Дядя Майк и дядя Грег

Рози пять и она не стоит не месте, ни в развитии, ни буквально: девочка хочет всё знать и везде быть одновременно, что изрядно утруждает и её родителей, и всех вокруг. Майкрофт и Грег терпеливо отвечают на каждый её вопрос и стараются прислушиваться к каждому желанию. У Рози начинает формироваться характер, и по большей части все этому довольны, поскольку она не похожа на замкнутого или излишне капризного ребёнка, но Джон упорно следит за тем, чтобы ничего не влияло пагубно на её развитие. Он приучает девочку дисциплине и даже заставляет Шерлока проводить с ней больше времени. Майк и Грег поддерживают их семью во всём и, естественно, с радостью принимают племянницу в свой дом, стараясь всё же не злоупотреблять вниманием ребёнка. Майкрофт всё время повторяет, что ей важнее сейчас проводить время с родителями, и Грег соглашается с ним в большинстве случаев. В целом жизнь становится немного проще: начинается этап, когда ребёнок приносит больше радости, чем проблем, и вся семья абсолютно довольна этим фактом. Летом Майкрофт немного освобождается от работы, поскольку Антея нашла себе помощницу и теперь в силах подменять босса больше пары раз в неделю. Грег тут же сообщает ему, что его выходные чуть ли не семейный праздник, и они обязаны в этот день исполнить мечту племянницы: съездить в супер крутой парк развлечений за городом. Вообще-то Рози мечтала о поездке в Диснейленд, но перелёт из Англии в США был бы не самым лучшим опытом для пятилетнего ребёнка, поэтому Грег решил ограничиться Alton Tower. Этот парк ему порекомендовал кто-то из «семейных» коллег: сказал, что его детям жутко понравились мини-американские горки и мороженое. Этого отзыва оказалось достаточно, чтобы в один прекрасный солнечный день Грег забронировал номер в отеле при парке и повёз жутко довольную Рози и чуть менее довольного Майка в путешествие. Настроение Майкрофта можно было понять, потому что ему три с половиной часа предстояло следить, чтобы Рози не облазила всю машину или не забралась Грегу на шею, и это в его-то законный выходной! Но он всё-таки смог смириться со своим положением, когда Грег сказал, что в парке есть детская комната, куда Рози можно будет сдать на пару часов и прогуляться вдвоём. Больше всех волновался Джон, которому выбраться с ними не удалось (за что он себя жутко корил) и который с ужасом думал о том, что Рози будет от него ещё дальше, чем обычно, когда она бывает у Майка с Грегом. Ватсон почти час дороги разговаривал с Майкрофтом по телефону, каждые пять минут спрашивая: «Как там Рози». В какой-то момент Холмсу так надоел этот лишённый смысла разговор, что он просто повесил трубку со словами «Антея звонит». Грег на это осуждающе покачал головой и сказал: — Он теперь будет думать, что у тебя из-за этого проблемы на работе. И начнёт жутко волноваться. — Пусть думает, что хочет, больше волноваться уже некуда! Грег закатил глаза и предложил включить какую-нибудь песню, чтобы скрасить дорогу. Они недолго поспорили с Майкрофтом по поводу того, какую песню включить, и остановились на любимом саундтреке из детства Лестрейда. Из динамиков бодро заиграло: Sunny, yesterday my life was filled with rain Sunny, you smiled at me and really eased the pain The dark days are gone, and the bright days are here, My Sunny one shines so sincere Sunny one so true, I love you. Рози была в абсолютном восторге от песни и даже начала подпевать на втором куплете. Что нельзя было сказать о Майкрофте, он вообще не особо любил музыку и предпочитал занимать время разговорами или, что было гораздо чаще, молчанием. Он уставился в окно с самым недовольным выражением лица, на которое был способен. Грег напыщенность мужа проигнорировал и подкрутил громкость чуть больше, чтобы увидеть счастливую улыбку на лице Рози. Она захлопала в ладоши и потянула Майкрофта за рукав, тот недовольно цокнул, но повернул голову в её сторону и скучающе спросил: — Что, принцесса? — Подпевай, дядя Майк! Sunny! O-o-oy! — Рози мило тянула «о» и пританцовывала, а её блондинистые отросшие кучеряшки забавно подскакивали, когда она мотала головой, стараясь попасть в такт музыки. Майкрофт недовольно засопел, но всё же перестал отсутствующе смотреть в окно. Он наблюдал за Рози, и даже фальшивое пение его нисколько не утомляло, возможно, он даже залюбовался детской беззаботностью и искреннему счастью из-за такой мелочи. Грег тоже в какой-то мере был восхищён тем, как просто было для Рози находить поводы радоваться. Он чувствовал в такие моменты отзвук чего-то утерянного и забытого, будто детство пыталось взять его за руку и вернуть на солнечную поляну жизни, к которой он потерял дорогу насовсем. И эта песня, которую ему впервые включала мама много лет назад, звучала, как голос из прошлого, зовущий и заигрывающий. Отдаваясь прекрасному порыву Грег стал громче подпевать и качать головой под мелодию. — Sunny, thank you for the truth you let me see… Глупая улыбка не хотела сходить с лица, и это, естественно, не осталось незамеченным. — Ты чего? — тихо спросил Майкрофт, практически одними губами. Он боялся спугнуть это наваждение, которое постепенно овладевало и им. — Sunny… Майк, Майк, только посмотри! Лето, солнце, и мы такие!.. Такие настоящие! — он смущённо улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида на озадаченное лицо Майкрофта. — Разве ты не чувствуешь? Эта фраза, произнесённая с мягкой улыбкой, с надеждой, совершила какое-то немыслимое чудо. Они будто разделили это мгновение на троих, не только потому, что находились вместе, но и потому, что их чувства смешались воедино. Рози зажгла в сердцах взрослых ту детскую искорку, которая никогда там и не исчезала. Девочка совсем не замечала ни разговоров, ни переглядок: она абсолютно погрузилась в свой детский мир, в песню о солнечном и о человеческом. Грег продолжил подпевать во весь голос, чувствуя необычаяный прилив сил, и даже Майк, воодушевлённый и раскрепощённый в «семейном» кругу, тихо бубнил слова себе под нос и отбивал ритм ногой. Это было самое настоящее волшебство! Sunny Sunny, thank you for the smile upon your face Sunny, thank you for the gleam that shows its grace You're my spark of nature's fire, You're my sweet complete desire Sunny one so true, I love you Последнюю строчку они все посвящали друг другу, потому что в самом деле была одна чистая правда для них: они друг друга безумно любили. *** В парке было людно, хоть и приехали они посреди недели: у обоих был заслуженный отпуск. Грег посадил Рози к себе на плечи, от чего девочка была жутко рада. В последнее время она очень много говорила. Видимо, с развитием речевого аппарата, Рози решила восполнить несколько лет молчания и несвязных предложений, поэтому терпеть её было порой крайне сложно. У Майкрофта нередко начинала болеть голова от детской болтовни, но сегодня он честно держался изо всех сил. — А папа Джон сказал, что нельзя всех подряд называть идиотами. Но папа Шерлок сам мне это предложил! Они правда все идиоты. Зачем они ходят в подготовительную школу, если не хотят готовиться к школе? Разве сложно это понять? Рози на секунду замолчала, видимо, ожидая ответа, и, поскольку Майкрофт потерял суть рассказа, эту задачу на себя взял Грег. — Ну, не все такие умные, как наша принцесса, — Рози хихикнула и сильнее обняла Грега за шею. — Но называть людей идиотами действительно плохо. — Почему? — тут же последовал очередной вопрос. Иногда на них было достаточно сложно отвечать, и Грег даже не понимал: откуда она их берёт. — Потому что это… Немного неприлично, милая. Понимаешь? — М-м… — Они действительно идиоты, — прокомментировал Майкрофт, за что Грег толкнул его в плечо. — А что? Разве я не прав? — Видишь, Грег, даже дядя Майк со мной согласен! — важно заметила Рози, потрепав Грега по голове. Тот закатил глаза и пробурчал что-то про плохое влияние братьев Холмс на детей. Прогуливаясь по главной аллее, они нашли один из немногих детских аттракционов, на которые Рози подходила по возрасту. Это была большая яркая карусель с разными каретами, лошадями и подобными атрибутами, одним словом — детская сказка. Рози, конечно же, стала выпрашивать посадить её на самую высокую лошадь, и Грег не мог не выполнить её просьбу. — Замечательно держишься в седле, принцесса, — Грег подмигнул девочке, и та громко рассмеялась, проезжая следующий круг. Майкрофт стоял рядом в рубашке-поло и шортах, на шее у него висел фотоаппарат, неожиданно найденный в его кабинете перед отъездом; а стильные солнцезащитные очки идеально дополняли этот образ. Майкрофт выглядел жутко комично и в то же время серьёзно-пафосно. Грег каждый раз удивлялся, как ему удаётся сочетать эти две грани в себе одновременно. Майк сурово посмотрел на небо, как будто солнечный диск сделал ему лично что-то очень плохое. Лестрейда это заставило рассмеяться и он нежно приобнял мужа за талию, прижимая его к себе. — Что случилось? Очки Майкрофта сползли чуть ниже, что дало ему возможность посмотреть на Грега с нескрываемым удивлением. Лестрейд любовно поправил их за дужку и развернулся к Майку спиной, оставив руки у него на плечах. Летняя дурманящая жара действовала на Грегори по-особенному: ему хотелось делать глупости, ни о чём не думать и бесконечно радоваться жизни. Он задумчиво погладил Мафкрофта по скуле и прижался к его губам в коротком поцелуе. Тот неразборчиво промычал что-то и строго (на самом деле этого нельзя было точно определить из-за очков) посмотрел на возлюбленного. — Грег, здесь же кругом дети! — А я очень хочу, чтобы здесь не было ни души: только ты и я. Тогда я бы мог… — он потянулся за новым поцелуем, но Майкрофт насильно отодвинул его, вызывая у Грега разочарованный вздох. — Грег, нет. Лестрейд недовольно вздёрнул подбородок, повернул голову к карусели, чтобы убедиться в целости и сохранности Рози — та была на месте — и резко потянул Майкрофта в сторону лавочек на главной аллее. — Что ты творишь?! — зашипел Майкрофт, но Грег тянул его уже по траве за первое попавшееся дерево. — Твою ж мать, Лестрейд, здесь нельзя хоть по газону! Что на тебя нашло?! Гневная тирада Майкрофта была прервана недовольным ойком, когда он ударился спиной о ствол дерева. Он уже собирался разразиться новой волной негодования, но был абсолютно обескуражен глубоким поцелуем. Майкрофт прикрыл глаза и чуть наклонился, чтобы Грегу не приходилось тянуться к нему: их обоих жутко бесила разница в росте. Хотя иногда это было умилительно: то, как Лестрейд привставал на носочки, а Майкрофт заботливо, держа чужое лицо в руках, задирал его голову, чтобы было удобнее целоваться. После долгого поцелуя, когда Майкрофт первый оторвался от любимого, они оба тяжело дышали и улыбались, как придурки. — Я думал, что мы давно переросли пубертат, — всё же съехидничал Майкрофт, с блеском в глазах глядя на своего мужа. — Ой, да иди ты! — они оба посмеялись над ситуацией и ещё раз поцеловались, на этот раз не настолько страстно. Нежность всегда заводила их чуточку больше, потому что таких доверительных отношений им пришлось достигать долго, ломая друг друга раз за разом, поэтому они научились ценить трепетность в чувствах. Хотя по началу Грег был жутко горяч, и такие неожиданные ситуации, как сейчас, происходили достаточно регулярно. Майкрофта это всегда вводило в ступор, а иногда доходило до ссор на почве неуважения к личному пространству. Это было жутко, но, наверное, они всю жизнь будут благодарны друг другу за то, что это в их жизни было и прошло, а они остались. После череды коротких поцелуев, Грег доверчиво обнял мужа обеими руками за талию и прижался головой к его плечу, рядом с ключицей. Майкрофт притянул его к себе в ответ и расслабился, прикрыв глаза и опираясь на дерево. — Поверить не могу, что ты мой муж, — посмеялся Грег после лёгкой спокойной паузы. — Чем я тебя заслужил. — Нашими общими страданиями в самом начале? — предположил Майкрофт, заставив Лестрейда усмехнуться. — Даже не вспоминай! Шерлоку и Джону такое и не снилось. Они оба улыбнулись и спокойно постояли в объятиях друг друга, на газоне, по которому вообще-то нельзя ходить. Грег уже чуть ли не задремал, когда резкий рывок Майкрофта заставил его выйти из своих раздумий. — Что? Что такое?! — на него смотрели в панике чужие глаза, и это не предвещало ничего хорошего. — Рози! Грег мгновенно отлип от Майкрофта и побежал в направлении аттракциона, на котором они оставили девочку. Холмс бежал за ним следом, заметно отставая, потому что не был готов к резким физическим нагрузкам. Они остановились у карусели и почти одновременно позвали девочку по-имени, но на аттракционе катались уже другие дети, а Рози нигде не было видно. Грег сразу же побледнел, поэтому Майкрофту пришлось придержать его за плечи, зная, что Лестрейд сейчас чуть ли не в обморок готов упасть. — Спокойнее, милый, мы её найдём. Не могла же она далеко уйти. Майкрофт сам верил в свои слова наполовину, но продолжал успокаивать Грега, их обоих охватила жуткая паника, которая, по своему обыкновению, мешала здраво мыслить любому человеку. Майкрофт разумно постарался абстрагироваться от ситуации и начать мыслить трезво, всё-таки это получалось у него гораздо лучше, чем у Грега. Оставив его на лавочке, недалеко от карусели, Майк обошёл ближайшие аллеи, зовя Рози, но никакого результата это не дало. Грег так и сидел, вжавшись в лавочку, и сам с собой разговаривал. Эта его привычка всегда удивляла Майкрофта, потому что он имел точнейшую информацию о том, что на работе его муж сохраняет спокойствие даже в самых опасных ситуациях, но, что касалось обычной жизни, такие проишествия заставляли его жутко паниковать. Майк ещё раз заверил мужа, что всё будет в порядке, и сам, на удивление, успокоился. Его самообладание всегда оставалось на высшем уровне, что было важно, особенно для Грега. Майкрофт попросил его ещё немного посидеть на месте, пока он найдёт полицейских или другой персонал парка, который мог бы им помочь, но Грег, опомнившись, подорвался вместе с ним. Теперь они уже вместе шли по нескончаемым аллеям, попутно высматривая девочку среди толпы. Майкрофт вполголоса сетовал на то, что в этом дурацком парке нереально найти хоть что-то полезное: даже карта парка была только на входе, а на ней можно было бы найти хоть какую-то подсказку, в каком направлении им двигаться. Майкрофт остановился посреди одной из дорожек, вспоминая, как пройти ко входу, а Грег, не заметив этого, пошёл дальше. Он нервно смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться ненароком, за своим волнением он практически ничего не слышал и не видел вокруг: весь мир для него застилала белая пелена, звуки мешались в голове, и дорога плыла перед глазами. Поэтому он до ужаса испугался, когда мимо него пронёсся Майкрофт, толкнув его плечом. Грег проморгался перед тем, как понять, что Майкрофт бежит к Рози. К живой и целой Рози, которую за руку держит полицейский. Лестрейд громко вдохнул и не смог выдохнуть, потому что напряжение скопилось внутри и давило на грудь. Майкрофт кричал что-то то ли ему, то ли себе, и, подбежав к Рози, чуть ли не упал на колени, притягивая девочку к себе в объятия. Грег подумал, что за эти несчастные двадцать минут пережил самый нестерпимый страх в своей жизни, но он вдруг почувствовал такое огромное облегчение и смог выдохнуть. Майкрофт уже поднял девочку на руки, когда Грег подошёл, и будто укачивал её в объятиях. — Боже, Рози, больше никогда так не делай. Никогда-никогда-никогда! За солнечными очками было не видно, но Лестрейд слышал, что Майкрофт был на грани слёз. Так было всегда: его собранность во время опасности выливалась потом в долгие и изнурительный для них обоих истерики. Как будто та излишняя эмоциональность Грега до решения проблемы переходила к Майкрофту после него. Полицейский смотрел с подозрением на них обоих, честно говоря, на это вполне была причина: выглядели они достаточно неординарно. Грег решил исправить ситуацию, заведя разговор с мужчиной, потому что Майкрофт сейчас совершенно не был к этом готов. — Кхм, спасибо вам большое! — значительно сказал он, обращая на себя внимание полицейского. Тот был крайне чем-то недоволен, и это напрягало. — Это моя работа, — стандартно ответил он, но на этом диалог не закончился. — Пройдите, пожалуйста, со мной. — Что вы, сэр, всё же отлично, — Грег примирительно улыбнулся, стараясь выглядеть более дружелюбно. — Вы нашли нашу племянницу, и мы вам за это крайне признательны, но больше мы не нуждаемся в вашей помощи. Полицейский его, кажется, не слушал, он оторвал Рози от Майкрофта и поставил её на землю. Мгновенное негодование Холмса можно было заметить без труда, но и его мужчина проигнорировал. Вместо этого он обратился к Рози: — Девочка, скажи, ты знаешь этих мужчин? — Да, — сразу же ответила Рози, мило улыбаясь дяде-полицейскому, — это принцесса Майк и принц Грег! Майк — это брат моего папы. Ну, неродного папы — Шерлока. А моего родного папу зовут Джон. А маму я не помню, знаете, мне очень жаль, что я её не помню. Папа говорит, что она была хорошая. Родной папа. Вот. А Грег говорил… — Подожди, — полицейский, похоже, сам был в замешательстве. Он окинул взглядом Майкрофта и Грегори, пытаясь переварить слишком информативную для него речь пятилетки и сообразить хоть какой-то вопрос. Про «принцессу и принца» он уже забыл, потому что эта формулировка была в самом начале, но Рози услужливо напомнила это дяде-полицейскому: — Принцесса Майк — это вот тот дядя в очках. Правда смешные? А принц Грег, который спокойный. Обычно он очень нервный, когда со мной что-то происходит! Однажды мы играли в «полицейских», и я разбила коленку. У Грега была настоящая истерика! Даже я не плакала, ну, разве что чуть-чуть, а он… — Девочка, девочка, я уже всё понял. Давайте вы пройдёте со мной в… — Никуда я с вами не пойду! — взбесился Майкрофт. — Вы не имеете права! — Вообще-то, имеет, — шёпотом сказал Грег и замолк под злобным взглядом полицейского. — Откуда ты знаешь, ты же следователь! — недовольно прокомментировал Майкрофт. — Ты не отдаёшь людям пропавших девочек. — Майкрофт, мы с твоим братом однажды буквально искали двоих пропавших детей несколько дней подряд, если ты забыл. И я вернул их родителям! — Но ты же не вёл родителей на допрос. — Но они же выглядели адекватнее, чем мы! Кого чёрта мы вообще об этом спорим? Майк и Грег недовольно прожигали друг друга взглядами, пока полицейский думал, как их разнять. — Кхм, извините, но вы обязаны пройти… — Не обязаны! — крикнул Майкрофт. — Обязаны! — парировал Грег, посмотрев сначала на мужа, а потом на полицейского. — На чьей ты вообще стороне?! — возмутился Майкрофт, подняв очки на лоб, чтобы взглядом выразить своё негодование. — На стороне здравого смысла, — он поспешно достал телефон и протянул его полицейскому. — Вот, позвоните Джону. Он вам всё объяснит. Телефон он отдал, не глядя, мужчине в руки, потому что не хотел прерывать бой взглядами с Майкрофтом. Рози на фоне хихикала, наблюдая на ними двумя. После недовольно-осуждающей паузы Майкрофт сказал: — Ты должен волноваться в стрессовых ситуациях, а не я! — Только в тех, которые связаны с Рози, — Грег сложил руки на груди и вздёрнул подбородок. — Она связана с Рози! — Но мы же её уже нашли! После этой фразы они синхронно обернулись на девочку, чтобы убедиться, что не потеряли её ещё раз. Та посмеялась и заверила их: — Папочка будет очень зол на вас, но я ему всё объясню! Тем временем полицейский уже набрал Джона и разговаривал с ним по телефону. Они не могли слышать, но были уверены, что Рози действительно права: Джон будет ужасно злиться. Теперь они наблюдали за полицейским, тот постоянно хмурился и спрашивал про непостижимые родственные связи, которых, по сути, не было, между Рози и её дядями. Полицейский грозно смотрел на них, но вдруг поднял брови и чуть не выронил телефон Грега из рук. — О Боже! Это что Шерлок Холмс?! Я!.. Кхм, то есть моя дочь вас просто обожает! Боже, это правда вы? — Я же ему говорила, — недовольно прокомментировала Рози. — Конечно, извините, сэр, я просто хотел обезопасить вашу дочь! Да, эти мужчины выглядят… Немного странно… Но мы всё уладили! Извините, что побеспокоил! Он отдал телефон Грегу, чуть ли не прыгая от счастья. Майкрофт закатил глаза, что было видно даже за очками. — Поверить не могу! — сказал полицейский и наконец-то обратил внимание на Рози и её родственников, которые не родственники (Джон всё объяснил). — Кхм, приношу извинения за то, что отнял у вас время. Хорошего вам дня! Полицейский ретировался вприпрыжку, что очень позабавило Рози, но дядя Майк и дядя Грег тут же удосужились провести ей лекцию по поводу того, почему не стоит убегать от взрослых. Оказалось, что Рози хотела поиграть с ними в прятки, потом подумала купить мороженое от скуки, а тётя продавщица повела её к полицейскому. И так и не продала мороженое! В общем, мороженое они всё-таки купили, для Рози даже два, и остаток дня прошёл замечательно, не считая нагоняя от Джона. Но с этим вполне можно было смириться. *** Расположившись в своём номере в отеле, Майкрофт и Грег решили, что Рози будет спать между ними. Несмотря на усталость, Майкрофту всё равно пришлось рассказывать её любимую сказку. — Ну, принцесса, ты помнишь, на чём закончилась твоя любимая сказка? — Да! — радостно ответила Рози. — Ты рассказывал про таинственную женщину! Она почти победила рыцаря Ш… А потом… дальше не помню. — Конечно, потому что ты уснула, — с улыбкой сказал Майкрофт. — Рыцарь Ш победил ту женщину, разрушив этим её жизнь… — Я думала, у них всё закончится хорошо, — с досадой сказала Рози. — Понимаешь, милая, в жизни не всё заканчивается хорошо, но эта женщина начала свою жизнь с чистого листа. Майкрофт посмотрел на Грега, тот немного нахмурился и поджал губы: они оба знали, что Ирэн Адлер не начала жизнь с чистого листа. Она умерла. И это действительно не тот конец, который смог бы принять ребёнок в пять лет. — Правда? Я рада за неё! — ответила Рози и перевернулась на спину. — Может быть, её новая жизнь окажется лучше? — Может быть, — с улыбкой сказал Майкрофт и вздохнул. — Но теперь следующая история. Она тебе очень понравится! Рози радостно хлопнула в ладоши и повернулась к Майкрофту. — Однажды в королевство к нашим рыцарям приехал человек, который был чем-то очень напуган. Он представился Генри и рассказал им историю про страшного пса, который нападает на их поселение! Конечно же, отважные рыцари отправляются на помощь несчастным жителям поселения, но вот что интересно: собака оказалась легендой! Почти никто не верил в её существование на самом деле, а тех, кто верил, считали сумасшедшими. Генри, который приезжал к рыцарям, показал им ущелье, в котором, как он рассказывал, гигантский пёс убил его отца! — Хаунд! — выкрикнула Рози. — Что? — Майкрофт и Грегори одновременно переглянулись и уставились на Рози. — Папа Шерлок рассказывал историю про большого Хаунда. Я не помню про что она, но он что-то расследовал там… Ну, где был большой Хаунд! Майкрофт немного замялся, не зная, как продолжить историю, чтобы Рози не догадалась. Но ему на помощь пришёл Грег: — Действительно, я помню эту историю! Смотри, как сказка на неё похожа. Рози кивнула, улыбнулась и попросила Холмса продолжить дальше. — Кхм, так вот! Рыцарь Ш сначала не поверил в эту историю и хотел уже уехать, но один из местных жителей рассказал про башню колдуна. Колдун был страшным затворником и жил один далеко от поселения. Все боялись его и даже складывали легенды и сплетни, якобы этот колдун ставил эксперименты над животными! А она девочка сказала, что однажды подошла к дому колдуна близко-близко, был тёмный вечер, и в темное она увидела… — Майкрофт сделал тихий устрашающий голос, и Рози округлила глаза, ожидая продолжения. — Светящегося кролика! Девочка засмеялась, заставив Грега и Майкрофта улыбнуться. История со светящимся кроликом и их всегда забавляла, хорошо, что никаких собак размером с лошадь в ней на самом деле не было. Хотя Джон клялся: если бы не раскрылся план Шерлока, он бы всю жизнь думал, что в лаборатории его хотел сожрать гигантский Хаунд. — Рыцари отправились к колдуну, надеясь решить эту проблему быстро, но тот оказался вполне дружелюбным. Он сказал, что просто любит тишину, поэтому живёт вдали от людей, но в дом их не пустил. Рыцари остались в замешательстве: выходит, что Генри врал им? Но тот клялся, что говорит только правду, тогда рыцарь Ш решил отправится ночью в ущелье, где убили отца Генри, чтобы во всём разобраться. Конечно, это всех напугало, но рыцаря Ш невозможно было остановить! И вот, они пошли в ущелье и действительно увидели там огромного пса! — Какой ужас! Он их не съел? — Нет, милая, не съел. Но рыцарь Ш был в ужасе. Он совершенно не понимал, почему его так напугало это, обычно он оставался хладнокровен в таких ситуациях. Он даже обидел своего друга из-за этого, но на следующий день они всё же помирились. Рыцарь Ш понял, что собака — это не выдумка, но у него появились подозрения на счёт колдуна. Колдун был очень милым человеком, но не разрешил зайти к нему в дом. Почему? Может он как-то связан с псом? — Хаундом! — Да-да, с Хаундом. Ответ на этот вопрос мог быть только в ущелье… — Он решил, что нужно вернуться туда? — Почти… Генри вынудил его это сделать. Рыцари никак не могли найти его, а местные жители сказали, что видели Генри в последний раз совершенно обезумевшим. Он убежал в лес, к ущелью. Рыцарь Ш не представлял, что может сделать Генри в таком состоянии, поэтому его нужно было срочно спасать! Они добрались к ущелью, когда стало уже темно… И рыцарь Ш тихо сказал своему другу, чтобы никто другой не услышал этого: «Не верь в пса, его не существует». — Как не существует? — возмутилась Рози. — Они же видели его! Своими глазами! — Не всё, что мы видим, правдиво, Рози. Слушай, и всё поймешь. Так вот, рыцарь Д ничего не понял, но поверил своему другу. Они нашли Генри в ущелье: тот был с ножом и кричал им, чтобы они не подходили. И тогда рыцарь Ш сказал: «Я понимаю, что вы напуганы, Генри, но вы не сумасшедший! Вы правда видели нечто, вы не лжец. Но это нечто — не собака, это…» Рози затаила дыхание и смотрела на Майкрофта полными интереса и ужаса глазами. Грег тихо улыбался, вспоминая, как сам рассказывал мужу эту историю, а потом помогал Джону с записью об этом в блоге. — Рыцарь не закончил фразу: из-за кустов показался Хаунд! — Так он всё-таки был! — Слушай, — настоял Майкрофт. — Из-за кустов показался Хаунд. Генри закричал, но рыцарь уверял его, что это неправда. Это магия! Он посмотрел на своего друга. Рыцарь Д, как и обещал себе, доверился другому, поэтому старался не смотреть на пса и не бояться его. Рыцарь Ш подошёл к собаке без боязни, и та вдруг стала… Человеком! Это был колдун! — Ого! — Он заколдовал ущелье, чтобы люди сходили с ума, а сам отыгрывал роль гигантского Хаунда! Рыцарь Ш не смог удержать колдуна: тот вырвался, но не убежал далеко. Возле своего же дома он нечаянно попал в сеть собственного заклинания и исчез насовсем… — И всё?! Я думала, что его разорвёт на части… — Ох, похоже для Шерлока стоит провести лекцию о том, что можно, а что нельзя рассказывать детям! — прокомментировал Грег, Майкрофт усмехнулся. — Так и закончилась история про огромного Хаунда. Рыцари снова вернулись домой, но на всю жизнь запомнили одну важную вещь… — Не всё, что мы видим, правдиво? — Точно! — Холмс улыбнулся и притянул Рози к себе в объятия. — Какая ты у нас догадливая, принцесса. — Ха, я вся в папочку Шерлока и тебя! — Эй, а я что глупый? — обиженно сказал Грег, на что Рози рассмеялась. — Нет! Вся моя семья очень-очень умная. И я вся в вас! Рози перебралась в объятия к Грегу, потом так и уснув. *** На следующий день они всё-таки оставили Рози в игровой комнате для детей и решили прогуляться по парку. Майкрофт считал это отличной возможностью задать давно волнующий его вопрос: — Грег? — М? — Лестрейд шёл совсем рядом в медленном темпе и держал Майкрофта под руку. — Как думаешь, мои сказки тянут на нормальные? — В смысле? — Грег повернул голову на мужа и нахмурился. — Ну, знаешь, может детям надо читать «Золушку» или типа того? — Боже! Майк, ты шутишь?! Твои сказки самые крутые в мире! — Грег остановился среди аллеи и остановил Майкрофта. — У них даже морали больше, чем в той же «Золушке»! Тем более, ты её хоть раз читал? Майкрофт замялся, потому что Грег удивительным образом нашёл хоть что-то, чего он не знал. — Ну, допустим, нет. — И слава Богу! Ты знаешь, что несчастных сестёр Золушки заставила сделать их мама? Ох, лучше не знать! Это сломало мою детскую психику, почему это вообще детская литература?! — А что там? — Да не важно… — Ну, Грег, расскажи! Мне интересно. Обещаю, что моя детская психика не сломается. — Ага, куда уж больше, — недовольно пробурчал Грег, и они неспешно пошли дальше, купив по дороге мороженого. — Ты лучше скажи, почему это меня нет в твоей сказке? — Потому что ты незначительный персонаж? — Незначительный?! Ах, ты! Грег ткнул свой пломбир Майкрофту в нос, испачкав ему лицо. Тот посмеялся и сделал то же самое в ответ. Кажется, люди старались обходить их стороной, но им было абсолютно всё равно. За эти два дня они снова почувствовали себя детьми и не хотели даже слышать недовольство со стороны. — Майк, ты ужасно дерёшься мороженым! — Это мы ещё посмотрим! Они смеялись и абсолютно глупо выглядели, испачканные мороженым. Пусть прохожие говорят своё «фе» сколько хотят. Им всё равно не понять, как замечательно просто представить, будто вам снова по двадцать пять. Будто вы встретились два месяца назад, а сейчас разгар лета 1994 года, и вы не можете оторваться друг от друга. Мама на признание говорит, что это лишь страсть, и она скоро пройдёт, а на Рождество Майкрофт не приезжает домой к родителям. Они с Грегом проводят целую неделю вместе, и по радио крутят «All I want foe Christmas is you…». Майкрофт ненавидит америкаскую музыку, но больше всего — эту песню, потому что Грег её обожает: напевает круглосуточно и следит, когда её будут крутить по радио, чтобы сделать громче. Но Майк всё равно подпевает, когда готовит завтрак и когда смотрит на любимого с улыбкой вечером в гостиной. И чувствует, что каждое слово этой песни о них. Потом Грег вдруг хочет мороженое среди зимы, и мажет его Майку по лицу за то, что тот слишком много ворчит. А сейчас Грег делает то же самое, ну, разве что по другой причине. — А помнишь… — начинают они одновременно и смеются. Майкрофт легко касается чужих губ своими и переносится в Рождество 94-го. — All I want for Christmas… — Is you! Ты её ненавидел! — смеясь, отвечает Грег. — И сейчас середине лета, дурашка. — Я её и сейчас ненавижу, но тебя люблю, — они оба глупо улыбаются и вот-вот расчувствуются окончательно. — Всё из-за пломбира! Ужас, теперь и его ненавижу. Они улыбаются и смеются немного грустно, потому что чувство ностальгии накрывает с новой силой. — Я так рад, что ты у меня есть! И что мы сейчас проводим время вместе, и что… — Ох, не продолжай, пожалуйста, Майк, я сейчас реально расплачусь! — Грёбаный пломбир? — Да-да, конечно же он. И дело было вовсе не в пломбире, но иногда, не всё, что мы видим, оказывается правдой. А юность души, увы, увидеть никак нельзя.