Почему не спишь?

— Когда хочешь плакать — смотри на звезды. — М? — Ван Ибо поворачивает голову и насмешливо вскидывает бровь. У него — искусанная шея, испарина на висках и круги под глазами: съемки все набирают ход. У Сяо Чжаня — все то же, но добивает лишь постоянное желание смотреть на напарника. — Это чтобы слезы наверняка закатились обратно? — Пока что у меня закатываются только глаза, — фыркает Сяо Чжань, легонько толкая этого самого напарника по съёмкам в бок. Бок был теплый и мускулистый, и плакать пока что хотелось только ему самому. Потому что быть коллегами с ним — невыносимо. Невыносимо прекрасно, а оттого еще хуже. Потому что только коллегами.

***

— Когда хочешь плакать — смотри на звезды. — Он шепчет это, обнимая широкие плечи и позволяя уткнуться себе в шею. Не такую крепкую, но всю для одного-единственного человека. — Это что-то из той истории про летчика и принца? — Ибо бормочет это, не поднимая головы, и Сяо Чжань все-таки сдаётся, запускает руку ему в волосы. Ничего. Гримеры все поправят перед выходом. — Конечно, — он легко касается каштановой пряди губами. — Представь, если Маленький принц где-то ждет летчика, и звезды загораются каждый вечер, тогда Млечный путь — это взлетная полоса. — Не понимаю, как работает твой мозг, гэ. — Тёплый смешок щекотно греет Сяо Чжаню шею, а горячие ладони внезапно крепко сжимают талию. Хорошо. — Но красиво. Кто будет летчиком? Сяо Чжань лукаво улыбается.

***

— Когда хочешь плакать — смотри на звёзды. — Слезы все размоют, и я не увижу огней Млечного пути, — улыбается Ибо. Лицо даже с экрана телефона выглядит усталым, но улыбка все такая же красивая. Хорошая. — Это неважно, — тоже улыбается он. Ему не хватает рук Ибо на талии, его тепла за спиной, его губ на своих. Но выходные совсем скоро, и он — они — скоро дождутся друг друга. — Почему звезды, гэ? — любопытно склонив голову, вдруг уточняет Ибо. Сяо Чжань даже фыркает от неожиданности, но — задумывается. Ибо привычно ждет, сложив руки на подушке и глядя на него чуть расфокусированным взглядом. Вообще-то им пора спать, но после фанмитов их пути разошлись слишком резко и вот уже почти год самыми важными кажутся эти минуты личного. — Подумай. — Тихо начинает он, тоже устраиваясь удобнее. — Исчезнут города, прервется людской род, опустеет Земля. Смолкнет море, погибнет Солнце. Они — они продолжат сиять. Ибо молчит, а Сяо Чжань продолжает еще тише, обводя кончиками пальцев лицо Ибо, пока только на мониторе. — И мы с тобой — тоже. Где бы я ни был, я буду стремиться к твоему сиянию. Ибо молчит и блестит глазами, что ярче любой звезды.

***

Их новая встреча начнётся с крепких объятий и шёпота Ибо ему на ухо: — Я буду светить для тебя даже после звёзд. Сяо Чжань верит. И смеётся на следующий день, видя наряд Ибо для выступления. — Когда хочешь плакать — смотри на звёзды, — Ибо подмигивает ему, качаясь в такт мелодии Бруно Марса. — Давай не будем торопиться сегодня вечером, Над нами наблюдают все звезды. В этом мире нет такого места, где я предпочел бы оказаться. Я теряюсь в твоих глазах… Сяо Чжань задыхается от любви. — Теперь твоя очередь успокаивать меня? — Я не считаю это успокоением, — возражает Ибо. — Это — обещание. Обещание любить до самых звезд и дальше.