Born Singer (I'm Your Paradise)

Осака, Япония. 15 февраля 2020 года.

      Для Чонгука ничто никогда не сравнится с эйфорией после концерта.       Есть что-то такое в криках и фейерверках, что бьёт по его телу зарядом счастья, сродни электрическому. Есть что-то такое в огнях, дыме и льющемуся по телу поту; в тёплой боли в бёдрах и руках после танцев, в саднящем горле, ведь, чёрт возьми, ту ноту было трудно взять, но ему это удалось, толпа одобрительно ревела, а он никогда не чувствовал себя более живым.       В этом было что-то парадоксальное — он любил это настолько же, насколько ненавидел, ведь это чувство и эта радость значили также и то, что всё кончилось. Это значило, что они отдали всё, что у них было, сделали всё, что могли, и уже не могут вернуться в прошлое, чтобы исправить небольшие помарки или вновь пережить те же ощущения, ведь ни одно выступление не бывает таким же, как предыдущее.              Единственными константами были любовь, которую они всемером испытывали к фанатам, очевидная самоотверженность, которую вкладывали в каждое движение и каждую ноту, и они сами — семеро парней, обретших друг в друге семью; семеро парней, деливших на всех одну мечту и одну страсть.       Всё это и традиция встречаться с Тэхёном после очередного успешного концерта в пустой комнате за кулисами, которую они, побросав на пол одежду, заполняли своими стонами, образующими самую прекрасную гармонию.       — Чёрт, да, вот так, — простонал Тэхён ещё более низким, чем обычно голосом, доводя тело Чонгука до точки кипения, несмотря на прохладу комнаты в Осаке, безжалостно захваченной зимой.       Прекрасное лицо Тэхёна, прижатого Чонгуком к стене со спины, прилипло к белым обоям, а по его горящим щекам бегут слёзы от переполняющих эмоций. Он делает ответный толчок назад и отчаянно стонет, когда это действие заставляет член Чонгука погрузиться в него ещё глубже — растяжка от каждого находящемся в его тугом входе дюйма вызывала у него что-то сродни исступлению от ощущения такой заполненности.       Они только что закончили сегодняшний концерт, завершивший тур по Японии 2020 года, и в их с Тэхёном телах было так много накопившейся энергии и желания, что они едва добрались до пустой комнаты перед тем, как начать раздевать друг друга. Руки Тэхёна дрожали от нетерпения, когда он тянул второго за футболку и со знанием дела расстёгивал знакомые пуговицы, как и руки Чонгука, когда он стащил вниз штаны старшего и обхватил тёплыми пальцами быстро твердеющий член хёна, проглотив его стоны в страстном поцелуе.       Такая скорость не была идеальной, но ни одного из них это не волновало — Тэхён ни разу не жаловался на болезненную растяжку из-за толстого члена Чонгука, входящего в него почти без подготовки. Иногда он даже с нетерпением ждал этого жжения и жара, не позволяя Чонгуку повторить единожды заданный вопрос.       — Я люблю жёстко, детка, ну же… — сказал он однажды и на этом поставил точку.       Чонгук любит ублажать и он и помыслить не может о том, чтобы пойти против желаний Тэхёна, особенно учитывая то, каким тугим и тёплым он оказывается при каждом погружении внутрь, в то время, как Чон впивается пальцами в его талию и прижимает к стене, усиливая чудесный изгиб его спины, сводящий Чонгука с ума от желания.       Они оба задыхаются и трясутся, адреналин от концерта всё ещё бежит по их венам как наркотик, и Чонгук чувствует, как пот стекает по его лбу и груди, а часть капель падает с волос на спину Тэхёна, смешиваясь с его потом и заставляя его блестеть под искусственным освещением комнаты.       Пока Тэхён так перед ним выгибается, Чонгук задирает ему одной рукой футболку, чтобы поиграть с сосками, поочерёдно перекатывая их между пальцами. Он стонет каждый раз, когда Ким сжимается от этой стимуляции, такой чувствительный, ненасытный и чертовски прекрасный под ним, будто он был создан именно для этого.       Но у Чонгука мало времени на мысли о судьбе, ведь Тэхён любит, чтобы было быстро и грубо, так что вскоре он берёт контроль над скоростью на себя, с силой подаваясь бёдрами назад в унисон с толчками Чона, запрокидывает голову от удовольствия и издаёт серию глубоких и резких стонов, которые звучат для Чонгука словно музыка — симфония, подобную которой он никогда не слышал.       Как бы чудесно ни было слышать то, как Тэхён теряет от его члена контроль над собой, нельзя допустить, чтобы их застукали, так что Чонгук вытаскивает руку из-под футболки Тэхёна, наклоняется над ним, просовывает два пальца в рот Кима и говорит, прижавшись губами к его уху:       — Пососи их, хён. Ты слишком громкий.       Тэхён отвечает что-то вроде «Просто мне так хорошо», но слова разобрать сложно, ведь они звучат мокро и нечётко. Его слюна стекает по его подбородку и по пальцам Чонгука — это горячо и грязно, как раз так, как они любят. Чонгук целует Кима в висок и крепко обнимает, прижавшись грудью к его спине, обмениваясь теплом с его телом. Он врезается в Тэхёна бёдрами, набрав темп, буквально ввинчивая в него член, и наслаждается вызываемым этим сбивчивым хныканьем.       Когда голова Тэхёна опускается, а его тело сотрясается от внезапного оргазма, взгляд Чонгука падает на потную шею партнёра и он борется с сильным желанием засосать его кожу, оставив на ней следы и сделав Тэхёна своим так, чтобы все могли это видеть. Вместо этого он концентрируется на том, чтобы поддержать Тэхёна, когда тот расслабляется и обмякает, и рука Чонгука оказывается единственным, что подстраховывает его.       — Кончи для меня, Чонгук-а, — подбадривает его Тэхён, пытаясь отдышаться, когда оборачивается к нему. В этот момент лампы подсвечивают чарующий изгиб его спины и целые мили такой соблазнительной гладкой золотой кожи, блестящей от пота. — Наполни меня своей спермой, детка, чтобы я чувствовал тебя в себе даже по дороге домой.       — Блядь, — выдыхает Чонгук сквозь зубы. Его член от такой грязной просьбы начинает пульсировать в жаре Тэхёна, а мошонка сжимается и умоляет об облегчении, ударяясь сзади о бёдра старшего от силы его толчков.       Чонгук кончает с именем Тэхёна на губах и чувством его тёплой кожи под пальцами. Всё его тело напрягается, пока он изливает в хёна всю сперму, и трясётся от чрезмерной чувствительности, когда тот соблазнительно сжимается вокруг его обмякшего члена. Они оба стонут, с трудом дыша ртом, стремясь дотронуться, ощутить тепло друг друга. Тэхён быстро разворачивается, притягивает Чонгука к себе и ловит его губы поцелуем, не обращая внимания на сперму стекающую по его бёдрам. Они грязные, мокрые и уставшие, их тела болят, а сердца колотятся изо всех сил, но их переполняет комфорт от пребывания вместе и чувство насыщения.       Ничто не сравнится с эйфорией после концерта, особенно когда Чонгук может ощутить этот кайф вместе с Тэхёном.