「⊱ II Часть ⊰」
4 января 2022 г., 22:51
Ночь вторника.
Сегодняшний ночной небосвод не по обыкновению пуст, ни одна звезда не решилась показаться, даже месяц был спрятан за тучи. На улицах же царила тьма: невозможно было бы разглядеть камни перед собой, если бы не трудились всего пару фонариков, остальные были сломаны или мигали нервно. Дома начали один за другим тушить свет, а всё живое в спешке бежало по своим норкам, шурша лапками по листьям, чтобы наконец-то закрыть сонные глазки в укрытии и насладиться сном. Вот уже всё стихло. Ветер распускает свою колыбель, раскачивая верхушки деревьев, желая приспать население ещё сильнее. Одному, казалось, Осаму никак не удаётся уснуть, хотя ему чрезвычайно хочется окунуться в сновидение больше, чем когда-либо, чтобы поскорее оказаться в следующем дне. Он ворочался с боку на бок, наблюдая за вихрем золотистых листьев, решил было посмотреть фильм, но особо не вникал в него ни на грамм, поэтому выключил. Некая пустота была в душе, не позволяющая уснуть. Только когда солнце выглянуло и отворило свои нежно-розовые лучи, Дазай всё же поддался тяжести век.
Ему видится, как он оказался на открытом поле, где ранее стояли жилые дома, а теперь только один мусор. Не понимая, что происходит, Осаму двинулся к уцелевшему дому. Возле дома висели мокрые вещи, да и окна были целы, несмотря на потёртый вид стен и крыльца. Единственное, что приводило в шок — колючая проволока на еле стоящем заборе. Пойдя чуть ближе, он позвал хозяев, но как вдруг почувствовал чьё-то присутствие сзади. Он развернулся, увидев перед собой некоего мужчину — крупного, но явно не подтянутого телосложения, держащего в руках что-то вроде ножа. Смекнув, что его собираются убить, Осаму рванул, что есть силы. Казалось, он уже далеко от мужчины, но он буквально стоял на месте, как не старался сдвинуться. Решив, что всё бесполезно, Дазай застыл, и сию же минуту нож очутился возле горла. Последний глоток воздуха, нервы дают сбой, паника накрывает и он наконец-то просыпается... но, как оказывается, в другом сне. Снова незнакомая местность, но уже скалистая — да настолько, что даже сама горная коза ноги сломит. И снова это чутьё: словно кто-то рядом, что-то непременно случится ужасное с ним. Решив, что тот человек может быть и здесь, Осаму направился найти хоть какое-то укрытие, пусть даже это будет и пещера. Вступив на тропинку, как вдруг за спиной пробежало нечто и оставило за собой мелодию. Это нечто было чёрное, шерстяное и мерзкое по своей натуре, а в руках, которые больше походили на обтянутый кожей скелет, находилась флейта. Существо спряталось в кустах и долго смотрело на него своими оранжевыми глазами, а Дазай стоял как зачарованный, глядя, как подобие рук достаёт инструмент, пленяя роковой игрой. Дазай повиновался не по своей воле и подошёл настолько близко, что были видны клыки — острые и массивные, такие могли даже саму акулу разгрызть. Страх одолевал, безысходность убивала всю мужественность, и как вдруг с криком Дазай открывает глаза.
«Ну и приснится же такое», — прошептал про себя шатен, стараясь глотать как можно больше воздуха. А после глянул на часы.
— «Ох, чёрт, уже почти девять! Успею хоть на второй урок», — он вскочил с кровати, подбежал к столу, быстро накидал тетрадей и книг в портфель. После, быстрым шагом направился в ванну, хотя бы почистить зубы и умыться, а из одежды выбрал самое банальное — какую-то чёрную толстовку и брюки. Уже был на пороге, как вспомнил, что забыл взять с собой поесть, но плюнул на это, решив купить что-то в столовой.
По дороге Дазай решил разбавить время музыкой, желая, чтобы хоть что-то было приятное с утра. В поисках нужной песни наткнулся на уведомления: вновь красноволосая и её подготовительные, почему-то Рюноске, какая-то реклама книг и ответы на комментарии — правдоподобно снова ненужные разногласия. Но остановился он на сообщении Ацуши:
«Будешь сегодня? Опаздываешь?»
На что отправил ответ, что скоро будет, и попросил предупредить, чтобы "н" не ставили, а остальные просто скрыл. Лёгкий блюз 70-х и осень — вот оно, золотое сечение в жизни. Первый придаёт некую таинственность, второй делает эту пору поистине ценной. Осень уже успела наделить всё в золотистые тона, а деревья, словно стыдятся, не принимают такого подарка и потихоньку его снимают. Как же хочется упасть на эту кучку листьев или раскидать их, как было в детстве. Были же времена... Теперь это только придаёт некую меланхолию, сожаление о том, что делал это редко. Однако это никак не мешало наслаждаться порой: где-то на опушке, как это часто бывало, сидел неподвижно зайчик. Можно было услышать и хрипкое <кар> — это сорока устроилась среди деревьев. Разглядеть можно было и белочек, в основном чёрных, но встречались и рыжие, пушистые, как кошки. Дазай повторял про себя тексты, слегка двигая губами, но не издавая звуков. Он на время улетал в другой мир, чем быстрее шаг — тем сильнее розовые замки. Представлял, как он находится в элитном ресторане в сопровождении прекрасной компании, легко покачивает бокалом игристого, параллельно обсуждая литературу или хотя бы музыку. Он был там самым известным, каждый пытался ему угодить. Кто-то предлагал табак высшего качества, а кто-то подавал коньяк прямо в руки. Недолго это длилось, буквально уже через две минуты он стоял у порога школы, открывая дверь и быстро перебирая ногами по лестнице. — Здравствуйте, извините за... — не договорил шатен, открывая дверь не в тот, по виду, кабинет. Все глазели на него, будто он — новый экспонат. — Извините, не знаете, где проходит урок математики для 11 класса? — Без понятия, — ответил учитель. Осаму поблагодарил и вышел. Теперь предстояло найти кабинет. Ему никогда не нравились подобные ситуации. Кабинеты всегда меняли своё предназначение, порой учителя сами не знали, где у них урок. Решив попытать удачу, Дазай быстро, пока никого нет, проскользнул в учительскую и посмотрел расписание. Поняв, что это кабинет Йосано, он направился туда. — Здравствуйте, извините за опоздание. — Входите. Меня предупредили, что вам было плохо. К вашему счастью, вы успели, — промямлил математик, не взглянув даже на шатена. Дазай посмотрел на него рассеянно, приподнял одну бровь вверх, так как сам не знал, что ему было сегодня утром плохо. А после окинул взглядом класс в поисках своего друга и направился к нему. Усевшись, он начал доставать нужные предметы и заодно шёпотом поблагодарил за прикрытие. — Итак, сегодня я собираюсь дать вам небольшую самостоятельную работу, — он важно поправил свой галстук. — Она будет небольшой, но нужной, так как эта тема будет включена в экзамен. Я разрезал листочки, передайте, пожалуйста, — обратился он к Куникиде, который сидел на первой парте. — Всё будет по домашнему заданию и по классной работе. Напишите числа от одного до десяти. Я буду задавать вам вопросы, а вы должны будете написать, правда это или нет, или указать какую-то формулу. — Извините, учитель, но у нас был всего один урок вчера, — пролепетал Ацуши. — Тема не такая уж и сложная, если вы читали параграф. — Да, подтверждаю, тема действительно лёгкая, — поддакивал Куникида, что злило котика. Ацуши молча опустил голову в листок, но довольно демонстративно пробурчал что-то несуразное под нос, судя по всему, стараясь подавить внутреннюю возмущённость с помощью стандартных выражений человека, который поставил себе табу на брань. И вот, когда листы достигли последних рядов, первый вопрос ударил, как первые розги — неприятно, ноюще, но вроде как ещё терпимо. На размышление давалось пару минут, затем следующий "удар", и так пытка длилась в сумме минут десять, но казалась вечностью — из-за попыток у кого-то что-то списать. У некоторых даже отобрали листок за наглость списывания. Как бы ученикам ни хотелось верить, что учитель ничего не замечает, но это не так. Он видел всё, просто некоторые старались делать это скрытно, пока он отвернулся или пока диктовал вопрос. Из такого разряда был и Осаму. Правда, в этот раз ему не повезло с расположением людей вокруг — один тупее другого. Один Куникида мог помочь, но он сидел аж на первой парте, да и на его помощь рассчитывать можно было, как на помощь от акулы, сразу бы сдал с потрохами. Кое-как Ацуши и Дазай протянули до пятого вопроса, там можно было что-то отгадать. Но с шестого по десятое задание хотелось просто бросить учебник в учителя. Более того, оценка шла в журнал, а испортить четверть уже в начале года означало потерять мотивацию вообще что-то делать, тем более если провал поставлен таким нечестным способом. — И… на этом всё. Передайте листочки по рядам. Ацуши и Дазай не упустили эту возможность, посмотрели ещё на работы некоторых людей, но всё безрезультатно. Нужно было написать хоть что-то в пустых клетках. Дазай быстро заполнил свой листок, за что получил замечание и угрозу, что листок заберут. Но шатен в ответ кинул, что просто-напросто забыл подписать. И таким образом выиграл ещё пару минут, для себя и для друга по парте, пока учитель вставал из-за стола, чтобы подойти и проверить. В общем, кое-что списали. — Отдайте ваши работы, — учитель резко протянул руку вперёд, в ожидании листков. После отвернулся и направился к доске. — Это не моё дело, спишите вы или нет, но вы должны понимать, что репутацию нашей школы я портить не буду. Я и мой коллега — одни из блестящих преподавателей, готовим детей к олимпиадам и, как вы можете заметить, весьма успешно, — он снова поправил плохо державшийся галстук, а затем задумчиво посмотрел в пол и произнёс: — Порой я думаю о том, заслуживаете ли вы подобного учителя, как я… Тут мимолётно у Дазая пролетела мысль, что это будет очередная жалкая лекция учителя о том, как тяжело им живётся, и, несмотря на их старания, государство выдаёт им очень мало денег. Хотя, если посмотреть на лицо математика, сказать можно было обратное. Но никакого хныканья не последовало — учитель просто приступил к объяснению темы, держа в руках стопку бумажек и слегка ими помахивая. К доске, к счастью, никто не выходил — сегодня выступал только математик. По окончании урока учитель задержал класс на пять минут, чтобы дорассказать тему. Он понимал, что это бесполезно, ведь школьники, услышав заветный звонок, начали складывать свои вещи, общаться с друзьями или писать что-то в телефоне, не обращая никакого внимания на бедного толстячка, который желал просто исполнить свою обязанность, чтобы никаких претензий в его сторону не было. Больше всех шумели, пожалуй, те, чьи листочки забрали без разбирательств. После, конечно, они между собой роптали на учителя, так как были уверены в своём мастерстве списывания. Покончив, наконец-то, с математикой, Ацуши и Дазай отправились на перемену, на своё заветное место. — Ну, что, как ты? — Ацуши начал копаться у себя в портфеле, что вызвало интерес у шатена, а после вовсе недоумение, когда котик достал подобие какого-то полотенца. — Я взял небольшой плед, — последовало объяснение, — мы его сложим пополам и сядем. А то у меня уже кости болят сидеть на этом бетонном полу. Осаму отодвинулся и помог расправить его в полном молчании. — Я взял ещё кое-какие лекарства тебе, если не против. Для головы, кашля… В общем, почти всю аптечку. Сегодня у меня тоже что-то голова кружится, кажись, на погоду. — После этих слов оба выглянули в окно, словно старались найти что-то, что могло бы овладеть их вниманием, но, к сожалению, единственное, что было обнаружено — это тёмные тяжёлые тучи, приходящие к ним. — Что ж, спасибо тебе. — Дазай на мгновение потерял речь, но после всё же пришёл в себя. — Не удивлюсь, если у тебя в рюкзаке окажется перфоратор. — Не, порядок, сюда ещё и форма поместится. — Котик тепло улыбнулся в ответ и оскалил свои белоснежные зубы, как всегда любил делать. Оба умостились на мягкий серый плед. — Слушай, а ты случайно не делал литературу? Вчера мне как-то было не до этого. — А что там? У нас только начало учебного года, так что мы ещё на вступлении. Или я что-то пропустил? А если заглянуть дальше, то там будет "Фауст". — Оу, — Дазай слегка скривил брови, — длинная трагедия. — Я тоже читал, не скажу, что прям понравилось, но надо было. — Ты занимался летним списком литературы? — Не сказал бы. Просто в прошлой школе у меня была подруга, — Ацуши перешёл на шёпот, чтобы окружающие не услышали, — она была старше. Я хотел, чтобы у нас были какие-то общие интересы. Знаешь, казаться на одном уровне с ней. — Его щёчки стали пунцовыми. Шатен всего лишь слегка улыбнулся. — Я когда листал, честно, удивился, что наши программы похожи, — продолжал котик. — Я думал, в каждой школе своё, а у нас оно почти всё одинаково. — Уж извини, а зачем вообще сменил школу? — Спустя два года шатена впервые встревожил этот вопрос, ведь так никто и не знал, из-за чего именно он перешёл. Были кое-какие догадки: мол, просто сменил район — вот и вся тайна. Сам Ацуши об этом тоже не говорил, да и общался с малым количеством людей. — Ой, знаешь, это не такая уж и интересная история. Моя прошлая школа была довольно слабой, пришлось что-то придумать. Нашёл потом здесь квартиру. — Котик сделал лёгкую паузу, а после решил сменить тему. — А ты как сам, так и не ответил. — Котик перевёл тему в другое русло. — Я? Я кое-как живу. Сегодня ночью не мог уснуть, так ещё и сны мучают. — Сны имеют очень удивительный характер. Может, поделишься тем, что было во сне? — Да так, меня, вроде бы, пытались убить. Всё такое было реалистичное… Увидел бы ты это — сам бы от страха провалился бы под землю. — Хм, — задумчиво произнёс Ацу, — подобное говорит о том, что тебе стоит оставить надежды позади. Слова попали прямо в яблочко. Действительно, стоит оставить ненужную надежду позади. Однако Дазай не верил в подобное, поэтому придал этому юмористическую частичку, сказав следующее: — А погадать мне можешь на деньги? А то уж больно нужны. — Таким я не занимаюсь. — Беглая улыбка озарила лицо. — Я верю в значение снов, а это кое-что другое. — А я вот умею. Скрытый талант. — Резко начал шатен. — Вот дай мне руку, вот да, ладонью ко мне. Смотри, вот эта, — он показал на линию, проходящую вдоль большого пальца, говорит о твоей жизни. Долгая будет. А вот эта — это твой интеллект. Вижу, что у тебя есть дар к рисованию. А ещё... — Ацуши насторожил ушки на макушки, — вижу дом белоснежный и бассейн… "Бассейн?" — мимолётно пролетело в голове котика, но, услышав звук плевка, он быстро понял, к чему дело, и резко отдёрнул руку. — Фу, спасибо, что хоть не плюнул. А я-то уже поверил тебе. — Ахаха. — Рассмеялся шатен. — Я думал, что ты знаешь об этом. — Не столь часто мне плюют в руку, знаешь ли. — Ой, да ладно, там ничего нету. Пошли уже, а то надо найти кабинет. Ацуши быстренько сложил плед пополам, и после оба направились искать кабинет, но нашли довольно быстро, так как одноклассники уже поджидали учителя возле двери. Через две минуты прозвенел звонок. Учительница опаздывала, но её прощали за это в связи с её возрастом. Хорошая женщина, которая не жалела себя ни в какую, вовсе отказывалась от отдыха и продолжала работать. На уроках царила тишина и покой, в каком-то мере даже воздух казался мягким и нежным. Она обладала монотонным и до сердца родным голосом, словно ваша бабушка будит вас в школу, но с некой щепоткой озорства. Преподносила предмет идеально, ясно объясняла и помогала с сочинениями на переменах, если требовались для какой-то контрольной. Прекрасная женщина. Некий человек говорил, что женщина — как вино: с каждым годом всё вкуснее. Может, это и правда. Но единственное, что ученикам не приходилось по душе — это нестерпимые, резкие и даже вонючие духи, запах которых был словно гнилой розы. Этот урок прошёл гладко. Как и говорил Ацуши, сегодня объясняли <Фауста>. Точнее, введение в него, и на домашнее задание оставалось прочесть хотя бы какую-то часть. Можно сказать спасибо, что всё это было изложено в краткой форме. Под конец урока почти не осталось материала, поэтому учительница магическим образом перевела тему на своего попугайчика. Эта тема была неинтересна для шатена, поэтому тот тихонько просматривал ленту в телефоне. Когда прозвенел звонок, это был третий по счёту, поэтому старшим классам уже было позволено спуститься в столовую, чтобы купить что-то. В школе было такое правило, больше установлено поварихами, так как они не успевали всё испечь, а дежурные всё поубирать. Так что на втором уроке ели младшие классы, а вот на четвёртом уже старшие. Но Дазаю невмоготу было терпеть бурчание в животе, поэтому скорым шагом, чуть ли не вприпрыжку, он спускался с другом по лестнице. Столовая находилась на первом этаже и занимала место больше, чем актовый зал. Зато из-за огромной кухни были предоставлены различные булочки, вторые и первые блюда. Например, большой популярностью пользовались ватрушки с творогом, маленькая пицца и, по классике, булочки с сыром и колбасой. Это, конечно, не все сладости, но самой ужасной булочкой, как считал Дазай, была какая-то засахаренная форма в виде месяца и твёрдая как камень, называлась — рогалик. Она была настолько ужасная, что складывалось впечатление, что сахар был насыпан ради приличия и не более. Даже под чай есть такое было просто невозможно. Первое же никто в основном не заказывал, так как пятнадцати минут перемены не хватало, чтобы суп остыл, а вот второе уплетали залпом. Как, например, сейчас Дазай уплетал за обе щеки спагетти с соусом, где сверху было мелко порезанное мясо. Взял себе ещё чай. Но чтобы котик не скучал, купил и ему порцию. На что тот ответил благодарностью, так как из всего у него было только пару печенек. — Ты говорил, что твоя прошлая школа была слабой, но, насколько знаю, тридцать седьмая вовсе неплохая. Я бы даже сказал престижная по сравнению с нашей. Я когда-то там учился один год, но потом перешёл обратно. Там, вроде бы, сейчас сделали ремонт, — проговорил Дазай, накручивая спагетти на ложку. — Да, это правда, — отвечал котик, не обращая внимания на тот факт, что шатен тоже учился с ним ранее в одной школе. — Однако мне кажется, что здесь лучше. Там учителя ко мне относились не особо хорошо, да и не только ко мне. Нас не били, как, например, ты говорил про пани Йосано, но просто ставили палки в колёса. Слишком много требовали. Нужно было заучить абзац в абзац, как если ты помнишь я говорил за историю, чтобы получить оценку. И, как ты понимаешь, это всё не имеет смысла. — А куда же девалась твоя лояльность к учителям? — Шатен натянул ехидную улыбку. — Я пойму, если кричат, потому что сорвались. Все мы люди. Но я никогда не пойму, зачем ставить палки в колёса своим же ученикам, а потом ещё и шутить по этому поводу. — Шутить? — переспросил Дазай. Его нутро подсказывало, что здесь явно что-то неладное. — Да, — протянуто произнёс Ацуши. — Ты же знаешь, что я из приюта. — Котик опустил голову вниз, размешивая нервно спагетти, словно что-то стараясь найти. — Поэтому и шутки были: «Вот, посмотрите, что будет с вами без родителей — даже не может нормально сделать уроки. А что дальше? Глядишь, и наркоманом станет». Или, когда в классе пропадала какая-то вещь, подозрения сразу падали на меня. А когда я пытался попросить помощи у учителя с предметом, то мне в грубой форме отказывали. — Он скорее пробурчал это всё себе под нос, а потом посмотрел на Дазая и слегка улыбнулся. — Не переживай, я им это прощаю. Дазай не мог подобрать слов, единственное, что крутилось у него в голове — это удивительная стойкость Ацуши, несмотря на его мягкий характер. Он не растрепал это каждому встречному, стараясь найти хоть где-то утешение, а просто принял всю ситуацию как факт в прошлом. Более того, как казалось Дазаю, Ацуши рассказал нечто подобное только ему, что непроизвольно заставляло не только доверять, но и уважать своего другу. — Не думаю, что ты смог их простить, раз до сих пор помнишь. Не понимаю, куда смотрел этот пид.... м, директор приюта и одноклассники. Хотя, наверное, с последних и спроса никакого. — А что ему? Мужик зарабатывал себе деньги через коррупцию. Мы — сироты, для него вообще не представляли интереса. — Я бы ему втащил при встрече. — Увы, это не в моих силах. Койка, вода, еда — всё это было. Спасибо и на том, — она сделала паузу. — А что тебя так внезапно заинтересовало? — Меня? Ну и тебя вчера заинтересовала красноволосая девушка, так почему я не могу поинтересоваться тобой? — выкрутился шатен. — Справедливо. Как раз твоя девушка сидит позади тебя. — Что? — Дазай обернулся, а потом резко повернулся обратно. Поняв, что попался в ловушку, он слегка скривил губы, глядя в смеющееся лицо котика. — Это не смешно! — Да что ты. А мне как смешно слушать твои оправдания, что это вовсе не отношения. — Потому что это не отношения! Жуй давай макароны. — Та ладно тебе, я бы вряд ли рассказывала что-то подобное при одноклассниках, — и это была правда. Шатен совсем позабыл, что они взяли самый последний столик у стены. Когда столовая забилась детьми, оба решили выйти и не терпеть этот гул. Следующим по расписанию был урок биологии. Подходя все ближе к кабинету, оба заметили, что к ним медленными, краткими, такими как мышка, шажочками приближается Куникида, держащий охапку книг. Он остановился в шаге от шатена и молча всматривался в его лицо, но не выдержав напора, просто развернулся и ушёл. Поведение показалось странным. Как бы ни был Куникида оторван от реальности, это не укладывалось ни в какие рамки его привычного поведения. Можно было понять странность его походки, то прыгающей вверх, то опускающейся вниз. И простить его выходки на уроках тоже можно, но то, что произошло сейчас, вызывало не только интерес, но и некое чувство опасности. Пока шатен приходил в себя, попутно спрашивая у друга, что это было, Куникида решил вернуться все тем же быстрым, кратким темпом, но уже более скукоженным. Судя по всему, он хотел вступитьв диалог, но всё никак не мог набраться решительности, поэтому шатен сделал первый шаг: — Эй, Куникида, что происходит? Кажется, резкий вопрос сбил его с толку. Он дёрнулся и хотел было снова уйти, но шатен слегка придержал его за локоть. Это оказалось не лучшим решением, так как бедняга вовсе потерялся и не зная, что ответить от страха начал просто лепетать языком. — Я... отпусти... не бей... за что?.. — промямлил он себе под нос, будто Дазай собирался его избить, несмотря на то, что давно убрал руку. Это привлекло взгляды посторонних, что вовсе не играло на руку. Нужно было как-то все уладить. — Я не собираюсь тебя бить. Успокойся. Видишь? Я тебя даже не держу. Куникида оглянулся и действительно, его никто не держал. Он пришёл в себя, затем пристально посмотрел шатену в глаза и сказал: — Мне нужно с тобой поговорить. Можем отойти в сторону? — Через минуту звонок. Давай как-нибудь потом. — Нет, это нужно сейчас. — Я тогда, наверное, пойду. Займу нам место, — проговорил Ацуши, понимая, что ему сейчас тут вообще не место. В ответ он получил благодарность и просьбу передать пани Йосано, что они опоздают не надолго, минут на пять. На этом месте они разошлись: Ацуши — в кабинет, а Осаму и Куникида набравились в конец коридора, ожидая пока звонок начнёт бить и все войдут в классы. Начать разговор никак не выходило. Куникида было начинал что-то говорить, а после резко замолкал. Даже смотря в пол, не мог произнести ничего, видимо старался как-то подобрать нужные слова. Периодически он, конечно, набирался духа и смотрел на шатена, который намеренно молчал. Во-первых, из‐за любопытства, насколько хватит его одноклассника. А во-вторых, он не знал, что тот от него хочет. Так они стояли около пяти минут. К сожалению, то, что сказал Куникида, когда шатен уже собирался уйти, оказалось довольно печальным. — Не уходи! — резко воскликнул Куникида. — Подожди... На эту фразу Осаму пришел в ярость: — Объясни, что происходит! Мы торчим тут уже пять минут, а может и больше, а толку ноль! — Просто ты не понимаешь, ты будешь не в восторге. Это касательно твоего друга. — Какого друга? — Давнего. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. У меня, знаешь ли, было много прошлых друзей. — Это о Чуе Накахаре. Осаму на мгновение потерял дар речи. Сердце чуть ли не покинуло свои орбиты, а планеты не потеряли свой темп. Он походил словно на окаменевшую статую. Буря эмоций прошла по нему, и единственное, что он почувствовал по отношению к Куникиде — это злость, но шатен сумел подавить её. Осамц предпологал, что такой человек, как Куникида, не будет врать. Дазай выдохнул и спокойно к нему обратился: — И что ты хочешь о нём сказать? — На первом уроке, когда тебя не было, нам объявили, что Чуя находится в больнице. Теперь понятно, к чему была столь долгая пауза и безсвязные оклики. — Зачем это сообщили? — Кто-то спросил, и классный руководитель ответила, что мол, с ним не всё в порядке. Прочитала, к тому же, лекцию о правилах вождения мотоцикла, — голос Куникиды слегка дрожал, а сам он так вцепился руками в подлокотник, словно ожидал землетрясения и собирался спасти свою шкуру таким образом. — Послушай, этого не может быть! — Может… Верь своим ушам, пожалуйста. — Тогда почему ты хотел поговорить об этом со мной наедине? — А зачем причинять тебе боль на виду у всех? Ты даже не представляешь, как тяжело было подобрать слова! Верное утверждение, которое шатен оставил без ответа, а напуганный Куникида был этому только счастлив. Ему хотелось побыстрее закончить это все и вернуться в класс. Он ожидал хоть какой-то реакции, но шатен, не двигаясь, уставился в одну точку. Поэтому Куникида произнёс: — Тогда я, пожалуй, пойду в класс… Мне искренне жаль, прими мои… — он не успел договорить, как Дазай приставил его к стене, схватив за воротник. — Ты явно мне врёшь, но для чего? — он прижал ещё сильнее. — Не… что ты? — забеспокоился Куникида. — Я только хотел тебя предупредить! — Если бы в классе была учительница и сообщила об этой новости, то зная Ацуши, он бы мне сказал об этом. — прошлое заключение о Куникиде разбивалось, так как факты между собой не сходились. — Смею предположить, что он даже не знает, кто это. Зачем ему что-либо говорить об этом? — Говори, кто и зачем велел тебе это передать! — Ладно, ладно, не дави, пожалуйста. Отпусти и я скажу. — Куникиду отпустили и тот резко прижался к другой стенке, стараясь сделать между Осаму и собой хоть какую-то дистанцию. — Я это услышал от Акутагавы. — Услышал? Или он тебе прямым текстом это сказал? — Услышал. Он стоял рядом, копался в своём телефоне и вслух произнёс, что, мол, Чуя попал в аварию. Честно! Я был рядом! — Ты поступил очень по-скотски по отношению ко мне. — Я только хотел предупредить… — Предупредить он пытался, да, конечно, верю каждому твоему слову, — Дазаю искренне хотелось оставить пару фонариков под глазами Куникиды, но он отказался от своего намерения. Он понял, что Куникида — просто трус с большой буквы, который поддаётся манипуляциям очень легко, словно наслаждается процессомом обмана себя. Поэтому быть столь слабого человека или ругать нет смысла, его можно только пожалеть за столь мерзкую черту характера, которую тот явно не собирался преодолевать. Живущий в вечном страхе Куникида не знал, что сейчас последует за последней фразой, поэтому убежал в кабинет. Осаму тоже предстояло вернуться на урок, так как учительница была предупреждена, но он решил выждать ещё пару минут, чтобы не было подозрений. Опустившись по стенке, он сел, положил руки на колени, размышляя про себя, для чего же Акутагава придумал весь этот цирк. Не было никаких сомнений, что именно он всё это подстроил. Но вот с какой целью — это уже другой вопрос. Неужели после целых два года он решил нанести новую рану? Причём в самый неподходящий момент, когда краски жизни наконец начали приобретать хоть какие-то яркие оттенки цветов. А может, Акутагава действительно знает, что произошло с Чуей, ведь буквально вчера он хотел поговорить с ним и даже отправил ему сообщение. Это тогда бы объяснило почему он интересовался самочувствием. В любом случае, Осаму понимал, что у него будет долгий разговор с бывшим другом. Однако шатен также понимал, что Акутагава не станет говорить с ним напрямую в школе и тем более на улице. Это давало ему некий козырь. Раз Акутагава хочет поиграть в игру, стоит дать ему повод для напряжения. И Осаму уже придумал, как устроить ему неожиданную встречу. Шатен постучал в дверь и вошёл с извинениями за столь долгое опоздание. Учительница не обратила на него никакого внимания, продолжая смотреть в журнал, поэтому тот тихонько уселся за свою парту. — Дазай Осаму, попрошу вас отвечать следующим, — резко обратилась она. — Так как ты опоздал, и чтобы тебе не ставить за это два, ты продемонстрируешь нам свои знания. Подобная реплика вызвала у шатена лёгкое недопонимание. — Итак, пожалуйста, ответь: что такое адаптация? Не закончилось предложение, как Куникида резко поднял руку и посмотрел на шатена с заметным презрением в глазах. Судя по всему, его эго было задето, теперь же он хочет его потешить в той сфере, где, как ему казалось, он намного сильнее. — Что случилось, Куникида? — обратилась к нему Йосано. — Отвечать желаю. — Сейчас отвечает Дазай. Если он чего-то не будет знать, можешь потом дополнить. Опусти руку, раздражает меня. — Закончив с одним, она обратилась к своей первоначальной жертве: — Ну, что, я всё ещё жду ответа. — Это свойство живого приспосабливаться к изменениям условий существования, — молча проговорил шатен, видя, как рука его одноклассника стала потихоньку опускаться, что было приятно. Наконец-то омерзительный характер учительницы сыграл Дазаю на руку. — А если быть точнее? Более по-научному? — Точнее уже некуда. — Разрешите, я дополню, — снова проговорил Куникида с неким высокомерием в голосе. Получив утвердительный жест рукой, он продолжи:— Адаптация — это приспособление организма к внешним условиям в процессе эволюции, включая морфофизиологическую и поведенческую составляющие. — Молодец, тебе плюс за работу на уроке. — Извините, пани Йосано, но за что? За то, что он только что прочитал это в интернете и выдал вам информацию из Википедии? Услышав эту реплику, Куникида быстро перевернул телефон экраном вниз, якобы ничего не было, и с наигранным удивлением смотрел на того. Йосано также не понимала, что происходит, и почему её ученик имеет право оспаривать её методы преподавания. — Осаму, раз ты соизволил явиться на мой урок после всех своих выкрутасов, то будь добр принимай мой метод обучения. — Хороший метод обучения, раньше его называли насилием.! В классе настала гробовая тишина. Куникида уже не смотрел на него, а отвернулся, чтобы не испытывать испанский стыд за своего глупого одноклассника. Другие тоже чувствовали напряжение, но просто наблюдали за ситуацией и ждали хоть какой-то развязки. Единственным, кто смекнул, что нужно как-то успокоить Дазая, был его сосед по парте. Ацуши аккуратно дёрнул того за руку, указывая взглядом на стул, но тот явно не хотел останавливаться. — То бьёте указками, то оценки ставите несправедливо. Как тогда выйти на хороший балл в четверти, если учитель несправедлив? — Ты уже никогда не выйдешь на хороший балл! Встал и ушёл отсюда! — подняла тон учительница. — Да не стоит даже. Не понимаю, как вы стали учителем. И почему все молчат о вашем преподавании. — Хоть слово и... — И что? — злоба брала над ним вверх. — Побежите за мной? Ударите? Поставите мне опять ~Н~, а потом я приду сдавать предмет и — о чудо — сдам его! — Ты срываешь мне урок! — она встала и уже направлялась к нему, хотела было дать ему пощёчину, но тот сбил её руку в сторону. — Ты… ударил меня?? — её глаза начали покрываться красным пигментом. — Я не бил вас. Это вы меня хотели ударить. Осаму действительно на мгновение стало её искренне жаль. Она так жалобно заглянула ему в глаза, а оттуда затронула струны души своими серебряными слезами. Наверное, минуты две она всматривалась в него, словно старалась прочитать цель его действий. Напряжение в классе возрастало. Некоторые девушки подбежали к Йосано, в том числе и красноволосая, чтобы её успокоить. Поддержка была не оценена по достоинству, их благополучно отправили назад за парты. Вытерев слёзы рукавом от рубашки, Йосано, недолго думая, приказала ему выйти из кабинета. Осаму ничего не оставалось делать, как последовать её приказу, поэтому он взял свои вещи и благополучно нырнул в дверной проём. Раздался щелчок — Йосано заперла дверь. До конца урока оставалось ещё целых полчаса, и большую часть времени все просто сидели в тишине, оставив учительницу утопать в своих мыслях в препароторской. Дети же могли заниматься чем угодно, поэтому Ацуши решил воспользоваться обстоятельствами и выйти. Какое же было облегчение, что ключ остался в скважине, и не нужно было его просить. Теперь же предстояло незаметно открыть эту тяжёлую, старую, деревянную дверь. Замок никак не хотел подчиняться, как бы он его ни крутил. Он уже чуть-ли не ложился на дверь, пока не решился попросить одноклассников о помощи. Эти двери — та ещё загадка, смогла открыть только девушка Дазая, как нарёк её котик, и то непонятно каким образом. Безусловно, весь процесс был услышан, поэтому, как только Ацуши переступил порог, дверь моментально захлопнулась. На вопрос: "Кто выходил и зачем?" красноволосая мило улыбнулась, сказав, что Накаджиме захотелось отойти по своим нуждам. До конца урока не жужжали даже мухи. Найти же Дазая оказалось сложнее, чем предполагалось. За время игры в "Твистер" с этой дверью, он словно сквозь землю провалился. На третьем этаже не было никого, только задёрнутые занавески и следы чьих-то ладоней на стене. На втором тоже никого не оказалось, оставался только первый этаж. Порассуждав, котик пришёл к выводу, что шатен туда явно не спустился бы, так как там находился кабинет директора и завуча, к тому же и школьного психолога. Однако стоит проверить. Первый этаж оказался пуст, помимо медленно работающей уборщицы, которая про себя что-то бубнела, скорее, чертыхалась на мелких негодников за то, что они, назло, оставили чёрные полоски на линолеуме, несмотря на её безграничные просьбы уважать её труд. Но куда там, салки важнее. Они ведь даже не понимают, что убрать эти полосы можно только железным ёршиком, и то останутся пометки. В её бурчании были особенно смешны отдельные речи о том, что пора ввести в наказание детский труд, а точнее, помощь в уборке. Старушка явно уже была сыта по горло терпеть это безысходное унижение, поэтому просто горько вздохнула и резко повернулась назад, чтобы проверить чистоту линии — и тут увидела мелькающую белобрысую фигуру. — Юноша, чего-то потеряли аль ищете? — подходя все ближе и ближе, проговорила она своим хриплым, но полным жизни голосом. — Вылазь давай оттуда, поди хочешь сбежать с уроков? Ацуши выглянул из-под угла. — Не то чтобы. Друга ищу. — Как же ты его потерял в школе? Не бойся, он ещё такой лохматый и высокий. — Да, да, именно он! — загорелся Ацу. — Так пойдём, вон он, в коморке у меня. А что у вас случилось? Сказал мне, что поругались. — Вышла маленькая заминка... — сказал Ацуши, следуя за ней. — И так всегда, помню его совсем ещё маленьким. Так он тут утраивал такие бойни, что поди его все боялись. Получал, конечно, даже от меня, но как на такого сердиться-то? — Не знаю... — Не переживай, ты его друг, не так ли? На своих рук не поднимает. Помню его совсем маленьким, — повторилась бабушка, — такой славный был. Она приткрыла дверь и предупредила шатена о его госте, тот без каких-либо колебаний встал с такой быстротой, что сам не ожидал. И ведь вправду за ней стоял, неловко улыбаясь, котик, это привело Дазая в шок, поэтому единственное, что слетело с его губ, было тихое: "Ацуши?" — Передай, голубчик, мне ту швабру. Да и пойду я. Спасибо, что помог мне тут чутка. — Не за что, обращайтесь. Она отправилась по своим делам, а Ацуши и Дазай направились на второй этаж, в дальнюю лестницу. По дороге их диалог клеился весьма неприятно, появление друга казалось приводило в его злость. — Ты зачем сюда пришёл? И как вообще нашёл меня? — Я подумал, тебе нужна поддержка, поэтому проскользнул. — Да кто тебе сказал, что мне нужна помощь? — А что ты мне предлагаешь делать? — А ты не думал, что может, я сам могу справиться со своим состоянием? — Да как мне тебя отставить? Разве друзья не приходят тогда, когда нужна опора? — Ты можешь сам попасть в неприятную ситуацию, а после будешь винить меня! Зачем мне это нужно? — Тогда я могу уйти! Но я же почему-то тут. Шатен сделал глубокий вдох и громко выдохнул, потихоньку садясь вновь возле стены, и прошептал: — Прости... Накалённая атмосфера угасла, некое тёплое облегчение появилось между ними. Напоминающее затихший город после урагана. Все находятся дома, на улице тотальная разруха: деревья вырваны с корнями, лежат на дорогах, где-то вдали догарает машина, а оборванные провода скомканные катятся без толку, словно перекотиполе, но всё это не имеет значения, ведь уже всё стихло. Наступает новая пора — светлая, где солнце засветит иначе. Где люди будут слиты в одно целое. Вот на что похоже это чувство, предвкушение нового чистого момента, который до последнего оставался в тени. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — продолжал шатен. — Просто оно всё так наложилось, абсолютно всё не во время. — Это из-за Куникиды, да? — Вспылил малость, вывел на нервы. Мне тяжело было себя контролировать, знаешь, как хотелось его там на кусочки разорвать. Врать мне посмел. Ну, вот скажи, разве заходила в класс учительница? — Сегодня нет, а должна? — К счастью, вовсе нет. Задрало всё, теперь ещё и с этой Йосанно нужно что-то придумать. Просто так это не отпустят. — Она, к слову, в своей припараторской. — Та оно и ясно, истеричка какая-то. Теперь ты убедился, что она бьёт людей. Ты же видел этот замах? — Видел. Честно, я разочарован. Я ожидал всего, но только не этого. — Веришь, вовсе не хотел с ней ругаться. Этот Куникида вывел, а потом она меня начала спрашивать. Эта нечестность окончательно меня убила. — Понимаю, как никто другой. А давай, если ты не против, сходим в баню. Тут она недалеко, я там уже был, так что скидка будет. — Ацуши широко улыбнулся. — Тебе как раз нужен отдых. Дазай посмотрел на котика, будто тот предлагает ему лечь в постель. Как ни крути, но баня — это место, где все находятся без одежды, и это кажется шатену довольно личным. Этот взгляд был ухвачен Ацуши. — Если переживаешь по поводу присутствия других, не бойся, мы будем только одни. Котик несомненно молодец, что предупредил, но это никак не сняло переживания с шатена, а только их усугубило. — Ты серьёзно? — переспросил Осаму. — Да, тебе не помешает, — всё также весело продолжал котик. — Пар расслабит твой разум и тело, заодно и бактерий убьёшь. — Я, наверное, не пойду, — засмущался шатен. — Мне нужно удалить одно дело. Да и сегодня я убираю класс. — Разве ты? Я видел, что там поставили твою деву... — замешкался Ацу, а после поправился — ту барышню с красными волосами и Рюноске. — Да, знаешь, я поубираю вместо девушки. Пусть отдохнёт. — Уголки губ слегка приподнялись. — Хорошо, но вдруг что, ты меня набери. Я сегодня туда пойду. Ты даже не представляешь, от чего отказываешься. — Обязательно. — Осаму посмотрел на время в телефоне и на расписание, следующая стояла физика. — Звонок через несколько минут, пойдём. — Да, конечно. Я вот ещё хотел спросить, а откуда ты знаешь эту бабульку? — Она меня всегда выручала, я же рассказывал. — А, так это была она... Лезть в душу котик не намеревался, что было в разрез с его любопытством, однако он научился чувствовать ситуации, когда какие-либо вопросы будут лишние и звучать, к тому же, довольно оскорбительно. Ценить чувства своего собеседника и утихомирить своё неравнодушие было не самой лёгкой задачей, с которой он относительно недавно начал бороться. Вот ему жизнь подкинула очередную ситуацию, где нужно демонстрировать свои собранные по крупицам умения. Он с этой задачей чудесно справился. Они уже стояли самые первые у кабинета и поджидали других. Физику преподавала им Кирако, которая также считалась их классной руководительницей. Она была на редкость полностью влюблена в свой предмет, поэтому в классе присутствовал старый огромный шкаф, который стоял с начала её работы, набитый разными папками, тетрадями, заметками и книгами по физике — как новыми, так и старыми изданиями. В кабинете также были цветы, но самый вызывающий — гиппеаструм. Он привлекал внимание большими бутонами, цвет которых можно было сравнить с огнём. На полках стояли различные статуэтки, каждая из которых имела свою собственную историю; стены были украшены грамотами за командную работу в школьных конкурсах. Кирако не обладала чувством стиля, она не могла передать ту королевскую атмосферу, как Йосанно, но каждый в её кабинете чувствовал себя, как у любимой бабушки дома, не хватало только ковров на стене, по которым ночью водишь пальцем, чтобы уснуть. Насчёт личных качеств Кирако была весьма скромной и не любила хвастаться, где путешествовала, но если уже детям и рассказывала, то старалась смешивать это с физикой. Наблюдать за ней было весьма интересно: она проходила по классу, брала статуэтку, немного крутила её в руках и только тогда с нежным взглядом начинала рассказ о своих странствиях. Её путешествия были настолько упоительные, что ученики как будто попадали в сказку, которую хотели слушать вечно. Классы поистине уважали её, поэтому на уроках царила гробовая тишина, от которой даже сам директор был в изумлении. Но не стоит думать, что Харуно — божий ангел, как и у всех людей, у неё бывают дни "не стой ноги", и в таких ситуациях лучше её вовсе не трогать. — Мальчики, а вы чего так рано? Йосанно знает, что вы здесь? — произнесла Кирако, открывая дверь, чтобы отойти в учительскую. — Да, конечно. Сейчас и другие подтянуться, — произнёс шатен, пока котик придумывал, что сказать такого правдоподобного. — Тогда заходите, не стоять же вам тут. — Пока вы не ушли, пани Кирако, я бы хотел вас попросить о кое-чем, — всё так же продолжал Осаму. — Я бы хотел сегодня быть дежурным вместо красноволосой. — Но ты будешь убирать на следующей неделе. — Ничего страшного, поубираю сегодня и на следующей. — Ой, я так и знала, что она тебе нравится. Что не сделаешь ради любви. Хорошо, будь по твоему, — она произнесла это столь сладким голосом, заставив шатена немного покраснеть. Он чувствовал, как его щеки горят, но не понимал будь это от злости или же действительно от смущения. Ведь теперь весь класс будет знать, что Дазай и красноволосая вместе или, по крайней мере, у них всё начинается. Не то чтобы его это волновало сильно, но где-то в глубине он переживал за свою и даже её репутацию, так как изначально хотел вовсе исправиться, а не создавать ещё больше конфликтов. — Только протрите, пожалуйста, доску, а то вся грязная. Ацуши и шатен принялись мыть доску, сохраняя тишину. В класс начали потихоньку сползаться одноклассники, посматривая на Дазая косыми взглядами. Было ясно, что они его осуждают и одновременно жалеют, так как Йосанно направились к Кирако. Это ему изложили весьма ясно, дополнив тем, что она ещё снисходительна к нему, что не пошла к директору. Хотя, как подумал Осаму, этого вовсе не может быть, ибо пойдя к директору, ей пришлось бы рассказать абсолютно всё: побои, скандалы, неправильную систему оценивания и другие вещи, такие как унижения. Всё это тянет на увольнение. Уж тогда, посмотрел бы на неё шатен, будет ли директор к ней снисходителен, заставив написать её "по собственному желанию" или выпрел бы из школы раз и навсегда. Через какой-то короткий промежуток времени Кирако вернулась с весьма угрюмым настроением. Ещё бы! Ей сказали, что её ученик ударил учителя! — Дазай Осаму, объясни мне одну вещь, что это было? — начала она, срываясь будто с цепи. — Я могу объяснить! У меня есть свидетели. — Мне бы хотелось услышать хоть что-то, — она села за свой стол, нервно крутя в руке ручку. — Так вышло, что я и Куникида опоздали на урок. — А почему вы опоздали на урок, а? Почему я ещё должна отдуваться за эту безответственность! — Так вышло, случайно. — Я бы хотел попросить, пани Кирако, чтобы Осаму в меня эту историю не впутывал, — чопорным тоном произнёс Куникида, обретя то мужское качество под покровительством учителя, которого ему явно не хватало на прошлой перемене. — Я сам видел, как он её ударил! — Не правда, ты сейчас это всё выдумаешь! — запротестовал котик. — Затихли оба, я разговариваю с Осаму! Осаму ничего не пришло в голову, как рассказать всю правду — так даже лучше. Начал он с того, как опоздал на урок вместе с Куникидой и закончил тем, что Йосанно выгнала его из кабинета. — Я уверен, что Куникиду даже не поддавали опросу, чтобы перекрыть двойку за опоздание,— под конец своего рассказа добавил шатен. Выслушав, Кирако не надолго задумалась, смотря в одну точку и всё так же нервно крутя ручку, а после начала говорить совсем тихо, с каждым словом ужесточая интонацию: — Я неоднократно слышала и от других учеников, что она может поднять руку. Ты действительно её не бил? — Да зачем мне это. Я увидел удар и отбил его, а она начала рыдать. — А ты, Куникида, что думаешь? — Мы опоздали, это действительно так. Однако я пришёл быстрее. Так что не имею никакого отношения к тому, почему Дазай использовал местоимение "мы". А во-вторых, как я видел, он действительно её ударил. Простите, но в моём понимании отбивание удара — это и есть непосредственно сам удар. — Вот же... — Ацуши хотел было сказать твёрдое словечко. — Послушайте, я сидел рядом с Осаму. Всё прекрасно видел. Уверяю вас, она его хотела ударить, я видел этот замах! Ацуши рассказал уже свою часть истории: как он выбрался из закрытой двери и как встретился с Дазаем в коридоре возле кабинета. Он намеренно упустил встречу с уборщицей и уж тем более упустил тот момент, где шатен прятался. Пока котик всё это с бурной жестикуляцией доказывал, шатена переполняла гордость за своего нового друга. Не зря он ему поверил и был в нём уверен, когда Куникида пытался накидать лапшу на уши. — Кто-то ещё видел, что случилось? — спросила Кирако. Руку подняла красноволосая. — Да, она хотела ударить. Я же ещё помогла Ацуши открыть дверь. — Хорошо, раз на то пошло, я поговорю с ней. Но теперь у меня другой вопрос: почему вы оба, — она обратилась к Ацуши и Осаму, — не сказали мне изначально правду, когда стояли у кабинета? Вы знаете, как я краснела, когда слышала эти высказывания! Что я плохой педагог, и дети у меня не дети, а извирги! — Извините, пожалуйста, пани Кирако. Мне не хотелось портить вам настроение, — произнёс мягко шатен. — Оно уже испорченное. Попробуйте что-либо сотворить вновь, вы быстро отправитель к директору. Это касается всех в классе, без исключений! Быстро все хором сказали "ясно". Дети засомневались в какой-то момент, но после все хором проговорили. Кирако слегка остыла, положила ручку на место и велела, чтобы дети открыли книги. Урок физики наконец-то начался спустя пятнадцать минут. Так, впрочем, всегда уроки проходили: в начале урока — короткий классный час, а после уже физика. Нельзя сказать, что это был правильный подход, но было множество информации, которую необходимо было сказать, а забирать время у других учителей —некрасиво. Сам урок прошёл довольно неплохо, сожно сказать, спокойно. Дазай даже успел заработать хороший балл по решению задачи, а также помочь немного Ацуши с примерами. Объяснил, как ему казалось, доходчиво. На перемене Дазай счёл нужным предупредить красноволосую о том, что он убирает вместо неё, поэтому написал что-то сухое и довольно несуразное сообщение: "Меня поставили на уборку, потому что на следующей неделе не могу". Хотя, если бы Дазай заглянул в свою душу чуть глубже, он бы понял, что на самом деле пытал к ней благодарность. Следующий урок поставили на замену — информатика. Её же Дазай терпеть не мог всей душой, которая только у него была. Прошлый год специализировался только на ней, что значило, что информатика появлялась в расписании быстрее, чем можно было моргнуть. Любая замена или отсутствие какого-то предмета прикрывалась ею. Темы же были настолько в разброс, начиная с какой-то программы для рисования и заканчивая какой-то штукой для программирования. Честно говоря, шатен до сих пор не понимает, что это было. Списать возможности вовсе не было, у каждого свой монитор, и каждый должен смотреть только туда, даже нельзя посоветоваться. Причём учитель ходит в этот момент по всему классу, рассматривая прогресс. Это же самая настоящая пытка, особенно когда тема настолько заумная, что приходится смотреть индусов. Дазая можно понять, от них толку было больше, нежели от учителя, правда, не всегда. Всегда шатена интересовал один вопрос: зачем и кто построил кабинет информатики, где стоит куча дорогой техники, на первом этаже? Безусловно, директор позаботился о безопасности, поэтому были выделены деньги на решётки для окон и даже дверей внутри здания. Это, пожалуй, была одна особенность кабинета, а так он вовсе не отличался от других. Такой же серо-голубой и непривлекательный. Однако в этот раз Дазай был в предвкушении, ибо этот урок по счёту был последний, а дальше предстояло преподнести подарок, сделанный от всего сердца. И вот уже пробил последний звонок, Ацуши подошёл к другу, пожелал удачи и попросил позвонить, если тот не передумает насчёт баньки. В добавок пообщал отправить своё готовое задание, что безусловно удивило шатена, но он был не против такого расклада событий. Дазай молча поднялся на третий этаж и застал в классе уже стоящую швабру — значит, компаньон пришёл раньше. Не успел Дазай взять даже тряпки в руки, как послышался скрип двери. Перед Дазаем предстала худая, замученная и мерзкая фигура. Давно они не были тет-а-тет, последний раз был целых два года назад, до того как Рюноске потерял уважение и честь в глазах шатена. Такого поворота событий Акутагава явно не ожидал — он потерял не только речь, но и способность двигаться с этим несчастным ведром. Понимание, что это явно не шутка, и красноволосой здесь нет, а это значит, что они будут только вдвоём, дошло до него весьма быстро. Смещённые эмоции преследовали его: где-то внутри сердца трепетало, радовалось такой редкой возможности, но это тут же всё перекрывалось мраком осознания того, что возможно Куникида проговорился, и придётся теперь действовать аккуратно. От испуга собственных мыслей Акутагава даже не поздоровался. Его давний друг казался ему словно волком, который жаждет разорвать свою добычу на мелкие кусочки, а он и является этой добычей — маленьким оленём. Поэтому ему ничего лучшего не пришло, как воспользоваться инстинктом самосохранения и аккуратно, без шума пройти мимо "хищника". И на удивление это сработало, шатен просто наблюдал за ним, пока тот вовсе не отошёл на дистанцию, делая вид, что чем-то занят. Тишина поистине изъедала терпение двоих, чем дальше — тем накал всё рос и рос. Первым сдался Дазай, что было плохим звоночком для Рюноске. — Сегодня со мной говорил Куникида. Я бы хотел услышать, так ли, что сегодня заходила учительница к вам в класс? Смекнув, что Куникида оправдал свои ожидания, Рюноске робко произнёс: — Да. — Тогда почему Ацуши мне говорит, что она не заходила? — грубо продолжал шатен. — Возможно, он не хотел тебя расстраивать. — Акутагава сделал небольшую паузу. — А вы такие прям друзья? Уже веришь ему? Осаму проигнорировал его вопросы, стараясь подавить злость. — Тогда почему учительница сегодня была в весёлом расположении духа до стычки с Йосано? — А что ей целый день грустить? — возмутился Акутагава, слегка скривив губу, словно рассказывая о мерзких вещах. — Ты меня за придурка держишь? Я знаю, что Куникида действовал под твоим руководством. Рюноске впал в ступор, поняв, что пропустил такой ход в свою сторону, теперь оставалось только выкручиваться, чтобы не был поставлен мат. — Возможно, но я поясню. — Что ты пояснишь?! То, что ты хочешь окончательно меня добить? Тебе не хватило того, что ты сделал со мной в трудный период? Дистанция сократилась, теперь Дазая и его одноклассника разделяла всего одна парта и пара стульев. — Ты был помешан на нём, про меня ты забыл! — Ты в своём уме? После того как я расстался с Чуей, ты ожидаешь, что я буду бегать с тобой за ручку по полям? — Ты не говорил, что тебе было плохо! — Я тебе говорил это несколько раз! Говорил, что мне было больно. Что мне ещё нужно было сказать? — А ты не думал, что может Чуя не так сильно тобой дорожил, раз так быстро попрощался с тобой? Даже не желая говорить?! — Откуда ты знаешь, что он со мной не захотел говорить? — Он сказал мне. — прокололся Рюноске. — А зачем он тебе говорил? Ты что, замешан не только в слухах обо мне, но и в моих прошлых отношениях? — Он прижал несчастного к шкафу, схватив за воротник обеими руками. — Говори мне правду, иначе я твоё лицо в кашу превращу. — Послушай, ты не так всё понял. — Зачем он тебе это говорил? — шатен бахнул Рюноске об шкаф, тот застонал от боли. — Отпусти, пожалуйста. — жалость только усилила боль. — Отпусти... — на глазах накатывались слёзы. Почувствовал, что схватка ослабла, он рухнул на пол, вытирая слёзы об рукава свитера. — Я... я... он меня поблагодарил за то, что открыл правду на тебя. Он был убеждён, что ты ему изменяешь и поливаешь грязью. Ты даже не представляешь, как было мне его жаль, а с другой стороны так приятно, что теперь ты будешь только со мной. Он сам по себе слабохарактерный, да и к тому же эгоист! — Ты что, гандон, как у тебя язык поворачивается говорить что-либо о Чуе после всего дерьма, что ты сотворил! И хватит ныть здесь. — Так он тебе не подходил! — сквозь хныканье отвечал Рюноске. — Ты был погружён в свои отношения, а я? Ты про меня забыл! Я ведь тоже хотел с тобой проводить время. — Так ты вёл себя как придурок! Когда я хотел, чтобы мы пошли погулять все вместе, ты поздоровался с ним как "привет, пидор". Скажи спасибо, что я тогда тебе не врезал. — пылко продолжал шатен.— А потом что? За столом ты сказал, что меня ему не отдашь. У тебя мозги есть, чтобы говорить такую хрень? — И к тому же, — Акутагава начал потихоньку вставать, придерживаясь за шкаф, так как у него сильно тряслись ноги, — это не я причина вашего расставания. У твоего Чуечки были какие-то нестабильные мысли. Он подозревал тебя в изменах, а я просто это подтвердил. — И это ты называешь не причиной? Я бы в жизни Чуе не изменил! У меня из-за тебя жизнь на куски разрушилась. — Какой благородный, а сам-то с красноволосой развлекаешься! — Она мне в хуй не тарахтела. Что ты вообще знаешь о любви? — Мне есть что понимать, в отличие от тебя. Почему ты не спросил моего разрешения, чтобы встречаться с ним? — А какого я должен спрашивать у тебя, встречаться мне с ним или нет? Это моё дело! — Я ревновал тебя, всё своё время ты отдавал своему "персику". А со мной гулял раз в неделю! — Да о какой ревности может идти речь? Свой цирк оставь при себе, а у меня была личная жизнь. Если ты был ко мне привязан, это не моё дело! Найди себе кого-то другого, чтобы контролировать. — Ты разрушил нашу дружбу длиною в пять лет! — Я тебе условий не выдвигал! Ты просил оценить, кто важнее по процентам — ты или же Чуя. Как ты думаешь, это нормально? Ты даже не извинился перед ним за оскорбления! — Я знаю, где я был виноват, но не вижу смысла извиняться. Что сделано, то сделано! — Вот тебе и ответ, почему я не хотел говорить тебе более детально о своих переживаниях. Один раз ты это высмеял, а другой проигнорировал. — Так это и правда смешно! Нашёл ради чего переживать. Обычное расставание в подростковом возрасте. Все отношения в этот период — опыт. Лучше бы меня поблагодарил. — Та пошёл ты! — Дазай нанес удар прямо в нос, да так, что бедняга отлетел в сторону на своих неустойчивых ногах. — Ты... — он робко дотронулся до места удара, а после посмотрел на ладонь. На ней остались горячие капли крови, которые всё ещё активно продолжали течь. Это заставило расплакаться ещё больше. Осаму сам не ожидал такой силы, это вышло случайно под влиянием агрессии и обиды. Как бы шатену ни хотелось побить до полусмерти своего давнего друга, он бы этого себе не позволил, хотя бы из жалости к нему и своей человеческой натуре. Однако этот удар стал финальным для его внутреннего урагана, он стих, словно никогда не появлялся. Последовала затяжная пауза, Рюноске решил пойти в абанк: достал свой телефон, кое-как его разблокировал и притянул экран. Осаму удивился этому жесту, даже слегка испугался, не повредил ли он ему каким-то образом мозг, до того момента, пока ему в глаза не попался заголовок:"Ужасная автокатастрофа на перекрёстке".
Прочитав чуть ниже, было выделено жирным шрифтом:"Чуя Накахара не справился с управлением".
Дата стояла недавняя.
Будучи поражённым, Осаму собрал свои вещи и буквально выбежал из кабинета. Он поскорее хотел вернуться к себе домой, пережить этот момент самостоятельно, чтобы ни одна душа не могла его потревожить. Сердце билось с бешеной скоростью, жуткая тревога забирала тело в свои ветви, а шипастные побеги беспокойства впивались в кожу, что ощущалась так, словно кости переворачиваются со стороны в сторону. Внутренний голос присоединялся, ядовито напоминая шатену, что тот пылко клялся в любви человеку, а сам даже не знал о произошедшем. Какой может быть с него хороший друг или парень? Почему он тогда не пытался всё разузнать, а просто смирился с тем, что отношениям конец?
