Часть 1
29 июля 2021 г., 19:54
Сон был беспокойным и он проворочался почти всю ночь, лишь под раннее утро удалось на пару мгновений сомкнуть глаза. Уже по привычке первым делом проверяет телефон, с неким облегчением обнаруживая, что нет ни одного пропущенного вызова. Откладывает мобильник на тумбу, устало потирая лицо ладонями. Спускает ноги на пол, ощущая привычный холод. Отбрасывает пуховое одеяло в сторону, не утруждаясь заправить постель. На часах полвосьмого, а в голове пустота. Вяло плетётся по пустым коридорам в сторону ванной комнаты. В зеркале видит уже привычные, если не постоянные мешки под глазами, взлохмаченные волосы, а на скуле почти прошедший синяк. Ничего нового. Быстро ополаскивает лицо холодной водой, чистит зубы и отправляется на кухню. Настроение готовить себе что-нибудь не было, так что парень достаёт из холодильника зелёное яблоко, что лежало уже несколько дней и йогурт в пластиковой бутылке. Встряхнув ёмкость, та обнаружилась ещё довольно полной. Взгляд цепляется за клочок белой бумаги, что был прикреплён магнитом к холодильнику. Надо было давно её выкинуть.
Гасит свет, отправляясь на поиски одежды, за одно кидает выбранную еду в рюкзак. Не долго думая, Вова открывает старый дубовый шкаф, который наверное был ещё у его бабушки, чувствуя запах стирального порошка. Вытаскивает глаженную синюю рубашку, тёмные брюки и свежую пару белых носков. Он не любитель нарушать дресс-код. Снимает с себя помятую и выцветшую футболку со штанами, натягивая на себя выбранную одежду. Застёгивает рубашку на все пуговицы, чуть подворачивая манжеты. Проходится деревянным гребнем по крашенным волосам, приводя их в более-менее пристойный вид. Надевает уже привычные очки в круглой оправе, складывая нужные тетради и учебники, застёгивая молнию рюкзака. Перекидывает лямку через плечо, выходя из комнаты.
В коридоре как всегда мигает лампочка, что наверное в скором времени перегорит, но заменить нет времени и сил. Достаёт свои начищенные ботинки, спешно застёгивая «собачку». Сегодня совсем не желательно опаздывать. Контрольная от которой зависит итоговая оценка за четверть — не давала омеге расслабиться почти всю неделю. Ночи без сна и еды, проведённые за конспектами и учебниками. Семенюк был одним из таких типов учеников, как зубрилы, отдаваясь учёбе с головой. Оценки играли не последнюю роль в аттестате, а потом получение диплома, что давал дорогу в лучшее будущее.
Прокручивает замок на несколько оборотов, запирая входную дверь, спешно сбегая по лестнице вниз. На улице сегодня пасмурно, что довольно типично для начала октября. Вежливо здоровается с соседними женщинами, что уже с раннего утра заняли своё место на деревянных лавочках. Перескакивает широкие лужи, уже жалея, что не взял зонтик, а мало ли ливень. Отбрасывает ногами багряную листву в сторону, увеличивая шаг. До начала звонка ещё есть пятнадцать минут. Резко стопорится посреди пустующего серого парка, судорожно шаря руками по карманам куртки. Матерится под нос, сбрасывая рюкзак на грязную землю, начиная чуть ли не выворачивать всё на землю. Тело охватывает неистовая паника, что с каждой секундой только увеличивалась. Шмыгает покрасневшим носом, чувствуя, как предательские слёзы наворачиваются на глазах. Тяжело дышит, пытаясь собраться с мыслями. С горечью на сердце встаёт с земли, закидывая мокрый рюкзак за спину. Может быть пронесёт, отчаянно стучало в мыслях.
До школы омега доходит ни жив, ни мёртв, стараясь во дворе слиться с толпой. Опускает голову вниз, натягивая капюшон ниже, чуть ли не до носа. Внутри скручивается тяжёлым узлом. Спешно стягивает с себя куртку, отдавая ту в раздевалку, нервно оглядываясь по сторонам. Петляет между широких колонн, быстро поднимаясь на второй этаж. Замечает свой класс, что стоял около кабинета русского, наверное дожидаясь прихода учителя. Колени предательски подкашиваются, когда Владимир натыкается на высокого парня, что смерил его мрачным взглядом. В противовес страху, отводит глаза, понимая, что совершил фатальную ошибку. Звенит оглушающий звонок, а после дверь кабинета открывает пожилая женщина с очками-половинками, впуская учеников внутрь.
Весь урок омега был, словно на иголках, то и дело поглядывая в сторону двери, что может в любой момент распахнуться. Из-за нервов буквы на бланке с заданием расплываются, теряя свои очертания. Голова кружится, а ко рту подступает тошнота. Несколько раз сжимает и разжимает руки, восстанавливая сбитое дыхание. Успокаивается, наконец-то приходя в норму, начиная потихоньку вписывать ответы на выданный листок. Бессонные ночи давали свои плоды, заставляя парня без труда отвечать на вопросы. Стрелка часов медленно двигается к восьми сорока пяти, но уходить отсюда совершенно не хочется. Здесь он чувствует себя в безопасности.
По классу разносятся несколько глухих стуков, а после дверь лёгким движением распахивается, впуская пришедшего. Омеги тут же раскраснелись при виде высокого и по божески красивого альфы, что одарил тех лучезарной улыбкой. Внутри всё обрывается, когда голубые глаза пришедшего парня останавливаются на нём, а во взгляде на миг проскальзывает холодная ярость. Весь сжимается за партой, пытаясь сползти под стол, ощущая сердце, что скоро уйдёт в пятки. Альфа обаятельно улыбается преподавателю, отдавая той какие-то тетради. Женщина, что раньше была со всеми грубой и раздражительной — становится мягкой и улыбчивой.
— Вот, это тетради нашего класса, простите, что не сдали во время, — грустно поджимает губы старшеклассник.
— Будет тебе, ничего страшного, — та густо краснеет, с большой радостью забирая стопку тетрадей.
Омеги вновь млеют от шарма альфы, пуская по классу свои феромоны, но тот лишь сдержанно улыбается.
— Кстати, Марина Павловна, не могли бы вы мне предоставить одного человека для редколлегии. Просто у нас скоро разные мероприятия на носу, а никакие плакаты ещё не готовы.
— Ох, конечно, бери кого хочешь, — женщина не перестаёт восхищённо смотреть на парня, пока тот задумчиво скользит цепким взглядом по классу.
— Вову, — звучит как приговор.
У того ноги становятся ватными, а во рту сухо. Он умоляюще глядит на учителя, словно ища в ней помощь и защиту. Но та лишь согласно кивает, подгоняя омегу не задерживаться. С тяжестью на сердце сдаёт законченную работу, поднимая свой рюкзак, стараясь как можно быстрее собрать свои пожитки. Он прекрасно знает, что альфа не любит ждать. Сухо прощается с преподавателем, а после покидает кабинет вместе с его личным кошмаром.
Они идут в полной тишине, что больно режет слух. Страшнее всего получить это молчание, что свидетельствует о том, что он сильно провинился. До побеления костяшек сжимает лямку рюкзака, хмурясь, когда видит, что альфа идёт прямо, а не на первый этаж.
— Какие оценки сегодня получил? — спокойным тоном интересуется Губанов, но Вове хорошо известен этот приём обманчивой доброты.
— Пока никаких.
Тот кивает, не прекращая шагать вперёд. Алексей Губанов — был достоянием школы. Первый по успеваемости, красоте и спорте. Он был идеальным, заставляя других любить или ненавидеть его. Любимчик учителей и просто лапочка. Этот альфа тот, кто поможет каждому, даже своему недругу. Почти все медали школы были честным достижением Алексея. Президент редколлегии, староста и пример для подражания. Мечта каждого омеги — прекрасный принц, что подарит чистую сказку, увозя на своём белом коне в закат. Вот только Вове известно, что это всё игра на публику, но не более. Губанов любил этот театр одного актёра.
Альфа резко открывает дверь туалета, а после бесцеремонно вталкивает омегу за собой. С глухим щелчком запирает щеколду, оборачиваясь на сжавшегося омегу. Он чувствует его страх, что липким одеялом окутывает с головы до пят. Надвигается медленно, не сбрасывая маску ледяного спокойствия. Им некуда бежать. Хотя, о побеге думает только Семенюк, вжимаясь в кафельную стену, упираясь копчиком в батарею. Жмурит глаза, из-за чего густые тёмные ресницы трепещут, подобно крыльям бабочек. Хмыкает, а после резко берёт тонкие запястья в жёсткий захват, скаля клыки. Слышится тихий скулёж, когда пальцы альфы до боли сжимают хрупкие кости, на подсознание желая услышать их хруст. Давит острой коленкой на пах Семенюка, заставляя того пустить первую слезу.
— Знаешь, детка, я не очень терпелив и об этом я предупреждал тебя не раз, но ты вновь и вновь об этом забываешь, — не отпускает чужие руки, смотря в заплаканные глаза напротив. — Так скажи мне на милость почему ты сейчас здесь?
— Я-я… прости… — тихо мямлит омега, пытаясь всячески избежать контакта с чужим коленом.
Недовольно хмурится, когда видит как Вова отворачивает голову, лишь бы снова не наткнуться на алые зрачки. В венах закипает ярость, а после омега содрогается всем телом, ощущая на щеке хлёсткий и одновременно жёсткий удар. Это была только ладонь, но он чувствовал, словно из него вышибли весь воздух разом. Не сдерживает новый поток слёз, а чужие длинные пальцы насильно поворачивают его голову. Натыкается на презрительный взор Губанова, что так жаждет услышать заветную мольбу от омеги.
— Отвечай когда тебя спрашивает твой альфа, — вновь удар, а следом горючие слёзы и тихое заикание.
— Я позволил себе забыть телефон и проигнорировать твой звонок, — шелестит парень, чувствуя, как захват по немного ослабевает. — Прости.
В глазах у альфы утухают алые искры, а взгляд опять становится спокойным. Он отпускает запястья омеги, наблюдая на них заметные синяки, что будут неимоверно ныть. Тянется рукой к лицу до сих пор трясущегося парня, с нежностью собирая влагу с румяных щёк. Желание вновь причинить боль граничило наравне с тем, чтобы зацеловать малиновые губы, упиваясь сполная хриплыми стонами. Желание зарождается, застилая глаза радужки мутной пеленой. Тот будто почувствовав резкую смену настроения своего партнёра, испуганно глядит на голодный взгляд альфы, ощущая предательскую тяжесть в животе.
Не сдерживаясь, Алексей, словно сорвавшийся с цепи зверь примыкает к влажным губам омеги, сажая того на подоконник. Обхватывает лицо парня ладонями, терзая губы, а после бесцеремонно вторгается внутрь языком, оглаживая зубы и дёсны, играя с чужим языком. Слышится первый стон омеги, что умещает свои руки на крепких плечах Губанова, покорно отвечая на поцелуй. Знает, что когда тот чего-то хочет, то ничего ему не помешает. На сопротивление ответит тяжёлым ударом в живот, усмиряя вольничество. Проходили — знаем. Роняет кристальные слёзы, пока альфа вылизывает изящную шею, вдыхая природный запах омеги. Разводит чужие ноги шире, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Скалится, с рыком распахивая мешающую рубашку, от чего несколько пуговиц со звонким стуком падают на кафель.
— Но…
— Замолчи, — грозит Губанов, перемещаясь губами на плоскую грудь Вовы, обводя кончиком розового языка вставшие соски.
Не обращает внимание на скулёж омеги, буквально вгрызаясь в нежную плоть. Ему нравится причинять тому боль, а после баловать неожиданной лаской. Он знает какой подход нужен к нему. Ловко расстегивает пряжку ремня, отбрасывая в сторону, с вжиком расправляясь с молнией. Щёки Семенюка заливаются краской, когда длинные пальцы стягивают брюки вместе с бельём до щиколоток, без стыда поглаживая омежий маленький член. Кожа покрывается заметными мурашками, заставляя забыть про побег, теряясь в диком наслаждении. Между ними искрит, отправляя по венам адреналин в чистом виде.
Обводит большим пальцем покрасневшую головку, чуть проникая кончиком в уретру. Гладит ладонью бархатную кожу, уделяя внимание каждой венке, вылизывая ушную раковину Вовы. Семенюк закатывает глаза, выгибаясь в спине, невольно поддаваясь бёдрами ближе. Движения становятся только быстрее и грубее, но младший ловит какой-то необъяснимый кайф от этого контраста. Стонет, но крепкая ладонь во время закрывает чужой рот, не давая испустить похабный звук. Пару раз ещё делает поступательные движения вверх вниз, не давая омеге кончить, жестоко убрав свою руку, с насмешкой глядя на Вову. Его глаза на мокром месте, губы искусаны, а все конечности дрожат.
— Обопрись ладонями о стену, — шепчет на ухо Губанов, коротко покусывая мочку уха.
На ватных ногах слезает с подоконника, ощущая себя, словно под действием сильного алкоголя. Умещает ладони на кафельной стене, чуть ли не оседая на пол, когда влажные губы оставляют мокрую дорожку из лёгких поцелуев на спине. Уделяет внимание каждому позвонку, ведя пальцами вниз. Останавливается около ложбинке над ягодицами, а после упирается кончиком во влажный вход из которого обильно течёт смазка. В нос ударяет цветочный аромат, сводя альфу с ума. Он обожает этот аромат, желая в нём буквально раствориться. Надавливает одним, проникая на одну фалангу, а следом не предупредив, вгоняет целиком. Омега ошарашенно округляет глаза, чувствуя пульсацию, что приносит дискомфорт и боль. Вот только Алексей и не думает останавливаться, решая проучить непутёвого парня, добавляя почти сразу ещё один палец, оглаживая упругие стеночки.
Владимир с силой закусывает губу, ни за что не дав услышать Губанова его крики. Мычит, мотыляя головой из стороны в сторону, терпя неприятные ощущения. Хочется всё прекратить, но он не в праве решать хоть что-то. На ягодицы ложится смачный шлепок, давая омеге понять, чтобы не зажимался. Кривится, когда третий палец туго входит в покрасневшую дырочку. Отчаянно плачет, принося тем самым удовольствие Губанову, который только от этого готов кончить. С пошлым чпоком вытаскивает фаланги, слизывая прозрачную смазку.
— Не устраивай тут истерику, я тебя не насилую.
Сжимается весь, когда крупная головка члена упирается в его нутро, дразня проходят меж половинок. В противовес своих слов, грубо вторгается в нежное тело, одним толчком входя в омегу. Слёзы уже сыпятся градом, делая глаза красными и опухшими. Пытается уйти от навязчивых фрикций, но его резко вжимают лицом в стену, а движения начинают только нарастать. Толкается грубо и резко, плевав на состояние Вовы, что не чувствовал уже абсолютно ничего. Чувствует себя куклой в руках умелого, но жестокого кукловода. Алексея может творить с ним что хочет, ибо знает, что даже, если омега будет трепать об изнасиловании, то никто ему не поверит.
— Ты ещё не отключился? — глумливо заботится Алексей, а после с силой сжимает чужое горло.
Перед глазами темнеет, но альфа знает когда нужно остановиться. Ему не нужен здесь мёртвый омега, даже с его связями в таком исходе событий будет трудно отвертеться. Семенюк задыхаясь, пытается убрать крепкую ладонь со своей шее, но все попытки были пресечены на корню, когда сильный кулак встречается с животом омеги, выбивая из него всякие силы. Чужие руки успевают его поймать, прежде чем он осядет на пол. Продолжает вторгаться в податливое тело, наращивая темп. Стенки ануса пульсирующе сжимаются около члена альфы, заставляя того дико рыкнуть. Делает последние толчки, а вскоре с утробным рыком кончает внутрь омеги, откидывая голову назад.
Приходит в себя, наконец-то покидая усталое тело, наблюдая как Вова оседает на плитку. По его телу стекают капельки пота, по бёдрам смазка вперемешку со спермой. Губанов застёгивает молнию на своих джинсах, поправляя торчащие волосы. Наконец-то помогает подняться Семенюку, придерживая одной рукой за талию. Собирает с пола разбросанную одежду, кладя на подоконник. Вова на дрожащих руках держится за батарею, загнанно дыша.
— Приведи себя в порядок, а то на тебя мерзко смотреть, — лукавит альфа, вновь упиваясь чужой слабостью и унижением. — Через десять минут жду в десятом кабинете. Не опаздывай, детка.
Смазано целует Вову в красную щёку, на которой красовался алый отпечаток его ладони. Отпирает щеколду замка, покидая школьный туалет. Дождавшись когда Алексей уберётся прочь, Семенюк наконец-то может позволить себе минутную слабость, упав на мокрый кафель, позорно глотая слёзы.
