Песнь о Принце и Барде

Как только Венти остался совершенно один в огромнейших покоях Принца Барбатоса Фридриха-Альбета Мондштадтского, то, наконец-то, смог вдохнуть полной грудью и успокоиться. Не держать спину так прямо, словно привязали к позорному столбу, слегка склонить голову для удобства, ведь корона давила и была тяжела, не строить важного лица. Он мог побыть собой. И что в первую очередь сделал бродяга? Конечно же, скинул величественный головной убор, откинув тот куда подальше, и исполнил давнюю мечту. Постель так и манила на неё прыгнуть! Мальчишка всё ещё помнил первое впечатление от “соприкосновения”. Интересно, а какого спать на ней? — Это тебе не подстилка из соломы у Кэйи! — радостно выдаёт бард, уверенный, что ни одна живая душа его не слышит. Пара шагов назад, хитрая улыбка и прыжок! Он будто провалился в нежное облако перины. “Принц” был полностью уверен в том, что прыгни он с большего расстояния и сильнее плюхаясь, то по всем покоям разлетелись бы белоснежные перья, будто первый снег зимой. Такой же мягкий, нежный, но тёплый. На пуховых подушках лежать было как нечто... невообразимое. Как же роскошно живут принцы... Ничего им делать не надо! По крайней мере для своего комфорта и удовлетворения потребностей. Со слов Барбатоса, стоит тому пальцами щёлкнуть и отдать приказ, как подадут и чай, и сладкое, и первое, и второе! Капризный народ эти принцы и аристократы... эксплуатируют чужой труд! Взгляд так и бродил по всем покоям, пока руки удобно легли под головой. В этих дорогих шмотках ни почесаться нормально, ни устроиться поудобнее... Нет, бесспорно, Венти насаждался этим отдыхом сейчас, но в родных “лохмотьях” было бы в разы приятнее. Да, там грубая ткань, купленная-... чего уж врать? Украденная и унесённая только благодаря быстрым ногам! Да, сшита она не так, как эти одеяния, но... своя рубашка и телу приятна. Над постелью был какой-то особенный механизм. Барду с улицы даже в голову не могло прийти то, как мог бы он называться. Ткань над постелью, словно занавески на окнах, разные шнурки, жгуты... и зачем только всё это? Одеяла может не хватать? И даже проверить эту штуку захотелось... дёрнуть за одну из верёвочек! Но инстинкт самосохранения был сильнее. “Нет, — подумал бродяжка под маской Принца, — ещё сломаю что-то и остаток дней проведу в подземельях дворца. Надо будет у Барбатоса спросить, что это... И начерта ему эта штуковина сдалась?” А называлась эта конструкция балдахином. Жаль, что мальчишке неоткуда узнать. По крайней мере пока что. На счастье юнца, его никто не беспокоил. Только тихие шаги около его покоев, словно прислуга боялась побеспокоить “Его Высочество”. Ходили на цыпочках прямо около двери, боясь и лишний вздох сделать, как бы не разгневать "Их Милость". Сразу же у Венти в мыслях картина была разделена на две половины. С одной эти прекраснейшие покои дворца, полные тишины и спокойствия, а с другой уже давно родной чердак “Кошкиного Хвоста”. Где с удовольствием играл в карты — конечно же, жульничая — на деньги, распивал разные настои, естественно, алкогольного характера, орал песни за лишнюю монетку и... самое отвратительное, не мог спать, потому что одну комнату снимать дешевле, а наставнику хочется с девкой одной-другой покувыркаться! И плевать, что постель лишь одна, а менестрелю завтра с утра идти зарабатывать деньги им на завтрак! Веки постепенно становились всё тяжелее и тяжелее. Если бы не прохладный и бодрящий бриз из окна, то Венти точно б заснул, так и проведя свой особенный день во сне. И пусть вставать было неохото, эксплуатировать людей только с просьбой прикрыть окно было бы верхом наглости и вредности. По себе знает, какого это... Тряхнув головой, выгоняя болезненные мысли, “королевич” слегка лениво вылезает из приятного плена пуховых подушек и перины, направляясь к шёлковым шторам. Но увидев ту красоту пред собой — совершенно забыл о том, зачем пришёл изначально. Такого роскошного балкона он себе и представить не мог. Площадка — хотя называть такую площадь неуважение какое-то! — была больше комнаты, что бард снимал с вором легендарного мастерства, раз в пять... как не больше. Изысканные перила, оплетённые разными цветущими лозами, просто цветы... и сколько же тут было сесилий! Так много цветов Венти не видел никогда! Лавка Флоры в сравнении с этой красотой крошечный букетик! Один вдох, и аромат уносил душу куда-то далеко-далеко, в мир духовный... где только музыка, цветы и оды! Делая шаг, чуть ли не танцуя под музыку в своей голове, бродяжка увидел и резной мольберт с накрытым холстом, и плетёные кресла с резным столиком, и книжные стопки! Некоторые были даже особенно неряшливо раскиданы. Словно с каким-то пренебрежением... — Вот даёт, а... У нас на книги молились бы! А он кидает. Тц... капризные какие эти аристократы! — не выдержал мальчонка и даже знатно ругнулся, благо никто из лиц Двора не слышал этого. На столике, помимо ещё исписанных листков и чернил, была ещё хрустальная вазочка с какими-то сладостями. Ну... никто ведь не заметит? Поэтому и быстро украл одну конфетку, наслаждаясь сладкой и тягучей начинкой. Хотелось и остальные попробовать, только было бы это странно и подозрительно. Ни с того, ни с сего “Барбатос” так и поглотил все сладости? Не-е-ет... А вот сорвать один цветок осмелился. Так странно было без этого привычного запаха под своим носом... но куда его присобачить — потому что присоединять по-нормальному Венти просто не умел — даже и мысли не было. Ещё порвёт... но лучшее место было свободно. Бард аккуратно вплёл цветок в волосы и тихонько хихикнул, радуясь маленькой шалости. Тут так уютно... вот бы остаться на этом балконе навсегда. Поднять ткань с холста, продолжить картину... Интересно, а настоящий Принц пишет её или нет? Или какой-нибудь знаменитый художник старается над пейзажем или портретом... И только хотел мальчик приоткрыть завесу тайны и потешить своё любопытство, как вздрогнул и успел мысленно попрощаться со всеми своими знакомыми. — Ваша Милость?.. Голос принадлежал молоденькой на вид девушке. Точно старше самого Венти, да и ростом она была выше. Строгое приталенное тёмное платье с белым передником. Такие чистые перчатки на руках с тоненьким кружевом... На лице отчётливо читалась одна эмоция — удивление. — Прошу простить Вашу покорную слугу за лишнее беспокойство и отвлечение от великих дум, но... видимо, за что вновь покорнейшее прошу прощения, Вы, мой Принц, не услышали стука. Если так сильно помешала Вашему желанию побыть одному, то могу сие секундно удалиться! “Мать моя женщина... а ещё длиннее ты разговаривать можешь? Тут же нужного кот наплакал!” — подумал мальчишка, стараясь успокоить сердце и войти в роль принца. Глубокий вдох, уверенное выражение лица и... импровизация чистой воды. — Что ты! Ничего страшного не произошло. Мы... только задумались. Прости, что не услышали. Что-то хотела? Сначала девушка окинула юношу довольно странным взглядом, словно ожидала какой угодно реакции, кроме этой, но после покорно опустила взгляд на пол, оставляя на столике поднос с множеством чашечек, салфеточек, малюсеньких вилочек и, главное, чайника. — Ваше Высочество, для меня огромная честь принять Ваше прощение... Не стоило даже обращать внимания на слова столь недостойной Вашей Королевской милости! Я просто... принесла Ваш чай. Лорд Рагнвиндер посчитал, что Вам, после аудиенции с важным гостем, будет полезно это. Разрешите откланяться? — Да, конечно. Благодарим тебя. После быстрого реверанса, прижимая к себе драгоценным поднос, горничная удалилась так же тихо, как и пришла. Венти только и успел отереть свой лоб от пота, попытаться успокоиться, как дошло... — Святые Архонты! Я ж без короны... Так, спокойно, Венти. Тебя никто не убьёт... нет, ну не могла же она понять, что я не я... Ну, что это не Барбатос... а-а-а-а... По рукам побежала дрожь от паники. Он же ничего такого криминального не сделал? Подумаешь... снял. Голова могла устать! Он же в “своих” покоях? В “своих”! Значит имеет полное право! Да и Принц он или не Принц?! Нет, конечно же, не Принц, но... — И зачем я согласился на это?! — чуть ли не начав рвать волосы на голове, юноша составил завещание. Хотя и завещать особо было нечего. Ведь кому сгодятся его тряпки? А лиру нужно похоронить вместе с ним самим! Да так особо и нечего завещать... а если его тела даже не останется?! Нет. Всё будет хорошо. Глубокий вздох, музыкант поворачивается к столику и решается выпить немного, чтобы привести мысли в порядок. Конечно, бокальчик красненького лучше подошёл б, но не прикажешь же подать бутылку лучшего вина! Хотя... а пьёт ли Барбатос? По идее же должен... Какой правитель Мондштадта — города Вина — без бокала! Но пойти на риск так и не решился. Словно голос разума — которого, со слов Кэйи, никогда и не было у шкета — ненадолго появился и решил взять “власть” в свои руки. Перед юношей оказалось около пяти вилочек, три ложечки — и все такие маленькие! — чашка с водой, в одной из них лежал тонко нарезанный лимон, сама чашка, видимо, для горячего напитка. Особо не думая, зачем тут вода, юноша ловко бахает ломтик лимона, заливает чаем и осушает чашку за один глоток. — Ух... так. Один раз опозорился... значит буду позориться до победного конца! Просто скажу потом Барбатосу о том, что он “переволновался” от встречи со своим гостем и вёл себя как последний идиот. И поэтому стал слегка говорить более просто... и случайно, может быть, нарушил парочку правил этикета или прочей ерунды. Как он вообще все эти огромные речи выслушивает каждый раз? Оглянувшись, на всякий случай, и окончательно убедившись в том, что сейчас на балконе был он в гордом одиночестве, музыкант вернулся в саму комнату. И стоило подумать о том, что ему нужно посмотреться в зеркало, как под руку попался стол из светлого дерева. Аж с тремя зеркалами! И всё в вензелях, украшениях, даже с серебром... Им, этим королевским отпрыскам, совсем некуда деньги девать? Веточки лозы с листочками из драгоценных металлов делать! После поисков — благо не слишком долгих — одного из символов власти, бродячий музыкант присел на аккуратный пуфик, причёсывая растрёпанные космы. Хотя на деле они больше походили на сено, испачканное в дёгте. Обычно мальчишка всё это делал рукой, особо не стараясь, а сейчас... скажем так, гребнем было тяжеловато. Бывали моменты, когда с губ срывался даже тихий рык, настолько осточертело это занятие. Нежный цветок так просто на месте не оставили. Венти вплёл его обратно, взглядом ища какую-нибудь ленточку или нитку для своих прядей. А после началось самое муторное... попытка правильно надеть на себя корону. Рассматривая себя в зеркале, юный бард даже поверить не мог, что это именно он. Что он не спит и может это чувствовать. Но сладкий привкус от конфет, кислинка лимона, тот самый тёплый чай и нежнейший цветок ясно давали понять, что нет. Это правда. “Я напишу об этом балладу”, — твёрдо решил он и встал из-за столика. Знать бы ещё, как он называется... Дай Архонты, чтобы молодой Принц не забыл этого приключения и... своего друга. Ведь столько нового можно узнать! И расспросить о всех этих роскошных вещицах! Но это больше походило на глупую мечту. Но им же свойственно сбываться, да?.. Какое-то время он не отрывался от зеркала. Поправлял совсем маленькие штришки, на которые и не обратил бы внимания в своей обычной жизни. А тут нужно за всем уследить. И не только для сохранности собственной шкуры! Хотя чего греха таить? За этим мальчик переживал. И очень сильно. Но принести лишних неприятностей будущему монарху не хотелось. Кто их, королей, знает! Говорят, что если не выходить из комнаты, то ты никогда не совершишь лишних ошибок... Но если начал, то зачем останавливаться? Да и... какой этот мир изнутри? Вне баллад, героических песен, множества од и стихов! Мир аристократов, королей, благородных рыцарей и прекрасных дам. Барбатос был тут прав. Его интереснее изучить изнутри и самому. Венти переживал, стоя прямо у двери и касаясь ручки. Пальцы подрагивали, капелька пота катилась по лицу от волнения. Но... не попробуешь — не узнаешь. Он крепко хватается и выходит, высоко задрав носик, с максимально важным видом. Все коридоры королевского дворца казались совершенно одинаковыми. Если и отличались, то только цветами в вазах, еле заметными детальками в украшениях, картинами и, может быть, коврами. Каждый, кто встречался на пути “Принца”, низко кланялся или отпускал изящные реверансы. Единственное, что из указаний Барбатоса помнил бродящий бард, так это ответы на такие встречи — лёгкий кивок головой и, максимум, незатейливая фраза а-ля “доброго дня”. Строить из себя благородного господина было не то чтобы трудно... сколько смешно. Походил бы Венти с таким лицом по городской площади, то мигом бы получил и по мягкому месту, и несколько подзатыльников, и какой-нибудь тухлятиной в спину. А тут так принято... совершенно другой мир. И люди тут другие. Приветливые, ну или кажутся такими, ибо в их глазах скрыто нечто недоброе, более воспитанные, что самое странное, тихие. Порой еле разберешь, что тебе сказали прямо в лицо! Привыкшему к городскому шучу было так... тяжело что ли? Когда к юноше обратился кто-то из прислуги — что музыкант понял только после третьего тихого “кхм” — то пришлось отнекиваться чем-то нейтральным. Ладони сильно вспотели, а глаза пришлось прикрыть, чтобы не показать своего страха. В итоге с горем пополам отмахнулся и довольно быстро удалился, чтобы не продолжать позориться. Ведь настоящий Принц разобрался сразу же, да?.. Как бы Барбатос не прописал самому Венти по первое число... И, казалось, проблемы, по крайней мере на данный момент, себя исчерпали, но... Раздался более уверенный, высокий, отчасти гордый голос. — Какая встреча, Ваше Высочество, — обладательница голоса слегка усмехнулась, кивая головой, но не так, как все встречные до этого. — Как сверкает в небе солнце, подобно золоту Короны, так низко отдаю поклон для Вашей персоны благородной. С некоторым страхом, и то стараясь его победить внутри самого себя, бродяжка посмотрел на девушку. Высокая... жутко высокая. Одновременно изящная и сильная. Холодная и располагающая к себе. Одним взглядом окидывающая и заставляющая — может даже невольно — почувствовать себя на несколько ступеней ниже. Или так кажется?.. Тёплые глаза, чем-то напоминающие морскую гладь, с пронзительным холодом, подобным сверканию клинка. Необычная, статная... она точно аристократка. Хотя об этом вопроса могло и не стоять. Чтобы здесь, во дворце, делала простолюдинка... Да даже в горничные она не подалась б! Выглядит слишком благородно. — Позвольте отметить, Ваше Благородие, что Ваш внешний облик сегодня прямо оживлён. Духом того Мондштадта, коим придётся управлять, стоит вступить в Ваше законное право наследования престола. Неужто мой заклятый враг, Рагнвиндер, позволил Вам сегодня отдохнуть? — и тихий смешок, отдающий лёгким холодком. Не таким, который морозит и заставляет искать тепла, а именно приятным. Как единственное спасение в летний зной. А что сказать... Что ответить? Ведь так высокопарно, и то без нужного изящества, выражаться Венти мог только по пьяне... и это было бы похоже на сравнение меди и золота, не в пользу “Принца”. Он нервно сглотнул, стараясь не смотреть в эти глаза. Что говорить... что говорить?! “Прости меня, Барбатос, но я ещё сильнее облажаюсь, если буду молчать. В какую же кашу мы попали...” — это была последняя мысль перед ответом. Юноша сжал кулачки, попытался выглядеть более уверенным и... заговорил. — Благодарю вас, леди. Прошу извинить Нашу персону, но нам необходимо идти дальше по делам... великой важности! “И что я несу?..” Дама особо не изменилась в лице, но посмеялась чуть громче, прикладывая руку к подбородку. Это её позабавило? — Прошу простить за столь острый, подобно Вашей шпаге, комментарий, но... — она стала заметно тише, но не так, как все остальные, — мне тоже осточертел этикет, Милорд, но соблюдать, увы, обязаны мы его. Если хотите, то можем откинуть все формальности чуть дальше и продолжить эту беседу под звон клинков. Раз уж сами сбежали от вредного наставника. “Драться?! — пусть внешне мальчишка и был невозмутим, по крайней мере старался таким быть, но внутри паниковал так, как никогда. Даже пойманным на жульничестве или воровстве он так не волновался, как в этот момент. — Архонты помилуйте, куда я ввязался...” В драке он точно бы проиграл. А учитывая, что леди упоминала шпагу, то это полный провал. Конец. Венти не то, чтобы держать её правильно не умел... он не знал, как она выглядит. Совсем. В этот бы миг точно всё тайное стало явным, его бы бросили в темницу, посчитав, что Принца убили... в его слова — как пить дать! — никто не поверил бы. А дальше... дальше только пытки. Он готов был уже встать на колени умолять сохранить свою жизнь, но... придумал получше. Раз у него так сильно потеют ладони, раз он выглядит испуганным и уже точно побледнел... Юноша резко прижал ладонь к губам, надул щёки. — Прошу... простить... Он выглядел так, словно сейчас умрёт от несварения желудка. И, о, удача, заметив один из коридоров, где он проходил ещё с настоящим принцем, рванул туда. И плевать, что уборная, возможно, даже не в этом направлении! Ему просто нужно скрыться! Как он оказался вновь в покоях принца — Венти совершенно не помнил. Будто за секунду добежал и прикрыл за собой дверь. Корона висела набекрень, часть благородных одежд сидела точно не этикету... он был похож на обычного шкодника с улицы. Только более богатого. Но... таким на самом деле Венти и был. Мальчишка несколько минут просто стоял и глубоко дышал, стараясь успокоиться. Та девушка... было у неё что-то в украшениях. Какой-то символ. И почему-то от него стало жутко не по себе... дрожь пробила по всему телу, сердце не хотело успокаиваться совсем. Почему?.. Таких приступов ведь не было с тех пор как-… Такое состояние шока было не особо долгим. Снова провалился в памяти тот момент, как юноша оказался на балконе в окружение прекрасных цветов. Их запах и вид мигом успокоили. Нежно касаясь подушечками пальцев лепестков, бродяжка-бард забыл обо всём на свете. И о своём сегодняшнем позоре, и о переодевании. Это было... такое тихое блаженство для самого себя. Просто наблюдать за цветами и напевать под нос старую-старую песенку. Тишина... но шаги заставили насторожиться. — Мой Принц. И тут волосы на затылке начали становиться дыбом. Ибо голос был до жути знаком... и зол. Юноша медленно обернулся, не сдержав нервного смешка. Перед ним стоял Дилюк, сложив руки на груди. — Прошу меня извинить, но... что за переполох Вы устроили? “Кажется, мне конец...” — подумал бард, нервно сглатывая и приготовившись всё-таки провести остаток дней за решёткой. (Продолжение следует...)