Рыжая беда

Англия в сентябре радовала тёплой солнечной погодой. С трудом отсидев занятия, кажущиеся непривычными во всём — начиная с кабинетов и заканчивая преподавателями и их методами ведения дисциплин, гости из Дурмстранга после обеда торопились как можно скорее убраться на свой корабль. Массивные чёрные паруса развевались на ветру посреди озера, напоминая о родных пенатах, но Олег предпочёл остаться на территории замка ещё немного. Природное любопытство, которое пороком сидело в нём с самого детства, подталкивало Волкова идти вперёд, обходя окрестности Хогвартса. Он довольно скоро заметил, что основная масса студентов направилась к обратной стороне озера. Там, разместившись небольшими кучками, они отдыхали после первого учебного дня. На Олега все косились. Это раздражало, он всё ещё чувствовал себя диковинкой, выставленной в музее. От пристальных взглядов чесалась кожа. Волков только закатил глаза и сунул руки в карманы штанов, продолжая свою неторопливую прогулку вдоль берега. Он даже традиционную кроваво-алую мантию надевать не стал, чтобы не быть похожим на сторонника священной инквизиции, а всё равно умудрился привлечь внимание всех присутствующих. Олег раздражённо пнул носком ботинка маленький камешек, который полетел и плюхнулся прямиком в тёмную воду озера.       — Что такое, нервы шалят? Звонкий голос с маслянистыми нотками прозвучал насмешливо. Олег обернулся, замечая его владельца неподалёку. Сергей примостился в тени деревьев, в отличие от остальных студентов предпочтя одиночество, нежели шумную компанию. Прямо на траве свою мантию расстелил и уселся сверху, по-турецки скрестив ноги. Рядом с ним лежали учебники и ещё какие-то странные предметы, которые Олег не сразу распознал. Лишь приблизившись, разглядел маленькие баночки с разноцветным содержимым. Сергей перебирал их с задумчивым видом, на Волкова не обращая ни грамма внимания. Остановился на баночке чёрного цвета и макнул туда кисть. Тонкое древко ловко двигалось в длинных аристократичных пальцах и смотрелось красиво. Сергей подтянул к себе ближе раскрытый альбом и положил его так, чтобы Олегу было сложно рассмотреть изображение на белом листе. Волков не особо старался. Он плюхнулся прямо на траву неподалёку от Сергея и вытянул вперёд длинные ноги.       — Это магловские краски? — лениво спросил он, наблюдая за размеренными движениями Разумовского. Фамилию его, кстати, выяснил Вадик. Уже успел обзавестись нужными контактами и информаторами. Порой Олегу казалось, что Дракон может адаптироваться в любой среде и пролезть в каждую, даже самую маленькую щель без смазки.       — Ты удивительно наблюдательный, — Сергей фыркнул, ни на секунду не отрываясь от своего занятия. Его пальцы держали кисть уверенно, сжимали древко и что-то быстро набрасывали на бумагу. Олег от рисования и прочих творческих увлечений был далёк, его с детства к другим видам досуга приучали. Он сорвал зелёную травинку и сунул её в рот, начиная пожёвывать. Очередная дурацкая привычка, позаимствованная у Вадика.       — Ими удобнее рисовать, ненавижу, когда всё незаконченное начинает прыгать и скакать по бумаге, — пояснил Разумовский, хотя Олег ничего не спрашивал. По правде говоря, он готов был просто сидеть и рассматривать этого рыжеволосого слизеринца, который как-то не вписывался в общую атмосферу замка. Олег здесь только второй день, а уже уяснил одну непреложную истину — все рыжие учатся на Гриффиндоре. И все они, по правде говоря, выглядят так бестолково, что становится очевидным, почему на иных факультетах им места нет. Но Разумовский другой, у него буквально на лбу написано яркими буквами, что нет факультета идеальнее и подходящее для его нескромной персоны, чем эта змеиная обитель.       — Покажешь, что рисуешь? — Олег пододвинулся ближе, но Сергей, быстро разгадав его план, захлопнул альбом с громким стуком и отложил его в сторону. Изображение наверняка испортилось, ещё и соседние листы измазало краской, но Разумовскому было всё равно. Он посмотрел на Олега возмущённо, нахмурил свои тонкие, необычной формы брови и обвиняющим жестом ткнул пальцем в сторону Волкова.       — Зачем ты тут расселся? Только мешаешь, — из голоса исчезла вся патока, и теперь он стал колючим. Олегу так нравилось больше. Это хотя бы честно и не фальшиво.       — Ты сам меня позвал, — он забавлялся, наслаждаясь тем, как поджимаются губы Разумовского.       — Я тебя не звал! Я лишь предположил, что у тебя не всё в порядке с нервами, раз ты пинаешь ни в чём не повинные камни, — Сергей скрестил руки на груди и смешно, немного по-детски задрал подбородок. — Сходил бы к психологу.       — К кому? — переспросил Олег, искренне не понимая, о чём идёт речь. Он вытащил изо рта травинку, решив, что без неё будет выглядеть как-то солиднее и не так раздражающе.       — Психолог, специалист такой магловский.       — Тебе уже говорили, что для волшебника ты слишком хорошо разбираешься во всех этих простецких штуках?       — Я до одиннадцати лет жил среди них. Человек, если он не безгранично тупой, как-то автоматически впитывает информацию, знаешь ли, — под конец своей возмущённой тирады Сергей слишком быстро замолчал и прикусил губу, словно ляпнул что-то лишнее. Явно жалел о сказанном, но случайно оброненные слова обратно в рот не затолкаешь. Олег не идиот, ему было совсем не сложно сопоставить очевидные факты и прийти к неутешительному выводу, что просто так юные волшебники среди маглов не растут. На Слизерине в основном учатся чистокровные, а значит, родители Сергея маги. И почему их ребёнок жил среди простецов, впитывая их знания, остаётся открытым вопросом.       — У тебя весь мыслительный процесс на лице отображается, — язвительно заметил Разумовский, но уже без прежнего запала. Олег не торопил его, не давил. Он привык давать людям время и возможность самостоятельно принимать решения. Сергей смотрел на него своими голубыми глазами, которые чище и ярче, чем сентябрьское небо над головой. Теребил край мантии, сминал её, но не замечал этого. Зато внимание Олега вновь устремилось к тонким пальцам, которые на фоне чёрной ткани казались совсем бледными. Сергей был одет в белую форменную рубашку и факультетский галстук. Он обвивал шею, подобно змее, и покачивался, когда Сергей совершал чересчур резкие движения. Как например сейчас. Разумовский вскинул руки и начал спешно собирать волосы в подобие хвоста. Резинкой их небрежно обхватил, и пара медных прядей тут же выскользнула из слабого узла, вновь спадая на лицо. Сергей снова фыркнул и заправил их за ухо, на котором сверкнуло серебряное маленькое кольцо. Упрямый и ужасно красивый. Олег не сразу понял, что сидел молча уже пару минут и просто пялился на него.       — Я теперь сам чувствую себя, как на сеансе у психолога, — Сергей, наконец, прекратил мельтешить и сел ровно, положив ладони на свои колени. — Ты какой-то странный, Волков. Смотришь так, что хочется тебе сразу всё выложить. Олег только пожал плечами и криво улыбнулся. Он прекрасно понимал, как его кирпичная морда влияет на людей. Внутри он мог бесконечно злиться, беситься и мечтать разнести всё вокруг к чертям, но внешне всегда оставался спокойным и непринуждённым. Защитная маска, выработанная с детства и со временем доведённая до идеала.       — Я в магловском приюте рос. Родителей не помню, они давно умерли, — Сергей выпалил слова быстро, будто боялся передумать. — Однажды разозлился и чуть не спалил всё здание. Дамблдор меня потом забрал, — он тараторил, окончания проглатывал, но Олег общую суть всё равно уловил. Он повертел в голове эту информацию, изучил её со всех сторон и очень скоро пришёл к выводу, что по сути она ничего не меняет. Ему плевать на происхождение Разумовского, потому что прошлое не имеет никакого значения. Гораздо важнее, где находится человек в настоящем времени и что из себя представляет. Сергей, сидящий напротив, выглядел уязвимым и в то же время настороженным. Готовым в любой момент дать отпор, если потребуется. Олег начал понимать, почему этот парень предпочитает проводить время в одиночестве.       — Ну, так или иначе, ты всё равно оказался здесь и занял своё законное место. Справедливость восторжествовала и всё такое, — Олег был не мастер толкать красивые ободряющие речи, но говорил он искренне. У Сергея в глазах сквозило недоверие, он прищурился, посмотрел на Олега пристально, словно пытаясь уличить его во лжи. И, когда ожидаемо ничего не нашёл, вдруг улыбнулся. Ему чертовски шла эта улыбка — не фальшивая, искусственно натянутая на губы. В уголках глаз небольшие морщинки появились, и сам он весь как-то преобразился, перестал быть таким колючим. Олег, кажется, не завалил тест. Сдал один из самых важных экзаменов в своей жизни, как выяснится позже.       — Я Серёжа, — Разумовский снова протянул ему руку, как вчера за столом. Только теперь без вызова во взгляде и насмешки.       — Моё имя за ночь не особо поменялось, — Олег пожал его ладонь, мазнув пальцами по гладкой коже и наслаждаясь её мягкостью. Серёжа тихо рассмеялся, не торопясь убрать руку. Простой жест слишком затянулся, если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то решил бы, что они застыли под воздействием заклинания. Олег первым пришёл в себя и нехотя выпустил чужую ладонь.       — Можешь посидеть со мной, так и быть, — Серёжа дал своё царское согласие и снисходительно махнул рукой, на что Олег вновь закатил глаза. К этим слизеринским замашкам ему только предстояло привыкнуть. Серёжа потянулся к своему альбому и вернулся к тому, на чём остановился. Олег не хотел ему мешать, сидел тихо, только изредка поглядывая на бледное лицо с точёным профилем. Под лучами солнца рыжеватые точки веснушек проступали на коже отчётливо. Олег, сам же поражаясь своей внезапной сентиментальности, подумал, что хотел бы провести по ним губами, соединяя точки и превращая их в узор созвездий. Громкая болтовня и смех студентов отвлекли от бредовых мыслей. Олег откинулся назад, принимая лежачее положение, локтями упираясь в траву и позволяя себе расслабиться. Вдали от корабля и вездесущего Каркарова не нужно было контролировать себя, рассчитывать каждый жест и слово. Не так посмотришь, не так вздохнёшь — куча нотаций и наставлений, которые Олег, по правде говоря, вертеть хотел на одном месте. Наслушался уже на годы вперёд. Осточертело.       — Это странно, — задумчиво протянул Олег, провожая взглядом проходящую мимо троицу студентов. Два парня: один высокий и хорошо сложенный, второй какой-то тощий, хлипкий и в очках. Рядом с ними девчонка, волосы которой цвета спелого граната. Они о чём-то громко переговаривались, спорили, а девчонка размахивала руками так активно, что чуть не выбила тощему блондину очки.       — Что странно? — Серёжа вынырнул из своего занятия и посмотрел в том же направлении, что и Олег. Теперь вниманием Волкова завладело другое трио, тоже два парня и девушка. Только в отличие от первого разномастного состава всех факультетов, судя по форме, эти трое все были гриффиндорцами. Один рыжий, второй снова в очках — персоналу Хогвартса стоит заняться зрением своих учащихся, а девушка такая лохматая, с копной кудрявых волос, что удивительно, как за низкие ветки деревьев ещё намертво не зацепилась.       — У вас тут принято тройками ходить или как?       — А, ты об этих, — Серёжа смешно скривился и махнул рукой, тем самым точно крест на них поставил. — Не обращай внимания, это коллективный разум. По отдельности они слишком тупые и неприспособленные, как хомячки. Красно-золотые вообще ходячая катастрофа. Слабоумие и отвага, что с них взять. Серёжа бурчал, как представитель королевской династии, которого оскорбляет сам факт, что простые смертные дышат с ним одним воздухом. Он проводил «хомячков» насмешливым взглядом и, когда те скрылись за поворотом, вновь уткнулся в свой альбом.       — Серёж? — имя сорвалось с губ легко, словно Олег уже сто раз его произносил.       — Ммм?       — У тебя краска на щеке. Вот здесь, — Волков пододвинулся ближе и потянулся рукой к замершему Серёже. У него на лице странная смесь паники и предвкушения промелькнула, будто он сам до конца не определился, чего хотел больше. А Олег не святой, за всем этим флером непривычной романтики и сентиментальности он прекрасно помнил, какой вчера была его первая мысль при виде этого красивого лица. В памяти так некстати всплыли слова Вадика, но Олег быстро от них отмахнулся. Если он и предпримет в отношении Разумовского хоть что-то, то только из-за своих собственных желаний, а не глупых споров. Олег коснулся кончиками пальцев мягкой щеки. Мазнул по коже, стирая капли краски. Серёжа прикрыл глаза, подался ближе, подставляя лицо под своеобразную ласку. Тактильный до жути, Олег и раньше таких людей встречал. Для них простое прикосновение порой важнее и значимее сотни слов. Волков улыбнулся, поглаживая щёку Серёжи. Чувствовал себя тем мальчиком из сказки, который дикую лису приручал. Чего у маглов не отнять, так это умения плести красивые истории. Олег никогда никому не признается, что читал Экзюпери. Разве что Серёже, если тот последует примеру Лиса и подпустит Олега ближе. Громкое карканье испортило всю прелесть момента. Серёжа дёрнулся, испуганно распахнул глаза и отодвинулся. Лишь когда понял, откуда исходит раздражающий звук, позволил себе расслабиться.       — Иди ко мне, моя хорошая, — проворковал он. Прямо ему на колени спикировала белая ворона, гораздо крупнее, чем обычные. Олег с любопытством смотрел, как Серёжа начал гладить её по шелковистым перьям, а птица сама подставляла голову и спинку под нежные касания. Красивая, как и хозяин. С красными глазами-бусинами. А на лапке такое же колечко, как у Разумовского в ухе.       — Познакомься, это Марго, — Серёжа аккуратно подтолкнул ворону поближе к Волкову. Та возмущённо каркнула и уставилась своими глазищами на замершего Олега. Чувствовал он себя так, словно его толкнули в клетку с тигром. Такая вредная птица своим клювом может и глаз выклевать. — Ну, ты чего? Погладь её. Олег сомневался в этой идее, но послушно протянул руку и коснулся кончиками пальцев гладких перьев. Сначала Марго замерла, позволяя чужаку вот так нагло её лапать, а потом каркнула и цапнула Волкова за указательный палец. Было больно, но Олег стойко стерпел, даже не поморщился. Ворона, видимо, сочла это хорошим знаком и во второй раз цапнула уже не так грубо, скорее даже ласково. Поворковала ещё немного, повертела хвостом и в ожидании уставилась на Разумовского. Тот тяжко вздохнул, но под пристальным взглядом красных глаз стянул с запястья браслет с переливающимися бусинами. Марго схватила его, зажала в клюве и, благодарно ухнув, улетела.       — Она вечно что-то у меня утаскивает, но потом возвращает, — пояснил Серёжа. Он проводил ворону взглядом гордого родителя, радующегося за своё талантливое чадо, и вновь повернулся к Волкову. — Что думаешь насчёт Турнира? Смена темы оказалась внезапной, Олег немного растерялся. В последнее время он так часто размышлял обо всём происходящем, что эти мысли начали доставлять дискомфорт.       — Я не хочу участвовать, но имя своё кинуть в Кубок всё равно придётся.       — Как же так? Неужели тебе не хочется прославиться, внести своё имя в историю и бла-бла-бла, о каком пафосном дерьме там ещё говорят? — Серёжа усмехнулся, не скупясь на сарказм. Повернувшись в сторону Олега, он подтянул колени к груди, обхватил их руками и сверху положил подбородок. Его голубые глаза смотрели на Олега пристально, словно собирались пролезть внутрь, вскрыть черепную коробку и как следует перерыть там всё вверх дном.       — Мне это не интересно.       — Странно это слышать от потомка великой Нериды Волчановой.*       — Уже успел выяснить? — Олег прищурился, наблюдая за тем, как на лице Серёжи появляется самодовольное выражение.       — Это было отнюдь не сложно. Кем она тебе приходится? Бабкой в десятом поколении? В любом случае, она была сильной волшебницей, а значит, у тебя большой магический потенциал. При желании, ты мог бы легко победить на этом Турнире. Олег тяжело вздохнул. Примерно всё то же самое он слышал уже десятки раз от Каркарова, только в более грубой форме. Ты должен, ты обязан, на кону честь школы и твоего рода. Хотя от так называемого рода осталось-то совсем ничего, кровь великой основательницы давным-давно смешалась с кучей остальных и выветрилась. У них даже фамилия претерпела изменения, когда прадед Олега переехал в Россию и обосновался там. Странно было спустя столько времени кичиться своим происхождением и гордиться тем, что учишься в школе, которую основала твоя древняя бабка.       — А сам не хочешь? — Олег попытался перевести стрелки. Судя по улыбке Серёжи, он это быстро понял, но противиться не стал.       — За подобными сборищами мне нравится наблюдать со стороны, а не участвовать, — он пожал плечами. — Но на тебя я бы поставил.       — Разве ты не должен болеть за свою школу?       — Пфф, за какого-нибудь Поттера или Грома? Мерлина ради, я чувствую, как тупею, даже когда просто смотрю на них, — Серёжа скривился так, словно выпил прокисший тыквенный сок. — Мы слишком заболтались, мне пора. Надо ещё к зельям готовиться. Серёжа вскочил на ноги и начал торопливо собираться. Запихал альбом и баночки своих красок в сумку, закинул её на плечо и подхватил учебник. Олег поднялся следом. Ростом он оказался чуть выше Разумовского и гораздо шире в плечах. Серёжа на его фоне в этой своей белой рубашке оказался совсем уж хрупким. Олег не придумал ничего лучше, кроме как поднять с травы слизеринскую мантию, отряхнуть её и накинуть на плечи Сергея. Тот посмотрел удивлённо, явно не привыкший к подобной заботе.       — Спасибо, — неуверенно улыбнулся, помялся несколько секунд, раздумывая над чем-то, а затем вдруг подался вперёд, приподнялся и коснулся губами щеки Олега. Оставил тёплый отпечаток чуть ниже скулы и так же быстро отстранился. Он не стал дожидаться реакции Олега. Развернулся и умчался так быстро, что Волков только и успел, что проследить взглядом за развевающимися полами чёрной мантии. Зеркала поблизости нигде не было, но Олег не сомневался, что со стороны сейчас выглядит абсолютным придурком с рассеянным взглядом и губами, растянутыми в глупой улыбке. Когда он вернулся на корабль, сразу завалился спать, чтобы избежать расспросов Вадика. Провалялся до вечера, проснулся в относительно неплохом настроении уже ближе к ужину. В полумраке замка Кубок горел ярким голубоватым огнём. Олег замешкался, сжал клочок пергамента крепче. Любопытные взгляды окружающих мешали сосредоточиться на собственных мыслях. Вадик, стоящий рядом, оскалился и ободряюще хлопнул его по плечу. Олег решил, что терять ему особо нечего. Огонь сожрал пергамент с его именем с тихим шипением.

***

Спустя несколько дней, наблюдая за тем, как Кубок выплёвывает имена чемпионов, Олег чувствовал странное покалывание во всём теле. Дамблдор оглашал результаты. Чемпионом Хогвартса стал Седрик Диггори — худоватый пуффендуец, вокруг которого тут же поднялся шквал аплодисментов. Честь академии магии Шармбатон предстояло отстаивать Флёр Делакур. Рядом присвистнул Вадик, на что Олег только фыркнул. Пламя разгорелось ярче, в воздух взвились голубоватые вихри, выплёвывая последний клочок пергамента. Бумажка завертелась, начала плавно опадать, пока её не подхватили крючковатые пальцы Дамблдора. Олег услышал своё имя. Разумеется, разве кто-то вообще сомневался? Разве могла его хоть раз в жизни подвести эта грёбаная удача, чёртово волшебное везение, которое срабатывало всегда в самых неподходящих случаях? Один шанс из ста, и Олег его вытащил. Снова.       — Да блядь, — тихо выругался он, но его слова, заглушенные криками остальных парней, так никто и не услышал. Вадик кричал что-то подбадривающее, хлопал его ладонью по спине, но Олег не реагировал. Он как в трансе встал и неспешным шагом направился вслед за остальными. Чувствовал, как на него все таращатся. Но среди сотен взглядов значение имел лишь один. Голубые глаза смотрели с одобрением, предвкушением и толикой радости. Уголки губ Серёжи приподнялись вверх, растягиваясь в улыбке. Олег подумал, что ради него, наверное, можно и попробовать справиться с очередным дерьмовым поворотом судьбы.