Ноль-ноль

Перед глазами плывет. Лицо Сукуны расползается в едва различимое пятно. С трудом цепляясь за жесткие волосы, Мегуми притягивает его к себе. С нажимом мнет губы, проталкивая язык сквозь зубы. Ну же! Сил не остается — руки соскальзывают на твердый каменный пол. Больно бьются костяшками. И едва посылают сигнал в отключающийся мозг. Но вот пальцы на шее медленно расслабляются, и Мегуми наконец может сделать вдох. Он с хрипом затягивает воздух через нос. Горло сжимает в болезненные тиски при каждом расширении легких. Картинка перестает быть мутной. Мегуми с трудом сквозь темноту пещеры различает широко распахнутые глаза Сукуны. Хорошо. Пришел в себя. Губы Сукуны шевелятся. Теперь он сам перехватывает инициативу. Трется языком о язык. Горячо проталкивается в рот. Зажимает в тисках, будто того, что происходит мало. Прикусывает зубами нижнюю губу, рот наполняется легким металлическим привкусом. И сразу же возвращается обратно к вылизыванию рта. Сукуна протискивает ладонь под затылок и наваливается всем телом. Мегуми вяло откликается, не успевает за спешными движениями. Медленно повторяет движения губ и языка, больше сосредоточенный на дыхании через нос. — Мальчишка! — гремит в голове. — Ты что вытворяешь?! Мегуми хмурится. Губы Сукуны перетекают на шею, а вторая рука проминает бок, забирается под одежду, жаром умещаясь на живот. — Хватит, — с хрипом выдыхает Мегуми. Но его будто и не слышат. — Я сказал, перестань! — он упирается руками в грудь Сукуны, отталкивая того от себя. Сукуна от его тела отлипает, но не встает — удерживается на локтях. — Мегуми? — в его глазах мелькает узнавание. — Он самый, — устало кивает Мегуми, откидывая голову в пятерню назад. Сукуна хмурится. Он оглядывается и сильнее сводит брови. Недопонимание на его лице выглядит настолько забавно и непривычно, что Мегуми не может сдержаться. — Что? — Сукуна резко поворачивается обратно. Впивается взглядом в уже смеющегося Мегуми. Смех выходит булькающим, то и дело прерываемый покашливаниями. — Ничего, — наконец успокаивается Мегуми. Он переводит дыхание и смотрит на Сукуну уже серьёзно. Холод касается шеи, ползет выше, влажно пробираясь внутрь вместе с дыханием. Времени не остается, туман приближается. Неспешно, вальяжной походкой следует за ними, уверенный в том, что нагонит, не даст скрыться, при любом исходе захватит в тиски. — Не пора ли нам выбираться отсюда? Сукуна тоже замечает перемены и кивает. Тень под ними расширяется — готовая впустить в свой мир, облачить гостей в защитную пленку. Мегуми обхватывает плечи Сукуны, притягивая того к себе. — Тогда разнеси здесь все, — выдыхает прямо в ухо с едва сдерживаемым торжеством. Сукуна без сопротивления укладывается сверху так, что перехватывает дыхание. Касается улыбкой щек и вскидывает руку. — Рассечение, — техника летит вверх. Гулом разносится по стенам, круша пространство. Потолок взрывается на осколки. И солнечные лучи сразу же пробиваются через щели, ломано проходя через пыль. Мегуми утягивает их в тень за секунду до того, как грохот обрушивается на землю. Судорожно цепляется за Сукуну, не в силах оторвать руки от жара. Закоченевшие пальцы впиваются в это тепло. Когда шум снаружи стихает, Мегуми не без сожаления выталкивает их из техники на расстоянии друг от друга: сначала Сукуну, затем себя — в стороне. Солнечный свет ярко и неожиданно бьет по сетчатке. С непривычки взрывается резкой болью. Мегуми жмурится. Он перекатывается на бок, тут же вскакивает и с силой вжимает пальцы в глаза. Не успевшая осесть пыль забивается в нос, мелкими песчинками скрипит на зубах. Землистый вкус горечью царапает язык. Мегуми недовольно отплевывается, утирая рот тыльной стороной ладони. Соскабливает ногтем остатки засохшей слюны с уголка губ и раздраженно вскидывает голову. Язык гладко скользит по нёбу, и Мегуми тут же рдеет, с силой прижимая его обратно к нижним зубам. Щеки вспыхивают почти болезненным жаром под пристальным взглядом четырех распахнутых глаз. Сукуна застывает на месте без единого движения. Кажется, даже не дышит, только и делает, что наблюдает все это время. Мегуми хмурится: что с ним такое? Но тут же отворачивается, не в силах вынести это. Натягивает ворот кофты на нос, прячась от все еще плавающей в воздухе пыли и оглядывается. Каменные обломки заполняют всю пещеру и загораживают проходы. Единственный выход — дыра в потолке, проделанная Сукуной. Мегуми примеряется к расстоянию. Он скрещивает руки, призывая Нуэ. Проклятая энергия лениво повинуется, чувствуя усталость хозяина. Сукуна не реагирует на очередное нарушение запрета — только дергает пальцами на клекот. Мегуми зажимает кашель в горле, не выпуская звук. Воздух шумно вырывается через ноздри короткими выдохами на каждый спазм в груди. Силуэт Нуэ перед глазами чуть плывёт, и Мегуми упирается рукой в жесткие перья, чтоб удержать себя на ногах. — Помереть решил? — наконец подает хоть какие-то признаки Сукуна. Мегуми неопределенно ведет плечами. Чешет Нуэ в районе шеи и устало бросает через плечо: — Раньше тебя это мало волновало. Зажившее запястье покалывает, будто напоминая. Мегуми стойко игнорирует это чувство, даже не думая задрать рукав кофты. Он и так знает, что увидит там — выцветшую полоску, не пропавшую даже после исцеления раны. — С чего ты взял, что волнует сейчас? — Сукуна кривит губы. Усмешка выходит неровной, подрагивающей на концах. — Думаешь, помог мне и все? Правила больше не действуют? — Правила? — шипит Мегуми, отлипая от шикигами. — Ты путаешь терминологию: приказ и правила звучат по-разному. — Ты ходишь по грани, — рычит Сукуна. — Еще раз, и я сломаю тебе руки, чтобы даже печать сложить не мог. Мегуми закатывает глаза в ответ, упрямо вздергивая подбородок: — Как-то слабо. Может, тебе стоит сразу их вырвать? Чтобы наверняка? Сукуна сжимает кулаки и делает шаг вперед. Его лицо темнеет, в голосе скользит опасная тишина: — Пожалуй, именно так и стоит поступить. — Вперед. — Мегуми устало прикрывает глаза на секунду, выдыхая. — Потом сам будешь тащить меня, потому что я не сделаю ни шага. И не жалуйся на мою медлительность. Смех Сукуны гулко отражается от стен. Щелкает между ними, пока звук не уходит вверх. — Очаровательно, — скалится Сукуна. — Некоторая часть тебя теперь обещана мне, осталось дождаться остальную. — Предложение действует ограниченное время. — Посмотрим. Мегуми вздрагивает, глядя на расползающуюся улыбку. Нет ничего хорошего в том, что отличается от обычного поведения Сукуны. А сегодня они уже наделали дел, которых с лихвой хватит на ближайший месяц. Мегуми втягивает шею, пряча нижнюю часть лица под воротник. Легкие сотрясает несколько раз, прежде чем он выпрямляет плечи. — Так, — Мегуми прокашливается, — раз уж мои, — он делает акцент на этом слове, — руки остаются моими, не будем терять время. Подкинуть или сам? — Обойдусь, — кривится Сукуна, — или твоей птичке грозит остаться без когтей. Нуэ шумно клацает зубами, встряхивает перья, будто сгоняет воду, и оцепенело уставляется на Сукуну. — Никто тебе их вырывать не будет, — спешит успокоить ее Мегуми. Гладит рукой сбоку от костяной маски и в одно быстрое движение запрыгивает на спину. Команды не требуется — Нуэ тут же расправляет крылья и, чуть оттолкнувшись от земли, взлетает. Ветер после затхлого воздуха пещеры пахнет свежестью и легкостью. Мегуми делает глубокий вдох и позволяет себе улыбнуться. Сморгнув слезы, выступившие в уголках глаз, оглядывается. Снизу расстилается горный хребет. Крутые скалы не оставляют возможности пройти. Зубчатые вершины тянутся вверх, пересекаемые неровными трещинами и острыми, как лезвия, гребнями. Возможно, шахта была единственной возможностью пройти, избегая лабиринта отвесных стен и камней, готовых ускользнуть из-под ног. Мегуми делает еще несколько кругов, пристально разглядывая каждый метр под ним, пока взгляд не цепляется за кривую дорожку, скрытую за углом. Нуэ пикирует вниз прямиком к Сукуне. Когтистыми лапами со скрежетом царапает каменную породу. — Единственная дорога там, — Мегуми указывает в сторону найденного пути, — нужно спуститься. Сукуна коротко кивает в ответ. Они быстро добираются туда: Мегуми верхом на Нуэ, Сукуна перепрыгивая между платформами, где может уместиться. — Неплохо, — хвалит Сукуна, техникой разрезая кустарник, перекрывающий проход. Нуэ развоплощается, и чувство тревоги тут же взрывается внутри. Мегуми сглатывает — в горле все еще стоит привкус чужого рта, а язык непривычно покалывает. Он с силой трет губы тыльной стороной ладони. Сейчас не время думать об этом. Нужно сосредоточиться на дороге. Но расслабиться ему не дают. Молчавший некоторое время старик снова пробирается в голову, скрипучим голосом упрекает: — Самое время поговорить об этом! Бесстыдник! Похабный мальчишка! Беспутничаешь с демоном, с мужчиной! — То есть, если бы Сукуна был женщиной, вы бы одобрили? — Мегуми закатывает глаза. — Одобрил?! — вскрикивает старик. — Тебя да за твои действия выпороть надо! И без еды на несколько суток! С демоном, с мужчиной — одно поганое. Тьфу! — Так не смотрите. Я вас в свою голову не звал! — огрызается Мегуми. — Да ты! — старик захлебывается собственной злостью, но через минуту находит в себе силы продолжить. — Погоди-ка… Это он тебе голову заморочил. Обманом вскружил демон проклятый! А ты дурачок и рад! Мегуми хмурится, чувствуя, как к щекам снова приливает жар. — Не рад я ничему, — отрицает он, — и голову никто мне не вскружил. Это был единственный способ. — Так уж единственный? — едко передразнивает старик. — Опутал тебя. Все просчитал демон. — Да с чего вы взяли? — вспыхивает Мегуми. — Вы сами видели, в каком он состоянии был. Тут не до планов. Мне нужно было выбраться, еще чуть-чуть и я бы задохнулся. — Сам себя обманываешь и добровольно в пасть зверю несешь и под клыки шею подставляешь. Уже и не видишь, как на веревочке у него ходишь и думаешь, что сам все решаешь. Мегуми на мгновение холодеет. В голове неприятно скребется мысль: а вдруг? Из-под ботинка выскальзывает неудачно подвернувшийся камень. Сукуна оборачивается на шум, удивленно вскидывает брови, но никак не комментирует внезапную неуклюжесть. — Молчишь, — довольно протягивает старик, — значит, я прав. Ну, ничего-ничего. Главное, мы выяснили это заранее. Больше он не сможет тебя обманывать. Я всегда буду рядом, чтобы предостеречь. — Все под контролем. Единственная помощь, которая мне может быть нужна, это информация о том, как выбраться. Чего вы, очевидно, не скажете. — Ну-ну, я же с добрыми посылами, мальчик. — Не нужно мне ваше добро. Справлюсь сам без советов, — зло откликается Мегуми. Старик обиженно замолкает. В голове становится пусто и тихо, все как и хотел Мегуми. Но отчего-то от этого не легче. Он исподтишка кидает взгляд на Сукуну. Тот молча идет вперед, огибая каменные глыбы и периодически отсекая ветки редких растений на пути. Мегуми едва поспевает следом, с каждой минутой скорость шага Сукуны возрастает. Кажется, вот-вот и сорвется на бег. Мегуми утирает испарину со лба, недовольно смотрит вверх, чувствуя, как по спине и под коленками стекают капли пота. Солнце стоит высоко. Перегретый воздух, плотный и тяжелый, дрожит над головами, расходится на прозрачные круги. Горная стена справа растет, теряет свой угол уклона, а когда они огибают извилину, и вовсе становится вертикальной. Мегуми ведет по ней рукой, хватаясь за живительную прохладу и жалея лишь об одном: что не может прижаться всем телом. Не в силах больше бороться с жарой, Мегуми стягивает кофту, обвязывая рукава вокруг пояса. Ладонью касается влажной футболки на спине и облегченно подставляет лицо поднявшемуся ветерку. Вместе с этим тропа становится все более извилистой и узкой. Небольшой склон слева уже и вовсе превращается в обрыв, свалиться в который неминуемо означает переломать пару костей. Сукуна наконец останавливается. Мегуми устало тормозит следом, используя редкий момент для передышки. — Вот черт, — выдыхает он, подняв голову. Дальнейшая дорога упирается в каменные уступы, напоминающие лестницу. Пологий подъем в три этажа выглядит не очень надежно. Сукуна, склонив голову вбок, задумчиво переводит взгляд с каменных ступеней на обрыв рядом с ними. Выглядит так, будто сам не ожидал, что что-то посмеет прервать его непрерывный забег. Не говоря ни слова, он начинает подъем. Уверенно ступает на первый камень. Устало вздохнув, Мегуми плетется следом. Хватается за стену справа, чтобы не потерять равновесие. Поверхность гладкая и неровная непривычно ощущается под подошвой, то и дело шатается. На середине пути нога соскальзывает вместе с вылетевшим из общей массы камнем. Мегуми не успевает дернуться — тело уходит назад в пустоту, пальцы мажут по стене. Грубый рывок останавливает от падения. Сукуна, вцепившись в запястье, втягивает Мегуми на следующую ступень и тут же рукой подталкивает в спину, сам оставаясь сзади. — Не задерживайся, — бросает он кратко, даже не посмотрев. Мегуми ошарашенно кивает. Вместо слов благодарности давится сухим кашлем, спазмами вырывающимся из груди. Он утирает рот ладонью и лезет дальше, чувствуя на спине тяжесть чужого взгляда. На вершине они оказываются довольно быстро. — Спасибо, — все же говорит Мегуми, отряхивая руки. Он пытается поймать взгляд Сукуны, но тот только дергает уголком губ и оглядывается вниз, откуда они пришли. У земли, под самыми ступенями клубится еле заметная белесая дымка. Бьется о каменный выступ и не может подняться выше. — Почему оно идет за нами? —тихо уточняет Мегуми. Сукуна раздраженно дергает плечами. Складывает руки перед собой ладонь к ладони. — Нет! Мегуми не успевает его остановить. Пальцы Сукуны покрывает потрескивающее пламя, которое он через секунду стрелой пускает вниз. Огонь искрами разбивается о камень и тут же гаснет. Дымка дергается от удара. Она, словно поглощая технику, с удвоенной силой перескакивает на одну ступень. Белый туман виден все отчетливее. — Хотел кое-что проверить, — хмурится Сукуна, — все, как в прошлый раз. У этого словно иммунитет к моей проклятой энергии. Но не к твоей. Уходим! — он резко оборачивается и, мазнув по Мегуми нечитаемым взглядом, тянет его за собой за рукав футболки. — Постой, — Мегуми усиленно упирается пятками в землю, — не будем сражаться? — Ты нет, — отрезает Сукуна. — Или так нравится геройствовать? Добавим к этому, — он хватает Мегуми, подтягивая запястье на уровень глаз, — еще парочку узоров? — Я могу за себя постоять! — Мегуми дергает рукой, но Сукуна не отпускает. Только сильнее вжимает пальцы, надавливая ногтем на полосу. — Конечно, можешь, — гнев стелится в глазах Сукуны. Переливается оттенками бордового. — А теперь пожинаем плоды твоего безрассудства. Как думаешь, сколько еще времени надо, чтобы ты не кашлял кровью, а блевал? Ммм? — Тебе какое дело?! — вспыхивает Мегуми. Он сильнее дергает рукой, вырывая ее. Коготь Сукуны оставляет розоватую царапину, из которой тут же выступает капля крови. — Совершенно никакого, кроме того что мы застряли здесь вдвоем. И у меня нет ни малейшего желания проверять, как поведет себя эта чертова техника, если ты вдруг откинешься. Слова застревают в горле. Мегуми прижимает руку к груди, пальцами второй закрывая узор. Становится так трудно смотреть прямо, что он отводит взгляд. — Уходим. — Так бы сразу, — довольно скалится Сукуна. Горечь скапливается под языком, сколько ни сглатывай, не проходит. Вместе с ней не уходит необъяснимая обида. Пальцы сжимаются сильнее, через боль вынуждая вернуться. Они ускоряются. Ощущение опасности плывёт за ними по пятам, и Мегуми никак не может отмахнуться от него. Только внимательно вслушивается в каждый звук и скрип, издаваемый не ими. К ночи силы кончаются, и их скорость падает. Разглядеть дорогу сложнее. Стены будто сужаются, а склоны приобретают все более ужасающие формы. Позади раздается нарастающий скрежет, сопровождающийся утробным рычанием. Мегуми вздрагивает, оборачиваясь. Темнота за спиной остается невидимой. Он почти срывается на бег, но Сукуна утаскивает его в сторону. — Что мгф… Сукуна плотно зажимает Мегуми рот. Запах меди и гари заполоняет пространство. — Тихо. Он наваливается телом. Мегуми упирается спиной в холодную, шершавую стену. Они забились между скалой и огромным валуном, наверняка, когда-то отколовшегося сверху. Ровное дыхание Сукуны касается щеки, влажно опускается на шею. Мегуми замирает, не решаясь пошевелиться. Его сердце колотится об ребра с такой силой, что только по этому их смогут найти. — Прекрати, — шипит Сукуна, убирая руку. — Прекратить что? — Мегуми сглатывает. Кадык перекатывается по шее, язык сухой и липкий прижимается к зубам. — Твоя проклятая энергия. Контролируй ее, — еще более раздраженно выдает Сукуна. Мегуми стискивает зубы. Проклятая энергия беснуется, бьется о ребра изнутри. И не откликается на призыв успокоиться. Скрежет нарастает. — Отдай мне! — рычит прямо в губы Сукуна, скрещивая пальцы их рук. — Ну же! Мегуми едва соображает, что от него требуют. Только чувствует, как проклятая энергия утекает, как ее становится мало настолько, что скрыть не составляет никакого труда. Она сворачивается в глухой комок. Давление пропадает и, кажется, даже сердце успокаивается. Рычание, переходящее в булькающее шумное дыхание раздается за углом. Практически в метре от них. Когти царапают землю, словно металл по металлу. Мегуми жмурится, задерживая дыхание. Рука Сукуны крепче стискивает его пальцы, а горячее дыхание снова касается шеи. Проходит минута. Две. Нечто удаляется. Холодящий ноги туман рассеивается. И Мегуми позволяет себе выдохнуть, роняя голову Сукуне в плечо.