Мы на нашей стороне

На самом деле Азирафаель даже представить себе не мог, что однажды все это станет правдой: его демон, неожиданно ласковый, даже можно сказать, что трепетный - с ним одним?.. Кроули с нежностью прикоснулся к губам Азирафаеля своими, заставив ангела снова тихо застонать, прикрывая глаза. Невероятные ощущения дарили руки, губы и - о, ужас! - раздвоенный язык демона, который, кажется, был слишком длинным и слишком подвижным для человеческого... Человеческого? О, нет. Только в обществе своего ангела демон Кроули мог позволить себе выйти за границы человеческой чувственности. Его слюна, обжигающая кожу ангела, оставляла горящие полосы на его теле, прикосновение к которым заставляло Азирафаеля желать его еще больше, хотя казалось, что это уже невозможно. Руки демона с удлинившимися матовыми черными когтями дарили нежность и одновременно царапали чувствительные соски, от чего ангел дрожал и прижимался сильнее, обхватив ногами талию Кроули. Непроизвольно развернувшиеся крылья обоих ангелов - светлого и темного - окружили их тела невесомым пухом, будто оба они находились вне пределов земного притяжения. Азирафаелю казалось, что разум его не выдержит этой пытки - слишком желанным было это вышедшее из-под какого-либо контроля соитие, слишком острым наслаждение от проникновения внутрь его девственного тела чего-то твердого и длинного, чего-то слишком горячего и по-змеиному гладкого, чтобы быть человеческим пенисом. Даря своему возлюбленному максимум чувственного удовольствия, Кроули не старался сдерживать себя. И кажется, впервые сам ощущал всю полноту этого удовольствия, отдавшись ему без остатка. Прикосновения к нежной коже ангела, словно божественный эфир, обжигали и вместе с тем заставляли возрождаться из пепла будто феникс. Кроули потерялся во времени и пространстве, лаская своего ангела, и впитывая его стоны и разлитое в воздухе почти осязаемое наслаждение - одно на двоих. Жадные губы, руки, прикосновения - кажется, они везде. В самых чувствительных местах, на сгибах локтей, возле основания крыльев, на внутренней стороне бедер - Азирафаель плавится в руках Кроули, умоляя его не останавливаться. Да демон и сам не в силах оторваться от него, нет. Только не сейчас, не в эту минуту, когда накрывающее их обоих наслаждение уже так близко к своему пику... Это было, пожалуй, самое дьявольсое и самое божественное наслаждение из всех, когда-либо испытанных на этой Земле. Или нет?.. Открыв глаза, Азирафаель обвел глазами свою книжную лавку. Неужали он просто задремал? Эта безумная ночь - всего лишь сон?.. И какао его давно остыло... Ангел поднялся на ноги и сделал неуверенный шаг к телефону. Позвонить?.. Но зачем? Что может он сказать Кроули? Что снова видел его во сне?.. Или нет?.. Азирафаель не смог бы сам себе ответить, почему мысль о собственном грехопадении и его неожиданной отмене вызывала в нем не облегчение, а глухую тоску. Или мог?.. Конечно, мог. Но вот он подошел к зеркалу и, взглянув в него мимолетно, заметил ее. Едва видневшаяся над жестким воротничком на нежной белой коже его шеи виднелась отчетливо темная, совершенно бесстыдная и однозначная метка. Его метка. Подъехавший ко входу в лавку бентли довершил картину, и ангел робко улыбнулся вошедшему демону: - Позволь искусить тебя английским завтраком, Кроули?..