Рыжая беда

В общем зале со всех сторон раздавалась болтовня, а громкие вскрики и смех заставляли Олега периодически вздрагивать. Он привык, что в Дурмстранге с дисциплиной всё куда строже. Во время завтраков, обедов и ужинов учащиеся занимаются тем, на что и рассчитано это время — поглощением еды. Обмен последними новостями и сплетнями не являлся излюбленным развлечением северных гостей. К тому же, на Волкова теперь все косились ещё пуще, чем прежде. Он и два других чемпиона стали предметом жарких споров и ставок: кто лучше справится с испытаниями, кто наберёт больше очков, кто победит и кто в конечном итоге не сдохнет. Последний пункт был желательным и первостепенным для всех троих участников. Олег поковырялся вилкой в своём омлете, раздербанив его ещё больше. Аппетита не было совершенно. Чего нельзя сказать о Вадике, который быстро прикончил свой завтрак и минут десять уже увлечённо размахивал палочкой, пытаясь что-то сотворить. Олег решил не спрашивать, лишь с любопытством смотрел, как из палочки Дракона раз за разом вылезали какие-то странные зелёные штуковины, смутно напоминающие стебли растений с розовыми загогулинами на концах. Вадик тихо матерился себе под нос, избавлялся от зелени и повторял заклинание.       — Не то чтобы я не мог прожить без этой информации, но меня гложет любопытство: что твой недалёкий друг пытается сотворить? — над ухом Олега раздался уже знакомый голос, а вскоре рядом на лавку уселся и сам Разумовский. Настроение как-то сразу улучшилось. Олегу захотелось самому себе отвесить пинка за такую очевидную реакцию на чужое появление, но улыбка Серёжи просто не оставляла ему шансов. Он выглядел выспавшимся и довольным жизнью. Вадик на него зыркнул исподлобья, но Серёже на эти взгляды было начихать с высоты Астрономической башни. Он развернулся к столу, пододвинул к себе тарелку и начал не спеша поглощать свою порцию жареных яиц.       — Цветы, — буркнул Вадик и с новой силой принялся трясти палочкой.       — Орхидеус? Серьёзно? Это же простейшее заклинание, — Серёжа разочарованно фыркнул, словно его до глубины души оскорбило незнание учеников Дурмстранга азов трансфигурации.       — Не умничай, рыжий. Это всё грёбаная травология, — Дракон прекратил свои попытки наколдовать цветочный веник и со вдохом положил палочку на стол. — В чём я действительно хорош, так это в Истории магии. Но не могу же я подкатывать к принцессе с научными трактатами о жизни Мерлина*? Под принцессой, конечно же, Вадик имел в виду того слизеринца с девчачьими косами и такой постной физиономией, что даже Олегу — обладателю кирпичной рожи двадцать четыре на семь — становилось не по себе. Серёжа проследил за взглядом Вадика, без труда распознав источник его душевных терзаний.       — Ты хоть знаешь, как орхидеи выглядят? — устало спросил Олег, сомневаясь, что Дракон в состоянии отличить хотя бы ромашки от гербер. У него даже кактусы нещадно увядали и дохли, что уж говорить о чём-то более экзотическом и нуждающемся в уходе.       — Зелёные хреновины с розовыми цветами.       — Не обижайся, но пока что на хреновину здесь похож только ты, — Серёжа даже не издевался. Олег слышал в его голосе искреннее сочувствие. Вадик напряжённо замер, моргнул пару раз, словно сомневался, не ослышался ли. Но, прежде чем успел отреагировать и вступить в словесную перепалку, Серёжа вытащил свою палочку. — Орхидеус, — тихо произнёс он. В следующее мгновение в воздухе материализовался небольшой аккуратный букет цветов с нежными фиолетовыми лепестками и сочными зелёными листьями. — Не благодари, — Разумовский протянул орхидеи Вадику. Олег чувствовал, что во всём этом есть какой-то подвох. Серёжа не был похож на человека, который делает что-либо из банального сочувствия, вежливости или желания облегчить чью-то жизнь. Но Волков решил не встревать, подумав, что от несчастных цветов с его драгоценным другом точно ничего не случится.       — А с тобой приятно иметь дело, рыжий, — Вадик аж расцвёл, как эти самые орхидеи. Он встал, поправил воротник формы, даже рукава отряхнул, чтобы пылинок на них не было. Приосанился весь, как павлин, готовый к покорению сердца самочки, и, вытянув вперёд руку с зажатым в ней букетом, пошёл в сторону объекта своих симпатий. На губах у него при этом блуждала улыбка, своим свечением способная озарить даже самый ненастный день.       — А теперь смотри, — прошептал Серёжа на ухо Олегу, кивком головы указав на разворачивающееся представление. Пацан с косами сидел за другим концом стола. На подошедшего Вадика он посмотрел как-то нехотя, лениво, словно Дракон отвлёк его от важного занятия. Олег не слышал, что там вещал Вадик, но судя по тишине, воцарившейся за слизеринским столом, речь у него была крайне вдохновляющая. Пожалуй, за это качество Олег больше всего его и уважал. Вадиму было совершенно плевать на мнение остальных. С таким же успехом он мог сейчас и на одно колено встать, даже не покраснев. Взгляды окружающих его не заботили. Олег самую малость завидовал.       — Три, два, один… — не успел Серёжа закончить обратный отсчёт, как повисшую тишину разрезал звук хлёсткой пощёчины. У остальных учащихся челюсти коллективно упали куда-то на уровень пола, Олег натурально охренел, а Серёжа самым бесстыдным образом заржал. Пытался, конечно, ладонью рот прикрыть, но не особо старательно. И только Вадик и его черноволосая принцесса так и остались с серьёзными минами. Слизеринец без особого интереса посмотрел на наливающийся на щеке Вадика отпечаток собственной ладони, утвердительно кивнул и встал. Развернулся так, что напоследок хлестнул Дракона своими косами, и с гордо поднятой головой удалился.       — Ты знал, что так будет, — Олег даже не спрашивал, просто констатировал факт, повернувшись к Серёже.       — Алтан любит орхидеи, но именно на этот сорт у него аллергия, — Разумовский продолжал широко улыбаться. Сейчас он напоминал ребёнка, который напакостил и ни секунды не сомневался, что за это ему ничего не будет. Заметив возвращающегося Вадика, он пододвинулся ближе к Олегу, прижимаясь к нему плечом и тёплым бедром. Олег бросил быстрый взгляд вниз, замечая, как соприкасаются их ноги. Он мог в теории положить сейчас ладонь на худую коленку, сжать, а затем плавным движением подняться выше, наслаждаясь теплом чужого тела даже сквозь плотную ткань штанов. В теории. На практике это только стоило выяснить, Олег решил не торопить события.       — Охренеть, — Вадик плюхнулся напротив, как подкошенный. Его глаза невидящим взглядом блуждали по залу, пока он потирал ладонью пострадавшую щёку. Отпечаток тонких пальчиков налился красным и чуть ли не светился. — Волче?       — Что?       — Я, кажется, влюбился. Олегу пришлось задействовать всю свою выдержку, чтобы не рассмеяться. Он приложил к губам кулак, борясь с приступом хохота. Вадик и любовь в одном контексте сочетались примерно так же, как Вадик и балет. И то, в случае второго у него было больше шансов научиться выполнять танцевальные па, нежели допустить саму мысль о том, чтобы в кого-то втрескаться по уши. Он не заводил постоянных связей. Олег не помнил, чтобы он вообще встречался с кем-то хотя бы дважды. Нет привязанностей, нет обязанностей — лозунг и жизненное кредо, которого Вадим придерживался всегда.       — А ведь стоило всего лишь по роже получить, — Волков быстро отпил немного тыквенного сока, боясь, что может ляпнуть ещё что-нибудь.       — Ну, а ты? — Серёжа посмотрел на него со странной провокацией во взгляде. Олег был готов поклясться, что в голубых глазах пляшут самые настоящие черти. С вилами в лапах водят хороводы вокруг самоконтроля Волкова. — Тебе тоже достаточно хорошенько врезать, чтобы привлечь твоё внимание?       — Ему достаточно построить глазки и погладить по головке. О какой именно головке идёт речь, решай уже сам, — внёс свою лепту Дракон, за что в него тут же полетела скомканная салфетка. Серёжа только хмыкнул, стрельнул в Волкова кокетливым взглядом из-под пушистых ресниц и вернулся к своему завтраку. Олегу хотелось прибить Вадика, как следует самому подолбиться лбом о твёрдую поверхность стола или же принять ледяной душ, чтобы смыть с себя зачатки возбуждения. Фантазия слишком красочно нарисовала в голове образы, как Серёжа перед ним опускается на колени, предварительно собрав свои рыжие волосы в хвост, чтобы не мешались, и начинает поглаживать ту самую головку. Просто блядь, блядь, блядь. Вот что делает с людьми отсутствие регулярного секса.       — Олег? — судя по нетерпеливому тону, до него пытались достучаться уже не в первый раз. Он моргнул, избавляясь от ярких вызывающих картинок перед глазами, и посмотрел на Серёжу. — Что будешь делать с первым испытанием?       — Оно только двадцать четвёртого ноября, времени ещё навалом, — похеризму Вадика в очередной раз можно было только позавидовать. Естественно, это ведь не его грёбаный Кубок избрал участником.       — Каркаров говорит, что начинать готовиться нужно уже сейчас. Но как, блядь, готовиться к тому, о чём понятия не имеешь? — Олег не сдержался, двинул рукой слишком резко. Зубья вилки с характерным противным звуком царапнули по тарелке, заставляя поморщиться.       — Разберёмся, в первый раз что ли с подобным дерьмом сталкиваемся? Олег только кивнул, не особо разделяя уверенность Вадика в успехе предстоящего мероприятия. Он вопросительно посмотрел на сидящего рядом Серёжу, но тот, казалось, уже полностью перестал интересоваться сутью разговора. По-спартански быстро запихал в себя остатки омлета, запил всё соком и подскочил на ноги.       — Не опаздывайте на зелья, профессор Снейп терпением не отличается, — посоветовал он и чуть ли не бегом сорвался с места.       — Он, конечно, забавный, но сраные орхидеи я ему ещё припомню, — буркнул Вадик.       — В следующий раз коробку конфет возьми, вдруг прокатит.

***

Зельеварение проходило в подземельях, которые воняли сыростью. Как в них умудрялись жить слизеринцы, Олег понятия не имел. Они с Вадиком и остальными ребятами заняли столы в конце класса, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Профессор Снейп оказался хмурым мужиком с орлиным носом и взглядом «я ненавижу весь мир и не скрываю этого». Перемещался по аудитории практически бесшумно, и только шелест мантии выдавал его присутствие. Он скупо объяснил тему урока, раздал указания и уселся за своим столом, заставленным различными склянками и баночками. Откуда-то вытащил свежий номер «Пророка» и уткнулся в него, показательно игнорируя всё происходящее в классе.       — Очередная срань, — тихо прокомментировал Вадик, и Олег не мог с ним не согласиться. К зельям он относился прохладно. Следуя точным инструкциям, мог приготовить необходимое, но не получал от процесса никакого удовольствия. Слишком щепетильная работа, постоянно стоять у котла, что-то добавлять, помешивать, сверяться со временем. Олегу такое не нравилось. Он предпочитал боевую магию, в которой главные составляющие — скорость, сила и практические навыки, а не вовремя добавленные измельчённые корни мандрагоры и шкура бумсланга. Олег закинул в котёл все необходимые ингредиенты и начал помешивать содержимое против часовой стрелки. Пока зелье расщепления варилось, размеренно булькая, Волков скользил взглядом по остальным студентам. Если кто и разделял его отношение к этой дисциплине, так это гриффиндорцы. Кучка ребят в правой стороне кабинета тихо переговаривались и готовили свои зелья с такими лицами, словно пахали на каторге. Среди красно-золотых галстуков Олег распознал уже знакомые тройки хомячков, как их прозвал Серёжа. Кстати, о нём. Разумовский, кажется, был одним из немногих, кто действительно чувствовал себя на своём месте и получал удовольствие от процесса. Он снял мантию, оставшись в одной рубашке, закатал её рукава до локтя, а волосы собрал в небрежный пучок и теперь пыхтел над своим котлом, помешивая зелье и периодически что-то в него подкидывая. Действия уверенные и слаженные, он точно знал, что надо делать. От усердия даже кончик языка высунул, выглядя крайне забавно. Олег испытал странное желание подойти к нему прямо сейчас и прижаться со спины.       — Ты, мать твою, ослеп?! — возмущённый возглас нарушил тишину урока. Слизеринец с зализанными блондинистыми волосами и высокомерным выражением лица (с детства их учат этому, что ли) смотрел на гриффиндорца, который проходил мимо и, судя по всему, случайно толкнул его, из-за чего белобрысый чуть не опрокинул свой котёл. Профессор Снейп не обратил на возгласы никакого внимания. На страницах «Пророка», видимо, голых волшебниц напечатали, иначе как ещё объяснить такую заинтересованность газетой и безразличное отношение к уроку.       — Он не просто ослеп, но ещё и окончательно деградировал, — прошипел Серёжа, заслоняя свой котёл, чтобы в него не свалилось ничего лишнего. — Гром, тебе остатки мозгов бладжером отбило?       — Захлопнись, — буркнул Гром, возвращаясь к своему месту. В руке он держал склянку с мутным, болотисто-зелёным содержимым. Необработанный гной бубонтюберов. Для приготовления зелья требовалось всего пять капель, однако в открытом виде эта дрянь легко могла прожечь кожу до кости. Неудивительно, что слизеринцы так буйно отреагировали. Никто не горел желанием несколько дней проваляться в медицинском крыле. При мысли о том, что Серёжа мог пострадать из-за чужой глупости и халатности, у Олега внутри что-то неприятно сжалось. Раздражение заклубилось под кожей, подталкивая его вперёд, но прежде, чем Волков успел сделать шаг, тяжёлая ладонь Вадика легла ему на плечо и надавила.       — Не встревай, они сами разберутся, — шепнул он. — Такое представление намечается, пиво бы не помешало. Действующих лиц стало больше. К Грому подтянулись красноволосая подружка и тощий пацан. Тройка хомячков номер один, как их мысленно прозвал Олег. А белобрысый слизеринец — Малфой, кажется — уже во всю обменивался любезностями с тройкой хомячков номер два.       — Поттер, протри очки, они у тебя запотели.       — Кто бы говорил, Малфой, так испоганить зелье ещё уметь надо, — девчонка с копной кудрявых волос вцепилась в руку друга и всячески старалась удержать его на месте. За спиной у неё маячил рыжий, сжимающий кулаки.       — С каких пор учитывается мнение грязнокровок?       — В каком веке ты живёшь, Малфой? Пора бы уже повзрослеть и принять очевидные факты: чистота крови не пропорциональна серому веществу в голове. На твоём месте, я бы задумалась.       — Ага, сказала Пчёлкина, которая кроме зелья икоты способна приготовить разве что любовный напиток, — Серёжа фыркнул и, скрестив руки на груди, непроницаемым взглядом уставился на девушку. — Ты им своих цепных псов поишь, раз они везде за тобой таскаются?       — Она и с Грейнджер рецептом поделилась, всё ведь очевидно, кто ещё добровольно согласится терпеть её лохматую голову? — добавил Малфой. Олег чувствовал себя так, будто чудесным образом раздобыл бесплатные билеты на представление года. Реплики оппонентов летали из одного угла ринга в другой, и сторонним наблюдателям оставалось только впитывать в себя информацию и наслаждаться шоу. Волков представил, если бы нечто подобное произошло в стенах родной школы, и поморщился. Каркаров в чём-то был прав — Дамблдор клал большой и совсем не метафорический хрен на дисциплину в Хогвартсе.       — Я начинаю всерьёз подозревать, что у вас у всех интеллект не выше, чем у горных троллей, — новый голос, прозвучавший среди какофонии звуков, отличался от остальных. Лишённый эмоций и такой холодный, точно, прежде чем заговорить, его обладатель час держал во рту ледышку.       — Ля, смотри, моя цаца, — Вадик расплылся в абсолютно дурацкой улыбке и влюблённым взглядом уставился на Алтана.       — Вынужден согласиться с мистером Дагбаевым. Хвала Мерлину, небеса решили смилостивиться и, наконец, закончить это представление. Профессор Снейп отложил в сторону газету, встал и проплыл в середину класса. Образовавшаяся кучка студентов поспешила тут же разойтись. Каждый вернулся на своё место и теперь бросал на недавних противников злобные взгляды.       — Пока вы обменивались скудными умственными данными, ваши зелья успели безнадёжно испортиться. Завтра после уроков придёте на отработку, — Снейп обвёл колючим взглядом ту сторону класса, где стояли обладатели красно-золотых галстуков, и улыбнулся. От этого оскала даже у Олега по спине пробежала колючая дрожь. — Ах да, чуть не забыл — минус пятьдесят очков Гриффиндору.       — Но, профессор, не мы это начали…       — Вы оспариваете мои решения, Поттер? Ещё минус десять очков за препирательства с преподавателем. Снейп развернулся, взмахнув полами мантии. Напоминая огромную чёрную ворону, он вернулся к своему столу и вновь уткнулся взглядом в газету.       — А мне всё больше начинает здесь нравиться, — хмыкнул Вадик. Олег его не слушал. Он смотрел, как Серёжа подошёл ближе к Малфою и незаметно отбил ему пять. Выглядели они крайне довольными. Вполне возможно, что ради финального вмешательства Снейпа весь этот спектакль и затевался. Прежде чем вернуться к приготовлению зелья, Серёжа напоследок поднял голову и посмотрел прямо на Олега. Его губы растянулись в улыбке, от которой Волкова прошибло так, словно ток по нервам пустили. Он вдруг совершенно точно понял, что Турнир станет меньшей из его проблем за время пребывания в стенах Хогвартса. Главная рыжая беда, перед тем, как отвернуться, Волкову подмигнула, вызывая в нём самые смешанные чувства.

***

Два урока зельеварения подряд показались Олегу бесконечными. Если бы не необходимость сдачи экзаменов по этой дисциплине для его будущих жизненных планов, он бы никогда добровольно не изучал этот предмет. Вместе с остальными студентами вывалившись в коридор, Олег вдохнул свежий воздух, не пропитанный запахами зелий и различных ингредиентов. Вадик как-то быстро затерялся среди толпы, напоследок ляпнув, что вернётся к ужину. Олег закатил глаза, прекрасно зная, за чьей именно юбкой, в данном случае — за чьей мантией он намылился. Сам Волков выцепил среди учащихся уже знакомую рыжую макушку и, недолго думая, пошёл за ней. Серёжа его внезапную компанию никак комментировать не стал, сообщил только, что направляется в библиотеку.       — Уверен, что не уснёшь там от скуки? — со скепсисом спросил он, пока они поднимались по лестнице.       — Ну, ты же рядом. Если что, разбудишь, — без задней мысли ответил Олег и заметил, как у Разумовского щёки покрылись розоватым румянцем. Это забавляло. Библиотека оказалась… стандартной. На входе сидела женщина, своими большими очками напоминающая стрекозу. Она смерила их строгим взглядом, но Разумовский что-то пролепетал и растянул губы в такой милой улыбке, что даже Олег купился. Они прогуливались между бесконечными рядами стеллажей, заставленных книгами. Вернее, прогуливался только Волков, с интересом осматриваясь, а Серёжа сразу начал хватать фолианты, сверяясь со своим списком. Олег очень быстро пришёл к выводу, что библиотека Хогвартса особо не отличается, скорее даже уступает Дурмстрангу. Судя по названиям книг на корешках, они входили в стандартную школьную программу и ничем редким похвастаться не могли. Плюс, ничего, что хоть косвенно было бы связано с тёмной магией. Олег разочарованно вздохнул.       — Серый, я слышал, у вас тут есть запретная секция.       — Да, но без специального разрешения преподавателей туда не пускают, — Разумовский как-то странно фыркнул и быстро отвёл взгляд, но Олег всё равно заметил. Он подошёл к нему ближе, практически нависая над ним. Одной рукой опёрся о стеллаж, тем самым отрезая Серёже пути к бегству. Его голубые глаза уставились на Олега с вызовом и той самой хитринкой, которой он изначально и привлёк внимание Волкова.       — И почему у меня такое чувство, что тебя подобные запреты не останавливают? — Олег намеренно понизил голос, позволяя хрипловатым ноткам просочиться в него. К Серёже он стоял так близко, что мог уловить едва ощутимый цветочный запах, исходящий от слизеринца. Не приторный и резкий, такой, что в ноздри забивается и дышать мешает, а приятный, сладковатый и манящий. Смутно знакомый, но Олег не мог вспомнить, где сталкивался с ним раньше.       — Всё может быть, — Серёжа пошевелил бровями и быстро облизал пересохшие губы. От внимания Олега не ускользнул этот простой и в то же время провокационный жест. — Если будешь хорошо себя вести, поделюсь с тобой секретом. Рыжий бес издевался над ним, прекрасно понимая, какую реакцию вызывает этими своими взглядами и ужимками. Олег медленно вздохнул, чем сделал ещё хуже — цветочный запах проник в лёгкие и осел там густой массой.       — Давай помогу, — хрипло сказал Волков и, не дожидаясь разрешения, подхватил стопку книг, которые Серёжа успел набрать. Они оказались тяжёлыми, удивительно даже, как Разумовский спокойно ходил с ними.       — Спасибо, — неуверенно пробормотал он и, судя по покрасневшим щекам, снова смутился. Считывать его реакцию оказалось проще простого.       — Почему ты всё время благодаришь меня?       — Потому что не привык к чужой помощи и вниманию. Олег пожалел, что вообще стал спрашивать. Голос Серёжи дрогнул и стал тише, но он быстро взял себя в руки. Указал Волкову в сторону стола у окна, чтобы поставил туда книги. Тот отнёс пыльные фолианты, водрузил их на стол и вернулся обратно. Серёжа продолжал стоять у того же стеллажа, высматривая какую-то книгу на верхней полке. Олег подошёл со спины и уже протянул руку, чтобы помочь достать её, но не успел. Что-то пушистое и тяжёлое упало им на головы сверху. Олег машинально пригнулся и прикрыл руками голову Серёжи и свою. Разумовский оказался куда менее сдержанным. Он буквально подпрыгнул на месте и взвизгнул так, что разом переплюнул десяток вопящих мандрагор.       — Какого чёрта?! — испуганно просипел он и, сам того не осознавая, подскочил к Волкову, тесно к нему прижавшись. Даже рукой в него вцепился, просунув её куда-то под мантию. Олег решил не комментировать сей порыв, потому что чувствовал себя прекрасно, стоя к Серёже вот так близко и носом зарываясь в его шелковистые медные волосы. На расстоянии нескольких метров на полу сидел виновник торжества. Огромный рыжий кот, судя по внушительному пузу, очень откормленный. Он таращился на них своими жёлтыми глазищами с таким осуждением, будто они проникли на его личную территорию и сорвали великие планы.       — Ах ты, усатая сволочь! Такой же бестолковый, как и хозяйка! — прошипел Серёжа, когда понял, что опасности нет и никто его убивать не собирается. От Олега он, тем не менее, отстраняться не стал. Замахал свободной рукой в сторону кота и начал прогонять его. — Вечно Грейнджер с собой таскает это чудище. Мерзость какая, пошёл вон! Кот поглазел на них ещё немного, затем встал, горделиво задрал пушистый хвост, напоминающий щётку для бутылок, и летящей походкой скрылся за ближайшим стеллажом. Олег только фыркнул. Кажется, в Хогвартсе абсолютно все рыжие обладали гадким характером.       — Я же тебе говорил, что все гриффиндорцы лишены интеллекта. Даже эта всезнайка. Уверен, она просто заучивает учебники, даже толком не понимая, что в них написано и… Договорить Серёже было не суждено. Олег просто не позволил. Он смотрел на него вблизи, слушал возмущённый бубнёж, изучал россыпь веснушек на щеках, разглядывал тонкие капризно изогнутые губы и понял, что умрёт прямо на месте, если не прикоснётся к ним. Серёжа замер, когда почувствовал, как его настойчиво утаскивают в поцелуй. Рука, цепляющаяся за Волкова, напряглась. Олег решил, что вот прямо сейчас его оттолкнут, а следом ещё и пощёчину влепят — слизеринцам же нравится подобное выражение недовольства. Но Серёжа умудрился удивить его. Он ответил на поцелуй и вжался в Олега ещё сильнее, не оставляя между ними ни дюйма расстояния. Второй рукой обвил его за затылок и притянул к себе. На вкус он оказался таким же сладким. Олег обвёл языком мягкие губы, которые приоткрылись под чужим давлением. Серёжа издал тихий стон, послушно выгибаясь и грудью прижимаясь к Волкову, пока его ладонь пролезла под слизеринскую мантию. Поцелуй длился недолго, но кислорода катастрофически не хватало. Олег искренне удивлялся, как его тело реагирует на этого несносного рыжего парня, которого он знает всего ничего. Но Серёжа так идеально умещался в его руках, так идеально прижимался к нему и скользил руками по затылку, тонкими пальцами цепляясь за короткие пряди тёмных волос, что Олегу начинало казаться, будто они знакомы гораздо дольше. Всю жизнь, только вот не знали об этом, поняли лишь сейчас, встретившись благодаря велению судьбы. Где-то за стеллажом раздалось возмущённое бурчание. Мадам Пинс запоздало пришла выяснять, кто кричал, наплевав на соблюдение тишины в библиотеке. Пришлось разорвать поцелуй и отскочить друг от друга, пока их не застукали.       — Скорее! — выдохнул Серёжа и, схватив его за руку, рывком потащил за собой в обход длинных рядов, чтобы не столкнуться с мадам Пинс. Лишь когда они оказались у стола, заставленного книгами, Разумовский разжал руку и обессиленно плюхнулся на стул. Олег уселся рядом, старательно сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Серёжа выглядел так, как и должен выглядеть человек после спонтанного поцелуя — волосы растрёпаны, на щеках румянец, губы чуть опухли и стали предательски красными.       — Признаю, один балл в пользу Хогвартса. В библиотеке Дурмстранга таких развлечений не бывает, — улыбаясь, сказал Олег, за что его тут же ощутимо пнули по ноге.       — Идиот, — фыркнул Серёжа и начал перебирать свои книжки. Но по взгляду голубых глаз Олег понял, что не он один остался доволен произошедшим. Стоило поблагодарить котов, сваливающихся на головы, как снег в разгар лета. Англия всё больше удивляла. Настроение поднималось всё выше. А Олег бесповоротно растворялся в другом человеке.