「⊱ I Часть ⊰」
29 июля 2021 г., 13:32
Прошло уже два года, а Дазай только начал потихоньку приходить в себя. Он пытался, как ему казалось, забыть свою пылкую любовь, которая закончилась так быстро, так неожиданно, как только могла, но до сих пор продолжала жить у него в сердце. Мучение преследовало его каждый день, обычные вещи напоминали ему о его любви. Дазай ощущал запах сладко-горьких духов на футболках, ношенных его любовью. Пускай вещи после расставания были стираны неисчисляемое количество раз, он продолжал ощущать так знакомый ему нестерпимый запах, напоминающий о счастливых днях его жизни.
Понедельник, 6:00
На удивление, утро для шатена началось приятно, ведь он наконец-то смог выспаться. Никакие мысли не терзали ночью, полнейшая пустота возникла в голове, и его, честно говоря, это поистине радовало. Повернувшись на бок, он взглянул на настенные круглые часы, обклеенные наклейками, которые показывали только шесть. Ещё два часа до учёбы, поэтому Дазай решил разнообразить свою рутину забытым любимым делом — пробежкой, что помогала ему расслабиться, погрузиться в себя, отдохнуть от суеты города. Лёгкая улыбка промелькнула на лице, и он принялся собираться. Утром в местном парке, который находился рядом с его домом, почти не было людей, только работяги или люди с ночной смены шли домой, но они были слишком уставшие, чтобы обращать на шатена хоть дольку своего внимания, и он отвечал им взаимностью. Тишина, щебет птиц и шелест падающих огненных листьев — едиственные вещи, в которых он нуждался в данный момент.
После тридцатиминутной пробежки Дазай принял холодный душ и, чувствуя бодрость, направился на занятия, вспоминая, что из домашнего задания он сделал и по каким предметам предстоит ещё сдать долги, чтобы не трудиться, как каторжник, жарким летом. Честно говоря, одиннадцатый класс не был так сложен. Может, по нагрузке он действительно отличался от остальных классов, но в нём ничего нового не было — лишь углубление в ранние темы. Разве что предстоящие экзамены могли взбудоражить, но подобное чувство в значительной мере возникло из-за запугиваний с разных углов, в особенности из уст учителей, которые Осаму благополучно пропускал мимо ушей, искренне не понимая цель этих визгов. Большинство студентов и так находятся на грани, а вместо утешительных слов или каких-то советов — одни упрёки и вопли, что такими темпами никто не сдаст на отлично, хоть результаты всего класса были довольно неплохие. Осаму, конечно, предполагал, что подобным образом учителя хотят замотивировать или же облегчить свои же переживания, перенеся их на кого-то другого. Однако такой подход вызывал лишь чувство некой безысходности, словно от экзаменов зависит вся твоя жизнь, твоя личность, и не может быть никакого права на ошибку.
Подобный переполох происходит только в период с девятого и вплоть до конца одиннадцатого класса, что приводит к стандартному разделению студентов.
Одни в попыхах заучивают материал, забывая о жизни, в то время как другие не заботятся об экзаменах вовсе. Как правило, у подобных людей отсутствует внутренняя вера в свои силы, поэтому они добровольно поддаются мнению окружающих, ведь им "виднее". К счастью, самой распространённой была группа людей, к ней принадлежал и сам Дазай, которые не спешат свернуть горы за короткий срок и тем более не сидят полусонные за учебником всю ночь, сохраняя при этом утешительные годовые и поточные оценки. Они учатся и наслаждаются жизнью, понимают, что отказ от отдыха не приведёт к успеху — наоборот, привлечёт только проблемы не столь с учёбой, как с хрупким здоровьем.
Хоть Осаму и принадлежал к этой группе людей, отношения с одноклассниками не были хорошими, нельзя было надеяться на какую-то доверительную конфиденцию. Не было тех людей, в которых была бы хоть долька надёжности, невозможно было с ними поговорить по душам, разделить боль, тоску, радость или же поднять философскую тему. Все они были не те. Он знал, что хорошие друзья встречаются редко, поэтому не гнался за людьми ради мутной развеянности одиночества.
Зайдя в класс, Дазай поздоровался с классным руководителем, как полагается, и подошёл к своему соседу по парте, который усердно что-то переписывал.
— Как себя чувствуешь, уже лучше? — произнёс Ацу, охотно ответив взаимностью на протянутую руку.
— Да что-то в этом духе, — неуверенно ответил шатен. — Вчера день особо не удался, так что извини, что не смог пойти с тобой.
— Всё хорошо, не бери в голову. Такие дни тоже случаются, ты же предупредил. Я сегодня вообще не выспался. Всю ночь пролежал в бессоннице.
— А я наоборот за долгое время выспался. Знаешь, таблетки на травах дают желанный результат. А ты что пишешь, шпоры, что ли?
— Можно сказать, и шпоры, точнее, это и есть они, но я на всякий случай, может, что-то и забуду, — произнёс робко Ацу, слегка краснея, но не отрываясь от дела. — Помоги, пожалуйста. Напиши вот про этого, — котик указал на картинку с портретом Николая II Романова.
— Мы его учили в классе девятом от силы, а может, ещё и раньше. Вы разве его не проходили?
— Проходили, но как-то у меня с ним особо не заладилось общение, — Ацу пожал плечами, показывая, что он не виноват — оно так вышло само. — Да и, знаешь, на тот момент мне это не было интересно. Я не планировал сдавать историю. Единственное, что я помню это какие-то мелочи: известная династия, правила целых триста четыре года, расстрел и смерть настигла всех, — он произнёс это тоном учителя, который монотонно рассказывает одно и то же, но с оттенком злости и раздражения, что Дазай сразу уловил, но ничего на подобную манерность не ответил.
— А как насчёт Кровавого воскресенья? Ты хотя бы помнишь Ходынское поле? — не получив ответа, Дазай продолжил: — Только не говори, что не знаешь, кто такой Алексей?
— Не столь я глуп, всё-таки на уроках присутствовал.
— Видишь, ты уже знаешь какую-то часть. Так зачем писать бессмысленные шпоры? Так ещё и тратить время будешь на то, чтобы их не заметили. В общем, беляш, тебе надо ещё много-много учиться. Глядишь — и экзамен сдашь.
— Б-е-л-я-ш?.. Почему так? — он сделал паузу, чтобы переварить, почему его обозвали в честь еды, причём рыночной. Да и заодно хотел воспользоваться возможностью перейти на другую тему — ведь особого желания чувствовать себя глупым у него не было.
— Да, беляш. В знаниях тебе форы нет, — иронично продолжал шатен. — Ты вообще вчера готовился? Хотя бы немного? Или галерея заняла всё время?
— Хм, — тяжело вздохнул Ацуши, отвечая на нежеланный вопрос. — Быть может, немного... так, знаешь, прочитал.
— Значит, вовсе не открывал.
— Я вернулся поздно домой, — слегка раздражённо произнёс котик, но взял себя в руки и продолжил: — Не хочешь мне немного помочь, пересказать, о чём была речь? Пожалуйста...
— Ладно... Начну, пожалуй, с Ходынского поля. Было это в тысяча восемьсот девяносто шестом году. Там, в принципе, ничего интересного — просто обычная давка. Праздновали коронацию Николая, на поле выдали разные гостинцы и, что меня удивило, кружки с инициалами нового царя.
— Грустно. Надеюсь, люди остались живы?
— Не совсем, — немного призадумался шатен. — Я тебе так точно и не скажу, сколько было погибших. Насколько помню, там тысяча с чем-то по официальным данным, но это заниженная цифра — на деле более четырёх тысяч. А вот насчёт Кровавого воскресенья, там намного интереснее. Царь разрешал своим генералам делать побои на площади. Если не ошибаюсь, то... — Дазай слегка запнулся, и, увидев, что Ацуши собирается что-то добавить, резко его оборвал: — Не перебивай. Там, возле дворца... — он опустил взгляд вниз, потом щёлкнул пальцами и как ни в чём не бывало продолжил: — Перед Зимним дворцом. Пришли рабочие к царю за помощью. В итоге, их разогнали и открыли по ним огонь.
— Думаю, это я запомню. Звучит не столь сложно...
— Я без понятия, что было в учебнике, — на шатена пал удивлённый взгляд котика. — Я просто помню, тема для повторения, не более того. Тем более, скоро экзамены, так что неудивительно, что мы повторяем абсолютно всё.
— Ну вот, теперь мне точно конец. Можно смело забыть о хорошей четверти.
— В школьных учебниках не всегда есть вся информация. Система порой поверхностна, потому что тем много, а времени в обрез. Поэтому я читал иные книги, ради любопытства, естественно. Мы, например, очень мало упоминали о Распутине, что значительно мешает получить полное представление о тех днях,тведь он тоже был ключевым, так сказать, персонажем бедствий.
— Как же всё это трудно... — тяжко вздохнул Ацу. — Где я найду время на дополнительную литературу?
— Если тебе действительно это нужно — обязательно найдёшь время. А вот ты никогда не думал, что история — это не твоё?
— Знаешь, меня всегда брала на слабо фраза: «Кто не знает истории — тем легко управлять». Не хочу быть слабым звеном в обществе.
— Даже тем, кто знает историю, можно управлять, — произнёс спокойно шатен, не удивлённый столь глупым заключением. — Наличие ума не измеряется только в истории. До твоего перехода у нас была помешанная учительница, которая каждый раз говорила новые факты и, если честно, они были неправдивы. Старуха думала, что знает лучше, чем какие-то мелкие выблюдки. А знаешь, кто был её манипулятор? Банально, но это — телевизор! Или разные стримы каких-то недоблогеров, которые почему-то были популярны. Удивительно, не правда? А человек вроде бы как знает историю. Назовёшь её умной, не слабым звеном общества?
— Та нет, всё же она была уже в возрасте. В её время, скорее всего, не было таких технологий — поэтому и верит всему, что говорят.
— Да, не было. Но человек без критического мышления — это и есть слабое звено в обществе. Пусть даже она и владеет знаниями истории, она всё ещё глупа, ибо слепо доверяла всему, что говорят по телевизору. Не пойми неправильно, но не только старые люди такие, но и, к сожалению, молодь.
— Знаешь, а может, ты и прав, — произнёс сухо и по большей части даже не вникая в суть, ибо быстро перечитывал переписанное. — Понимаешь, раньше я горел этим предметом, а теперь мне тяжело вникнуть. У меня такое чувство, что я что-то пропустил, — он снова посмотрел на миниатюрный листок, пытаясь разглядеть название события, после чего взял ручку и навёл заглавную букву для лучшей видимости.
— Единственное, что я бы посоветовал, если тебе интересно — просто отдохнуть от предмета. Но это в твоём случае нереально. Скорее ты просто остыл, — Дазай уловил тяжёлый, скорее грустный взгляд своего собеседника, что подтолкнуло его прибавить: — Можешь ещё на всякий случай пересмотреть тактику изучения. Заучивание — дело гиблое. Понимай события, представляй, что ты среди них. К тому же, у человека хорошо развита память на визуал, смотри исторические фильмы или мультфильмы, например, «Анастасия». Он, конечно, не столь реалистичный, так как предполагает возвращение дочки Романовых. Однако довольно насыщенный. В крайнем случае рекомендую почитать книгу «Двадцать три ступени вниз».
— Спасибо тебе. Я подумаю об этом, — его лицо одарила ухмылка на одну сторону. — Я как-то попытаюсь... через силу, — не успел он закончить, как перевёл взгляд на красноволосую девушку, которая подходила к шатену. Она была из их же класса, довольно видная, с привлекательными формами, которые любила подчёркивать, растягивая две пуговицы на своей рубашке — единственное, что она могла сделать, ведь за внешний вид, вроде маек и топов, директор отчитывал. Пожалуй, не столь одежда делала её лёгкой на подъём, как само поведение. Неясное использование детских жестов и слов создало ей образ хрупкой девочки, что позволяло парням почувствовать себя значимыми и даже, в какой-то мере — что довольно пугающе — мужчинами. Этот фокус ей удавался вновь и вновь, пока не стал её основной репутацией. За дело большая часть парней хотела оказаться в одном такте с ней — получить ту мимолётную утеху, которой так славится эта девушка.
— Да-зай, не мешаю? — с нотками игривости произнесла дива. — Солнце моё, ты же помнишь своё обещание? Оу, и, как бы невзначай дотронувшись до его плеча, прибавила: — Надеюсь, мы повторим это когда-нибудь снова. Как думаешь?
— И я надеюсь, что в следующий раз ты постараешься не хуже меня, — шатен слегка ей улыбнулся, давая этим жестом намёк. Но девушка приняла это на личный счёт, услышав между строк, что она якобы не доработала. Хотя, как она помнит, всё было изумительно. Девушка обиделась за выдуманную собою грубость, но предпочла промолчать, не желая нарываться на бессмысленный конфликт, в котором она бы имела слабую позицию, зная, что большая часть поддержит умело владеющего словом шатена. Она молча развернулась, стараясь как можно усерднее взмахивать бёдрами, чтобы Дазай обратил на неё внимание и пронзился чувством вины за то, что зацепил за живое столь привлекательную особу. Хитрая уловка подействовала на Дазая, но только в обратном эффекте, он сопровождал её удивлённым взглядом, не понимая, из-за чего весь этот надутый через трубочку карнавал. Скорее добавилось новое чувство — омерзение, ведь красноволосая обратила на себя внимание других парней, которые не скрывали своих похотливых взглядов и так жаждали овладеть ею.
Это твоя новая подруга? — котик сомкнул губы в трубочку и издал ироничный звук поцелуйчика.
– Прекрати, это омерзительно выглядит, она даже не подруга, таких даже врагу не пожелаешь.
– Омерзительно? Хех, вы же буквально только что флиртовали, вот это было омерзительно, — котик махнул головой вперёд, как бы подтверждая свои слова. – Она, судя по всему, обиделась. Бедняжка.
– Та ладно тебе, она просто притворяется. Я же даже её не оскорбил!
– Будь я ею, то обиделся бы тоже. Не сочти за грубость, но сказать девушке: "Надеюсь, ты постараешься не хуже меня" — звучит действительно отвратительно, особенно если это ваши плотские утехи, — Дазай скривил на мгновение лицо, некая необъяснимая злость была внутри, но Ацу продолжал. — Не хочешь меня посвятить?
– Послушай, она не моя девушка, она, скажем так, по словам других, женщина лёгкого поведения, — возмущённо ответил шатен. — Ты видел, как на неё смотрели другие? Это же животные, может, даже хуже! Я предполагал, что за два года, которые ты здесь, хоть раз можно было о ней слышать.
— Она столь популярна? Я думал, что это обычные слухи. Тогда понятно, почему ты решил её приютить, — всё ещё продолжал тянуть шутку Ацу.
— Конечно, и квартиру на неё перепишу, и, естественно, в завещание упомяну. Куда же без этого.
— Мне просто было любопытно, как вы сошлись. Такие вещи. Жаль её, конечно, не по тому пути девушка пошла, если верить словам, — невинно произнёс котик.
— Изначально мы договорились за репетиторство, но явно что-то пошло не по плану, и решили оставить так.
– Это так странно. Зачем ей понадобилось хорошо учиться, если, скажем так, трасса для неё открыта?
– Родители гоняют её за учёбу и наказывают тоже, — Ацу опрокинул вопросительный взгляд. — Знаю, потому что она мне объясняла. Я же говорю, она ко мне пришла и просила сама.
– Мне что-то не верится, ибо она могла попросить Куникиду, он же лучше тебя учится. Хотя, если у неё изначально были какие-то другие интересы, то вопросы отпадают... — котик слегка умолк, а после прибавил: — Мне немного интересно, конечно, если мне можно это знать, а как так вышло, что всё пошло не по плану?
– Тебя это интересовать не должно. Никак, — фраза ударила как гром в солнечную погоду — неожиданно, что спустила котика из ненужных размышлений, тем самым окрасив его лицо в пунцовый цвет стыда. — Меньше знаешь — крепче спишь. Слышал о таком? Тем более я о твоей личной жизни не расспрашиваю, даже намёков не посылаю.
— Ладно, согласен, некрасиво с моей стороны. Просто это всё так любопытно. В плане, я бы никогда не подумал, чтобы ты и "женщина лёгкого поведения" — он согнул все пальцы, оставив только два, и разжимал их некоторое время, что походило на кавычки, — могли сойтись.
— Та бля, у меня, может, тоже могут быть какие-то потребности, в конце концов. Нет? Может, хватит уже? Давай ты просто вернёшься к своим Романовым и на этом отстанешь от меня.
— Та оно просто не сходится, ты ей нравишься... — усердно надавливал Ацу.
— Ты меня, похоже, не слышишь. Я не хочу разговаривать о чём-либо подобном. Если тебе уж сильно хочется поразливать чаи, то это явно не ко мне. Ещё хоть одно слово, на мою помощь можешь не рассчитывать, — Ацуши ничего не ответил на это, слегка прикусил нижнюю губу и вернулся к книге.
Прозвенел звонок. Учитель зашёл. Одиннадцатиклассники поздоровались, после сели в ожидании контрольной работы, которая, по-видимому, будет огромной, а с тем и сложной, ведь учитель зашёл со стопкой бумаг. Через несколько минут историк принялся ходить по рядам, раздавая листы и параллельно объясняя специфику некоторых заданий. Этим удачно воспользовались ученики, достав тихонько шпоры, в их числе находился и сам Ацу.
На парту Дазая положили четыре листочка — каждому по два. На первом были тесты, а на втором следовало дать письменный ответ. Прочитав внимательно тесты, шатен легко улыбнулся и понял, что это детский сад, и с ними он справится легко. Так и было. Письменные задания не отняли у него много времени, ведь краткость — сестра таланта. Правда, только одно, последнее задание было сложным, оно заставило Дазая сформулировать красиво и грамотно свою мысль, ведь он знает, что учитель это оценит и добавит пару баллов. Ода любил давать сложные задания, ожидая раскрытого и грамотного ответа от учеников, выбирая потом лучший. Но бессмысленный большой текст, где можно было дать краткий ответ — он ненавидел. Дазай справился быстро со своими заданиями, он даже не проверял их, настолько он был уверен в правильности своих ответов. Подойдя к учительскому столу, шатен сдал свою работу и словил на себе взгляд учителя, который сдерживал улыбку. Ода любил Дазая как учитель любит ученика — за то, что второй ответственно относится к его предмету. Ведь, признать честно, работы Дазая, хоть они и были просто обычной контрольной или самостоятельной, читались с неослабевающим интересом. Порой Оде приходилось проверять информацию из разных источников, но если он её не находил, он обязательно спрашивал об этом шатена. Оказывается, Дазай заинтересовался историей не так давно, как представлял учитель, но книги, которые читал шатен, были правильными — давали полное понимание, что было в те, так давно ушедшие времена, которые потихоньку забываются.
Сев наконец за парту, которая была четвёртая на первом ряду, Дазай жалостно посмотрел в листок своего соседа по парте и понял, что те шпоры всё же оказались неэффективными. Поэтому принялся помогать ему. Он знал, что Ацу нуждается в хорошем результате — как-то нужно ему перекрыть двойку за прошлый исторический диктант. Вот только Дазай даже не представляет, как милый котёнок будет сдавать экзамен по истории самостоятельно, если не начнёт что-то менять в подготовке. Пока шатен нашёптывал правильные ответы, он почувствовал лёгкую вибрацию в кармане — ему на телефон всплыло сообщение:
"Дазайчик, мне нужна помощь. Будь столь милым, отправь мне ответы, пожалуйста. Спасибо."
Чат с красноволосой девушкой у Дазая был, и это не скрыть, но там присутствовал только один монолог девушки — шатен попросту не отвечал ей на сообщения. В сей раз он также ничего не ответил, просто достал бумажку, написал несколько ответов и передал шпору наивной девчонке. Он не стал писать все ответы. Во-первых, как он думал, это не соответствует её знаниям, а во-вторых, если заметят, что шатен ей помогал, то не видать оценки ни ему, ни красноволосой. Поэтому нужно быть аккуратным. Раздался звонкий звук долгожданного звонка на перемену. Выйдя из класса, двое сразу направились на их почётное место, спасающия их от морозов — батареи. Они имели обыкновение садиться на пол подле них, попивая чаёк из термоса или поедая печеньки. — Фух, я еле справился с этими заданиями. Видимо, учитель в не лучшем настроении, мрачный такой, — сделал заключение Ацуши, плюхнувшись на пол. — И спасибо тебе большое за помощь. — А что случилось с твоими шпорами? Не помогли? — Я написал всё так мелко, стараясь уместить как можно больше, что от нервов сам не понял написанное. Однако ответил на пару заданий, всё же я запомнил немного того, что ты рассказывал. Следующий урок "твой", куда на этот раз пойдёшь? — У меня вызвало затруднение только последнее задание, если по-честному. Насчёт биологии, тут такое дело... Никуда я идти не собираюсь, придётся действовать ей на нервы. — Дазай, это не может длиться вечно. Она и так сурова к нам, что мы уже зашуганные какие-то. — Что? Пусть терпит, нехуй себя возвышать. Куда я не уходил, чтобы только пропустить её урок: я залазил на школьную крышу, я общался с поварами на кухне, смотрел с уборщицей фильм в её коморке. Я не могу вечно избегать её, а потом как ни в чём не бывало приходить и сдавать всё под накалом. Вот что ты предлагаешь? — Возможно, не спорить с ней, и было бы славно извиниться. Прошло уже два года, может, три, я не знаю, сколько вы друг друга недолюбливаете. Неужели вы не можете забыть старые обиды? — У меня ещё нет склероза. Не я всё это начал, её методы преподавания до жути своеобразные, можно сказать, не педагогические. Где ты видел, чтобы учитель бил детей указкой или кидал мел чуть ли не в лицо? Высмеивал у доски? Я уже боюсь смотреть в микроскоп, вдруг она меня вдавит в него. — Но значит, её методы поощряет директор, детям и родителям тоже нравится. Точно не была написана петиция. Слегла истеричная женщина. — Воу, истеричная женщина, вот это ты сгладил. Послушай, я уже и карабкался по стенам, чтобы не идти. Ей достаточно мне просто ~ Н~ нарисовать, а у меня с этого проблемы. Я без понятия, почему она вписала именно меня. — Потому что ты хорошо её драконишь, споришь с ней, вот она и пытается тебя приглушить. У нас, помню, была такая же учительница, но по зарубежной. Жалко старушку, в неё плевали из трубочек какими-то каташками, устраивали драку, хоть по большей части это был развлекательный приём, поэтому ей пришлось приложить силу: выкинула одного парня пинком под зад. Даже после всего этого она ни разу не наговаривала на нас и не кричала, что мы самый худший класс за добу её преподавания. Вообще ничего. По сложности даже задания оставались прежними и самостоятельные проходили не каждый урок. Понимаешь, учителя тоже не железные, это прежде всего люди. — Очень ей сочувствую, но когда учитель не хочет идти на контакт, преподнести извинение бывает невыносимо. Ты извинился, а тебя в добавок полили дерьмом в ответ, вместо того чтобы принять и забыть данную ситуацию. Ты думаешь, я не пытался? В первый раз, когда я её, скажем так, случайно послал нахуй, мне было стыдно и я от всего сердца извинился. В ответ мне вычитали нотацию, какое я невоспитанное существо, что родители плохо справляются с моим воспитанием, надо у них меня отнять и в приют. — Мне кажется, её тоже можно понять. Она всё же педагог, есть за что её уважать, а тут ребёнок ведёт себя, словно она никто. — Тебе кажется. Уважение должно исходить с обеих сторон, как от учителя, так и от студента. Я не намерен уважать учителя, который позволяет себе подобное отношение ко мне, а я, между прочим, ученик. Да, тот раз, когда я послал её нахуй, был не из приятных, но я хотя бы допетрил, что поступил неправильно. А тут как получается? Учитель буквально думает, что он всесильный. — Ну, представь, ты закончил школу, потом университет, поел смачных помоев там и там, потом пришёл в школу, поел и тут, но уже от других учителей. Это ведь гадюшник сплетен и обсуждений. Потом тебе предстоит съесть ещё от директора, если ты ещё и классный руководитель, как Кирако. А тебе придётся это делать, ведь зарплаты маленькие, нужна надбавка. А потом после всего этого ты не получаешь никакого уважения. Так ещё не все ученики слушают лекции. Понимаешь, все говорят о качестве преподавания учителя, но никто не говорит о качестве слушания учителя. Это тяжело. Из-за чего вообще ты послал её? — Я мелким был, довольно агрессивный. Поэтому вспылил, когда она назвала меня одноклеточным существом, потому что я не пересказал какой-то там параграф. Шестой класс, что с меня взять. Однако я не совсем тебя понимаю. Ты хочешь сказать, что мне следует уважать её просто из-за того, что она мой учитель? — Да, всё так. Но я не говорю тебе уважать учителя также, как ты бы уважал, допустим, своего брата. Просто проявить грамм уважения в виде вежливости и послушания. Ну, опять-таки, просто сидеть тихо хотя бы... — И ты вот думаешь, что это как-то повлияет на неё? Ты видел, как она преподаёт, это же бред! Кто ей это донесёт? Просто она, видимо, на старости лет совсем уже тронулась кукухой. — Хех, возможно, это и так. До сих пор вспоминаю твой рассказ, как она влезла в краску. На самом деле, как же хорошо, что меня в то время не было. У нас учительница была добрая, класс её любил. Жаль, что ушла в декрет, там сейчас другая, говорят, не очень. — Но сейчас именно пани Йосано преподаёт этот предмет. Я скоро с ума сойду вместе с этой коргой. Тебе-то она нравится? — У меня достаточно хорошие оценки по самостоятельным и лабораторным, вызывает меня редко к доске, так что всё супер. Я отношусь к ней с пониманием. Опять-таки, попробуй поставить себя на её место. У неё же не один класс, а несколько. Приходишь домой с одними тетрадями, а сверху ещё семейные и бытовые проблемы. Ещё среди всего этого попробуй найти время для себя, хотя бы на банальные вещи, например, книгу почитать. — А у меня помимо её предмета и другие есть, по каждому сделай задание, начиная от упражнения и заканчивая презентациями. В добавок ещё пойду позанимаюсь спортом. Я понимаю, что у неё дел куда больше, нежели у меня, но я тоже устаю и не срываюсь на других. Почему она себе подобное разрешает? — Да, безусловно, но каждый человек имеет разный, так сказать, запас сил, нервов. — Послушай, она ходит на работу, где её работа — учить, а не унижать. Если у неё какие-то проблемы в семейной жизни, стресс и подобное, пусть идёт к психологу, а на работе желательно делать свою работу. Я же говорю, она порой бьёт детей указкой! Они берут, конечно, на смех, но это всё равно неправильно. — При мне она ещё ни разу никого не ударила, только кричала. — Хочешь сказать, что я вру? Включи логику, это потому что мы старший уже класс, на пороге выпуска, конечно, она не будет на нас палки поднимать. А что дети? Или на смех, или бояться. — Нет, не хочу. Просто ни разу не видел, чтобы она кого-то била. Но я с тобой солидарен, как никогда. Помню, на меня так учительница по математике накричала, потому что я спросил страницу, класс пятый был, с тех пор мне неприятно отвечать или что-либо спрашивать. Просто внутри ощущение такое ноющее. Хотя не знаю, как можно справиться с детьми, которые не реагируют на замечание. Их же надо как-то успокоить? — Возможно, было бы неплохо, чтобы родители дома объясняли ребёнку, почему он ходит в школу. Как бы поначалу, безусловно, они посещают школу по желанию родителей, которые их туда запихнули. А в дальнейшем тоже есть свои плюсы, как по мне. Ну, например, ты получаешь общие знания, чтобы понять, что тебе нравится, а что нет. Поэтому нет смысла жаловаться на какой-то предмет и говорить, что в нём нет пользы. Да и хорошо прокачивает навыки коммуникации и нахождение в соцуме. Взять те же презентации или выступления со сцены. — А мне кажется, что школа убивает уникальность, способствует утрате внутреннего Я. В добавок ещё убивает уверенность, это же ужас выступать на сцене, когда допустил оплошность! — Это тоже. Однако, а как тогда учиться выкручиваться из подобных ситуаций? Если хочешь как-то жить, заучивание правил, движений, эмоций тебе не помогут, это сделает тебя только пресным, импровизация — вот ключ к успеху. Сделать из страха смелость, из ошибки извлечь удачу, а из тени сделать свет. Это действительно важно уметь, жизнь непредсказуемая. — Проблема в том, что школа и не даёт тебе способ импровизации. Она в какой-то мере штампует людей. Все учатся по шаблону, вот как дали, так и делай. Хотя стоило бы людей научить думать, как по мне, использовать какие-то ассоциации. Был у нас один парень в классе, так он тему по географии вытянул историей. Это было остроумно, так как с помощью сильных сторон закрыл слабые. А оценку всё равно поставили низкую. Жалко. Помню, у нас ещё была такая историчка. Называли её Фрикаделька из-за фамилии. Так она, если ты пропустишь абзац, понимаешь, абзац! Тебе уже минус балл. Ты говорил, что историю нужно понять, а у меня не было возможности её понимать. Когда было начало её, я просто пытался заучить, чтобы получить нормальную оценку. Идентичная ситуация и с математикой, где, решив другим способом, ты автоматически списал. — Насчёт математики простительно на самом деле, так как много кто её списывает. Поэтому учитель просто не в состоянии понять, кто действительно ходит к репетитору, а кто скопировал числа и даже понятия не имея, что начеркал. А так, пусть некоторые люди хотя бы заучивают, может, что-то и отложится в голове, раз нет мозгов для того, чтобы понять. Главное — запихнуть в этот шаблон правильные вещи. Можно уже даже из нашего класса выделить тех людей, которые в будущем оставят свою жизнь возле мусорки. Надеюсь, один из них не буду я. — заключил Осаму, на что котик пожал плечами, якобы само собой тут есть такие люди, но ничего не добавил. Минутную тишину разрушил звонок и слова друга: — Ну, пошли уже. Настало время для ненавистного предмета для Дазая — биологии. А таким он стал из-за многочисленных ссор с Йосано. Учительница любила контроль, тишину и была довольно дерзкой, если так можно говорить об учителе. Признаться честно, из 20 человек она была несносная только ему. На памяти Дазая имеется занимательная история, показывающая их "дружеские отношения": как-то раз Дазай разговаривал с другом по парте, Чуей, и не реагировал на замечания учительницы. Он просто хотел сорвать урок и потрепать ей нервы, но Йосано уже не выдерживала, каждый урок — одно и то же: смех на весь класс, неуместные фразы, порой даже бурные высказывания в её сторону. Все одноклассники умоляли Дазая прекратить, убеждали, что от его поступков будет хуже только ему, хотя на деле заботились только о своей возможности словить кусочек знаний. Но Йосано стукнула по парте рукой, велела классу успокоиться и кинула в Дазая мелок. Осаму перехватил его и кинул обратно в учительницу. Увидев, что Йосано вскочила со стула и, не сдержавшись, побежала за ним на своих высоких красных каблуках, Дазай стремглав выбежал из класса и побежал по коридору куда глаза глядят. На тот момент в школе был ремонт, поэтому никого не удивляли стоящие банки с краской. Но не заметив их, учительница умудрилась встрять в одну и упасть, вымазав себе ноги, но мудрая женщина не растерялась — сняла каблуки и побежала дальше босиком за Осаму. Дазай видел, как учительница упала, хотел и собирался ей помочь, несмотря на взаимную ненависть, но увидев как она с новыми силами, еще с большим гневом встала и побежала за ним, Осаму резко отказался от своего первоначального намеренья. Закончилась история тем, что весь спотевший Дазай и потрепання, измурзаная Йосано стояли у директора в кабинете, слушая двухчасовую лекцию. Первый получил за свое обнаглевшее поведение и за неуважение к учителям, а вторая за то, что оставила класс без присмотра и побежала за ним, как бык на красный цвет, пока те изволили весьи себя как клоуны. Единственное чему удивлялись они оба, это как они до сих пор остались в школе. А все очень просто, директор оказался снисходителен к ним и дал шанс, чтобы исправится. Такое происшествие случилось в девятом классе, который вцелом был насыщен из-за таких приключений. Как-то раз Осаму прогуливая билогию, проводил время за просмотров фильмом в корме уборщицы. Она была добрый души человек, уже старенькая, но довольно зоркая умом. Подрабатывала в школе, так как пенсии не хватало, а единственная дочь умерла недавно в автокатастрофе. Парень же её помогал с похронами, не составляю несчастную мать в горе одной. До сих пор, к слову, приходит к ней в гости, даже помогает финансово принося конвертик и оставляя его невзначай на столе. Уборщицу уж очень это сердило, не любила она брать деньги от других людей, но в глубоко в душе была ему благодарна. Поэтому к Дазаю она относилась даже как к своему сыну, помогая и защищая его в различных проделках, а после по-ласковому ругала. В тот же раз, она быстро предупредила, что идёт директор проверить её коморку, которая была довольно узкая. Среди всех тряпок и инструментов, место было только для того, чтобы посидеть. Но на руку Дазая сыграло то, что несмотря на её крохотность, в высоту она была приличная. Поэтому тот скорабкался по стенке, оставшись так незамеченным. Как же это было тяжело не передать словами! Оставался Дазай порой у поворих, но те не были с ним столь дружны, если хочешь прогулять урок — помогай дежурным. Однако в сей раз, Осаму действительно не хотел как-то раздражать учительницу, он даже не собирался отвечать ей взаимностью на грубость. Может, думал Дазай, Ацу в какой-то степени прав, почему нельзя просто забыть обиду? Причем даже самой обиды таковой и не было, была больше неприязнь, отвращение.... Кабинет Йосано был один из самых красивых в школе, хоть на первый взгляд так не казалось. Стены были серые, но темно-фиолетовые шторы, на которых можно было разглядеть заколки золотистых бабочек, придавали элегантный вид всему помещению. На стенах висели портреты известных личностей, таких как Чарлз Роберт Дарвин, который выдвинул теорию эволюции видов, а также естественного и полового отбора; Теодор Шванн, который был автором клеточной теории, и многие другие представители, которые уместили своё имя в истории. Так как в кабинете проводили ещё и химию, то и таблица Менделеева тоже присутствовала. Кабинет поистине был шикарен, просторный до такой степени, что выход к доске ощущался как приглашение на сцену, но помещение на этом не заканчивалось: имелось также лабораторное помещение, где хранились все необходимые инструменты, в углу даже где-то лежала имитация скелета, называли его Васькой. Иными словами, кабинет был оборудован превосходно для того, чтобы полностью вкусить вкус предметов. Подходя всё ближе, Дазай всё усерднее старался предугадать реакцию, как и Йосано, так и других. Предполагал, что будет какой-то крик или колкая фраза, так как полностью исключал игнорирование. Позволил другу войти первым, он слегка облокотился об дверной проём и застыл. Ожидание продлилось недолго, Йосано глянула на него из-под лба и запела: — Ну и ну, Дазай Осаму? — произнесла учительница с незаметным, как ей казалось, едким смехом. — Чего ждёшь? На выход. — Я не собираюсь уходить, — Дазай не успев сделать шаг вперёд, как на него обрушился крик. — Ты, Осаму, не шути! Твоё поведение безобразное, я не собираюсь терпеть такое отношение ко мне! Если тебе не надо, то дай другим возможность учиться! Вон из класса. Предполагаемая реакция наступила быстрее, чем ожидалось, но не обращая внимания, он молча прошёл между рядами и уместился на третью парту подле окна. — Какая наглость! — вскрикнула Йосано. — Не дай бог, я услышу от тебя хоть звук — вылетишь мигом из кабинета. Я не намерена бороться с таким баобабом, как ты! — Вам не придётся, — пробормотал шатен в ответ. — Надеюсь... Пожалуй, давайте начнём с повторения материала за прошлый год. На домашнее задание вам будет прочитать параграф про адаптацию, ранее проходили это. Буду опрашивать. Произнес это чётко и ясно, Йосано достала свою фиолетовую папку, где часто хранила лекции, и приступила к разъяснению, точнее к повторению прошлого года, а заодно предупредила о предстоящем экзамене, который будет летом, но подготовку желательно начать уже сейчас. Под конец же закликала всех купить себе тетради с заданиями, после уроков можно было бы подойти к ней и попросить разъяснить определённые задачи, что очень удивило Дазая, заставив задуматься — может, всё и правда изменилось. Прошло в целом всё безобидно. Возможно, только одно оскорбление полетело в сторону одного парня, которого благополучно сравнили с бараном, так как тот качался на стуле и умудрился упасть, слегка поцарапав пол. Однако происшествие долго не длилось — поднялся был шум, но Йосано быстро его приглушила. Волнами где-то произносили имя шатена, сопровождая его цоканьем или выдохами, в особицу одноклассники на задних партах — явно было обсуждение. Не сказать, что это приносило какое-то удовольствие, как, например, людям, желающим привлечь внимание разного рода проделками, скорее отвращение изъедало изнутри. Мгновениями ранее среди бессмысленного гула окликнул его до боли знакомый нежный голос. Дазай резко повернул голову к источнику звука, но там оказалась очередная одноклассница на соседнем ряду. Мурашки пробежали по коже, холод пронзил изнутри, исходя прямо из спины, давая ощущение страха, это заставило тело непроизвольно дернуться. Дазай понял, что лучше не привлекать внимание, поэтому плавно, словно ничего и не было, повернул голову обратно и уткнулся в листок. Но в это время внутри запустился ураган мыслей, которые не задерживались больше трёх каких-то несчастных секунд, а потом повторялись, словно заевшая пластинка. Нельзя соврать, что и раньше у него было подобное, но этот случай особенный, никогда в жизни шатен не спутает голос своего любимого человека. Словно он был здесь рядом, под боком, но стоило повернуть голову, как очередное опустошение открыло двери в его сердце. Он прислонил правую руку ко лбу, слегка закрывая лицо, на которое и оперся, словно спрятался в домик, который, к сожалению, не был столь надёжным, как хотелось бы, ведь вышел он из этого шторма из-за лёгкого покачивания плеча. — С тобой всё в порядке? — нашёптывал Ацуши, параллельно смотря на Йосано, проверяя, видит ли она или нет. — У меня есть вода, хочешь? — Ээм, не, спасибо. Голова просто сильно болит, — промычал Дазай. — Ну вот, водичка. Выпьешь, если что, — котик достал бутылочку маленького размера и поставил возле шатена. Перекинувшись парой фраз, Ацуши принялся писать очередное понятие под диктовку, его примеру последовал и Дазай. Однако сказать, что шатен записывал что-нибудь читабельное, сложно — его рука слегка дрожала, заставляя буквы растекаться вверх и вниз, создавая некое подобие кардиограммы. Дазай кое-как держался, из последних сил, чтобы просто не заплакать, так как им повелевала тоска, сердце словно было стянуто капроновыми узлами. Состояние ухудшалось, с каждой минутой он всё больше впадал в свои мысли. Это не было ошибкой. А может, и было, он этого не особо понимал. Единственное, чего по инстинкту хотелось — побыть в покое или хотя бы как-то отвлечь себя, забыть это. Заметил изменение в поведении ещё один ученик — Акутагава Рюноскэ. Он сидел аж на третьем ряду, как раз-таки на последних партах, так что увидеть своего поникшего старинного друга не составляло труда. Хоть они уже давно не общаются, по душевным конфликтам, всё же некая тревога за него была, но ничем помочь не мог. Хотел разве что предупредить Йосано, но отказался от этой идеи, так как до конца урока оставалось совсем немного — около десяти минут, шатен наверняка выдержит. И был действительно прав отчасти. После окончания урока Дазай кое-как доволок ноги до выхода. Удивительно, насколько он был уязвим к сердечным делам, что даже физическое тело отказывалось работать. Это скорее можно отнести к некому шоку или же ступору. Но ему крупно повезло, ведь Ацуши сопровождал его, правда, с закликанием пойти к медсестре. На что получал очевидные однообразные ответы, что та даст просто активированный уголь и не более. — Да как ты не понимаешь, что тебе надо к ней пойти, пусть даже и за этим углём! — гнул свою линию котик. — А мне кажется, что не стоит. Попью воды — и на этом всё. — Теперь я понял, почему ты не ходил к ней ранее. Она энергетический вампир. Правильно, таких надо обходить стороной, — пытался развеселить шатена, но у того даже подобия улыбки не всплыло. — Может, тебе пойти домой? — Не стоит, я уже останусь. Сегодня лёгкий день. Пройдёт, — также сухо продолжал шатен. — Тогда, может, я провожу тебя до дома? Отпрошусь вместе с тобой, думаю, поймут. — Не стоит. Действительно. Я не болен, ничего, просто голова сильно заболела, — еле выдавливал из себя слова Дазай. — А ну, дай я проверю, — котик хотел протянуть руку ко лбу, как Дазай сразу же дёрнулся. — Что ты делаешь? — произнёс удивлённо шатен, приподняв одну губу в сторону, что показывало отвращение. — Хотел померить температуру! — Чем? Рукой? Ты бы ещё поцелуем это сделал. Ты же, в конце концов, не градусник. Пошли лучше дальше на урок. Что у нас там? — Матеша... — проговорил котик это на тяжёлом вздохе, так как особо этот предмет ему был не по душе. Да и какой-то умный человек поставил геометрию три раза в расписание, что его вовсе не радовало, так как он не успевал подготовиться и отставал. Дазай же кивнул в ответ в знак понимания, и они направились к лестнице, так как кабинет был на этаж выше, то есть на третьем. В целом школа была весьма небольшой: первый этаж был для младших классов, там же находился и спортзал — отдельная пристройка со времён пещерных людей, судя по ремонту. Второй и третий этажи предназначались для средних и старших классов, хотя на третьем в основном учились старшеклассники. Подойдя к кабинету, они умостились на полу в ожидании, пока учитель соизволит прийти и открыть дверь. Это был весьма противный старичок: поседевшие волосы, похожие на сено, часто, по-видимому, выпадали, ведь росли только на затылке, а сверху была еврейская шапочка из лысины. Глаза уже сморщились в некрасивые складки, а на лбу образовались бугорки, как правило, проявляющиеся в старости у людей с не самой лёгкой жизнью. Что, впрочем, неудивительно, ведь он, по молодости, может, даже от глупости, сделал предложение Йосано. Она-то и следила за ним и его внешним видом, поэтому тот всегда был "с иголочки": классические туфли, рубашка под цвет блузки своей дамы, в основном лиловая, пиджак с вырезом в виде английской буквы “V”, и обязательно застёгнут, чтобы скрыть излишнюю полноту. А что касается характера, то он был не то чтобы ужасный, он был отвратительный. Человек-настроение сидел в нём, и к тому же он очень быстро загорался от малейшего шороха или неправильного ответа. Поистине друг друга стоят. Но, к счастью, сегодня его преследовало хорошее настроение. Поэтому атмосфера на уроке была дружелюбной. Тему объяснял прекрасно, а также рассказал, что будет на экзамене, ведь математика считается обязательной. Правда, для шатена это был всего лишь белый шум с отдельными словами, но шок потихоньку отпускал его, благодаря дыхательным практикам, которые знает каждый третий: постараться вдохнуть глубоко, а после — медленно выдохнуть. Действительно, это помогало прийти в себя. Кроме этого, Дазай ещё отпросился в туалет, чтобы умыться холодной водой. Его отпустили. Последующие уроки не были тяжёлыми. Скорее, можно сказать, они не увлекали темами. Даже любимый английский казался нудным, поэтому Дазай с нетерпением ждал его окончания, посматривая на часы чуть ли не каждые пять минут — а они всё стояли на месте, словно кто-то специально оттягивал стрелки назад. Такое чувство возникало из-за монотонного тона учителя, который слегка накрывал пеленой, непроизвольно заставляя клевать носом прямиком на свою руку — словно это родная перина. Так Дазай спочивал совсем недолго: неожиданный звон прошёлся по ушам, а его пытался перекричать учитель, предупреждающий о домашнем задании. Шатен вскочил, явно не ожидав такой резкости, которая вдобавок шлейфом сопровождалась шуршанием тетрадей и замыканием молний Ведь класс намеревался быстро уйти, чтобы успеть занять очередь на выдачу курток. Остались в классе сонный Дазай, кое-как собирающий вещи — поэтому Ацуши помог ему сложить всё в стопку, чтобы тот не маялся — и учитель. Закончив с этим, оба попрощались и ушли. Пробиваться через потную и наглую толпу ради курток не пришлось, поэтому они быстро взяли свои и направились домой к шатену, так как Ацуши выразил желание его проводить, ссылаясь на его плохое самочувствие. Дазай не особо хотел отказаться от помощи, поэтому на предложение слегка усмехнулся. Дом шатена располагался недалеко от школы — минут двадцать пешком. Стоило только пройти через парк, который, к интересу, считался одним из самых красивых в городе. За ним явно следили и довольно успешно, судя по аккуратно подвязанным цветочкам и подстриженным кустам в форме зверушек. Построена была и небольшаяспортивная площадка, но с нужными тренажёрами. Дазай порой проводил на ней свой досуг, в основном на турнирах. В целом, парков в городе было довольно много — самых различных, что придавало ему более эстетичный вид. Однако сам город не считался столицей или каким-то мёдом для туристов, ведь пройти его пешком было возможно за один день. В нём не было даже трамваев, а автобусы ездили только по окраинам. Дазай подошёл к порогу и довольно громко воткнул ключ в дверную скважину, чем разбавил тишину диалога. Дверь приоткрылась. Стены коридора были в основном тёмно-коричневые, которые чуть ли не сливались с цветом волос Дазая, но также присутствовали светлые оттенки, чтобы помещение не казалось совсем мрачным. По левую сторону от шатена стояла тумбочка для обуви, а выше неё — крючки для верхней одежды. По правую был поставлен небольшой пуфик, тоже выполненный в коричневых тонах: при желании можно было сесть на него и спокойно разуться. Самой необычной вещью в коридоре был чёрный коврик, на котором можно было прочитать надпись: "You can go back". Очень оригинально и, самое главное, гостеприимно. — Чего стоишь? Проходи на кухню, вон в ту дверь. Напою тебя чаем ради приличия. — Та не, спасибо. Я уже пойду, понимаю, что тебе вовсе не до этого. — Мне бы немного не помешало развеяться, знаешь. Недавно, к слову, купил новую игру: "Один из нас", вторую часть. Наконец-то! По акции взял, — молвил шатен, провожая друга на кухню, которая также была выполнена в кофейных тонах. Разве что было действительно большое количество разноцветных магнитов, которые бросились в глаза моментально. — Могу предложить тебе кофе... — Если можно, то лучше чаю. — Без проблем. — Дазай кинул рюкзак возле дивана, а сам принялся подготавливать кружки, довольно обычные. Принес и тарелку печенья. — Так что, играешь в какие-то игры? — Не совсем, очень редко могу себе это позволить. У меня же нет приставки или мощного компьютера, но я довольно часто смотрю прохождения. И совсем недавно познакомился с этой игрой... — Это значит, что мне не нужно тебе рассказывать, что будет дальше? — Не, почему же? Некоторые моменты я уже знаю. Вот, например... — Сколько тебе сахара положить? — перебил шатен. Ему показали в ответ три пальца. — Да, продолжай. — Знаю, что Элли пойдёт по стопам мести, но под конец окажется, что это ложный путь, который не стоит здоровья и своей жизни. — А как ты думаешь, за кого она будет мстить? — спросил Дазай, параллельно размешивая. — Особо не знаю, может, за девушку с хвостиком. Или что-то случится, и она вместе с Джоэлом пойдёт на разведку. — Быть может, быть может... — произнёс неуверенно Дазай, так как знал, чем всё это закончится. — А твой любимый персонаж, я так понимаю, Джоэл? — Ацуши кивнул, поднося к губам чашку. — Тогда ясно. Что ещё смотришь? — Смотрел ещё «Резидент». А так, мне нравятся чисто шашки или игры, где нужно что-то найти. Вроде загадок. — А разноцветные камушки случайно ещё не играешь? — Осаму решил подколоть котика, намекнул ему, довольно тонко, что он похож на женщин пожилого возраста. — Ну не, я ещё не настолько стар. Пока что ограничусь только шашками. Всё-таки я думаю, что игры не особо хорошая вещь. — Это правда, если играешь днями напролёт. Но я же играю редко, раз в неделю, может, в две. Не закрываюсь же я от мира. Бери печенье, — предложил шатен, — специально пытался найти подобные. — О, луна и солнце! Это тоже вкус моего детства. Ты даже не представляешь, как долго я их не ел. Я со своими друзьями всегда ишли их покупать, когда появлялась какая-то копейка, а хлеб с сахаром надоел. — Тут неподалёку открылся новый магазин, — продолжал Осаму, не обращая внимания на сказанное Ацуши, несмотря на то, что его это заинтересовало. — Если хочешь, то можешь купить. Они почему-то их закупают. — Я всегда облизывал сперва крем, а после уже ел печенье. Как вспомню, словно сегодня было. — Ацуши разломал печенье на две стороны. — У меня подобные чувства не вызывает это печенье. Так что не смогу его с тобой разделить, — проговорил Дазай и сделал глоток чёрного чая, специально заваренного для него. — Ничего, я это больше для себя говорю. А вот тебе бы не помешал чаёк с мятой выпить вместо чёрного, говорят, успокаивает. — Я не нервничаю, просто мне стало плохо резко. Да и к тому же, у меня нет чая с мятой. — А из-за чего тебя так? — Я не особо хочу вдаваться в подробности. Однако я неожиданно услышал голос... до боли знакомый, — Дазай всё же решил немного открыть занавес своей души, ведь пусть с Ацуши общается и недолго, но некое доверие в душе он вызывает. — И меня всего пронзило, перенесло в прошлое, и скажу, не самое приятное. Нахлынули воспоминания, закружилась голова, я словно почувствовал присутствие... — он сделал лёгкую паузу, — этого человека. — Как по мне, это тоска, а тоска приносит боль. Такое бывает, если вы долго, например, не виделись. И из-за этого какой-то жест, запах, подобный голос или фраза может напомнить тебе о нём. Это как с печеньем, оно мне напоминает детство, а тебе — похожий голос человека. Тебе бы не мешало отдохнуть от столь насыщенного дня... — Отдохнуть... пожалуй, и не мешало, — тихо повторит шатен, недоволен этим ответом. — Только не играть в игры, а действительно отдохнуть. Без каких-то либо телефонов, компьютеров и телевизора. — Я это понимаю, всё же отдых тоже бывает качественный. Могу ли я тебя попросить уже понемногу собираться? — Оу, прости, что-то я у тебя и вправду засиделся, а собирался только до дома проводить, — Ацуши встал, поправил одежду. — Тогда отдыхай, набирайся сил. Спасибо за угощение. Завтра увидимся. — Он направился к выходу, а следом за ним подошёл и Осаму. Попрощавшись и выразив друг другу благодарность за проведённое время, шатен быстро юркнул под одеяло лицом вниз, стараясь задержать неожиданные захлёбывающие эмоции. Вся эта суматоха чаепития надавила на рану сердца ещё сильнее, чем предполагалось. Он надеялся отвлечь себя от мыслей этим лёгким, излишним в какой-то мере диалогом. Казалось, Ацуши его не понимал и понять никогда не сможет. Как можно поставить на одни весы печенье и воспоминание о человеке? Не просто о человеке, которого можно увидеть на каждом углу, даже на самых пошлых улиц, а о ценном человеке и когда-то в далёком прошлом — любимом. Это равносильно сравнению железа и пуха. Иными словами, не даёт никакого смысла! Тем более, Ацуши предполагал какую-то тоску, но ничего подобного не отзывалось внутри Дазая — только боль чистой воды с приливами грусти, что невольно раскачивало желание исправить прошлое или хотя бы на миг вернуться, забыть те заботы, насладиться моментом, как не смог тогда. Это всё разъедает заживо: не хочется ни кричать, ни плакать, но голос тухнет, словно его никогда и не было, язык ватный, спотыкается сам об себя, а сердце бьётся, после на мгновение замирает и дальше продолжает свой стук. Не каждый в жизни испытывал нечто подобное. Это — как пятый стук сердца. Он присутствует у многих людей, но чувствуют его только малая часть, и им не повезло больше всего. Резкая боль, словно кто-то воткнул иглы в грудь и после, без всяких церемоний, по-живодёрски вырвал с мясом. Дазай с усталостью переворачивал подушку с разных сторон, стараясь найти сухое место, хотя даже не понимал, из-за чего слёзы текут, а с глаз словно водопад. Из-за этого брало чувство отвращения к себе, но единственное, что ему хотелось — это утонуть в этой кровати навсегда. Пролежал он так, по правде говоря, до поздней ночи, то есть часа, может, до двух, а после встал, как ни в чём не бывало, и решил сесть, как говорится, за перо."Сегодня до безумия отвратительный день. Не знаю, куда деть эти пагубные эмоции и желания. Зачем-то решил пригласить Ацуши на чай, думал, что поможет. А на деле стало хуже, а время уже потрачено впустую. Встретился ещё с Рюноске, когда умывался. Тематическое место встречи — туалет. Собственно говоря, в какое место пойдёшь, таких людей и жди. Да чтоб его! Злит меня только одним присутствием, а ещё имеет наглость спрашивать, как я себя чувствую. О чём он думает вообще, когда открывает свой рот? Ещё решил спросить за Чую. Что ему нужно от него? Я уже с ним не вижусь, не слышу ничего о нём. Он уже имеет другую жизнь, он же об этом знает! К чему был этот вопрос? Чтобы окончательно меня добить? Он же видел, в каком я был состоянии! Да чтоб его!"
Дазай выбросил ручку в сторону, а сам в порыве вырвал листок и разорвал на мелкие кусочки.
