. А тут я задумался. И тётка. Конечно, у меня было не самое лучшее детство, но… другого-то не было. И не будет. А она всё же как смогла вырастила. И из-за меня лишилась всего привычного уклада, любимого дома, многолетних знакомств и связей. Муж её — работы своей. Розы её любимые опять же. Ну, я и подумал… Выкупил обратно их дом. Переплатил немного, конечно. Узнал у Кинга, где их искать. — Он окончательно расслабляется в моих руках, откидывает голову назад и вытягивается на постели. — Она сначала не хотела разговаривать даже, а потом, как про дом узнала, ну, что они могут вернуться и дом снова их, а тот, другой, можно продать и деньги себе оставить… В общем, мы теперь созваниваемся. Иногда. И с Дадли, с кузеном. О, Северус, я совсем забыл! Тут ещё есть функция баланс запросить и СМС-ки с погодой. Смотри. Я вынул у него из рук телефон. Закрыл и убрал под подушку. Заглянул в глаза. — Гарри. Теперь я понимаю — у меня не было шансов. Ты всё время поражаешь меня, удивляешь. Тебе удаётся снова и снова. Как я мог не видеть всего этого раньше? — Я изменился, Северус. — Проворные чуткие пальцы теперь перебирают мои волосы. —  Снял розовые очки, спустился с небес на землю, поменял жизненные приоритеты — называй, как хочешь. Смерть изменила меня. И моя, и его, и то, что я принял её дары. Я был в школе полным болваном и блаженным идиотом, не желающим видеть дальше собственного носа. Я не видел тебя. Нет, не так. Я смотрел и не понимал. Хотел видеть только то, на что не следовало обращать внимания вовсе. А главного, самого главного в тебе не замечал. — Сейчас заметил? — Сейчас — да. Гарри взгромоздился на меня, оплёл своими конечностями, как лиана, и выдохнул счастливо, одновременно пристраивая свою руку на мой пах. — Красота в глазах смотрящего? — Я иронично выгнул бровь, он удивленно похлопал ресницами и, кивнув, улыбнулся. — Ты это считаешь самым главным во мне? — спросил я, имея в виду свой эрегированный член. — Ну я бы сказал, что это тоже немаловажный фактор. Ты так не считаешь? — Разумеется. — Сев, может, повторим? — Повторим. Держитесь, мистер Поттер. И мы повторили. А под утро ещё раз. И ещё. Не то, чтобы я был против, просто такие марафоны пугали меня. Надолго ли хватит тебя, Снейп? Чай, не мальчик… Но организм откликался на малейшую провокацию со стороны мальчишки с такой готовностью и энтузиазмом, словно хотел получить компенсацию за все годы воздержания. И я впервые в жизни с наслаждением покорился зову плоти. Гулять, так гулять!

***

Утро красит нежным цветом… Оно и красило. И то, как Поттер отсосал мне, едва я успел распахнуть сонные глаза. И нежный румянец смущения на щеках наших новобрачных за завтраком. И их неумело замаскированные следы обоюдной страсти. И блеск в глазах прячущей счастливую улыбку Нарциссы. И яйца пашот с хрустящим беконом на тёплых тостах. Всё было окрашено нежностью. Мне казалось, что это происходит не со мной. Ведь Гарри не может так улыбаться мне и под столом нежно касаться моей ладони. Будто я наблюдаю со стороны какую-то мелодраму. Я посмотрел одну пару лет назад, когда шатался в выходной по Лондону с целью развеяться и переключиться от захлестывающих меня эмоций после памятных нам обоим уроков окклюменции. И даже остался под впечатлением от показанной на экране английской классики, кажется, «Разум и чувства». Фильм только вышел. Там ещё один полковник так откликнулся моей израненной душе. Мне показалось, мы чем-то похожи — больше делаем, чем говорим. И в финале он счастливо женился на той, кого любил. Мне тогда этот финал показался сказкой. И вот, я сижу на семейном завтраке, рядом с тем, о ком можно только мечтать, уплетаю невероятные тосты, а утро всё красит и красит… С ума можно сойти. Лишь бы не растечься прямо здесь лужицей, а то нам к одиннадцати ещё к министру. А у меня вместо мозга член. Ну так вот, к одиннадцати мы с грехом пополам отбыли. Я решил, как в кино, меньше говорить и больше делать, а лучше — вообще молчать, если получится. Возьми себя в руки, тряпка, соберись уже, Снейп.

***

Министр, похоже, не спал ночь и был настроен решительно. Блестел своими воловьими глазами с поволокой и устало улыбался. Хоть так. — Ну, что? Излагайте. Подробно. Текст клятвы готов? И мотивацию обрисуй мне, по пунктам. И я изложил. Откуда что взялось? Сам не понял. Только увидел восхищённый взгляд Гарри и вдумчиво кивающего Шеклболта. «Клянусь честью и жизнью служить Магическому сообществу Британии, ни прямо, ни косвенно не нарушая данного слова. Клянусь отдать все свои силы, знания, умения и способности, которыми владею и буду владеть, — всё, включая себя и свою жизнь, если это потребуется. Клянусь являться по первому зову лидера в лице начальника отдела тайн и исполнять его приказы в точности. Клянусь защищать магическое сообщество ценой собственной жизни, не злоумышлять против него, не причинять вреда ему, блюсти его интересы и действовать исключительно во благо, приумножая Магию, золотой запас, артефакты и имущество. Нарушив, я приму смерть». — Клятву нужно принести не тебе, Шеклболт, ты можешь переизбраться, самоустраниться, в конце концов, ты смертен, и Империус никто не отменял. Клятва магическому сообществу в лице начальника отдела тайн. — Я привычно чеканил слова, как на уроке, добавив в голос немного бархата. — Как показала практика двух последних войн, а до этого противостояние Гриндевальду, это та персона, что блюдёт интересы магического сообщества, несмотря ни на что, в наибольшей степени. Из-за того, что секретность в данном отделе наивысшая, сия персона всегда инкогнито, следовательно, наименее подвержена какому-либо влиянию. — Согласен. Даже на приём с нами он пойдёт под оборотным. Больше скажу, являясь министром, я лишь догадываюсь, кто он, но не знаю наверняка. — Что касается мотивации, тут всё проще. — Я ухмыльнулся. — Малфои всегда имели репутацию, на которую намекает их не совсем лестная фамилия*. Репутацию людей, ищущих власти и богатства везде, где их только можно найти. Ничего не изменилось. Власть и богатство. Второе Люциус обеспечит себе сам, дай ему первое. Власть. — Подержав немного паузу для пущего эффекта, рискнул: — Я думал о должности заместителя начальника отдела тайн. — Не жирно? — Шеклболт, усмехаясь, покачал головой. — Нет. То, что нужно. Даже министру тяжело просто взять и выпустить из Азкабана очевидного преступника с меткой. Со мной прокатило, но там Гарри руку и голову приложил. Второй раз у нас это не пройдёт. Мой благодарный взгляд на Поттера не остался без ответа. А восхищение в его глазах стало мне лучшей похвалой. — Это точно, — министр покивал, соглашаясь, — и так всё на грани было. Ну, один скрытый герой ещё ладно, но два — уже перебор. И не награждать же его орденом. Не за что пока, мягко говоря. К поцелую бы не приговорили. Взмахом руки министр призвал три чашечки свежесваренного кофе, минуту назад появившихся на столике у окна. — Вот. А что нам даёт сотрудник отдела тайн? Мы же должность его не будем разглашать? — Я с удовольствием сделал глоток. — Не будем. — Значит, можно сказать, что он выполнял роль информатора, находясь на секретной службе. И под это дело тихонько выпустить. Только предупредить, чтобы не светился сильно. Будет твоим консультантом, теневым. Серым кардиналом, так сказать. Все официальные мероприятия под оборотным зельем или в маске, как сотрудник отдела тайн. А чтобы доступ был практически везде — иначе как он будет дела решать и тебя консультировать? — должность должна быть не ниже заместителя. Сам подумай. Поттер слился с обивкой дивана и молчал, что было совсем не в его характере. Предоставил мне решать этот щепетильный вопрос, за что я был ему благодарен. — Я прикинул тут уже, пока ты излагал. Сейчас мы с него магическую клятву возьмём общую, ту, которую ты предложил, только я и начальник отдела тайн её подкорректируем. Добавить кое-что нужно. А в отделе его уже магическим контрактом свяжут, там подробно, по пунктам, но у них шаблон с некоторыми поправками. После этого уже проблематично чем-то навредить. Это решили. Теперь о приёме. Гарри, я должен поставить тебя в известность, что под твоей личиной пойду я. — Ты, Кинг? Но почему? — Природное любопытство никуда не денешь, он даже шею вытянул. — Министр? Мы с Поттером пребывали в некотором изумлении, мягко говоря. — Всё-таки семнадцатилетний мальчишка, пусть и герой, не знающий этикет, это лучше, чем несведущий министр. Малфой пусть страну представляет, за меня отдувается. На этом приёме от него будет много, что зависеть. А он дураком никогда не был. Пусть расстарается. А я за тебя пойду, Гарри. Я тебя давно знаю, уж как-нибудь один раз изображу. Ты не против, надеюсь? — Я не против, Кинг, — парень усмехнулся, — только не надо «как-нибудь», изобрази, как полагается, на высшем уровне. Сдерживать смех получалось с трудом. Огромный темнокожий Кингсли будет под личиной хрупкого Поттера, а белокожему блондинистому аристократу отдуваться в роли высокого чернокожего министра с густым басом. Хотел бы я на это посмотреть. — Ладно, шутники. Свободны. В отдел тайн я без вас. — Кинг, а как мы узнаем… Ну, сегодня в мэноре обед в честь молодожёнов. Они, мы и Нарцисса, в смысле, леди Малфой. Отца бы им, конечно, не помешало. — Умники, пикси вас раздери, обед у них. Не знаю. Никаких гарантий. Нужно ещё всё подготовить и с отделом тайн согласовать. И как сам Малфой себя поведёт — тоже вопрос.

***

На обед мы почти успели. Ну, подумаешь, сорок минут. Почти не опоздание. Нарцисса почти не обиделась. Вывалились из камина в возбуждённо-радостном настроении. У меня это выражалось в менее резких и порывистых движениях, уменьшении доли сарказма и попытках не пялиться на Поттера слишком откровенно. У Гарри — в сиянии глаз, белозубой искренней улыбке и заражающей всех бесшабашной весёлости. Корзина цветов для хозяйки дома и роскошный дизайнерский букет для новобрачной. Молодожёны наши были счастливы, что бросалось в глаза. Изменились взгляды, движения, прикосновения — всё. Они были вместе. Всё-таки не зря чистокровные семьи так радеют за ритуалы. В них очевидная сила, и они, безусловно, оказывают на волшебника влияние. Главное — не перегибать, во всём важна мера. И нужно будет обязательно вернуть в Хогвартсе предметы вроде ритуальной магии, ритуалистики, кровной и родовой магии. Хотя бы факультативом. Или одним предметом с подразделами. А у магглорождённых на начальных курсах — основы магических ритуалов. Ладно, об этом потом. Я о молодых. Гермиона смотрела на мужа совершенно другим взглядом. Она никогда так не смотрела на Уизли. Её взгляд менялся, когда муж попадал в её поле зрения или она обращалась к нему, менялся голос, интонации, пластика, даже цвет глаз. Она замедлялась, становилась пластичной, гибкой, текучей, женственной. Это было прекрасное превращение из угловатой девчонки в привлекательную молодую женщину, ощутившую свою природу. Почувствовавшую себя желанной. Даже Гарри впечатлился и не мог глаз от неё отвести. Но я не ревновал. Почти. — Герм, ты такая… другая. Красивая. — А была некрасивая? — Девушка поглядывала с улыбкой из-за букета цветов, пальчиками перебирая бутоны и листья, прикрывая от удовольствия глаза. — Была тоже красивая, но сейчас — другая. Роскошная. Настоящая. Не знаю, как сказать, просто любуюсь. Малфой, не ревнуй. — Вот ещё. — Он приобнял супругу за талию, она, смутившись, опустила голову и мило порозовела. Он же легко поцеловал её висок. — А ты не завидуй. — Вот ещё. — Гарри чуть подвинулся на стуле и прислонился к моему плечу, положив на него голову, я инстинктивно обнял его. Все засмеялись. — А у нас для вас подарок. Кричер! Домовик наш был замечательный, два раза звать не пришлось. И просить лишний раз — тоже. Появился он уже со шкатулкой с гербом Блэков и в тоге тоже с гербом, белой до хруста. Низко поклонился и вручил дары Гарри. А мне тихонько под столом ещё одну коробочку пихнул. Я это оценил и поблагодарил взглядом, Кричер, как обычно, осклабился и тут же исчез. — Герм и Драко. Поздравляем вас уже в тысячный раз. Но теперь мы точно видим, что есть с чем. Вы не представляете, как я рад. Но говорить красиво я не умею, поэтому за нас скажет Северус. На душе потеплело как-то особенно. Это «за нас» развернуло за спиной невидимые крылья. Оказывается, так бывает. — Мы уже всего желали. Повторять не буду. Драко — мой крестник. Я клялся умереть за него и убить за него, если будет нужно. Теперь это распространяется и на Вас, миссис Малфой. — Все в изумлении вскинули на меня глаза. А что? Это единственная подруга Гарри, дорогой и близкий для него человек и любимая супруга крестника. Разумеется, я буду защищать её, если понадобится, какие ещё могут быть варианты? — Мы с Гарри посчитали наш подарок оригинальным. Небанальным и нетрадиционным. Надеюсь, вы оба будете пользоваться. Примите с миром. И Гарри передал Драко шкатулку. Тот открыл и в недоумении достал из неё две одинаковых картонных коробки. Гермиона с любопытством вытянула шейку и вдруг взвизгнула: — Гарри! Директор Снейп! Это то, что я думаю? Последняя модель? Как в Матрице? Поттер кивал и улыбался. Она вскочила и, обогнув немаленький стол, повисла у Поттера на шее. Я особого значения не придал, но понял, что мне неприятны эти объятия. Драко и Нарси вообще ничего не понимали, вертя коробки в руках. — Это же маггловские мобильные телефоны. Это же жутко дорого, Гарри. — Гермиона подпрыгивала на месте от нетерпения, распечатывая обе коробки и доставая подарки. — Драко, это же так здорово! Теперь мы сможем общаться, даже находясь далеко друг от друга. — Но, дорогая, я не собираюсь находиться далеко от тебя. — О-о-о, конечно, я тоже, дорогой. Но бывают разные ситуации, вот, например, вчера мы с тобой гуляли по Лондону. И я посылала Нарциссе патронус. А теперь мы с тобой сможем просто друг другу позвонить или написать. Малфои взирали на неё, не понимая. — Ну, дорогой, вот, переместись сейчас в спальню и подожди минутку. А когда зазвонит телефон, просто откинь вот эту крышку и нажми вот эту кнопку. Ой, подожди, я же номер твой не знаю. Гарри, вот, на коробке номер написан, попробуй ты мне сначала позвонить. Началось… Все перепробовали всё. По очереди аппарировали и звонили друг другу, потом писали сообщения и засекали время, за сколько дойдёт. Потом слушали и выбирали мелодии звонков, потом… До бесконечности. Малфои, все трое, были в восторге. Нарси тоже прониклась и захотела себе такой же, чтобы сын мог ей позвонить. Потом, устав, выпили пятичасового чаю и вышли подышать в сад. Домовики подали кальян, и его попробовали все, даже я. Один раз да по такому поводу — можно. Мы сидели вокруг круглого столика нашей тесной компанией, и я ловил себя на мысли, что впервые прилюдно демонстрирую свои чувства. Вернее, для меня демонстрацией было уже то, что все знали: мы с Гарри вместе. Мы не обнимались, не целовались, но сидели рядом, иногда касаясь друг друга в разговоре, будто невзначай. И все присутствующие воспринимали нас, как пару. Это было странным для меня. Всё казалось странным. И сама компания — кто бы ещё месяц назад мог предположить такой состав близких мне людей? И то, как на всё это буду реагировать я сам. Дожив до тридцати восьми лет, я не разу ни с кем не был в официальной паре. Конечно, я не был монахом. Чаще я платил за одноразовую «любовь», но были и попытки так называемых «отношений». Которые по факту превращались в тайные приватные встречи с постоянным любовником. Была среди них даже одна женщина, давно. Почти сразу после смерти Лили. Я оправдывал себя тем, что я профессор в школе и не могу выставлять свою личную жизнь напоказ. И все они бросали меня, потому что хотели настоящих отношений, а не просто редких тайных встреч. Но я был непреклонен. Я и сейчас хотел бы оставить всё в тайне, но понимал, что с Гарри это невозможно. По мне, так отношения — только для двоих. Но как же оказалось приятно — ощущать себя с кем-то и не скрываться при этом. Дыхание замирало, когда Гарри при всех брал меня под руку и о чём-то тихо спрашивал или что-то шептал на ухо. Это было так интимно, что пробирало до дрожи, но при этом люди вокруг реагировали совершенно естественно, будто это было нормальным, что я и Гарри вместе. Наверное, из всех присутствующих это не укладывалось до конца только в моей голове. В конце концов, я, глядя на Драко, который сгрёб свою юную супругу в охапку и не отпускал от себя ни на минуту, взял ладонь моего мальчика в свою руку и переплёл наши пальцы. В ответ Гарри, придвинувшись ближе, ужом подлез под мою руку, и оказалось, что мы теперь тоже сидим в обнимку. Я чуть не умер от счастья. Мой хороший, мой сладкий, он не стеснялся быть со мной. С ужасом подземелий, грязным сальноволосым ублюдком, мрачным злобным Снейпом. И это неожиданно оказалось так важно для меня и так согревало сердце. Вдруг весело говорившая что-то Нарцисса замерла на мгновение, вскинувшись, будто прислушалась к чему-то и побледнела. — Прошу простить меня. Я скоро буду. И она, сорвавшись с места, унеслась, лёгкая и стремительная, точно антилопа. — Мама! Что случилось? — крикнул вдогонку крестник, но остался без ответа. Не понимая, что происходит, — хотя, думаю, мы с Гарри догадывались о том, что это может быть, — все, достав палочки, проследовали за хозяйкой дома. Картина, что мы застали, была прекрасна. Посреди малой гостиной стоял только что вышагнувший из камина, счастливый и растерянный Люциус Абрахас Малфой, хозяин мэнора и лорд, а в его надёжных объятиях леди Малфой пребывала в блаженном обмороке, вероятно, от счастья. — Отец? Ты сбежал из Азкабана? — Драко тут же оказался рядом и тоже обнял отца, поддерживая при этом мать. — Как тебе удалось, па? — Нарси, детка, очнись, всё в порядке, — шептал обычно надменный лорд и с нежностью гладил жену по голове, целуя в уголок бледных от обморока губ. — Ниоткуда я не сбежал, сбежишь оттуда, как же. Здравствуй, сын. — Драко тоже был заключён в объятия свободной рукой. Я быстро достал из кармана зелье и, подойдя к этому симбиозу Малфоев, поднёс флакон Нарциссе под нос. Вдохнув, она дернулась, ресницы затрепетали, и леди Малфой очнулась. — Нарси, детка, всё хорошо, родная. Я дома. — Люц… — всхлипнула она, обвив шею мужа и боясь отпустить хоть на миг. — Как? Любимый. Я больше не отпущу тебя никуда, слышишь? Если в бега, то я с тобой, а если снова в Азкабан, то тоже с тобой. — Родная, я дома, меня официально отпустили. С сегодняшнего дня я новый сотрудник отдела тайн и теневой консультант нашего министра. Этим я обязан, как я понял, двум героям войны, которые непонятно, с какой стати, решили, что я лучший кандидат на этот пост. А я даже не сопротивлялся, разумеется, я лучший, кто же ещё? Все обернулись на нас с Гарри. — Ну надо же было как-то вытаскивать тебя: павлины плохо переносят заточение и не поют в неволе. — Да, Люциус. Мы с Северусом всего лишь обратили внимание нашего министра на твои деловые качества, намекнув, что они могли бы послужить на благо магического сообщества, а не сгинуть в тюрьме без пользы. Дальше он всё сам. Люциус, нетвёрдо стоявший на ногах, выпрямил спину и вскинул свою лихую блондинистую голову. Даже в потрёпанной одежде он умудрялся оставаться Лордом. — Я и моя семья обязаны вам, господа. Но об этом мы поговорим позже. Сейчас мне хотелось бы обнять свою невестку, а затем уединиться для того, чтобы принять более подобающий вид. Почти два месяца без средств гигиены — простите, но первое, что мне сейчас необходимо, хорошая ванна и массаж. Даже не еда. Гермиона, — обратился он к девушке, раскрывая объятия, — каким бы странным это ни казалось на первый взгляд, но я рад, что так вышло. Вы поймёте это, уверяю вас. Когда твоя женщина вдохновляет тебя, ты можешь всё. Иначе — ничего не имеет смысла. Я рад, что у сына появился этот смысл. Добро пожаловать в семью. — Спасибо, лорд Малфой. — Девушка сделала книксен и подошла обнять своего свёкра. — Дорогой, — Нарцисса уже успела отдать распоряжения домовикам, — ванна ждёт тебя. Ты прав — все разговоры потом. Тебе стоит отдохнуть и прийти в себя. Господа, мы вас покинем. Завтрак в обычное время, — она вопросительно взглянула на мужа, он кивнул, — увидимся. Всем желаю неспокойной ночи. — И она посмотрела на мужа влюблёнными глазами. — Кто из нас кролики — ещё вопрос, — тихо сказал Гарри мне на ухо. — Пойдём и мы, Северус? Гермионе уже ничего не угрожает, хозяин мэнора тоже дома, наверное, завтра и нам пора? Домой. Как думаешь? — Не могу с вами не согласиться, мистер Поттер. А про кроликов я бы поспорил. Так и хочется утащить вас в норку. — Ваше коварство не знает границ, мистер Снейп. В норку, так в норку. Кто ж против?