2
4 августа 2021 г., 11:28
Сеул, Южная Корея. 13 июня 2021 года.
Их с Тэхёном приключения начались во время мирового тура Speak Yourself 2019 года. Хотя все семеро всегда с нетерпением ждали гастролей, они не предполагали, что этот тур станет для них таким глотком свежего воздуха, что каждый новый город и новый день будут приносить ещё больше радости, ещё больше любви. Честно говоря, Чонгук не мог сказать точно, где и когда именно появилась их с Тэхёном нетрадиционная традиция, некоторые даты в его голове сливались в одну, будто это сон. Но он помнит Сан-Паулу — те крики, поддержку, фанчанты — и, боже, как он может забыть Лондон, Японию и то, какие чувства у них вызывало каждое из этих мест, то, как их притягивало друг к другу в конце каждого концерта, будто это был не конец, а только начало. Сейчас он чувствует то же самое, когда встречается с Тэхёном глазами во время того, как их лидер произносит заключительную речь их «Мастера» 2021 года. Он чувствует это в неуверенной улыбке, которую Ким адресует ему, в его глазах, полных непролитых слёз и в его светящемся от счастья лице, на котором читается чувство, о котором они узнали в Бразилии: saudade. Томление. Им не хватало этого — танцев, пения, выступлений перед тысячей зрителей или даже всего одним. Не хватало возможности вернуть всю ту любовь, которую они получают от своих фанатов, от АРМИ. И когда всё официально заканчивается, Чонгук уже не ненавидит этот момент так сильно — вместо этого он позволяет себе нащупать руку Тэхёна сразу после того, как они уходят из всеобщего поля зрения. Он наслаждается всё растущим чувством близости и сопричастности, когда пальцы старшего сжимают его, и у него перехватывает дыхание, когда они вдвоём отделяются от остальной группы в поисках пустой комнаты, в которой можно закрыться и насладиться тем кайфом, который дарит только такая любовь и такое счастье. Тэхён находит его рот сразу, как только они заходят внутрь, даже не думая о том, чтобы включить свет. В тот момент, когда Чонгук оказывается прижат к закрытой двери, он пытается нащупать пальцами замок, но это задание представляется достаточно трудным, учитывая, что Тэхён не только целует его, но ещё и нежно проводит ногтями по груди Чонгука, запуская ему по позвоночнику мурашки и заставляя вздрагивать при каждом прикосновении к соску. — Ты был сегодня так горяч, — бормочет Тэхён ему в губы. Его дыхание уже сбилось, а тело потряхивает от адреналина, пока он проводит ладонями по рукам Чонгука, от запястий к бицепсам, а потом стонет с требовательной ноткой, когда тот напрягает мышцы, чтобы поддразнить его. — Я не могу… Боже, дело не только в татуировках, пирсинге или мышцах, ты просто… Ты там правда наслаждался собой. Чонгук скорее выдыхает, чем усмехается, и поднимает одну руку, чтобы притянуть Тэхёна за талию так, что они прижимаются грудью, слегка касаясь паха друг друга, от чего им обоим внутри горячо. Тэхён стонет, вынуждая этим чудесным звуком член Чонгука вздрагивать в штанах, и обнимает его так, чтобы схватить за зад и придвинуть ещё ближе, обтираясь об его бёдра своими. — Ты поэтому не давал мне прохода на сцене? — спрашивает Чонгук, издав тихий стон наслаждения, когда ему удалось нащупать пояс Тэхёна и избавиться от него, расстегнув. Для них (для них всех) нормально дурачиться во время выступлений. Под настроение они даже могут изменить обычную хореографию — Хосок или Юнги могут посылать друг другу поцелуи и тыкать друг друга во время Boy With Luv, а Тэхён с Намджуном могут откровенно флиртовать в Dynamite. Однако сегодня Тэхён особенно не давал спуска Чонгуку — среди прочего, трогал его, поливал водой из своей бутылки, подмигивал и даже в какой-то момент ущипнул за задницу, проходя мимо. То, как Тэхён смущённо и виновато улыбается и опускает голову, чтобы заменить ответ поцелуями в потную шею Чонгука, говорит о том, что его подозрения были небезосновательны. А вот его молчание было, по меньшей мере, интересным выбором, и Чон был решительно настроен не дать ему так легко отделаться. — Ты стесняешься… — начинает он, дотрагиваясь кончиками пальцев до низа живота Тэхёна и начиная медленно расстёгивать его джинсы, заставляя податься навстречу прикосновению. — От осознания того, насколько ты меня хочешь? Он чувствует, как Тэхён прерывисто выдыхает ему в шею, и мурлычет, когда тот спускается языком к его ключице, торчащей из-под воротника его жёлтой рубашки, верхняя пара пуговиц которой были расстёгнуты цепкими руками Кима во время его предыдущих исследований груди Чонгука. — Я не знаю, что с тобой делать, когда ты так в себе уверен, — признаёт Тэхён, и низкий тембр его голоса вызывает в животе Чонгука целый рой бабочек. — Это… Это нечто новое. Мне очень это нравится, Чонгук-а. Чонгук целует Тэхёна в макушку, касаясь его завитых волос цвета мёда, мокрых от смеси пота и воды. — Это не ответ на мой вопрос, малыш. Малыш. Тэхён тает, услышав это прозвище из уст Чонгука. Хотя, кажется, что в последнее время он тает перед всем, что касается Чона — будь то его соблазнительные слова, смелые действия, невероятная внешность или захватывающие, вызывающие пьянящее привыкание прикосновения. Именно поэтому он не тратит времени зря и отвечает: — Да. Я хочу тебя так сильно, что иногда теряю от этого голову. Это всё, о чём я могу думать, детка. Только о тебе и это сводит меня с ума. Его признание вызывает у Чонгука улыбку, младший мягко выдыхает в волосы Тэхёну и приподнимает ладонью его подбородок, прекращая играть с молнией на его ширинке. Их лица вновь на одном уровне и они встречаются глазами легко, словно два магнита, притягивающихся друг к другу просто потому, что им природой уготовано делать это снова и снова. Ни один из них не произносит ни слова до тех пор, пока Чонгук снова не целует Тэхёна, впечатывая в его губы улыбку, ощущая, как тот мягко выдыхает ему в лицо. Их тела сближаются, ища тепла друг друга, а ладонь Кима поднимаются по груди второго до тех пор, пока не достигает лица. Чонгук ощущает на щеке лёгкое, словно пёрышко, прикосновение его большого пальца, от которого у него в животе распускаются красные розы, образующие целый сад, полный уже обитающих там бабочек. Всё происходит медленно и не торопясь, как никогда раньше. До этого настроение всегда было поспешным и пропитанным постконцертным адреналином настолько, что им никогда даже не приходило в голову действовать размеренно, такой вариант будто не существовал. Безусловно, были и другие факторы, например то, что они не были одни и в какой-то момент должны были ехать домой с остальными мемберами, а стафф начинал искать их примерно спустя полчаса после исчезновения. К тому же, свидания с Тэхёном всегда были вопросом страсти и импульсивности, способом собрать всю энергию, оставшуюся у них после выступления, и позволить ей выплеснуться до тех пор, пока мышцы не размякнут, а кости не потяжелеют. Они не позволяли этому стать чем-то большим, потому что не осмеливались столкнуться с вызванными этим последствиями. Это правда никогда не происходило вот так — так медленно и так мягко, но это не означает, что они никогда не хотели, чтобы было именно так. — Чонгук… — прошептал Тэхён, прервав их поцелуй и слегка отклонив голову, чтобы вновь посмотреть Чону в глаза. — Нам не стоит… — Всего один разок, — прерывает его Чонгук, опуская глаза на приоткрытые покрасневшие губы Тэхёна. — Малыш, пожалуйста. Чонгук знает, что, возможно, просит слишком многого. Они ведь не пара, не любовники, так что всё, что отклоняется от их обычного сценария — грубых захватов, звука хлопка кожей о кожу от каждого толчка, когда тела дрожат от стремления продолжать, вот уже почти — кажется опасным. Слишком близко к пересечению черты, которую пересекать нельзя, к стиранию границ, прочерченных чётко и ясно. Но они оба уже давно не испытывали ничего подобного. Перерыв был незапланированным и тяжело ударил по ним, ведь всем мемберам потребовалось время, чтобы собрать воедино части, их составляющие. Как бы приятно ни было вновь узнать, что значит быть человеком вне поля зрения публики, перерыв также означал отсутствие концертов, а значит и отсутствие возможности держать Тэхёна, страстно целовать его, ощущая жар его тела, слыша полные желания стоны и требования, сводя его с ума лишь кончиками пальцев. Дни сливались в один не от того, что они словно проживали сон в реальности, и от этого становилось трудно дышать. Чонгук скучал не только по сцене, но в некоторых вещах нельзя признаваться вслух. — Ты же знаешь, я не могу отказать, когда ты меня так называешь, Чонгук-а, — шепчет Тэхён, и несказанные им слова звучат как мольба. Когда Чонгук вновь смотрит ему в глаза, он будто глядит в зеркало: томление, саднящая боль от необходимости контролировать себя, секунды уязвимости, делающие всё очевидным — всё это было там, и это нашло такой глубокий отклик в сердце и душе Чонгука, что вызвало почти физическое мучение. Он вновь мягко повторяет «малыш» просто, чтобы увидеть улыбку Тэхёна. Он вцеловывает это прозвище в губы Кима. Я — это ты, ты — это я. Он вжимает его в кожу второго, удерживая его и разворачивая, меняясь с ним местами так, что спина Тэхёна теперь прижата к закрытой двери. Чонгук обхватывает его за талию и чувствует, как тот выгибается, сцепляя пальцы у него за плечами. Они крепко обнимают друг друга. Чонгук проводит языком по нижней губе Тэхёна и наслаждается тем, как низко и призывно тот стонет. Ему требуются все силы, чтобы не дать разлететься бабочкам, бьющим в его грудную клетку так, будто они пытаются стать ближе к Тэхёну, словно знают, что он прижался вплотную к Чонгуку и расстояния между ними почти не существует. Кажется, что они целуются ещё несколько часов, и Чонгук начинает бояться, что становится зависим от вкуса рта Тэхёна и от ощущения того, как язык Кима гладит его язык так медленно и чувственно, что у него поджимаются пальцы на ногах. Тэхён в его объятиях тоже кажется почти отчаянным — он держит его так крепко, будто подсознательно боится того момента, когда Чон отпрянет, уже оказавшись в заложниках у эмоций, вызываемых тем, как их губы плавно двигаются в унисон. Всё происходит так медленно, будто у них есть всё время этого мира. Словно они не два парня, живущих под пристальным вниманием, которые только что закончили концерт и всё ещё окружены чужими людьми. Нет, в этой комнате есть только они, а мир за закрытой дверью может хоть взорваться, им всё равно. Прямо сейчас они чувствуют себя не как Чонгук и Ви из BTS, а просто как Чон Чонгук и Ким Тэхён и имеет значение лишь ощущение от объятий друг друга. Однако вновь и вновь вселенная дёргает за ниточки судьбы, напоминая, что жизнь как правило не может и не собирается потакать их желаниям. У них одновременно звонят телефоны и они понимают, что это значит — после слишком долгого отсутствия их уже ищут. Машины на месте, шоу окончено, пора ехать. Они отходят друг от друга. Тэхён смотрит на Чонгука, широко распахнутыми глазами, а он сам видит только то какими пухлыми и алыми стали губы старшего после всего нескольких минут поцелуев, то насколько они чувствительны каждый раз, когда Чонгук их покусывает, сжимая зубами и успокаивая слабую боль тёплым, влажным языком. Как и с концертами, Чонгук не хочет, чтобы это заканчивалось. Он хочет продолжать зацеловывать губы Тэхёна докрасна. — Поехали в общежитие, — это предложение слетает с его губ импульсивно. Тэхён замирает, потянувшись за телефоном, в то время как Чонгук продолжает игнорировать вибрацию у себя в кармане. — Поедем на одной машине. Все остальные едут домой, так что мы будем одни. — Но мы никогда… «Мы никогда так не делали», вероятно, хотел сказать он, и был прав. У их сексуальных приключений, если их можно так назвать, негласные правила, в том числе очевидное — что они не должны входить в привычку вне дней концертов, вне созданного ими в закрытых комнатах пузыря уязвимости и импульсивности. Он хочет это сказать, хочет обновить черту, чтобы ненароком её не пересечь, но слова Тэхёна замолкают вместе с рингтоном. Он пропускает один звонок, но вскоре следует второй. Телефон Чонгука, однако, молчит, что означает, что тот, кто их ищет, знает, что они вместе. — Я хочу трахнуть тебя на кровати, детка, — продолжает Чонгук, потому что теперь он может, чёрт подери, сказать всё. — Неважно на твоей или моей. Я хочу прижать тебя к простыне и не торопясь зацеловать тебя с ног до головы, как ты того заслуживаешь. Сделать тебя влажным и податливым под моими пальцами и заставить кончить ещё до того, как я вставлю в тебя член. И мы будем действовать медленно, малыш, глубоко и медленно просто потому, что можем. Тэхён прерывисто вздохнул как от слов Чонгука, так и от того, как его тёплые пальцы сжимают его талию. Когда его телефон зазвонил в третий раз, он пробормотал что-то в знак согласия и торопливо прижал устройство к уху, не сводя глаз с Чонгука. — Да, знаю, мы… Мы идём. Простите, — отвечает он, прикусив губу и глядя на то, как Чонгук одёргивает его одежду, застёгивает джинсы и поправляет ремень. — Знаю. Но мы быстро, обещаю. И, Чимин? — Тэхён делает паузу, нервно сглатывая и покрепче сжимая телефон. — Мы можем сегодня поменяться с тобой местами? Чонгук-и хочет сыграть в новую игру, которая вышла на этой неделе, так что мы собирались в общежитие. Нет, это не оправда… Ладно… Спасибо, Чимин-а. Мы сейчас придём. Тэхён со вздохом заканчивает звонок и молча смотрит себе под ноги. Глядя на это, Чонгук протягивает руку, чтобы приподнять его подбородок и поцеловать в уголок рта, чувствуя, как он растягивается в скромной улыбке. — Эй, мы не обязаны ничего делать, если ты не хочешь, — мягко прошептал ему Чонгук, слегка отстранившись, чтобы посмотреть в глаза, слегка проводя по линии его подбородка. — Мы можем поехать домой, и всё будет как обычно. Я не хочу, чтобы тебе было неудобно, хён. Я ни в коем случае не хочу этого допустить. Но Тэхён лишь улыбнулся, взял Чонгука за руку и потёрся своим кончиком носа о его. Чон инстинктивно закрыл глаза, как от близости, так и от того, сколько любви было в этом жесте. Он вдохнул Тэхёна — его суть, его аромат, его тепло. — Чимин согласился поменяться местами в машинах. Ещё он попросил не забыть переодеться перед уходом и сказал, что у стаффа кончается терпение, — эти слова он произносил буквально в губы Чонгука и близость опьяняла. — Так что надо торопиться, не только потому, что мы всем доставляем неудобства, но и для того, чтобы ты мог трахнуть меня поскорее, — В этот момент Чонгук отстранился, сразу заметив улыбку Тэхёна и шаловливый блеск его глаз. — Я хочу увидеть тебя в своей постели, Чонгук. Хочу тебя всего, и это не изменится. Не волнуйся за то, что мне может быть неудобно… Это совсем не так. Так что поцелуй меня ещё разок и отвези домой, Чонгук-а. Чонгук с улыбкой именно это и делает. Он наклоняется, вновь прижимается к губам Тэхёна и чувствует на своей щеке его мягкий выдох, когда руки старшего вновь оказываются на его талии, стремясь не притянуть к себе, а просто дотронуться. Это краткий поцелуй, скромный и невинный, но в нём слишком много обещаний, чтобы считать его чем-то незначительным. Убедившись, что выглядят прилично, они выходят из комнаты вместе и присоединяются к одногруппникам, которые, что неудивительно, смотрят на них во время снятия мейкапа и сценической одежды вопросительно, а Чимин так даже шаловливо. Вокруг далеко не тихо, а стафф проверяет их самочувствие и проходится по деталям выступления, чтобы убедиться, что они готовы ко второму дню. В тот момент, когда куда больше рук, чем на то необходимо, снимают с него рубашку, Чонгук вновь встречается глазами с Тэхёном и они обмениваются заговорщицкой улыбкой, прежде чем старший отвлекается и по указанию гримёра закрывает глаза, помогая ей удалить остатки размазанных теней. Чонгук, в свою очередь, продолжает украдкой на него смотреть, улыбаясь от вида нетерпеливо насупившихся губ и мило наморщенного лба, когда визажистка начинает водить по его коже влажным ватным диском медленными, круговыми движениями как раз в той манере, которую, и Чонгук знает это наверняка, Тэхён считает раздражающей. Вскоре их, уже переодетых в собственную одежду, выводят на парковку, где менеджеры начинают рассаживать их по предписанным им машинам. Однако Чимин, подмигнув через плечо Чонгуку с Тэхёном, садится не в свою машину, что вынуждает менеджера Седжина удивлённо на него взглянуть. Пожав плечами и скрестив руки на груди, он решает промолчать, глядя вместо этого на то, как эта парочка вместе идёт к тёмной, блестящей машине. Несмотря на то, что у него уже заготовлено подходящее оправдание, Чонгук рад отсутствию вопросов. Он и так уже достаточно нервничает, хоть и уверен, что Тэхён в любом случае в состоянии придумать что-то достаточно убедительное. — Добрый вечер, Бэкджун-щи, — говорит, забираясь в машину, Тэхён и двигается вглубь, чтобы младший мог сесть и захлопнуть за собой дверь. — Можешь отвезти нас в общежитие, пожалуйста? Чимин сегодня с Донхёном-щи. Глядя на них в стекло заднего вида, водитель улыбается с добрым прищуром, удерживая левую руку на руле, а правой собираясь повернуть ключ зажигания. — Конечно, Ви-щи. Довезу вас меньше, чем за 15 минут, если позволит погода. Кажется, скоро пойдёт дождь. — Спасибо, — выдыхает Тэхён, придвигается ближе к Чонгуку и кладёт голову ему на плечо. Тот инстинктивно обнимает Кима и прижимает его крепче в тот момент, когда водитель заводит машину и выезжает со стоянки.
