「⊱ IV Часть ⊰」
12 июня 2025 г., 18:06
Примечания:
⊹⊱ Приветствую, читатель. ⊰⊹
Если ты старый читать данного фанфика, то настоятельно рекомендую прочитать блог. Если коротко, то все главы переписанные.
⊹⊱ Приятного прочтения. ⊰⊹
Следующая неделя, четверг.
После этого разговора Дазая не было несколько дней в школе. Казалось бы, что в этом такого? Все решили, в том числе и Кирако, что Дазаю всё ещё стыдно, поэтому таким образом он пытается убрать из памяти других это происшествие. Однако когда отсутствие шатена перешло за неделю, это немного насторожило, но не вызвало сильного волнения. Это безусловно выходило за пределы шутки, но быть может он болел. Иными словами, никто опять не предал этому значения. Правда, если отсутствие перейдёт за месяц, шатен будет иметь дело с милицией. Пани Кирако даже сделала акцент на эту тему на классном часе и мельком намекнула котику, чтобы тот предупредил своего дружка об угрозе. Но сам Ацуши не знал, что случилось после того, как он переступил порог дома шатена. Последнее сообщение говорило, что с Дазаем всё хорошо и переживать не стоит, просто хочет побыть сам. Котик его понял и не приходил наведаться всё это время, но нервы покидали предел даже у него. Он прокручивал у себя в голове по несколько раз их последний диалог, но ничего не сумел из него вытянуть. Разве что догадку о том, что тот уехал к своему брату, но данный поступок маловероятен. Как помнил сам котик, то они расстались на неприятной ноте и не было смысла видеть друг друга. Значит что-то случилось другое, потому что не появляться в школе из-за какого-то Рюноске — глупее некуда. Оставался еще один вариант: Ацуши, сам того не зная, внедрил какую-то мысль в шатена и таким образом сподвигнул на что-то неясное. Не желая больше гадать, у котика созрела идея отправиться к шатену. Пусть без приглашения, но хотя бы его сердце будет спокойно.
Без шатена уроки длились монотонно, каждая минута походила на вечность. Парта пустовала, даже тогда, когда другие подсаживались. Мысли уходили совершенно в другое русло, поэтому большая часть уроков была как некий шум в ушах, который перебивал мысль постоянно, поэтому приходилось её прогонять по несколько раз сначала. Так прошли первые три урока. Дальше следовало написать диктант. Ничего необычного, очередной сложный текст на правила правописания.
С этим делом было покончено, пусть Ацуши был вовсе не уверен в правильности всего. Теперь настало время: для кого-то — буфета, а для кого-то — насладиться домашней едой. Сегодня по расписанию было рагу, а из булочек подавались рогалики и ватрушки. Так что, не желая этим давиться, Ацуши принялся поедать свои макароны с мясом.
Спускаться в столовую желания не было, поэтому Ацуши направился в кабинет Кирако, зная, что там не будет урока, и умостился на последней парте, чтобы спокойно покушать. Класс был пуст, поэтому все пятнадцать минут были его до того момента, когда в дверях не появилась девушка. Красноволосая робко вошла и закрыла за собой дверь. Ацуши думал, что та пришла за вещами, но она двинулась к нему. Прожевывав еду, он навострил ушки и готов был слушать.
— Слушай, Ацуши. А ты не знаешь, случайно, конечно, куда делся Дазай?
— Не знаю, а что? Беспокоишься? — заметив румянец на щеке девушки, Ацуши улыбнулся. На что девушка скривила вопросительное лицо, стараясь подавить свои эмоции внутри, а после с наигранным вздохом прошептала:
— Да не то чтобы, всё же он мой одноклассник...
— Я уже всё знаю. Ты даже его сумела простить. Мило с твоей стороны.
— Я? За что?
— Да ладно тебе, не скромничай. Рюноске такой подонок, если честно. Правда, Дазай тоже поступил некрасиво. Однако он хотя бы попросил прощения! Ты не сердись на него, пожалуйста. Ему нужно было как-то выкрутиться.
— Я не понимаю, о чём ты... Что-то происходит, да?
— Тебе что-то говорил Рюноске? — Ацуши отложил свою вилку в сторону.
— Нет, но вы почему-то так уверены в обратном...
Ацуши вылупился на невинное лицо девушки и действительно не мог поверить в это. Он не знал, как теперь поступить. Сказать напрямую было равно уничтожить её чувства. Поэтому не придумав ничего лучше, он принялся говорить правду, но слегка её скрывая за туманом пустых слов. Так получается, не врёшь, а просто не договариваешь.
— Понимаешь, — начал Ацуши, — у него сейчас не очень отношения с Акутагавой. И так вышло, что Дазай случайно проговорился, что ты ему не безразлична. Обладая этой информацией, Акутагава мог донести тебе неприятные новости, чтобы насолить. Поэтому Дазай старался тебе объяснить это.
Картинка в голове красноволосой не складывалась, она чувствовала что-то не так.
— Не думаю, он говорил так, словно отвергает мои чувства. Может, ты скажешь мне правду, а не будешь врать? Ты говоришь, что всё знаешь? Значит ли это то, что ты знаешь, что было между ним и мною за ширмой репетиторства —Красноволосая начала прощупывать почву.
— Да, безусловно. Он оттолкнул тебя тогда.
— Так, может, скажешь мне всё в лицо? Я уже получила один раз отказ ничего не случится, если получу второй.
— Он вызвался убирать вместо тебя, чтобы таким образом поговорить с Рюноске. То есть... — потихоньку начал сдаваться Ацуши.
— Хотел прикрыться мною, — продолжила девушка.
— Да. Так вышло, что это пронюхал директор, и Дазаю пришлось сказать ему в лицо, что, мол, изначально хотел тебе помочь, так как имеет к тебе чувства. Это всё слышал и Рюноске.
— И из-за того, что они оба ненавидят друг друга, то Рюноске мог настроить меня против Дазая и выловить некую информацию о нём для шантажа.
— Да, всё верно. — Ацуши был действительно удивлён такой смекалке.
— Я... — она резко замолчала. — Спасибо, теперь всё ясно. Не буду вам мешать в делах тогда. Передай ему, что мне уже не нужно репетиторство.
— Прости... — последнее, что вырвалось у котика.
Она улыбнулась, но эта улыбка была наигранной. Её кончики губ были направлены вниз, словно перевёрнутый месяц. Такая улыбка не о счастье, а о грусти или же разочаровании. Как ни крути, но искренние эмоции тяжело скрыть. Чуя, что больше ничего из этого не выйдет, она ушла, а Ацуши продолжил трапезничать. Было ли это правильным решением — рассказать ей всё как есть? Или нужно было сохранить интригу? Да кто его знает. Ему стало жалко человека, сердце которого разрывается от тревоги за любимого. Пусть лучше она всё узнает заранее, чем потом будет надеяться на что-то большее по возвращению Дазая.
Следующие уроки следовали один за одним строго по плану, никаких замен. Просто уроки, на которых всё так же хочется спать. Заработал Ацуши разве что две десятки. Так, чуть ли не во сне, котик приближался к последнему звонку. И в скором времени он забрынчал, громко и ясно. Весь класс двинулся в раздевалку. Очередь пришлось немного отстоять, да это и не важно, котик использовал это время на размышление, как бы лучше объяснить свою причину визита. Не от страха он это планировал заранее, а от своего характера. Большая часть его мыслей вступала с ним в очень яркие дебаты и, казалось, выиграв, захватывала окончательно абсолютно всё тело. От чего выходило, что Ацуши часто запинался или выражал свои эмоции бурно, где бы он ни находился. Не сказать, чтобы ему это как-то мешало. Вовсе нет. Скорее, это мешало окружающим, которые в потоке противоречивых слов пытались разобрать хотя бы дольку чего-то стоящего, в то время как Ацуши думал, что все его прекрасно понимают и поэтому с каждым предложением возвышал ненамеренно голос. А в ответ прилетало: "Не кричи" или "Ты противоречишь сам себе". Это ощущалось так, словно ему заткнули рот, не желая больше слушать. Не поймите его неправильно, Ацуши вовсе не старается усидеть на множестве стульев, просто он накопил в период своего одиночества кучу разных мнений и теперь старается всё это кому-то рассказать. Вот такая вот чудность присутствовала котика.
Выйдя на улицу, котик направился к шатену, перебирая свои мысли вновь.
"Что же мне ему сказать? Не, надо сначала постучаться. Да, именно. Дальше? А дальше он откроет дверь и скажет, чтобы я его оставил одного. А если он меня выгонит и покроет матом? А что было бы, если он ударил меня? — преувеличивал Ацуши. — Хотя за что? Та хотя бы за то, что осуждал его за поступок с красноволосой. Хотя не осуждал, а просто сказал, что наломал дров. А может, я его действительно как-то подтолкнул. Хотя это явно не моя проблема, ведь так? Он же сам пошёл. Да как это только его проблема? Он же мой друг! Надо бы сказать ему прямо, что я переживаю. Господи, о чём я думаю". — последняя фраза вылетела ненароком вслух, и котик агрессивно размахнул руками. Вот он — момент, когда тело становится пленником мыслей. Этот жест показался бы вам довольно странным. Представьте, что человек спокойно идёт и резко остановился, чтобы взмахнуть руками. Почему-то такие вещи кажутся довольно пугающими, хотя каждый из нас имеет свои странности. Вот так же само удивилась сидящая на лавочке бабушка. Она была одета в тёмную юбочку с оранжевыми цветами, которая волочилась бы за ней по полу, если бы она встала. Из-под платочка выглядывали седые волосы, довольно длинные для её возраста. Не зная, что произошло у молодого юноши в жизни, бабуля решила, что это из-за любви. Встав, она принялась аккуратно подходить к котику, но, заметив, что он только отходит от неё, она попыталась окликнуть. На удивление, её тонкий, уже хрупкий от годов голос котик сумел услышать и остановился.
– Ты, внучек, не волнуйся так. – Она сделала краткую паузу, показывая, что ей тяжело говорить. – Дам тебе совет, голубчик. Если любовь настоящая, то беги за ней, что есть силушки! Беги! – сказала бабуля с такой теплотой, как будто котик – это её сын или же единственный любимый внук. Она пыталась похлопать его по плечу, однако возраст забрал не только красу, но и рост, поэтому аккуратно дотронулась до руки. После, её лицо словно помолодело, она улыбнулась и пошла дальше.
— Помни, молодость удивительная! — сказала она напоследок, и так одушевлённо и нежно.
Ацуши стоял в шоке от произошедшего: откуда вообще взялась старушка? Ведь рядом никого вроде бы не было... Она словно из ветра поднялась, так бесшумно, как пух в ветреную погоду. Он всё это время молча её слушал, не в силах даже её поправить или хотя бы утихомирить её беспокойство. Старые люди по какой-то причине любят помогать молодёжи, причём они говорят обрывисто, с благоуханным голосом, что даёт ощущение мудрости. Этот краткий монолог сбил мысли Ацуши с быстротой стрелы. Что действительно играло ему на руку. Он наконец-то отвлёкся.
Стоя уже на пороге, Ацуши постучал три раза – никто не открыл, но дверь немного приоткрылась, она была не заперта. Котик помог двери открыться дальше и вошёл в коридор, окликнув имя друга. Никто не отвечал, напряжение нарастало. Повернув налево, где находилась кухня, котик прошёл и увидел на столе небольшой кусочек бумаги, где говорилось:
"Не знаю, как начать, но я знаю, Ацуши, что ты пришёл меня проведать. Не переживай попросту. Наш диалог помог понять, что действительно мне необходимо поговорить с ним. Все эти дни я был вырезан из жизни, пустота внутри постоянно давила на меня. Я написал ему, как ты и говорил. Мы договорились о встречи, чтобы переговорить обо всём. Он поначалу не хотел, но я настаивал. Знаю, это растоптало мою гордость в грязь, но иначе не могу. Я поехал к нему. Надеюсь, ты поможешь мне как-то уладить ситуацию в школе. Скажи, что я сильно заболел и просто привязан к кровати. Липовая справка лежит рядом. Спасибо, товарищ."
– Что? Что за бред?! – скривился Ацуши. – Куда ты поехал? О, мой Бог. Хоть справка есть. Облокотившись на гарнитур, он достал быстро телефон и попытался набрать шатена. В ответ, как всегда, тишина. Написал сообщение. Думая, что делать дальше, Ацуши невзначай заметил на полу красные пятна. Они были маленькие по размеру, размещённые один за одним и какие-то потёртые, как в тот прошлый раз, когда он тут гостил. Пятна вели к двери. Атмосфера в доме нагнеталась, благо было ещё относительно светло, поэтому не было так страшно. Рискнув, котик пнул ногой дверь на всякий случай – вдруг там кто-то прячется. Дверь ударилась об плинтус, других предполагаемых звуков не раздалось. Ацуши аккуратно вошёл, оглядываясь по сторонам – никого. В какой-то мере его охватил ужас, перерастающий в шок: в раковине и даже в ванне видны были пятна крови, а рядом лежало лезвие. Окровавленные бинты валялись повсюду и ещё какие-то непонятные тряпки, вымазанные в пыль. Недопонимание этого всего заставляло вспомнить моменты, когда они были вместе, и проанализировать всё. Кажется, Ацуши видел некие шрамы на руках, но они были похожи на тонкие полоски, словно кошка поцарапала. Дальше воспоминания занесли его на физру, где Дазай вечно ходит в футболке, но под неё всегда одевает что-то похожее на гольф. Все факты сложили очевидную картинку: Дазай стал жертвой селфхарма. Видимо, в этот раз чересчур глубоко лезвие въелось и пришлось спасать себя любым способом. После того как Ацуши немного успокоился, он желал только одного, поскорее покинуть этот дом. Теперь же в его чистом сердце нашлось место и для злобы, теперь он прекрасно понимал, почему шатен двинул Акутагаве в лицо. Он – причина пролитой крови! Пятница, 7:00. Дом Ацуши. Всю ночь Ацуши старался избавиться от надоевших мыслей, переворачивался на кровати, ложился на спину и, вспомнив про опасность сонного паралича, быстро ложился на бок или ложился морской звездочкой, а после крутил минутами несчастную подушку, чтобы найти холодную сторону. Вставал, ходил вокруг комнаты, делал лёгкие физические нагрузки, ибо в каком-то журнале вычитал, чтобы быстрее уснуть, нужно сделать несколько упражнений. Но, убедившись, что это не работает, Ацуши пошёл на кухню немного перекусить. Даже вкусный ароматный фруктовый чай и любимое печенье вовсе не шли в горло. Желая всё же себя отвлечь, милый котик поставил сериал и просидел так вплоть до самого утра, встречая необыкновенно красивый рассвет, который вызвал улыбку на его лице. Что может быть лучше, чем наблюдать за тем, как ночь плавно снимает чёрную мантию и скидывает с себя сверкающие звёзды, чтобы примерить тёплые лучи солнца и разбудить ими всё живое? Ничего, так думал Ацу. Он смотрел в окно, разглядывая ватные облака. Ближе к его дому находились серо-розовые, а где-то вдали жёлто-оранжевые, наверное, даже ближе к красному. Медленно танцуя, облака смешивались в цветах, как будто находились на палитре умелого художника, который, в поисках чего-то необычайного, проводил кисточкой вновь и вновь... Как заворожённый, Ацуши продолжал смотреть в окно, не обращая внимания ни на что другое, даже звук непоставленного на паузу сериала не мешал ему. Он забыл о своих тревожных мыслях, котику хотелось только одного — дотронуться до этой ваты. Какие они? Быть может, мягкие? Или слегка твёрдые? Тёплые? Холодные? Хотелось быть рядом с ними, дарить людям эту красоту, которую они редко замечают, погружаясь в свою рутину. Просидев ещё некоторое время подле окна, Накаджима резко дёрнулся, по его телу прошлись мурашки, и фантазии исчезли, как ни в чём не бывало, а всё из-за холодного стекла, к которому милый котик невзначай протянул ладонь. Он удивился, вовсе не заметил за собой это движение. Бороться с этой привычкой было напрасно, Ацуши попросту забывал о своём обещании контролировать себя. Она настолько въелась в него, что порой он даже разговаривал с человеком без его присутствия. Он представлял мимику, движения, привычки, речь своего собеседника, не упуская ни одной детали. — Что ж, уже 7:30. Собираться надо... — сказал вслух Ацуши, помешивая чайной ложкой в уже остывшем чае. — Нужно с ним поговорить, в обязательном порядке, — более твёрдо начал говорить котик. — Но как же это сделать? Накаджима поднялся с маленького кухонного дивана и направился в свою комнату. Она была выполнена в серых и белых тонах, что может показаться непрактичным, но очень уютным. На белой стене по правую сторону красовался тигр, исполненный исключительно в чёрных тонах. А по левую сторону, всё так же на белой стене, можно было заметить картины, большая часть которых была куплена, ибо котик писал очень редко, а если писал, то с душой. Его картины были не каждому по вкусу, но это волновало его в последнюю очередь. Накаджима не понимал, зачем писать картины, чтобы они нравились кому-то? Другие — не ты, правильно не поймут. Просто наслаждайся творчеством! В основном милый котик предпочитал кубизм — это был один из любимых его стилей. На рабочем столе царила полная чистота, но это вовсе не мешало котику терять свои вещи. Найдя чёрные штаны и белую рубашку, Ацу принялся одеваться под музыку, он предпочитал спокойную и плавную, это был уже неотъемлемый «ритуал» утра. Закончив туалет, котик взял свой рюкзак и направился в школу. 8:00. Школа. Первый урок — история, как уже известно, это самый нелюбимый предмет Ацуши, ведь он, как бы не старался и не повторял, попросту не мог запомнить даты, которые очень важны для поступления. Он надеялся лишь на силы Дазая, который помогал писать ему каждую контрольную или же самостоятельную начиная с девятого класса. Осаму самый настоящий самородок: множество прочитанных книг по истории, разные подробности, читал даже уривки из дневников. Преподносит информацию легко и душевно, в отличие от Оды. Когда шатен рассказывал, Ацуши представлял, как он где-то в далёком прошлом смотрит на старинный нынче стиль, как слушает классику в изысканном обществе. Кружит среди бала с прелестной девушкой в голубо-белом платье с узором роз на груди. Как одаряет селянку цветами, чтобы на её печальном лице мелькнуло подобие уже забывшей улыбки, чтобы снова зажечь чёрные угли в её глазах хотя бы на минутку. Жаль, что прошлое намного жёстче, чем представляешь. И об этом часто напоминал мечтателю Дазай. Кровавые бойни за престолы, репрессии, мерзкое зрелище процессий. Люди наслаждались чужой кровью, всё равно кого казнить, доказано убогим судом или нет, это толпа! Подавай веселье! На эшафот выводили невинных порой людей, обвиняли в колдовстве и сжигали заживо, быть может, святых? (NB: отсылка на Жанну Д’арк). Мужчин зверски убивали, а женщин отдавали на потеху войнам, после спаривали брюхо. Насиловали всех возрастов, ужаснуться можно от мысли о насилии маленького дитя. Он родился на этот свет, но тут же был отдан смерти. Маленькое, хилое тельце не выдержало — он погиб... Его плач заливал стены дома, на помощь никто не пришёл. Отец убит, ноги сожжены огнём в качестве пытки, а мать лежит в кровавой луже на своих кишках, забиваясь одной только мыслью перед смертью: "Только не моё дитя". За что убили — не ясно. Быть может, за еду, ведь в дороге запасы быстро заканчивались, а путь страшный и далёкий, куда не глянь разбойники. Столько времени прошло, а где-то в самом тёмном уголке сознания у людей осталась эта жестокость, душевная глухота. Что творится у таких в голове? Запах крови, отсутствие правил и здравого смысла предоставляют тайным убийцам воплотить свои извращения в реальность. "Смотри на всё с разных сторон, Ацуши", — часто повторял шатен, но котик не обращал на это внимания. После таких лекций он часто задавался вопросом, как этот дерзкий человек хочет быть учителем. Он же запугает всех детей... Прозвенел звонок. Учитель зашёл в класс с недовольным видом, его губы стали дугой, а карие глаза наполнились красным оттенком, что заставляло учеников насторожиться. Увидев, что дети сидят на иголках, Ода, чтобы добавить некого пафоса, демонстративно кинул журнал и стопку тетрадей на стол. По мере того как грохот доходил до задних парт, каждый в классе осознавал, что всё плохо, уж слишком плохо и лучше сохранять гробовую тишину. Исторический диктант, видимо, не удался. — Как вы думаете, класс, быть учителем просто? Я же столько раз просил задавать вопросы о том, что для вас является непонятным, я могу объяснить вновь, мне несложно. Я люблю свою профессию, пускай меня и считают каким-то попугаем повторяющим одно и то же десять раз на день. Понимаю, у каждого свои дела... Но они у меня тоже есть, правильно? Кто-то скажет, что есть предметы важнее моего, но, насколько знаю большая часть из вас сдает именно историю. — Ода немного сделал паузу.— Я не поставлю за красивые глаза, какими они ни были, хорошую оценку. Если вы пишите мне такую ересь, надеясь при этом на что-то большое, четвёрка вам даже не выйдет! А и ещё, — учитель подошёл к столу, активно перебирая бумажки и после вытянул две, — я проверил ваши тетради на наличие домашних работ. Так вот, почему-то нет у половины класса. Я же все объясняю! Один Куникида написал на отлично... Скажите мне на милость почему их нет и что мне делать с этим? — Ода рассматривал трусящийся, как осенний лист, класс и после вернулся за свой стол. — Сегодня будет новая тема, но перед этим, тем кто не сделал задания, я дам второй шанс сейчас. К доске пойдёт... Пока Ода блуждал свои пальцем по списку, Ацуши молил Бога о том, чтобы его не вызвали и тем более не вызвали Акутагаву. Когда учитель наконец-то назвал фамилии трех людей, Накаджима не услышав своей, облегчённо вздохнул и принялся писать записку, ибо Рюноске сидел аж на третьем ряду. Было сложно подобрать нужные слова для человека, которого ты вовсе не знаешь, но уже испытваешь неприязнь. — Пс, – Ацуши обратился к однокласснице, которая сидела позади его. — Передай, пожалуйста, записку Акутагаве. Девушка аккуратно взяла листок, чтобы никто не спалил, и принялась передавать. Когда бумажка, сложённая в несколько раз все же достигла своего пункта назначения, котик стал волноваться ещё больше. И это было не зря, Акутагава развернул записку, начал внимательно читать, с каждой прочитанной строкой его лицо становились все мрачнее, брови создавали не приятные складки в области лба. Рюноске старался овладеть собой, но все было напрасно, в душе он чувствительный ребенок, которому только предстоит встретить печальные, но тем же и прекрасные, пути жизни. Дочитав, он прикусил слегка губу и медленно начал поднимать руку, ожидая, когда на него обратит внимание учитель. Ацуши был готов принять этот приближающий позор. Теперь у него есть только один выход, а это выход находиться за пределами школы и начинается на пороге бурсы. — Да, Акутагава? Что случилось? — заговорил учитель. — Что-то срочное? — Можно выйти? — Мог и не спрашивать. Выходи, если нужно. После этих слов он взглянул на Ацуши, кивнул ему в сторону двери и вышел. Милый котик уловил знак. Только нужно выйти желательно через минут пять, чтобы не было палевно. Хотя действие Акутагавы не было тоже одним из самых скрытных, его заметили пару одноклассников, включая ту одноклассницу, через которую прошла записка, а это обозначало новые слухи. Но Ацуши все-же постарался выдержать эти пять минут. Когда котик уже находился за дверью, он принялся искать, куда же мог пойти черноволосый. На его удивление этот человек выбрал не туалет, как предполагал Ацуши, а обычный коридор. — Скажи честно, ты долбаеб? Что это за тирада? — Акутагава развернул листок перед лицом Ацу. — Ты бы ещё в стихах написал, а почему бы и нет? Ты вообще знаешь, что в нашем мире существует такая коробочка под названием " телефон "? Мог написать мне, а ты передавал записку с твоими недочувствами через полкласса. — Телефон я твой не знаю, да он мне и не нужен. — колко отрезал Ацуши. — Я старался мягко передать тебе свою злобу, но вижу, что ты нарываешься куда больше, чем на словесную перепалку. — Я? Ты случаем не ахерел?— Рюноске произнес грубо, как только мог.—А ты чего такой дерзкий стал? Где твоя толерантность, или тебя Дазай поднатоскал? Ацуши сделал глубокий вдох, а после плавно, без каких-либо подколов продолжил: — Да, поднатоскал. Я хотел поговорить с тобой о том, что ты натворил. — Что я натворил? Меня он буквально избил, а теперь ты мне угрожаешь! — А кто подослал Куникиду? Кто подливал масло в огонь, когда и так знал, что Дазай непросто пережить расставание со своим другом, чуть ли не братом? — Он тебе рассказал? — Акутагава вовсе не предполагал, что между этими двумя может быть что-то действительно глубокое. — Даже больше. Когда вы были у директора, ты старался защитить его. Зачем тебе нужно было сыпать соль на рану? Ты словно мальчишка в первом классе, который пытается привлечь к себе внимание. — Очень интересно, а с чего ты взял, что ты действительно ему настоящий друг? Может, ты для него подушка для слез? — Рюноске попытался не сдавать свои позиции и ответил оскорблением на оскорбление. — Ты даже не знаешь всей правды по поводу этого "брата"... — не успел черноволосой закончить, как Накаджима его перебил : — Может потому, что именно мне Дазай сообщил где он? Рюноске пал в ступор, в то время как Ацуши приготовив речь ранее затараторил: — Недавно мы обсуждали с ним твой поступок. Мы пришли к выводу, что ты действительно пытаешься ему отомстить за какую-то неясную чушь. А из-за того, что у Дазая и так была открытая рана, а ты начал устраивать тут клоунаду, то он порезал себя. Ты бы видел, сколько там крови было! — Да я тут причём? Может, я действительно хотел немного пощекотать ему нервы, но я же не думал, что выйдет все так! — Ты давил на него психически! Конечно, это будет иметь свой исход. — И что теперь? Что ты от меня хочешь? — Объяснений и после извинений. — С какой высоты ты рухнул? Меня избили, а потом я его защищал, чтобы его не выкинули из школы. Ты не думал, что этого с моей стороны вполне достаточно? — Для человека, который буквально издевался над ним — нет, недостаточно. — С меня хватит твоей игры. Я ухожу в класс! У тебя даже нет доказательств, где он! На кого я трачу время! — У меня есть записка. Этого хватит, чтобы ты наконец-то унял своё любопытство? — Какая, к чёрту, записка? Знаю, Дазай делает много абсурдных вещей, но чтобы скатиться до драме… это уж слишком низко. Послушай, ты придаёшь этому слишком много значения. — Он пытался сохранить безразличие, но получалось так себе. Будь котик чуть внимательнее, заметил бы, что темноволосый держится на волоске от дрожи. — Я могу тебе даже показать её, ничего страшного не произойдёт. Да и к тому же, это может быть в твоих интересах. — Да что ты говоришь. И в каких же? — Наладить с ним отношения, можно так сказать. По словам Дазая, ты ему сильно насолил, да и не только ему, но и его другу. Если хочешь избежать проблем, лучше всё рассказать. Конечно, это не изменит абсолютно всё, но хотя бы одиннадцатый класс ты закончишь в покое, без происшествий. — Как ты можешь говорить такое, не зная всей истории до конца! Послышался щелчок двери, учитель вышел из класса и направился на звук, исходящий от их диалога. Прятаться было бесполезно — шаги были бы услышаны. Ничего не оставалось, как просто принять этот удар. — Акутагава Рюноске, Ацуши Накаджима, вы куда направились? — протяжно заговорил учитель, и котик аж сглотнул слюну, посмотрев на Аку в надежде обнаружить в его глазах такое же беспокойство, но тот даже не повернулся. Казалось, Рюноске вовсе не слышал обращения, он был поглощён своими мыслями. — Акутагава! — Ацуши толкнул того в плечо, тот уже готовился выговорить пару выразительных слов, пока не увидел, кто стоит перед ним. — Не моё дело вмешиваться в ваши дела, — начал учитель, — но, если вы не забыли, у вас был урок. Если решили его прогулять — так скатертью дорожка, но делайте это тише. Вас слышно на весь этаж! Почему я должен слушать нотации от другого учителя? Тратить время непонятно на что, когда другие в классе хотят получать знания? Вы думаете о вашем классном руководителе? Что будет потом с ней? Каждый классный руководитель несёт ответственность за класс, который он взял. Кирако с горем пополам вывезла прошлую ситуацию. — Ода посмотрел в глаза Акутагаве, чтобы смутить его. — Ты, Рюноске, и твой дружок отделались всего лишь беседой с директором, хотя вас могли исключить. А теперь ты пытаешься сорвать урок вместе с Ацуши не только мне, но и учителю географии. Молодец, что ещё сказать. Накаджима слегка опустил голову, ему было стыдно, он стоял словно человек, который преступлением пытался себя прокормить, и теперь для него один приговор: виселица. Колкие фразы Оды всё сильнее обвевали шею, воздуха становилось меньше, потребовалось одно слово, чтобы затянуть петлю крепким узлом и закончить мучения несчастного. И этим фатальным действием стало обращение учителя к Ацуши, он даже поперхнулся. Накаджима приподнял голову, обвел боковым взглядом черноволосого, пытаясь уловить его состояние. Он стоял как камень, вбитый в землю, смирно слушая монолог историка. Это попросту не могло не раздражать! — Ацуши Накаджима, у меня есть и вам что сказать. — Котик посмотрел в холодные карие глаза. — Насколько мне известно, ты собираешься сдавать историю. Так вот, чтобы сдать ее на отлично, нужно регулярно присутствовать на уроках. Думаю, ты понимаешь. Ты же ушёл со своим другом, чтобы поточить лясы. К тому же, у тебя с оценками беда, их нужно исправлять, чтобы тематическая была лучше. Понимаешь? — Ацуши слегка кивнул. — Вот и славно. А теперь пойдёмте в класс, осталось совсем немного времени. Двое последовали за учителем как утята за мамой, но в классе их ждал маленький сюрприз. — Прошу вас остановиться у доски. Стало ясно, что сейчас будет новое тестирование, специально для них. Ацуши напрягал все мозги, пытаясь вспомнить прошлые темы, ведь, зная характер Оды, тот мог спросить даже материал с начала семестра. А это было куда хуже, особенно когда ты просто зубришь. Об этом знал и Акутагава, но продолжал держать покер-фейс. Каждый из них надеялся, что кто-то потянет время, и на ответы другого просто не останется времени. — Рюноске, ты будешь отвечать первым. Расскажи мне о... — учитель придержал небольшую паузу, — о замках, которые вы знаете. Мы повторяли архитектуру былых времён. Вперёд. Акутагава глянул в пол, как бы пытаясь вспомнить материал. Он был готов ко всему, даже к Египту, который проходили в седьмом классе, но к архитектуре прошлого — нет. Это бессмысленная вещь, так думал черноволосый, и поэтому он вовсе не учил эту тему. Куда важнее было изучать войны, разбирать манифесты и наблюдать за расширением территорий страны. Ведь на экзамене предстоит работать с картами, а не со стенами, крышами и всякой свяченой. Учитель сразу уловил опущенный взгляд. Он даже не дал пять минут на раздумья, потому что подобные движения, придуманые учениками ради потери времени, ему знакомы. — Что ж, один из лучших ударников в классе не знает элементарных вещей... — он взял чёрную ручку. — К сожалению, за сегодняшний урок у тебя двойка. — Стойте! — громко произнёс котик, слегка дернув рукой вперёд. — Не ставьте. Если я расскажу за себя и за Акутагаву, вы не поставите ему двойку? Лицо Рюноске приобрело более живой вид, белые щеки, словно иней, начали окрашиваться в нежно-розовый оттенок. Он чувствовал стыд и одновременно смущение, поэтому старался не смотреть на котика, который держался перед учителем отлично. Он выглядел так словно был уверен в себе, в отличие от него. — Ты же понимаешь, что я ставлю ему оценку за его знания? У него знаний по теме ноль, значит и оценка плохая. — Сделайте исключение. Пожалуйста. — ничего лучше он не придумал, как просто попросить. — Допустим. Тогда я разделю оценку пополам. Слушаю. Накаджима начал рассказ с удивительного замка, сочетающего в себе два противоположных стиля — Ренессанс и Готику. История Гельфштына проста, но интересна: в XIII веке он служил военным пунктом, который защищал перевоз янтаря в Силезию. Теперича он считается одиним из самых длинных замков Европы, ибо на протяжении всего времени каждый новый хозяин старался внести свою лепту в строительство замка. Также котик не упустил возможности рассказать о тонкостях эпохи Возрождения и Средневековья. Он говорил уверенно, будто сам побывал в этом месте. Когда котик начал рассказ про ещё один замок, Штейнберг, тоже построенном в XIII веке, учитель его перебил. — Постой чутка. Я очень радый, что ты знаешь культуру Чехии, но у нас, на данный момент, не Всемирная история. Поэтому, твой ответ не в счет. Котик замолк и уставился на учителя в недопонимание всего, ибо он же не уточнял о чем рассказывать. Что он хочет с под него? — Может ты знаешь историю замков нашей страны? Молчишь? Значит, нет. Однако Ацуши, я восхищён, ибо не ожидал от тебя такого. Обычно ты не знаешь или списуешь, но сегодня тебе эти знания не помогли, поэтому тебе и твоему другу два. Пересдачу не принимаю. Можете быть свободными. Звонок. Двое парней направились к двери. Закрыв ее, они прошли пошли вдоль коридора. — Козёл, а не учитель. — проговорил Акутагава куда-то в сторону. — Расскажи то, расскажи се. Он хотя-бы видел эти билеты... — И не говори, там одни сплошные войны. — А ты чего свой нос всунул? — грозно завил Рюноске, вспомнив, что он подле него.— Я не просил помогать мне! — Да ничего такого, просто помог выкрутиться, ты же все же из-за меня попал в неприятность. Рюноске оставил его без ответа, лишь косо посмотрел и осуждающе приподнял одну бровю. На самом деле Ацуши мало волновало положение Рюноске в данной ситуации, поставили бы ему два, и Бог с этим. Тут дело даже вовсе не в выгоде, скорее котик предан одной очень давний поговорке:" Делай добро и оно вернётся ". Несмотря на недавно разрисованное лицо, Рюноске не побоялся подать голос в кабинете директора и взять вину на себя. Безусловно этот поступок был оценён котиком, пусть добро малое, но оно все же было. Раз Рюноске спас его друга, то он счёл нужным помочь ему в данный момент. — К слову, я обещал тебе кое–что — котик порылся в кармане и протянул какой-то свертошек. Взяв сжатую бумажку, которую торжественно вручил ему друг по беде, Рюноске начал читать. Он узнал этот небрежный почерк, значит точно писал Дазай. Черноволосый смотрел минуты две и не мог поверить, что Дазай опустился до такого и ринулся к своему бывшему, чтобы поговорить. Это же не постежимо разуму! Эта игра зашла слишком далеко, а ведь Рюноске просто хотел причинить ему мимолетное страдание, чтобы до Дазая дошло понимание каждого его поступка. Иными словами, получил по заслугам. А после, по плану Рюноске было поговорить с ним о Чуе и плавно перетечь в разговор по душам. Ведь когда двум людям больно — они сближаются. Так думал Акутагава, но его план вышел из-под контроля. Он в жизни не забудет картину, где он, в пустом классе брошенный, словно Моно, вытирает горячие слезы, перемешанные с кровью и через дрожь проговаривают про себя, что прощает Дазая за все. Ацуши пощелкал пальцами перед его лицом, как бы говоря:" Проснись " Акутагава слегка вздрогнул от неожиданности и промолвил: — Ты хотел поговорить? Мы поговорим. Ты прийдешь ко мне домой сегодня после школы. Адрес дома я отправляю тебе в мессенджер. — Аку резко повернулся и хотел уже уйти. — А ты куда? — Я ухожу. Скажи Кирако, что мне стало плохо и медсестра отпустила меня. И... если ты не против, записку я возьму с собой. Ок? — Без проблем, бери. Если тебе нужно время, что-либо обдумать, то я вообще не против. Встретимся вечером. Акутагава повернулся и ушел. Такое поведение показалось странным для Ацуши, чрезмерно странным. Это привело на мысль, что Рюноске просто напросто какой-то чудак и все это было каким-то его очередным заскоком. Позабыв об этом довольно быстро, Накаджима молча ушёл в кабинет астрономии. Урок прошёл нудно, разве что один приятель нарывался на драку — он был один из каких-то местных крутых перцов, который, по их словам, жил по понятиям. Задели его за самое, казалось, очевидное — за лишний вес, точнее, это было вроде какой-то шутки. Ацуши особо в это не вникал и не хотел, всё это был нежеланный шум. Тем более Кирако быстро утехомирила это безобразие. Зазвенел звонок, он же последний, Ацуши в спешке собрался. Так как резона у них общаться ранее вовсе не было, котик решил воспользоваться путеводителем, что давало повод думать, что он приезжий. Написав в поисковике адрес, навигатор моментально проложил ему дорогу, и Накаджима с уверенным шагом отправился налево. Пройдя через пару улиц, которые поддались соблазну осени, позволил ей одарить себя золотом, он наткнулся на пугающий сквер. Мигающие фонари вызывали тревожность, а не вырванный бурьян среди плиток на дороге и поломанные лавочки с непонятными надписями от граффити свидетельствовали о том, что это место давно не посещала рука человека. Пустел и заросший плесенью фонтан, который принял теперь на себя новую должность — пепельницы. Он был бы красив, если бы кто-то привёл его в порядок. Задержав свой взгляд ещё на мгновение, рассматривая местность, в кустах что-то начало шуршать, это заставило котика дернуться и принять решение всё же обойти сквер, ведь на улице уже стемнело, а оказаться ограбленным он не хотел. Приблизительно через десять минут пункт назначения был достигнут. Это был небольшой оранжевый домик, в нём помещалось квартир пять. Старого дизайна, но весьма симпатичный. Перед подъездом красовались ухоженные клумбы, ограждённые маленьким коричневым забором. Средь оголённых ветвей расположился пышный куст цветов, одарённый природой необычным окрасом — его соцветия переливались не то фиолетовой, не то синей краской. А крупные листки сохраняли свою свежесть.Незнающим могло показаться, что это сирень, собранная специально под круглую форму, а это была обычная гортензия. А ведь они и вправду похожи, но сирень имеет обыкновение терять свою красоту ещё далеко до осени. Ацуши долго изъедал куст изнутри, ведь сколько бы раз он ни звонил в домофон — никто не отвечал. Простояв ещё пять минут на холоде в ожидании чуда, он решил отправить сообщение Акутагаве. Хотя первая мысль была просто позвать его с улицы. Но так как уже стемнело, большая часть работающих людей устала и жаждет только одного — отдыха, поэтому он не стал этого делать. Зеленая дверь быстро открылась. Перед ним возникло худое тело, которое сразу же привлекло внимание своей белоснежностью. Рюноске выглядел как-то иначе, чем сегодня в школе. Ранее своё тело Акутагава скрывал с помощью закрытой одежды, которая порой была не его размера. Даже сейчас на нём свисала чёрная футболка с почти стёртым принтом, из-под которой виднелась ключица. Ацуши от любопытства рассматривал его с ног до головы, так как такая белизна кожи не всегда говорила о красоте, а скорее о ужасном здоровье. Больше всего его как раз-таки привлекла эта нагло смотрящая на него ключица, на фоне всего тела она была настолько выражена, что складывалось впечатление, будто она просто выпала и теперь нужно всунуть её обратно. Видок у Рюноске был не самый лучший, что-то похожее стояло у них в кабинете биологии в углу, правда, Рюноске был слегка поплотнее. Искривлённое лицо от удивления могло поставить собеседника в неловкое положение, но Рюноске молча ждал, пока котик додумается изменить выражение. — Я, о Боже, извиняюсь, — промямлил котик. — Проходи, — прилетело в ответ весьма тихо. — Квартира на третьем этаже. — Дверь распахнулась. Котик молча вошёл. Между ними возникло напряжение, протянутое вплоть до порога квартиры. Когда черноволосый открыл дверь, первое, что бросилось в глаза — это темнота помещения, словно в пещере. А всё из-за плотных чёрных штор, которые были закрыты полностью, чтобы, не дай боже, не пропустить ни один лучик солнца. Из-под штор можно было разглядеть длинные, тонкие слегка желтоватые лианы цветка. Всей квартире не помешала бы уборка, ибо где-то можно было увидеть банки из-под алкоголя, которые сразу шокировали Накаджиму. Дождавшись, когда друг по беде переобуется в тапочки, Акутагава указал на дверь, приглашая котика войти в гостиную, которая была более-менее убрана. — Кофе? Чай? — обрывисто произнёс черноволосый, придерживаясь за стену, что могло служить жестом готовности отправиться на кухню, но он попросту был уставшим. Увидев утвердительный взмах головой, Рюноске ещё раз задал вопрос: — Чай или кофе? Осознав свою маленькую оплошность от волнения, котик ласково попросил чашечку чая. Через минут пять всё было подано к столу. Благоухание жасмина разлетелось по всей комнате и создало уютную атмосферу. Вместе с наполненными кружками была поставлена аккуратная корзиночка со сладостями и обязательно сахарница, которая, как яркое пятно на чёрном полотке, выделялась своей белизной. Котик хотел сделать глоток, но сразу же отстранился от края чашки, ведь жидкость оказалась чересчур горячей для него. — Если горячо, оставь, — сухо произнёс Акутагава, но это показалось довольно милым котику, и он решил поддержать диалог, который у них никак не клеился ранее. — Да, спасибо. Скажи, почему ты меня так долго не впускал? Домофон не работал? — Да. Давно. — О таких вещах предупреждаю слегка заранее. — сделала замечание Ацуши. — Послушай, я не особо рад этой встрече. Я видел, что ты пришёл, и видел, как ты дрочишь эту кнопку, но я надеялся, что ты уйдёшь. Накаджима застыл словно статуя и не мог поверить в услышанное. Его переполняло возмущение, которое он с радостью бы показал своему собеседнику, но его держала цель прибытия. Поэтому он слегка улыбнулся, сделав вид, что не заметил этого оскорбления. Разговор должен произойти, даже если он будет неприятный. — Удивительный ты человек. Ну, перейдём к делу. Раз ты меня пригласил именно по этому. Пожалуй, начнём с записки. — Да, к слову о ней. Мне крайне интересно, откуда ты её взял. И ты уже отдал пани Кирако липовую справку? — Конечно же да, ему необходима какая-то отмазка. — Логичный поступок, чтобы пропусков не было. — Не думаю, что именно это его пугает, скорее полиция со своей проверкой. Рюноске не понравилось, что он не отгадал такую простую причину, даже если она и неверная. Появилось внутри такое чувство, словно он уже давны давно забыл личность Дазая. Слегка надувшись, он резко вернулся к своему вопросу: — Так как она к тебе попала? — Я был у него в доме... — Стоп. Ты лазил в его доме, когда его не было? — Это звучит весьма грубо. Его не было долгое время, и он не отвечал на сообщения. Поэтому я решил его навестить... спросить, как он. Начал стучаться в дверь, она была не заперта, я и вошёл... — Вместо того чтобы просто уйти, ты вошёл в пустой дом? Ты понимаешь, что там могло произойти преступление, и ты мог оставить там отпечатки? Ты бы сразу стал подозреваемым номер один! — Это скорее походило не на преступление, а на попытку самоубийства... — Что? Ты в своём уме? Прекрасно, я принимаю у себя дома подозреваемого! Мозга у тебя нет, ты дуб дерево хвойное, — Рюноске постучал кулаком по столу. — Он жив, он же записку как-то написал. — Да может, он пошёл в другое место помирать! Тут в полицию надо было идти, а не ко мне домой. — Ну, судя по тому, сколько у тебя тут мусора, я как раз по адресу. — Ты вообще, я вижу, ахренел в край... — А ты успокойся, всё с ним хорошо. Он недавно прочитал мои сообщения, оставил правда без ответа, но всё же прочёл. Видишь? — Ацуши показал телефон. — Допустим, это так. Тем более он раньше тоже занимался подобным, не знаю, как по мне, чтобы привлечь хоть какое-то внимание. И что теперь? — Это явно была реакция на все происходящее. Скажи, из-за чего ты всё это устроил? Какая причина? — Я хотел поговорить, расставить все точки над «ё». А вместо этого получил по лицу! Это было так унизительно, не передать словами! — Несколько знаю, ты начал оскорблять его товарища. И таким образом разозлил его. — Так ты и об этом знаешь? Я думал, вы не так сильно близки. Раз так, к чему я тут? — Мне интересно послушать историю с твоей стороны. — Ты не понимаешь, я говорил ему правду! Чуя никогда не ценил Дазая, даже тогда, когда тот жертвовал всем своим временем. Он даже забыл про меня, понимаешь? — Понимаю. — Я понимаю отношения, но можно выделить хотя-бы мне время. — Какие отношения? — Оооу, так ты вовсе ничего не знаешь. Чуя это не просто товарищ, это оказалась любовь всей его жизнь. — проговорил с самолюбием Рюноске. У котика чуть челюсть не выпала после такого заявляния. — Не знаю, что и сказать... Тогда это все меняет. — котик сделал не большую паузу на размышления. — Ну вот приплыли, ты думал, что Дазай действительно бы ехал к просто другу? — Тогда в этой ситуации ты ещё больше не прав. — Я?! — Ты распускал слухи о том, что Дазай ведет ужасный образ жизни, теперь то понятно, что ты рассказывал всем, что он изменяет, а после начал оскорблять его парня. Например, назвал его пидором при первом же знакомстве. Ты буквально задел его за живое, а на тот момент ты являлся ему самым близким человеком. — Я потом хотел все исправить, я предлагал познакомиться с начала, а Дазай этой возможности мне не дал. И что мне оставалось делать, как просто не забить на это? — Ты пробовал извиниться? — Что? Я не считаю нужным извиняться за свои действия, что сделано, то сделано. Я же говорю, я хотел начать все с чистого листа. — Нельзя начать что-то с чистого листа без извенений. Конечно Дазай тебе не дал этой возможности, зачем если ты не уважаешь его выбор? А даже если и не так, то зачем ты его отверг после разрыва, когда он пришёл тебе с открытой душой? Это был твой способ показать себя с лучшей стороны, а ты просто грубо говоря послал его. — А может стоило думать вовремя своих отношений не только о Чуе, но и о мне. Мы виделись только раз в неделю! А иногда и в две, а после того как Чуя его бросил, то он вспомнил обо мне и прибежал. Объясни, зачем мне его выслушивать, подтерать сопли, если мною не дорожили? — Полно, когда у человека начинаются отношения, безусловно он будет проводить больше времени со своей половинкой. А тебе как другу стоило бы понять это, принять, что твой лучший друг строит свою личную жизнь. — Так он даже не поинтресовался у меня, хочу чтобы он встречался или нет? Понимаешь? — Так он и не должен был, ты же не можешь контролировать своих друзей. — Я знаю кем был этот Чуя... Он закомплексованный биомусор, у него вместо мозга каша в голове. Вечно меня спрашивал с кем Дазай встречался, не изменяет ли он. Меня это безумно злило и однажды я просто ответил утвердительно ради шутки и все. А он поверил. Моё это дело, что Чуя не доверял Дазаю? Он так быстро от него отказался, мне лично кажется, что там любовью никакой и не пахло. Согласись, большая часть пар в подростковом возрасте заканчивается крахом. Я ему время сберег! — Ты растоптал его сердце в дребезки! — Да от куда мне нужно было знать, что он так воспримит все близко к сердцу! Думал погрустит и все пройдёт. А оно перетекло в такие вот не приятные обстоятельства. — Да ты моральный урод! — вскипел Ацуши. — Я? Ну может быть, но пойми и ты меня. Я устал слушать какой этот Чуя идеальный, хотя на деле он был просто обычный. Просто напросто пустышка. Дазай от этой любви страдал, он писал ему стихи с душоразрывающими строками, писал ему любовные письма и кочу всякой белеберды. Будь я на месте Чуи я бы такую пошлость не принимал бы.. Тем более я первый подружился с Дазаем, наша дружба была в длинную пять лет, а этот пиздюк все испортил... Не выдержав такого бреда, сжав зубы и собрав все силы, Ацуши кинулся на Рюноске, размахивая кулаками. Раздался звон, стол перевернулся, вся посуда слетела на землю и разбилась на мелкие кусочки, а диван под тяжестью двоих просто–напросто упал назад, из-за чего двое слегка перекатились. Не стоит недооценивать этого мальчишку, с детства в приюте были драки, так что, пусть он не отличался техникой, зато сила была приличная. От неожиданности Рюноске принял на себя резкую двойку и чуть было не потерял сознание, но продолжал кое–как размахивать руками, очевидно, защищаясь — это и дало ему минутку на восстановление. Он старался оттолкнуть Ацуши, но тот липнул к нему все сильнее. Хрупкое тело Рюноске не предназначено для чего подобного, но, несмотря на это, он смог попасть пару раз, правда это походило больше на пощечины, чем на удары. В какой-то момент Ацуши ослабил хватку, и такой возможностью удачно воспользовался Рюноске, отскочив назад и вооружившись огромной лампой. Оба начали тяжело дышать, ожидая развязки. — Ты что делаешь, ублюдок? — начал запыханно кричать Рюноске. — За свои слова нужно отвечать! — Да я тебя что, обидел чем-то? — Ты обидел моего друга и разрушил его жизнь. — А к тебе какое это отношение имеет? — Видимо, до тебя не дошло. — Ацуши сделал шаг вперёд, намекая на продолжение. — Стой. У меня есть объяснение, перестань только подобаться этому Дазаю! Я устал от драк и вечных этих недомолвок. Давай присядем, хорошо? — Рюноске дрожащими руками поставил лампу на место и аккуратно начал поднимать диван, к чему присоединился и Ацуши, решив всё же довериться ему. Закончив, Рюноске тяжело вздохнул и тихо начал: — Ты не понимаешь всей глубины моих чувств... Во мне борются желание помочь и здравый смысл. Я не хочу помогать человеку, который ненавидит меня, но моё сердце заставляет идти вперёд, оно бьётся каждый раз сильнее при упоминании Дазая. Каждый чёртов раз! Я понимаю, что где-то был не прав, но извиняться было поздно. Мне было до безумия больно, что близкий мне человек отвернулся от меня, когда у него появились отношения, а про меня забыл. Я не знал, что делать. Я совершил ужасные вещи, всё тогда было в тумане, я был безумен! Я, можно сказать, был ослеплен. Нет, пожалуйста, ничего не говори. Дай мне сказать ещё пару слов. Когда я показал ему статью о том, что Чуя в больнице — это не совсем было правдой. Тише! Не горячись. Он был в больнице, но месяц назад, я просто изменил дату. Я хотел сделать ему больно для профилактики. Он же себе придумал, что он герой, а его Чуечка ждёт его там, в другом городе. Но никто его там не ждёт, Чуя так быстро от него отказался! Даже не разговаривал с Дазаем об изменах, словно специально искал подтверждения своих домыслов снаружи, а тут под руку влетел я — обиженный и униженный, который бы всё отдал, чтобы быть с Дазаем. Я и воспользовался моментом, думая, что это как-то спасёт наши отношения. Понимаешь, дело в том, что я... я... любил его! И люблю сейчас. — Слёзы начинали подходить к глазам. Он пытался себя успокоить, делая разные движения то пальцами, то руками. Порой даже незаметно щипал себя, думая, что боль заглушит внутренний вихрь. Ацуши наблюдал за ним, вслушиваясь в каждое слово. — Люблю не как друга или брата, а как парня, вторую половинку. Я не знаю, что мной двигало. Я пытался с ним поговорить после того, как мы вышли из кабинета директора, хотел признаться. Скорее всего, я бы ничего не получил в ответ, да я это понимаю, зато на душе было бы легче. Да и тем более я надеялся на спокойный диалог, а закончилось всё опять криками. Я допустил кучу ошибок и не знаю, пополнится ли этот список моим откровением перед тобой. — Слёзы покатились по щеке. Рюноске оборвал рассказ из-за наступающего комка в горле. Он молча опустил голову, стараясь закрыть лицо волосами, и ждал. Послышался звук разбившегося стекла: котик неосознанно кидал на пол остатки чашек, что походило на медитацию, которая помогала настроить мысли на одну струну. — Я сожалею, что так вышло, — начал Ацуши. — Твою обиду можно понять, но твои поступки нет... Лучше говорить о своих чувствах сразу, потому что когда один из друзей влюблён в другого, о дружбе идти речи вовсе не может. Пусть даже он отвернётся от тебя, но зато ты не будешь страдать и сдерживать себя. Я тоже был отвергнут одной девушкой. Она была до безумия красивая, синие волосы словно глубина океана, ясные, горящие счастьем глаза. Мне казалось, что у нас было много общего, но это только казалось, побольшей части из-за моего желания ей угодить. А потом в какой-то момент всё рухнуло. Представляешь, взяло и рухнуло. Пусть она объяснила всё аккуратно, но мне было больно. Я просто хотел лежать на кровати и перемотать свою жизнь на десять лет вперёд, как в фильмах. Она была старше меня, так что ей не было дела до меня. Однако теперь я вспоминаю о ней просто как о приятном прошлом и желаю ей только счастья. Хочу заметить, что я ни разу не пытался испортить ее счастье. Понимаешь, любовь — это самое главное, что есть в нашей жизни. Если ты пытаешься насолить своей прошлой симпатии, то задай себе вопрос: действительно ли ты любил её? — Оставило ли это какой-то шрам на тебе? — задал вопрос Рюноске слегка простонав, стараясь не замечать последнию фразу. — Конечно оставило, — ухмыльнулся Ацуши. — Я просто не вижу смысла запивать это алкоголем или запихивать в легкие тонну дыма. — Акутагава немного отвернулся, поняв намёк. — Какой в этом смысл? Только себе хуже сделаешь. Я принял это как опыт... На свете столько людей, обязательно найдётся тот, кто будет ценить, конце концов, любить тебя. — А если мне не нужны «другие»? Мне нужен только Дазай. Я хочу вновь проводить с ним время за приставкой, гулять. Мы даже ходили вместе в кино, это было потрясающе. Делали фотки в фотобудке... Я скучаю по этим светлым дням. — Ты уверен, что испытываешь к нему не дружеские чувства? Уверен, что это не просто привязанность? — В чём разница? Я люблю человека, соответственно хочу быть с ним. Наше время вместе ограничивается только школой на данный момент, но я не злюсь на него... — Прикол в том, что с вашей дружбы прошло достаточно много времени, ты уже не помнишь, каков Дазай на самом деле, а только вспоминаешь его. А когда воспоминания старые, они часто искажаются. Получается, ты любишь не человека, а его образ в голове. Ты живёшь банальной иллюзией. — Да пусть так, но я счастлив хоть где-то. — Ты счастлив там — вот в чём дело! — воскликнул котик. — А нужно здесь. Желая сделать всё как у себя в фантазии, ты нарубил дров по самое не хочу. Ты был на грани потерять всё и потерял. Просто постарайся забыть о нём, как о страшном сне. — Я не спрашивал твоего совета, я просто хочу сочувствия. Разве я его не заслуживаю? — Мне действительно жаль, что твои чувства не взаимны, но я хочу помочь тебе советом, чтобы ты не шёл дальше по этой лживой дороге, причиняющей боль не только тебе, но и окружающим. — К чему такое внимание? — Потому что когда мне нужна была помощь, от меня отвернулись безо всяких на то причин. Я был просто, скажем так, приманкой для их целей. — Я не хочу тебя слушать! Оставь меня! — А что будешь делать? Дальше пить? Ты живёшь в мраке, Акутагава. Когда ты в последний раз выходил на улицу? У тебя кожа бледная, что у смерти. — Вчера... я приводил клумбы в порядок. Какой-то хмырь сломал заборчик. — Ну, хоть хобби есть, это уже хорошо. Я тоже увлекаюсь садоводством. Хочу сказать, что у тебя все сделано аккуратно, — Ацуши пытался перевести разговор в другое русло, так как видел, что бедняга уже дрожит и не может отдавать себе отчета. — Кстати, твоему цветку на подоконнике не помешал бы калий. Без него бутончики будут мелкими или вообще не раскроются. — Ты уверен? — В этом уверен точно, ибо у меня раньше дома стоял подобный цветок. — Что ж, возьму на заметку. — Слёзы медленно начали исчезать на этом кукольном лице, оставляя мокрые следы. — Хочу еще заметить, — продолжал котик, —что у тебя прекрасно ухоженные и аккуратно подрезаны гортензии. Загляденье! — Спасибо... — Слушай, советую приложить к лицу холод, если не хочешь синию моську опять. — Да-да, точно. Сейчас сначала уберусь. — Он торопливо поднялся. — Брось, я тебе помогу. Иди лучше. Не став перечить, Рюноске ушёл. В это время Ацуши стал собирать осколки в большой еле сохранившийся кусочек сахарницы. Дальше оставалось только подмести и протереть пол. — А где у тебя веник? С куском мяса на лице черноволосый принёс ему метлу, а заодно и совок. — Сейчас еще минутку подожди и я помою пол. — Та ладно те, всё нормально... — Нет, не нужно убирать в моём доме, ты и так помог. — Не, не, я помогу. Все же я тут тоже постарался. — Уже поздно, тебе разве не пора домой? — в голосе Рюноске прозвучала какая-то жалость. — Вроде бы нет, а что? — Просто уже темно, куда ты пойдешь? Могу оставить тебя в гостиной. Правда, мне нечем тебя кормить, ты найдешь у меня только мышь на виселице. — Ты не готовишь? — Часто беру доставку. — Тебе явно деньги некуда девать. Я предлагаю после пойти в супермаркет. Покажу те пару легких рецептов. — Акутагава пожал плечами на этот оживленный тон. Ацуши чуть–ли не уснул, пока ждал Акутагаву. Он не понимал, что можно так долго делать. Они же просто пойдут в супермаркет, а не в ресторан какой-то. Тем более, если это уж так важно, его чёрные мешки под глазами никто не заменит, ибо уже стемнело. — Акутагава! Давай быстрее, прошу! — фраза была обращена словно к стенке. Никто не ответил, даже не соизволили выйти, что сильно раздражало. — Ну сколько можно! — Он встал и направился к комнате. Дверь приоткрылась и позволила лучу света проникнуть в темноту. Через разбитое огромное зеркало можно было заметить все так же красивое, бледное тело, которое ранее привлекло его внимание, но что-то было не так. Было видно, что Рюноске склонился над кроватью и не двигается. Вся картина выглядела жутко и вызывала мурашки по телу. Внезапно тело вскочило и резко с силой захлопнуло дверь. — Какая у тебя хуевая манера заходить в чужие комнаты. Ты мой гость, а не хозяин квартиры. И то, даже хозяин квартиры должен спросить разрешение, чтобы войти в комнату. — Что можно так долго делать? Мы собирались в магазин. Поторопись! Тем более, ты мне ничего не отвечал, что мне нужно было делать? — Хоть бы постучал... Я уже заказал доставку. Нам привезут лапшу. Думаю, ты придумаешь, что с ней делать. На такое хамство котик ничего не ответил, возможно, Рюноске был не в настроении. Через десять минут в дверь позвонил курьер. Приняв доставку, котик направился на кухню. Он надеялся, что Акутагава присоединится к приготовлению, но тот даже не вышел со своей комнаты, что заставило призадуматься. Поэтому котик принялся сам распоряжаться кухней: поставил чайник, нашёл яйца и даже удалось найти специи. Всего этого хватило, чтобы заварить лапшу быстрого приготовления и придать ей чуть лучший вкус. Пятнадцать минут и — вуаля, все готово. Еда манила ароматом, и Ацуши быстро приступил к кушанью, настолько быстро, что, казалось, забывал прожовывать пищу тщательно. Опустошив тарелку, он посмотрел в окно, но на небе не было ни тучки, только мизерное количество тусклых звезд, которые только угнетали. Помыв за собой тарелку, он пошёл в ванную за куском мыла, да и заодно привести себя в порядок. Это была, наверное, самая чистая и красивая комната из всех. Присутствовало поцарапанное зеркало, снизу которого была раковина. Сбоку на полках можно было найти множества средств для ухода, даже косметику. Теперь понятно, почему котик его не узнал при встрече. Изюминкой комнаты были элегантные чёрные плитки, которые на свету отдавали блеском, тем самым делая комнату чуть светлее. Ацуши принялся умываться и остановил свой взгляд на отражении. На левой щеке была небольшая ранка, которая уже перестала кровоточить. Он попытался снять эту корку, но боль резко пронзила щеку. Отложил эту идею, он потихоньку заканчивал приводить себя в порядок. Встретились оба на кухне, Ацуши поглядел на Рюноске и довольно нежно начал: — Акутагава... я подумал и хочу извиниться. Мне действительно следовало постучать перед тем, как войти. Извини, пожалуйста, больше такого не повторится. Если захочется поесть, я приготовил там лапшу и тебе. — Его улыбка была немного нервной. — Я вовсе не зол на тебя. Просто разочарован в себе. — Всё нормально, думаю, тебе просто нужно побыть одному. Спасибо за гостеприимство и за приглашение остаться, но я, пожалуй, пойду. — Давай хотя бы до переулка проведу. — Не переживай, я же не девочка, чтобы меня провожать. — Тогда не смею тебя задерживать. Пожелав друг другу спокойной ночи, одноклассники расстались на хорошей ноте. Ацуши дошел домой спокойно и с облегчением души, в то время как Рюноске развалился на кровати, держа в руках эту чертову записку, и захлебываясь слезами, он не мог поверить, что всё это происходит в его жизни. Его прекрасная иллюзия, которую он так лелеял, была разбита этим мелким, самоуверенным, детдомовским плутом. Теперь наступил новый этап в жизни Рюноске, стоял выбор: оставить всё позади или закончить начатое, ведь Ацуши проник в дом без ключей — значит дверь была открыта. Сложно описать чувство, когда тонешь в болоте, но с жадностью черпаешь оттуда воду. С каждым глотком жажда не отступает, а только наполняет тебя желанием чего-то большего. Всё внутри заплесневело, по венам течёт не кровь, а какая-то грязь, собранная из остатков помоев на дне. А в глазные яблоки затекает слизь, да так, что они уже сами чуть ли не выпадают из орбит. Вот так можно описать желание мести...
