Почему не спишь?

      В камине мягко потрескивал огонь. Тепло от него доходило мягкими волнами, постепенно согревая продрогшие конечности, и даже разыгравшаяся снаружи непогода добавляла уютных ноток.       Ветер то пел, низко и гулко, используя трубу как микрофон, то свистел пронзительно и высоко, пытаясь пробраться внутрь через оконные ставни. Они в этом доме были деревянными.       Невдалеке скрипнула дверь.       По ладони прошелся прохладный язык стужи, успевшей проскочить внутрь этого маленького домика, надежно спрятанного в глуши лесов Хингана. Он был далеко от внешней суеты, от громких криков и бесконечного слепящего света софитов, за которыми не было видно мира.       Иногда им хотелось притвориться нормальными. Проснуться в темноте — неспешно, ощущая другого всем телом. С утра совершено лениво мычать друг другу ни о чем и смотреть, как медленно светлеет за окном, будто кто-то постепенно добавлял в чернильную воду по капле белой краски. Тьма превращалась в сумерки, очерчивала окружающий мир с его тенями и зыбкой верой в лучшее. А потом всходило солнце.       Сегодня рассвет они пропустили, но Сяо Чжаню достаточно было, вынырнув из складок одеяла и довольно облизав саднящие губы, увидеть отражение солнца в любимых глазах.       Иногда им хотелось побыть обычными. Ван Ибо каждый раз фыркал на это, мол, вот как звездная болезнь настигает?       Но ведь и ему хотелось не только бесконечного бега.       После неспешного утра солнце заняло законное место на небосводе, они — за столом. Лес вокруг манил развесистыми украшениями из инея и снега. И у них, таких обычных сегодня, не было причин отказываться от его зова. Лыжня увела их под снежные кроны, мороз щипал за щеки, сердце горячо билось в груди, а их смех разносился звоном по всему укрытому покрывалом зимы лесу далеко-далеко. На вершине ближайшего холма Ибо раскинул руки и закричал. Он, львенок, всегда громко заявлял миру: о себе, о желаниях… о любимых. Этот раз не стал исключением, и Сяо Чжань позволил себе присоединиться. Кричать с высоты о своей любви — что может быть глупее?       И счастливее.       Два снежных ангела, которых они оставили, валяясь, взявшись за руки, в девственно чистом снегу, раскинули соединенные крылья навстречу небу.       Возвращались они, когда длинные тени уже растянулись по белому полотну, а в воздухе зазвенела стужа. Ее голос был слышен в сухом треске под ногами и в звонких стонах окружающих их деревьев. Но смех Ибо был громче: или, быть может, Сяо Чжань был настроен на него слишком сильно.       Теперь же можно было сидеть у камина, слушая уютный треск сухих дров и вдыхая жар, наполненный смолистым еловым дымком.       Дверь с грохотом распахнулась, впуская в дом его заснеженного человека. Сяо Чжань, не открывая глаз, слушал звук родных шагов, стук поленьев о пол. Вжикнула молния, негромко шоркнула ткань. Шаги приблизились и замерли совсем рядом. Еще чуть-чуть… Сяо Чжань приоткрыл губы, лениво тянясь вверх.       — ВАН ИБО! — всю сонную негу смыло, как водой. Снег за шиворот — тот ещё бодрящий ход, как оказалось. Он подхватился с места, готовый рвать и метать, растерянно моргнул, когда его повело в сторону. И оказался в охапке родных рук.       Губы сперва обожгли чужие ледяные, затем по ним скользну горячий язык. Ибо пах стужей и смолой, холодные ладони на спине заставили задрожать, прижимаясь теснее. Тело Ибо было, в противовес, разгорячено — он, как истинный добытчик, нашел в сарае топорик и чурки — и, конечно же, сразу же нарубил дров. В прямом смысле.       Ибо подтолкнул его обратно к ковру у камина, куда они еще вчера натащили кучу подушек, и Сяо Чжань благополучно запнулся об одну из них, утягивая в падение и его. Ибо со своей грацией танцора, конечно же, извернулся, роняя Сяо Чжаня в мягкие объятия и засмеялся ему в плечо.       Вспыхнувшее было желание притихло, сворачиваясь внизу живота ласковым клубком, и Сяо Чжань крепче обнял устроившегося на нем парня, делясь всем накопленным теплом и улыбаясь в светлый потолок. У них был еще выходной до того, как придется заново выйти в мир.       Они оба любили свое призвание, но иногда — иногда им хотелось побыть обычными людьми, кто может просто гулять по лесу, просто падать в снег, держась за руки, и просто валяться на коврике у камина, целуясь до растрескавшихся губ.       Впереди была ещё ночь. И звёзды.