「⊱ VI Часть ⊰」
12 июля 2025 г., 23:24
Следущий день, суббота.
Оказавшись где-то в пустыне, в окружении
высушенных кустарников, путник стоял не в виденье. Тяжелый, жаркий воздух обжигал всё изнутри, а песок изжигал ноги чуть ли не до мяса. Нормальный человек бы начал перескакивать с ноги на ногу, чтобы хоть как-то сохранить свою плоть, но не этот чудак. Он молча стоял, не замечая боли, и глядел на высоко поднятое солнце, пока слёзы не заполняли окончательно глаза. Через мгновение яркий день резко потух — он упал в обморок. Разбудило его некое подобие человека: на лице его была маска, напоминающая до боли знакомое лицо, торс тела был людским, а вот ног вовсе не было видно, вместо них был змеиный хвост. Оно долго всматривалось путнику в лицо, нервно дыша и выпуская водопад слюнь из отверстия, что служило ртом. Маленькие ручки этого существа, а у него их было чуть не как у паука, быстро пробежали по телу путника, висчячего на цепях. Неожиданно для себя путник засмеялся, что испугало существо, и тот отстранился. Потихоньку путник начал приходить в себя, туман в глазах начал рассеиваться, и ясность всея картины заставляла его ужаснуться. Возле него когда-то жил ещё один заключённый — сделал такой вывод Ацуши, смотря на упавшие кости подле оков. А сверху него висели на крючке свежие, отрубленные головы, капли крови которых стекали ему на лицо. Осмотрев всё помещение, он рискнул посмотреть на своего похитителя более тщательно. Маска на существе напоминала черты лица Дазая. Путник сглотнул слюну, не сумел даже ничего спросить, как неожиданно в руке существа появилась голова Дазая с кусочками мяса, так как вырезанный скальп был неумело. Существо приблизилось к нему и, без шевеления губ, проговорило: "Нету его".
Проснувшись в холодном поту, Ацуши резко вскочил с кровати, стараясь вытереть лицо, так как он чувствовал некое щекотное шевеление. На кровать упала сороконожка, ворошив ножками —палочками, стараясь убежать. Ацуши испугался ещё сильнее и дёрнул одеяло со всей силой, чтобы выкинуть её куда-нибудь. Вздохнув, он заглянул под кровать и, убедившись, что сороконожки нет, лёг обратно, перебирая в голове свой сон. Как ранее говорилось, Ацуши очень в это верил. Он пришёл к выводу, что весь сон говорил о том, что с его другом что-то определённо случилось или случится. Распереживавшись, котик решил написать короткое сообщение о своём визите к Акутагаве, чтобы просто держать друга в курсе всех приключений. Достав с полочки телефон, он начал что-то набрасывать:
"Привет, Даз. Недавно я ..."
Ему не понравилось начало, и он его удалил, начав заново:"Недавно мне пришлось зайти к тебе, так как я переживал. Записку передал, поэтому никаких разборок не будет. Увидел кровь на полу, мне искренне тебя жаль. Однако не смог потом сдержать злость и подрался с Рюноске. Причина всех этих непонятных мальчишеских игр проста: он был влюблён в тебя."
Он нажал кнопку "отправить" и, поразмыслив, добавил ещё одно:"Не знаю, правильно ли я поступил. Пожалуй, всё это как игра детей в песочнице, правда? Но теперь нам хотя бы ясна причина. Остальное расскажу при встрече"
Сообщения не были просмотрены, так что котик начал потихоньку приводить себя в порядок. Такой сон заставил действительно пощекотать нервы, поэтому он прямиком направился в душ. Пожалуй, ванна была самой любимой комнатой, а ведь не зря, он старался над дизайном. Так как помещение было огромное, то места на декоративные вещи было предостаточно. Над умывальником висело длинное и широкое зеркало, а возле него пара полочек, на которых мило были расположены цветочки и ароматизированные палочки, в основном ванильного запаха. Чуть ниже были поставлены шкафчики, где находились специальные умывалки для лица. Тёпленький душ расслабил его тело так, что котик чуть ли не уснул во второй раз. Смыв с себя пену полностью, он надел на бёдра полотенце и вылез из душа. Теперь же предстояло почистить зубы, а после можно спокойно наслаждаться выходным. Подойдя к зеркалу, он первым делом рассмотрел себя с разных сторон, подмечая у себя довольно неплохое наличие мышц, хотя массы особо и не хватало. Закончив с этими танцульками, Ацуши собрался чистить зубы, как вдруг ему на телефон пришло уведомление. Он не придал этому значения, пока телефон не забрынчал — ему звонил Дазай. Ацуши как можно быстрее сплюнул пасту и поднял трубку. — Занят? — раздался знакомый, но в то же время странный голос друга. — Нет. Всё ли хорошо? — Я видел твоё сообщение. Ты... наверное... впрочем... я бы так же сам поступил. Завтра я буду дома, часов в семь. Ты бы мог прийти, если ты, конечно, не будешь занят? — Даз, да я бы всё отменил ради тебя. Скажи, ты в порядке? — Могло быть и хуже. Как там дела с моим домом? Я вовсе забыл его запереть. — Когда я там был в последний раз, то всё было относительно чисто. Думаю, ты понимаешь. — Да... можешь, пожалуйста, сегодня остаться там? Чтобы никто другой не зашёл? — Да, безусловно. — Спасибо большое, я отключаюсь. — Давай, ещё увидимся. Разговор выдался действительно коротким, но как же сердце Ацуши переполнялось радостью, наконец-то его товарищ возвращается, и всё с ним хорошо. Ацуши уже строил какие-то догадки о чём они будут говорить и как лучше рассказать ему абсолютно всё, что случилось за это время. Котик даже представить не мог, что этот мальчик в шортах и майке на первом звонке станет его другом. И тем более не думал, что они будут настолько друг другу доверять. Поэтому воодушевлённо начал собираться. Так как сегодня предстояло спать в другом доме, то Ацуши взял с собой всё самое необходимое: сменную одежду, ванные вещички и блокнот с карандашами, чтобы занять себя там чем-то. Особых планов у Ацуши на выходные не было, поэтому он был рад такой возможности скоротать время. Закинув на плечи рюкзак, Ацуши направился к дому. Дом Дазая Отверая дверь, Ацуши начал прислушиваться. Внутри что-то подсказывало ему вести себя аккуратно, никуда не спешить. Он немного чувствовал себя как шпион на каком-то тайном задании, а последующие действия только укрепили это чувство. Сначала котик зашёл на кухню, где нашёл записки, после направился в ванную — никого не было. Теперь предстояло пойти в гостиную, в которой он ещё не был, поэтому дверь туда открыл потихоньку, а после сразу отпустил назад. Тоже никого. Проверена была ещё одна комната, она служила вроде некоего склада. Камень с души опал, и теперь предстояло подняться на второй этаж, который вёл к двум спальням и ещё одной ванной. Цветовая гамма отличалась от первого этажа, приобретала, безусловно, оттенки коричневого, но более светлых, чем-то напоминало латте или пенку кофе. Первая комната и ванная были пусты, как и предыдущие, что не могло не радовать. Теперь осталась последняя комната. Судя по интерьеру, можно было догадаться, что это именно комната Дазая: большая кровать, плакаты на стенах, часы с наклейками, шкаф с книжками — всё это было выполнено с искусным вкусом. Подле кровати стоял стол, довольно потёртый, сделанный из тёмного дуба, а на нём лежали тетрадные листы, некоторые из них были порваны или сжамканные. Рядом криво лежала книжка, перемотанная кожаными верёвками, которые служили как некий замок, но сейчас она была развязана. Сама обложка была на ощупь мягкой, скорее всего, тоже сделана из кожи. На ней можно было заметить гравировку роз и веток персика. Ацуши подумал, что, возможно, Дазай учился и оставил беспорядок после себя. Поэтому решил немного помочь сложить все в стопку, чтобы записи не потерялись, если они важные. По ходу того, как он начал их собирать, он непроизвольно вчитывался в текст. На первом кусочке:" Нонче берега тоскою нагнетают,
Упаивают раковой думой... "
Подобное его заинтересовало, поэтому нахождение второго, недостающего к нему листка, не заставило себя долго ждать. Он сложил их воедино. Стих вышел неплохой, имеющий в себе потенциал, однако Ацуши мало в этом смыслил, чтобы оценить его по достоинству." Нонче берега тоскою нагнетают,
Упаивают раковой думой.
Одни и те же берега гремят
И манят в чернильную глубину.
А я стою, не глядя в бездну,
Жду прощальных слов твоих,
Как виселицы их жду, ведь
От них уйти — нет спасения.
Ты — моя смерть и моя жизнь,
Приклониться мне не в стыд,
И душу разложу на гобелен,
Не опасаясь наказания взамен.
Но только тебе решать одному:
Хочешь ты быть со мною вновь,
Аль я просто глуп и смешон?"
Вспомнив, что Рюноске говорил в порыве гнева про стихи, Ацуши смекнул, что всё это было написано для Чуи. Поэтому с быстротой стрекозы он перевернул листы задом наперёд, было ощущение, что он прочитал чей-то свиток с тайными техниками. Ему стало безумно стыдно и неловко — это же тайна сердца! Такие вещи довольно интимные, а он только что случайно их прочёл. Держа всё ещё в руках листочки, он захотел убрать их куда подальше, а точнее в рядом лежащую книгу. Он открыл её на середине, и первое, что бросилось ему в глаза — надпись:***
"В последнее время мои отношения с Чуей стали более натянутыми, будто что-то изменилось. Я спрашивал кучу раз: что с ним, как он, не случилось ли чего-то? А в ответ одно отрицательное покачивание головой или же пожатие плечами. Старался даже подойти издалека, но он сразу улавливал суть и отказывался говорить. Меня это до жути раздражало. Раздражало, ибо мне было больно. Я ненавидел себя в те моменты, стоило мне ненадолго остаться наедине — мысли моментально начинали душить. Пожирали меня изнутри. Не выждав, я взял лезвие в руки. Только взял. Остановило обещание, данное Чуе. Даже здесь он играет роль. Я попросту не знаю, что делать. Волнуюсь за него, а в ответ — молчание. Неужели мучить своего партнёра молчанием — нормально? Меня так наказали, но за что? Как я могу понять ошибку, если мы не говорим? Пусть будет, что будет. Я готов идти через тернии к звёздам!" А затем Ацуши неосознанно опустил глаза чуть ниже:***
"Сегодня приходил Чуя со слезами на глазах и с криками, что уже не может терпеть такое отношение к себе. Я хотел взять Чую под руку и помочь сесть на пуфик, ибо он еле держался на дрожащих ногах. Но стоило мне только прикоснуться к нему — он встрепенулся, словно от холода, и отошёл. Мне было весьма неприятно, будто я что-то грязное. Не знаю, сколько длилась эта тишина, сводящая меня с ума, но прервалась она тихими словами. Чуе было так тяжело говорить! Он буквально глотал воздух, тяжело было разобрать что-либо из-за плача. Я подумал, что опять проблемы с родителями. Но Чуя решил разорвать отношения. Он кричал, что я хожу налево, с какими-то бабами, что я издеваюсь над его чувствами, что оскорбляю его за спиной. Это немыслимо — я никогда бы… Я не такого склада человек. Он ещё упомянул какие-то скриншоты, хотя я так и не понял, о чём он говорит. Я был слишком занят тем, чтобы помочь ему держаться на ногах, но всё без толку. Он отмахивался, хоть и дрожал. Я умолял любовь мою поверить мне, вставал даже на колени. У меня катились слёзы, я выглядел жалко… Но меня это не стыдило. Не было никаких доказательств в пользу моих слов. Их не было. Даже обстоятельства в жизни играли на руку не мне. Чёртова девушка, чего она ко мне пристала? Виделись только на перекличке, а она уже готова в кровать прыгнуть. У неё даже имени своего нет, все зовут её по кличке, как будто дворнягу какую-то. До начала учебного года осталась неделя, а я уже сбит с колеи. Так ещё и Чуя завтра вечером уезжает… Чёрт, это же отличный шанс всё исправить."***
"Какой же я дятел. Зачем я поехал за Чуей? Так ещё и с подарком, и с букетом его любимых цветов — дельфиниумом. Просил прощения? Зачем? Ведь я ничего не сделал! Он старался побыстрее избавиться от меня — скоро должны были подъехать его родители. Мне было плевать, я хотел провести эти последние минуты вместе, как раньше... Точнее, мне было бы плевать, если бы я его не любил. Я ушёл. Не хотел его подставлять. Всю ночь я рыдал, рыдал до такой степени, что моё тело дрожало, мне не хватало воздуха. Даже сердце, не выдерживая этого, останавливалось на мгновение, сжималось, но после продолжало стучать... Оно хотело жить, в отличие от меня. Вся подушка была пропитана слезами, я не мог остановить этот ручей. Казалось, вот-вот и всё пройдёт... Но боль поглощала меня вновь, с каждым разом — глубже и глубже, пока мои глаза невольно не закрылись от усталости, и я преступно не уснул. Четыре часа непрерывных слёз. Я остался один. Эта тетрадь — храм, где я изливаю душу."***
"Прошло некое время, и удалось узнать, что слухи обо мне пустил Акутагава. Пришлось назначить ему встречу. Пора решить проблему в наших "дружеских" отношениях. Я сразу перешёл к делу. Рассказал всё как есть, но он притворялся, что ничего не понимает! Потом, видимо, совесть дала о себе знать — начал оправдываться. Не выдержав, я его ударил. Какое же наслаждение было видеть корчившееся от боли тело. Я не осмелился ударить ещё раз, но стоило бы. Как же умело он притворялся все эти дни до раскрытия. Я ведь приходил изливать ему душу, как другу, ведь мне было чертовски больно. А в ответ получал насмешку или какие-то холодные слова, по типу: "Ничего страшного" или "Пройдёт". Я уже было поддался его доводам, но в душе чуял, что что-то не так. Это не была поддержка — это была попытка убить меня полностью! Он словно готовил меня к этому моменту очень долго. Раньше он говорил, что Чуя мне не подходит, что стоило спросить его разрешения. Потом оскорбления в его сторону и какие-то дурацкие попытки оценить дружбу в процентах. А приглашал второй раз на прогулку, наверное, потому, что хотел кольнуть его ещё сильнее или рассказать про меня какую-то дурь. Я же говорил с ним по поводу всего, а результата ноль! Он тогда даже не извинился, но почему-то надеялся, что я ему просто так дам второй шанс "показать себя". Как же я виню себя за то, что открыл своё сердце этому человеку, пришёл за поддержкой, а получил, оказывается, нож в спину. Он ненавидел Чую, но это не значит, что он может лезть в мою жизнь со своими упрёками и прочей ерундой, которая нормальному человеку не может даже прийти в голову. Спасибо хоть, что теперь я узнал его нутро, понял, что мне с этим человеком быть нельзя иначе я утону вместе с ним в этом дерьме. Nb: Пытался также расспросить его за скрины, но ничего не добился. Он клялся, что не знает и что только распускал слухи обо мне. Как вообще другие люди могли поверить, что я хожу в какие-то клубы, пью и поливаю грязью Чую? Как Чуя, мой цветочек, мог поверить в это?"***
"Мне больно. Моё сердце буквально разрывается на части. Понимаю, что всё уже закончено, но продолжаю думать о нём. Каждая улица этого города пропитана воспоминаниями. Наше с ним место встречи утратило жизнь, оно стало лишь позолоченной пылью. Нас настолько привыкли видеть вместе, что даже официантка расспрашивала, где же запропастился Чуя. Я выдавил из себя улыбку, рассказал всё вкратце. Спасибо ей, она меня поддержала, даже угостила конфеткой. Но, к сожалению, мне вовсе не стало легче. Я скучаю по его нежному голосу, по его проделкам. Никогда бы не подумал, что буду так тяжело отпускать человека. Теперь каждый день — пустой, ничего не происходит. Мне не хватает нашего общения. Он был единственным человеком, который понимал меня, читал меня! Он был готов выслушать меня, никогда не осуждал! Чуя, если бы ты знал, как я скучаю по тебе... За твоим звонким смехом, который наполнял меня счастьем, за твоими небесными глазами. Хотя... даже если бы он и знал, то что? Он не верит мне. Ни одному моему слову...Чёртов Акутагава! Четыре или пять лет дружбы — ко дну! Сожалею, что это не закончилось раньше."***
"Ну как Акутагава мог так поступить? Мы же были друзьями чуть ли не с детства. Может, это не имеет теперь значения, ведь, будучи детьми, мы мало что замечаем. В детских глазах всё кажется более ярким. Но когда же наступил тот самый переломный момент? Когда мы выросли? Или когда были детьми, а я просто не замечал? Сюда можно отнести тот факт, что родители одного парня запретили ему общаться с Акугатавой? Я сожалею, что дружба затянулась на столь долгое время. Спасибо хоть, что она не продолжалась. Теперь осталось научиться игнорировать его морду в школе, а это сделать сложно. Он на меня смотрит, я это чувствую и порой замечаю. Всё это пройдёт со временем."***
"Доучиться бы и рынуть, куда глаза глядят. Забыть этот город, забыть эту школу. Может, даже забыть и прошлое? Хотя даже не знаю. Желание забыть плохие моменты — значит забыть и хорошие. Просто из-за того, что ты не контролируешь это, твой мозг стирает абсолютно всё... Можно тогда сказать, что человек без прошлого — пустышка? Он не сможет быть чистым листом. Чистый лист — это новорождённые, а люди, говорящие, что начинают с чистого листа — просто уже использованный листок, но с другой стороны."***
"Эх... усталость сводит меня с ума. Луна сегодня красивая — полная."***
"Чувствую себя ужасно. Меня будто накрыли плитой. Слёзы сами текут по щекам. Изливаю всё в поэзию... Не помогает. Хочу спать." Ацуши переворачивал страницы одну за другой и нашёл относительно недавнюю запись:***
"Ещё один день прожит. Сделал сегодня хуже, но это не имеет значения, ведь я был прав насчёт Йосано и её любимого мужа. Грёбаный фанатик, который только и трясётся за рейтинг школы. Высказал ему всё в лицо. А Йосано так и вовсе зарыдала. Прекрасно! Теперь никому нельзя говорить правду. Почему я не могу заступиться за себя? Но хуй с ними. Меня преследует А. Говорит, что Чуя в больнице... показал какой-то пост. Мысли в моей голове не могут сложиться, я делаю каждый чёртов день ошибки. Ничего не помогает, даже отвлечение себя. Это всё длится с девятого класса. Утопаю. Я чувствую себя ничтожеством, которое каждый год пишет всё об одном и том же. Я устал. Очень устал. Скучаю по Чуе. Он стал столь близким, что вместе с ним ушёл и кусочек моего сердца... Не перестаю писать ему стихи, которые раз за разом тускнеют, теряют смысл. А куда мне девать эмоции? Куда? Поэзия — моё убежище, куда переношу боль своей души, а потом терзаю своё тело за это. Да, я сдался. Снова режу себя. Раньше не хотел этого писать, было стыдно перед собой. Поделиться своими мыслями с Ацуши? Не думаю, что он меня поймёт. Да и страшно, честно говоря. Я устал. Действительно устал от всего. Стоит разобраться во всём, но не сегодня... Боже, как же больно, сердце будто остановится сейчас..." Чуть ниже была тоже записана в попыхах одна заметка, но котика больше привлекла дата, которая была написана три дня назад! Значит, Дазай всё же появлялся время от времени дома.***
"Поставил сегодня все точки над «ё». Сегодня поеду в другой город отдохнуть от этой всей дряни в доме. Лучше подальше от лезвия..." Ацуши резко закрыл книжку, словно очнувшись от гипноза и осознав, что он только что сделал. Будь кто-то читал его личный дневник — он бы в жизни не простил этого человека. Радовало только то, что Ацуши не стал читать дальше и не успел залезать в прошлое шатена по самое дно. Отстранив от себя книгу, он положил её на край стола и молча ушёл. Он пообещал себе, что никогда в жизни не скажет шатену и кому-либо другому о том, что только что произошло. Пусть этот стыд умрёт внутри котика сам. Дальше котик решил немного поубирать весь этот беспорядок с кровью. Это не заняло много времени — несчастные полчаса, и пол был чистый, а старые, непонятные тряпки были выкинуты в мусорку. После он проводил весь день в гостиной, рисуя различные заготовки в поисках той самой идеальной идеи для написания своей будущей картины. За основу он взял свой сон, а точнее то чудище, которое было довольно привлекательное с точки зрения страха. Так он начал набрасывать, пока не проголодался. Покопавшись в холодильнике, котик нашёл какие-то овощи, сыр и даже пару яиц. А в тумбочках были найдены макароны. — Джекпот, — проговорил вслух Ацуши. К сожалению, сливочного масла не оказалось, но без этого можно было спокойно обойтись. Он принялся готовить, что было непросто. Чужая кухня — это словно новое царство со своими порядками и законами. Пока найдёшь один предмет, забудешь, где лежит второй. В целом готовка удалась: ужин больше походил на завтрак, но тоже хорошо пошёл. Помыв за собой посуду, Ацуши вернулся обратно в гостиную. Рассматривая свои наброски, он заметил пару мелких ошибок и тут же их исправил. Иногда глазу стоит отдохнуть небольшое количество времени, чтобы потом вернуться за работу и сделать её безупречной, как сейчас. Поразмыслив, что наброски довольно неплохие, он оставил их спочивать на столе, а сам принялся смотреть телевизор, как вдруг зазвенел дверной звонок. Котик резко дёрнулся, не ожидав, что кто-то захочет прийти в гости. Открыв дверь, перед ним стояла до боли знакомая тощая фигура. — Привет? — Ацуши! — воскликнул Рюноске. — Ты что тут делаешь? — А ты что тут делаешь? — Я думал, Дазай уже приехал... — соврал тот. — Дазай будет завтра, ближе к вечеру. Можешь прийти в девять. Рюноске ничего не ответил, молча развернулся и ушёл. Ацуши смотрел ему вслед. Ему было интересно, захочет ли он вернуться или нет. По мере того как фигура отдалялась, котик потихоньку терял этот интерес и вскоре просто закрыл дверь. Поведение показалось странным, ибо Рюноске был встревожен и хмур, словно крутил себе мысли на прялке. Однако выиграло предположение, что его одноклассник собирался снова переговорить с Дазаем после вчерашнего диалога. Это значило, что труды Ацуши не были плюнуты в стенку, а были приняты во внимание. По крайней мере, такой мыслью тешил себя котик. Воскресенье, утро. На следующий день Ацуши проснулся бодрым, как воробей, несмотря на то, что ночевал не у себя дома и нынешняя кровать абсолютно не соответствовала его вкусу — довольно твёрдая. В его же доме кровать словно огромное облако, в которое можно прыгнуть и утонуть. Весь его день прошёл довольно обыденно: сначала он вышел ненадолго погулять, так как не мог сидеть на месте долгое время. Недалеко был расположен маленький лес, который больше всего привлекал людей расположенным в нём озером с уточками в тёплую пору. Поэтому Ацуши направился туда, засматриваясь на падающие листья и пытаясь найти среди них тот самый, уникальный. Воспоминания потихоньку всплывали на поверхность, и он окунулся в те прекрасные дни, когда со своими друзьями ходил по балке с корзиной в руках, собирая листочки — то оранжевые, то жёлтые с отливом зелёного. Ему так хотелось снова побыть в том веке, когда каждый узор, подаренный осенью, казался чем-то волшебным, необычным. Неожиданно из-под уже еле целого бугорка выбежал зайчик и замер, смотря куда-то в сторону, чем привлёк котика. Так близко зайчика он не видел. Ацуши тоже остановился, пытаясь рассмотреть этот пушистый клубок, на что зайчик опустил уши и побежал, поджимая свой черно-белый хвостик. К сожалению, сфотографировать его не удалось. Зато где-то рядом какая-то птичка залилась пением. Подойдя чуть ближе к дереву, к тому самому, откуда шёл звук, котик заметил малиновое брюшко — это была малиновка. Прекрасная маленькая птичка. Жаль, что в кармане не оказалось никакого хлеба или кусочка семечки, поэтому накормить её он не смог, хотя малиновка с интересом крутила головой то влево, то вправо, явно ожидая что-то от своего гостя. Он извинился перед нею, и она резко поднялась вверх, пархая своими крылышками, видимо обиделась. Подходя всё ближе к озеру, запах воды усиливался. На лавочках никого не оказалось, осенью уточки потихоньку покидают свои дома и перелетают в более уютные места, поэтому они слишком заняты подготовкой, чтобы забавлять людей своими милыми брюшками и забавными играми. Были одни только камыши и листья. Разве что только рыбка кое-где поднималась наверх, жадно заглатывая некое подобие еды. Ацуши наслаждался этим видом, вспоминая былые свои времена. Давно, когда котик ещё учился в другой школе, он часто проводил время после уроков возле подобного озера, но оно было чуть больше и ухоженнее. Вокруг него были дорожки, которые вели в два направления: первый — на спортивную площадку, а второй — в какой-никакой сквер. А этот сквер перетекал в другой сквер. Разницы особо между ними не было, кроме дизайна и посаженных растений. Ацуши проводил там время допоздна, когда солнце уже полностью прятало лучи за горизонт, заводя новых приятелей и вовлекая их в салки. Бегал до тех пор, пока не чувствовал ног, а после с детской радостью падал на траву и улыбался, заливаясь детским смехом. Как же ему тогда было хорошо. Он тогда был мелким и наивным малым, который заглядывал в каждые глаза в поисках какой-то любви. Ему действительно её не хватало, как и всем детям из приюта, где даже стены говорили, что грусть — самая главная их эмоция. Не самый лучший приют, но хотя бы еда была. А если захочется чего-то сладкого, так ели хлеб с сахаром. А уж если сильно чего-то хотелось нового, то приходилось подрабатывать у кого-то или чем-то, в основном какими-то яблоками, орехами, всем тем, что природа дала. В общем, жизнь была терпимая по сравнению с тем, что было после. У Ацуши было пару друзей, которые по совместительству были и одноклассниками. По секрету котик доверил одному из них тайну о том, что влюблён был в Кеку, на что тот пообещал никому не говорить. Котик ему поверил — раз сказал, что не скажет, значит, не скажет. Прошло немало времени, а любовь всё не утихала, наоборот набирала обороты! Ведь Кека была доброй девушкой, которая не видела ничего плохого в том, чтобы дружить с мальчиком из младших, по её меркам, классов. В их компанию потихоньку начал вписываться и тот самый друг, который и рассказал Кеке о чувствах Ацуши. А, увидев, что она явно не была этому рада, так и вовсе высмеял. А дальше историю мы знаем, на этом всё закончилось не только с девушкой, но и с этим другом, что заставило котика закрыться и уйти в себя чуть ли не на год, чтобы хоть как-то пережить такое предательство. Был ещё один товарищ, с которым были не разлей вода. Он всячески поддерживал его в минуту разлома, но, к сожалению, и с ним Ацуши пришлось попрощаться. Между ними возникла ссора, такая глупая, но которая очень сильно задевала тогдашние чувства и так раненого котика. Поэтому произошла небольшая драка. У парня была сломана рука, а Ацуши исключили из школы. Изначально директор хотел было оставить Ацуши, парень был неплохой, как он думал, но под давлением других учителей, которые, не скрывая, издевались над котиком, как только могли, он передумал и выгнал его. А что Ацуши оставалось делать? Его слово в тот момент ничего не значило. Учителя жаловались на всё, что только можно, включая и тему его сиротства. В основном упрекали его в этом тогда, когда котик получал плохую оценку. Как бы он ни ругался с ними — всё было без толку. Они тогда начинали придирались к одежде, мол, почему она похожа на тряпки, особо не осознавая, что порой у людей нет денег, чтобы купить что-то новое. Поэтому для них чистое, но старое — уже как обновка. Так он перешёл в другую школу, пообещав директору Фукудзаве, что подобного больше не повторится. А тот над ним сжалился, так как Ацуши был молод, а молодые часто совершают глупости. Так потихоньку Ацуши начал привыкать ко всему новому: ушёл из приюта, к которому всё равно не привязался, так как мало проводил там времени — считал эти четыре стены просто ночлегом и не более. Переехал в квартиру своей дальней какой-то тётки, начал привыкать к новому классу, хотя изначально почти ни с кем не говорил и не старался, так как был полностью поглощён в себя. Он не смог найти в своём сердце прощение для этих двух людей, но нашёл в себе силы отпустить эти ситуации и постараться как-то открыться новому. Ему было невероятно сложно держать себя в руках и не пойти по ложному следу, хотя желание было и очень большое. Не стыдитесь того, что в вашей жизни появилось больше искушений в трудную минуту, чем когда вы были веселы и счастливы. Так происходит со всеми. Главное помните, что есть луч света даже во тьме, который сможет вывести вас, но только если вы пойдёте навстречу ему сами. Это сложно, но жить с чувством жалости к себе — намного сложнее. К такому выводу пришёл Ацуши, каждый день стараясь перебороть себя. Ведь хочешь не хочешь, но последствия есть после всего. Так, не спеша, Ацуши становился частью себя, но попрошу заметить, не старого себя, а нового. Это дало ему бесценный опыт, без которого он бы не был тем, кем он был сейчас. А теперь, когда эти запертые годы прошли, в его окружении появился Дазай, тот самый приятель, которому Ацуши начал доверять понемногу, не навязывался и старался помочь, чем сможет. Именно этот человек стал для него колодцем, в который можно выговорить свои идеи и почерпнуть что-то необычайное. Когда близился вечер, котик был уже дома у шатена, ожидая с большим переживанием своего друга. Его моральное состояние, которое и так было расшатанное, ухудшилось. Котик знал это заранее, не нужно быть Вангой, чтобы понять это. Оставался вопрос: как же помочь шатену вернуться к жизни с новыми силами или хотя бы помочь ему разгладить боль? Нужные слова вовсе не лезли в голову, получалась какая-то каша, поэтому он решил: пусть будет что будет, посмотрит по ситуации. Ацуши расположился на кухне, ожидая семи часов, как заветных, словно сейчас должна появиться крестная фея и исполнить все его желания. До семи часов оставалось ещё двадцать минут, как неожиданно отворилась дверь. Ацуши аккуратно выглянул и увидел своего друга. Он вскочил и побежал к нему, обнимая и восклицая, что тот жив, а после взахлёб начал рассказывать о своих переживаниях, да так сильно глотая и пропуская слова, что шатен ничего не понял. Дазай ответил ему на объятие и слегка улыбнулся, ему было приятно, что его так тепло встретили. Перекинувшись парой радостных слов, они направились на кухню. — Я тут приготовил нам вот... — и он поставил на стол гренки. — Хочешь, сделаю чаю? — Думаю, было бы неплохо. Рассказ будет весьма долгим. — Готов слушать столько, сколько понадобится, — улыбнулся немного котик, так как не был уверен, что правильно понял интонацию шатена. Но тот на минуту притих, а после, словно готовил речь, начал говорить. Ацуши понял, что лучше не перебивать, а молча выждать конец, давая возможность другу выговорить всё, что было на душе. Он вслушивался в каждое слово. — Когда мы поговорили с тобой, я лежал в раздумьях... Прости, если тебе покажется, что я сильно приукрашиваю свои чувства — нисколечко. Я помню каждое чувство. Хочу быть с тобой открытым. Меня тогда осенило. Я понял, что действительно не было смысла копаться в себе, отвечать на вопросы, на которые просто не могло быть ответа, потому что для ключа к ним нужен был другой человек. Мне эта мысль вовсе не приходила в голову, два года я провёл в неком тумане, где абсолютно всё напоминало мне о прошлых отношениях и о потере на тот момент своего лучшего друга. А теперь, когда всё встало на свои места, я подавлен настолько, что даже сам Кафка был бы удивлён этому чувству. Вся эта история ужасна до мозга костей. А всё из-за любви! Твоё сообщение по поводу Акутагавы казалось какой-то шуткой, издёвкой, но я также понимал, что ты врать не будешь. Между прочим, спасибо тебе, что ты всё ещё рядом и слушаешь меня. Не знаю, смог бы я выдержать такого, как я — болтуна. — перевер шатен ненадолго тему разговора, так как чувствовал необходимость поблагодарить Ацуши за терпение, а затем, как не в чем не бывало, продолжил: — А я-то думал, что именно тогда манипулировало Акутагавой, а он просто оказался в меня влюблён. Слухи даже об этом были, но я им не верил. Некоторые в классе называли нас даже геями. Ты же не знаешь, наверное... Я тебе тогда этого не сказал, но, может, Акутагава сказал.... Чуя — это мальчик. Только не сердись! Я был так напуган тем, как бы ты мог отреагировать на это. А вдруг не принял бы меня таким? Вот скажи, как можно было понять, что Акутагава влюблён в меня? Его любовь какая-то больная, больше похожая на ненависть. Смотря назад на нашу дружбу, я понимаю, что был неким сосудом жизненной энергии для него. Кроме как унижения сверстников и азартных игр, у нас не было общих тем. В учёбе он пытался со мной соперничать, а мои достижения обесценивал. У меня есть кубок один за первое место в шахматах, который он назвал просто какой-то пластмассой. Я же так не думаю. Оно несёт в себе воспоминания и мои усилия. Разве я не прав? Если у него не было ни одного кубка — это сугубо его проблема. К чему нужно было занижать значимость моего успеха? Зависить!? Или когда мы на уроке рисовали, это было давно, у меня выходило красивее, а он из-за этого злился. Хотя я так себе художник, но такое было. Всё, что бы я ни делал, он ненавидел и старался сделать лучше. Тогда я был мелким и не замечал всей этой грязи. Я был слеп — слеп, словно крот, не видел перед своим носом очевидного: у меня под крылом приютилась змея. В этих поступках разве была любовь, как называет её Акутагава?! Нет! Невозможно любить человека и ненавидеть одновременно, рано или поздно одно чувство начинает доминировать. Только почему он питал ко мне такую вражду? Может, за мой счёт он хотел стать лучше или, по крайней мере, выглядеть. А после того как я начал встречаться, почувствовал любовь — это тёплое и возвышенное чувство — Акутагава раскрыл свои намерения во всей красе. Он походил на хищника, выжидал и подготовливал свою жертву. О, нет! Нет! Чуя был полной противоположностью. Он радовался за меня, помогал, поддерживал и заботился. Надо было только держать в секрете от его родителей, что их сын гей. Благо я тогда не сказал этого Акутагаве, ведь попросту забыл об этом, как и о всех секретах, которые мне говорят. Не знаю, что было бы, если не эта моя привычка.... Потом Акутагава начал действовать. Началась вся эта путаница: от неуважительного приветствия до подделки скринов, а теперь и подделки даты. Да, объявление, которое он показывал даже директору, было фальшью, несмотря на то что это было очень рисково. Он словно был уверен в том, что выйдет победителем. Конечно, оно не совсем было ложным, Чуя действительно был в больнице, но в другое число. Ох, как же сильно я ненавидел себя в ту ночь, после этой новости. Я думал, что я какая-то мелкая тварь, не способная даже помочь своей любви. Ты советовал написать Чуе, я написал! Я дрожал, но я писал. Первое, что я спросил — в порядке ли он и как себя чувствует. Он ответил, что хорошо. После я всё же решился спросить, что говорят врачи, так как думал, что он сейчас в больнице. Он ответил, что уже ничего не говорят, ибо это случилось около месяца назад и не было значительных травм. Я ахуел, если честно. Поняв, что не хочу, чтобы точка над нашими прошлыми отношениями была поставлена в интернете, я предложил встретиться. Я хотел его увидеть, чтобы в последний раз заглянуть в его голубые глаза и найти там ответ. Ночью я рванулся к нему, напихав в рюкзак всё, что только можно. Дорога туда, как я говорил, два дня, поэтому я сначала ехал на поезде, а после пришлось пересесть на автобус. Дурацкие дорожные работы! Мы встретились у него дома, так как я просил, чтобы это было какое-то тихое и одинокое место. Он мне доверился и впустили к себе! Я был польщён. Диалог начался. Это было самое страшное время. Я начал рассказывать о всех поступках Акутагавы вплоть до сегодняшнего дня, на что Чуя реагировал весьма бурно, отказываясь верить в эту ахинею. А ведь он был прав! Это действительно походило на какой-то бред. Он размахивал руками, а я пал на колени, клянясь, что всё сказанное мною — чистой воды правда. Я рассказал ему всё, всё, что текло у меня из души. Как же мне это напоминает прошлые времена... Я ставил кучу вопросов: Любил он меня в ответ или нет? Почему так быстро уверовал в мои измены? Действительно ли он не хотел этого всего? Почему тогда ничего не объяснил? Я даже приезжал домой к себе пару раз за дневником и стихами, чтобы показать мои тогдашние чувства. Он вдумчиво читал, а после без эмоций, словно робот выдал: "А может, я не любил тебя, раз так быстро отказался от тебя?" Акутагава был прав. Чуя искал подтверждение снаружи изменам, так как внутри него бушевал страх утраты. Он боялся предательства. Когда у него началось подобное чувство, он мне ничего не говорил — просто жил с этим. А оно всё сильнее поглощало его и раздавливало в клочья. Он потихоньку стал от меня отделяться, а потом не заметил, как остыл вовсе. Ему нужно было некое подтверждение того, что его интуиция не врёт, и что он не напрасно убил в себе чувства. Поэтому не найдя ответом самостоятельно, он решил попытать удачу у Акутагавы. Ну, а как уже известно, он был влюблён в меня. Безусловно, ему хотелось избавиться от Чуи. Мне кажется, я ничего не смыслю в этом мире. Те, кто тебя ненавидят, говорят, что любят, но при этом жаждут твоего несчастья, в то время как любящие вовсе не знают значение любви. Вытекает вопрос: неужели тогда, когда мы встречались, он просто насмехался надо мной? В какой-то мере получается, что да. Он сказал, что в то время он не мог разобраться в своих чувствах. На тот момент он никогда в жизни не испытывал нечто подобное, поэтому перепутал любовь и симпатию. Поначалу он считал такое чувство вполне нормальным, так как мы дружили, а значит были интересны друг другу, но все изменилось, когда я предложил встречаться. С тех пор и разорвалась его картинка. Он не знал, что мальчика можно целовать, обнимать... Чуя делал это все, так как видел поведение других людей в отношениях. А раз у него появилась "любовь" к мальчику, то не стал перечить чувствам. Просто смирился. Понимаешь, в его мире отношения могли быть только с противоположным полом. Сейчас, оглядываясь назад, он говорит, что всё это было от глупости и от популярности разврата. Тогда действительно был какой-то ажиотаж вокруг ЛГБТ-сообщества. Однако мои чувства были чистые! Об меня словно вытерли ноги... Понимаешь, я даже бросил учёбу на какой-то срок, чтобы узнать всю правду. Меня держали в неведении несколько лет! А тот момент, когда Рюноске хотел со мной поговорить, так это, наверное, было о его чувствах ко мне, не так ли? — котик махнул головой. — Я так и понял! Ты, пожалуйста, не обижайся, но я даже тебе боялся довериться. Два года потратил на мечтания о человеке, которому я не нужен. Два чертовых года страдал и приходил в себя. Я был в любви чист, как ягнёнок, а любил жарким пламенем жар-птицы. Разве это плохо? Я никогда не предавал Чую! Я поехал туда, чтобы поставить точку, но вовсе не заметил, как Чуя уже давным-давно забыл меня, просто вычеркнул из своей жизни как ошибку. Теперь у него новая жизнь, я мельком заметил у него на тумбочке рамку с фотографией. На ней был он и какая-то девушка. Не трудно догадаться об их связи, ведь рамка была в форме сердца. — Пожалуй, и мне стоит тебе кое-что рассказать. — подхватил котик. — Я был дома у Рюноске. Цель визита была что-то узнать о его намерениях и донести, что нужно попросить прощения. В ходе всего он признался в любви к тебе и начал плакать. Я, уж прости, но мне стало его жалко, и я решил попытаться как-то поддержать. Это не значит, что я на его стороне, но как человека мне его стало жалко. Акутагава действительно не понимает, что такое любовь и до сих пор очень сильно к тебе привязан — точнее, привязан к тебе прошлому. Он грезит о том, как вы гуляли, вспоминает о тебе... Его любовь действительно нездорова, да и сам он не особо здоров: худое тело, черные круги под глазами и проблемы с алкоголем. Он не просто любил тебя — он был зависим. Ты словно был для него наркотиком. А из твоих слов я могу точно сказать, что ты для него был как некая игрушка для потехи — он питался тобою. Чем хуже тебе, тем лучше ему! Признаю, в искренность его чувств я действительно поверил. Он даже плакал передо мной! Актёр — одним словом! Однако он сегодня приходил, я открыл ему дверь. Как я понял, он ждал тебя — скорее, для того чтобы поговорить. Я назначил ему встречу по желанию сегодня в девять. — Ты сказал, что он может прийти сегодня в девять? — Я не знал, что ещё сказать. Я не говорил, во сколько точно ты будешь дома. Просто мне показалось, что мои слова на него подействовали. Каким бы ужасным человек ни был, стоит попробовать показать ему свет. А там дальше выбор за ним: хочет он идти к нему или нет. Я убеждён в этом, как дважды два. Как думаешь, есть смысл с ним ещё говорить? — Да какой может быть смысл? Нет, ты верно тогда сказал, что хватит. Я уже устал тратить на него энергию как физическую, так и моральную. Я уже вымотан настолько сильно, что все его поступки воспринимаю как нечто само собой разумеющееся. Будто всё так и должно было выйти. Я, можно сказать, рад, что с ним всё кончено. Так же, как кончено и с Чуей. Не знаю, мне пиздец как больно. Я кричать хочу. Я дома захлёбывался слезами, что, казалось, ещё немного и начнётся самая настоящая истерика. Видели те, у Чуи возникла жалость ко мне, когда он осознал, что всё это было ошибкой. Боялся со мной расставаться. Представляешь? Не хотел сделать мне больно, так как видел глубину моих чувств. Да ничего он там не видел! Какая, к чёрту, жалость может быть в этот момент? Ты же буквально человека убиваешь. Если ты не любишь — так и скажи. Зачем притворяться? — перевёл Дазай диалог на Чую, а после вернулся к своему собеседнику. — Пойми, Ацуши, мне больно просто от того, что Чуя, которого я считал своим человеком, оказался фальшивкой. — Даже не знаю, как он мог перепутал любовь и симпатию... Но если он решил замолчать проблему, а ты, я так думаю, пытался её решить, а в ответ молчание, то твоей вины здесь нет. Ты старался наладить отношения, но человек был не достоин тебя. Мне очень жаль, что всё так вышло. Может, он действительно не являлся твоей судьбой... — Та понятно дело, что не являлся. Я сам дурак, грезил себя этими мыслями о любви, даже после расставания. Не всегда тот, в кого влюбляешься, будет с тобой и это отвратительно! Точнее, больно. Да, это больно... И ты прав — моей вины здесь нет. Человек просто был во мне не заинтересован. Не могу винить его в этом. — Но это вовсе не значит, что ты не интересный. Просто твою уникальность видят не все. Например, красноволосая действительно в тебя влюблена. К тому же Рюноске ничего ей не говорил, она всего лишь навсего подыграла тебе, так как чувствовала неладное. Она искренне за тебя переживала. Именно она помогла мне сбежать тогда из кабинета Йосанно. — Что? — приподняв голову, удивился Дазай. — Она ко мне лезла ещё в девятом классе... Бедная девочка, мне её жаль. — Прости, но мне пришлось ей сказать, что ты её не любишь. Я посчитал, что пусть она узнает это раньше, чем будет мечтать о шансе на отношения. — Ты правильно сделал, не стоит извинений. — Ну вот, смотри. Ты её не любишь, но разве это делает её некрасивой? Не думаю. То же самое и с тобой. Если тебя не любит Чуя, это не значит, что ты скучный, странный или какой-то "не такой". — Думаю, со временем… Да кого я обманываю? Я чувствую боль и обиду, но одновременно — ничего. Всё стало на свои места, история закончилась. Я буду её ещё вспоминать, но уже без надежды. Теперь это просто прожитый опыт… Просто жаль, что я, как мышь в колесе, бегал вокруг своих надувных розовых замков, не замечая жизни вокруг. Я сам в этом виноват… — Нет, ты не виноват. У тебя был сложный период: ты утратил и любовь, и дружбу одновременно. Что тебе оставалось делать? Я понимаю тебя. Перед переходом в другую школу меня предали двое друзей. Это долгая история, как-нибудь потом расскажу, но я хочу, чтобы ты знал — я прекрасно тебя понимаю. Помни, что жизнь не заканчивается на этом. Если что, я всегда буду рядом. Главное, не разрушай себя и не смей сомневаться в себе! — Просто я не понимаю, как человек, который заботился обо мне, целовал меня может теперь говорить, что всё это было ошибкой? Что это — просто глупость, всплеск популярности? — Порой люди действительно следуют за модой, не понимая своих чувств. Как сейчас стало модно называть себя существом среднего рода. Я вполне могу предположить, что вашу любовь он считал "неправильной" или даже "греховной", но окружение вокруг диктовало другую ситуацию. Он попал под влияние, захотел попробовать. Тем более некие бабочки в животе были. Он банально запутался. А всё эти крики о измене, скорее от того, что он доверился тебе...Что касается жалости, то он осознал все очень поздно... — Как же всё ужасно сложилось… Два года потрачены впустую. Я выдохся, как воздушный шар. К счастью, всё наконец-то закончилось. Пусть живёт своей жизнью — он тоже заслуживает счастья… — Дазай, знай, что ты очень сильный человек. Ты нашёл в себе силу двигаться дальше! — Но мне нужно тебе кое-что сказать… Боюсь, мы больше не сможем часто видеться. — Почему? — Я собираюсь переехать в другой город. Соседней. Замечательное место для отдыха, я был там вчера. Просто мой нынешней дом и здешние улицы слишком пропитаны болью и грустью. — Ничего страшного. Не думаю, что это станет помехой. Если что, ты всегда сможешь мне позвонить. А при встрече, мы погуляем. Ты покажешь мне свой город. Разве это звучит не классно? — Ты даже не осуждаешь меня за это? — Никогда. Начни, наконец, жить. Главное, верь в себя и в людей. Не у всех из них уродливая душа. — Спасибо тебе большое... Оставшуюся ночь они говорили вовсе о других вещах, в основном о том, что случилось, когда шатена не было в школе за это долгое время. Рассказал, что пани Кирако действительно поверила липовой справке. Они оба смеялись, смеялись над глупостью людей, ведь даже директор, который прожил жизнь, клюнул на подобную махинацию. Еще Ацуши показал ему свой рисунок и поведал о сне, на что Дазай одобрительно отозвался и попросил его нарисовать что-то и для него. Ведь ему хочется иметь памятку от Ацуши. После они пошли в магазин, в маленький на заправке — единственный открытый. Им было так хорошо. Казалась все проблемы мигом испарились, в душе расцветали потихоньку лепестки пионов, которые своей красотой и запахом наделят засохщое тело верой в будущее. Даже тёмный небосвод над их головами не давал повода ко сну, они были бодры, как среди белого дня. Подкалывали друг друга и по-детски играли в догонялки, их звонкий хохот, который так долго держался внутри, раздался на всю улицу и даже мешал некоторым спать. Они позабыли, что сегодня им надо идти в школу. Каждый из них в эту минуту был счастлив. Дазай наконец-то освободился от всех этих оков и впервые задышал полной грудью, прочувствовал каждую каплю холода протикающию сквозь дуновения ветра, запах которого дурманил, а лёгкая задышка от бега говорила: "Я живу!". В этот момент шатен пообещал себе, что никогда больше не будет унывать в свой день рождения и на все праздники обязательно будет украшать дом. Его сердце было полно надежды и облегчения. Спросите, а куда же делся Акутагава? А он даже не пришёл — его план провалился. Обнаружив Ацуши дома у шатена, он ушёл, накручивая себе разного рода мысли, вплоть до того, что Ацуши и Дазай уже спят за его спиной. Не выдержав потока такого негатива, Рюноске пришёл домой, достал пару бутылок пива и начал запивать свою боль до тех пор, пока вовсе не отключился. Не знаю, как сложилась его жизнь. Надеюсь, в его душе было найдено место для частички света, и он сумеет встать на правильную дорогу, как Дазай. Хочу открыть по секрету, что Дазай убрал свою привычку. Порой нужда в порезах была, несмотря на то, что повода не существовало, просто действие вошло в привычку. Однако он молодцом держался. И со временем до Дазая дошло, что наносить своему телу вред, чтобы убрать психичискую боль не было выходом из ситуации, это было иллюзией спасения. Бессмысленно накапливать эмоции на руках в образе разноцветных шрамах, как трофеи, ведь рано или поздно они вернутся с новой силой. Прожить их — вот выход. Взять их за узду и остепенить — вот тут кроется разгадка спокойствия и сильного внутреннего стержня. Тренируйте свое " Я " так же как тренируете тело! С момента переезда Дазай и Ацуши регулярно списывались, делились своей жизнью, и котик ездил к нему в гости, где шатен уже показывал свою новую школу и своё новое жильё. Он действительно был рад, что встретил Ацуши, теперь ему открылось настоящее значение дружбы. На всю эту историю, которая забрала за собою множество сил, они закрыли глаза, но никогда не забывали. Один раз Дазай упомянул имя Акутагавы, спрашивая себя, как он там, на что котик пожал плечами и молча начал есть свой кусочек пиццы, — они тогда были в кафе, — так как в школе Рюноске можно было увидеть редко, видимо, он перешёл на домашнее обучение...
Примечания:
⊹⊱ Спасибо большое за прочтение этого небольшого рассказа. Наслаждайтесь жизнью, ищите свет, даже если вокруг вас мрак! ⊰⊹
