Золотая середина

2 Часть

Зимний Солдат

У меня дежавю. Кажется. Честно говоря, я сейчас ни в чем не уверен. Даже в значение этого самого слова дежавю. Оно просто всплыло у меня в голове, как и многие другие слова. Тяжело погружаться в смысл, и я принимаю все происходящее вокруг как данность. И этого мужчину, что сейчас вошел в мою... палату. Да, это слово подходит, для обозначения предназначения комнаты, в которой я нахожусь. А нахожусь я тут столько, сколько помню себя самого. Три дня. Интересно это много или мало? - Вижу тебе лучше. Произносит хрипучий голос. Неприятный, режущий звук, словно в глотке говорившего застряла арматура. Перед глазами вспышкой проносится лицо какого-то парня, чье горло действительно проткнуто железкой. Что это? Воспоминание? Интересно это я его так? - Эй, оставайся здесь. Перед лицом щелкают пальцы, неприятно стучась о нос. Морщусь и в упор смотрю на незваного посетителя. Он мне не нравится. Мужчина, лет сорока, достаточно высокий, но не выше меня. Смуглая кожа, черные волосы, водолазка под самое горло. Незнакомец падает в низкий стул, и закидывает свои грязные ноги в берцах на мою кушетку. Кажется, я пялюсь на него не моргая, не хочу упустить ни единого движения. А тому словно безразлично мое присутствие вовсе. Даже не смотрит в глаза, что, наверное, с его стороны умно. Уверен, стоит мне почувствовать угрозу или вызов, я тут же атакую. Зачем? Сам не знаю. Но внутренний голос приказывает мне не медлить, и работать на опережение. И все же не спешу. Брюнет лезет ладонью в набедренный карман брюк и я весь подбираюсь. Правой рукой комкаю край простыни, что укрывает ноги. Если он достанет пистолет, или нож, или даже какой-нибудь шприц, я накину на него эту простынь и придушу. Но незнакомец показушно безразлично, и крайне медленно, видимо все же опасаясь моей агрессии, достает пачку сигарет. Тихо, едва заметно выдыхаю. Бой откладывается. И все же не стоит недооценивать врага. Особенно сейчас, с одной рукой. Одной? Кидаю удивленный взгляд на левое обрубленное плечо. - Как тебя зовут? - Мой позывной Зимний Солдат,- отвечаю не задумываясь. - Откуда ты? - Меня создала Гидра. - Но ты служил не ей. Кому? И я молчу. Если до этого ответы в мою голову приходили без запинки, то сейчас... Сейчас было пусто. Ни одного отклика в воспоминаниях, за который я мог зацепиться. Белый пустой лист. - Это русские послали тебя в Италию? Что ты там делал? Цель твоего задания? Опускаю взгляд на простынь. Русские? Да, я знаю этот язык. И еще много языков. Невероятно, но вспоминаю об этом только после вопроса, этого странного мужчины. Кажется, я сильно ухожу в себя, в попытках вспомнить что-то еще, ведь незнакомец хлопает в ладони привлекая внимание. Вздрагиваю, неожиданно вернувшись в реальность. - Отставить, Солдат. Сейчас это уже не так важно. Но я должен был спросить, вдруг на этот раз все же что-нибудь бы всплыло. На этот раз? Так этот допрос происходит не впервой? Вот почему я безоговорочно отвечал, вот почему так спокойно доверил информацию о себе. И сколько раз это уже происходило? Сколько раз, этот мужик допрашивал меня? - Ты знаешь кто я? В этом то и проблема, что я ничего не помню. В полном ступоре. Брюнет поднимает взгляд к моему лицу. У него было лицо... воина. Уставший, немного осунувшийся, с наверняка очень колкой щетиной на щеках и подбородке. А еще глаза, они были залиты краснотой. В прямом смысле этого слова. Его капилляры лопнули, и кровь из них заполнила белки. И в этих озерах крови плавали темные зрачки, они цепко впились в мое лицо. Даже цвет радужки было не разобрать, что не сказать о лютой ненависти тлеющей внутри. И вся эта ненависть была направлена прямиком на меня. Мужчина передо мной был безобразен, похоже, он совсем недавно вернулся из боя. В нем чувствовалась сталь, выдержка, и подавляющая энергетика. От того то я наверное и сидел смирно. Удивительно, а ведь этот дядька всего лишь Бета. Бог помиловал людей, не сделав его альфой. Бог? С каких пор я верю в Бога? В висках начинает ныть от непрекращающегося самоанализа. - Мое имя Брок Рамлоу. Но ты можешь звать меня Командир. - А кто я? - Есть три вещи, которые ты сейчас должен знать. Первое - ты Омега, второе - твое имя Джеймс Бьюкенен Барнс. И третье, но не менее важное, я - твой Куратор. И моя работа, реабилитировать тебя. Твои воспоминания вернутся со временем. А сейчас не думай об этом, иначе тебя опять закоротит, а я не хочу знакомиться с тобой пятый раз подряд. Пятый? Вот и ответ на мой прошлый мысленный вопрос. Пять, это много или мало? Наверное, все-таки много. Этот самоназванный Куратор выглядел раздраженным. Бумажная пачка безжалостно была скомкана, едва тот достал из нее сигару. Закурил. Едкий въедливый дым наполнил небольшую палату. С каждой минутой этот "Брок Рамлоу" раздражал меня все больше и больше. Ну как так можно?! Ведь после этого дыма белый потолок совсем засмолится, и эти жёлтые пятна будет невозможно оттереть. Стоп... Откуда я это знаю? - Значит так,- продолжил Куратор, со смаком и нескрываемым наслаждением выдыхая дым,- сейчас твоя главная задача много кушать и крепко спать. Не мучай остатки своих мозгов, попытками что-то вспомнить. К хорошему это точно не приведет. Я вернусь завтра. Сказал и наконец, скинул свои длиннющие ноги с моей кровати. Поднялся. Даже заботливо стряхнул остатки песка, что испачкали белоснежную ткань. Я брезгливо поморщился. Эти пятна, хоть и едва видные, теперь сведёт только кипячение. Надо будет натаскать побольше воды с колонки, и спросить у миссис Роджерс, может и ей надо. А... Кто такая миссис Роджерс? Удивлённо смотрю на Командира, который уходит от меня к двери. Может спросить? Нет, лучше не стоит. Разберусь с этим сам. Но один вопрос все же мучает меня. -Где я? -Медицинское крыло Трискелиона. Вашингтон. Перед тем как скрыться, он одарил меня наглейшей ухмылкой рыжего лиса. И сейчас моим единственным желанием было, чтобы этот заносчивый Бета никогда не вернулся.

***

Только Боги знали, как сильно я сожалел о своем желании. Эта ночь стала истинной пыткой. Я не мог уснуть. Метался по простыням, и даже в агонии случайно порвал их в нескольких местах. Мысли жужжащими осами роились в моей черепной коробке, в попытке прогрызть дыру и вырваться наружу. Было больно. Виски пульсировали и ныли, тупым отзвуком отдаваясь в ушах. Разорванными клочками воспоминания всплывали перед глазами. Вспышки, неясные образы, какие-то обрывки фраз. А ещё слова. Целая куча терминов, и сводок данных. А ещё я, кажется, говорил вслух. И не только на английском языке. Благословенная тишина пришла с рассветом. Было около четырех утра, когда полностью вымотанный, я уснул. Пробуждение тоже было не из лёгких. Внутренние часы говорили о том, что я едва ли проспал больше трех часов. Но для меня это было достаточно. Головная боль притихла, но тупыми отзвуками боли продолжала давить на глаза. Я рад, что ночной кошмар кончился, и теперь боюсь, что он может вернуться ко мне и днём. Интересно, когда придет Командир? Хочу занять свои мозги простой и понятной информацией. Но получается из рук вон плохо. Когда начал приближаться двенадцатый час (если верить расположению солнца за окном) я поверил в свою же фантазию, что этот некий Командир Рамлоу являлся плодом моей больной фантазии. Может его и вовсе не существует? Встаю с осточертевшей кровати и подхожу к окну. Высоко, этаж восьмой примерно. И ещё тут довольно... Пусто. Небольшой коротко стриженый газон, высокие деревья, которым явно не по одному десятку лет. За лесом виднелись крыши высоток. По всему выходило, что это и есть тот самый город - Вашингтон. Не помню, был ли там раньше. Но его имя никак не отзывается во мне. Он находится далековато отсюда. Или я нахожусь далеко от него? Командир в моей голове сказал, что я в Трискелионе. И что это значит? Надеюсь это не психбольница. Да даже если это и она, сейчас бы мне хотелось таблеточку от головы. Чтобы она перестала думать. -Я слышал, ночка была не из лёгких? Снова этот голос. Не хочу оборачиваться. Если я не увижу обладателя, это подтвердит мои догадки. Я - псих. С другой стороны, психи никогда не поверят в свою ненормальность. Оборачиваюсь. Это был Командир, из крови и плоти. Я хотел верить своим глазам. Но трогать его точно не буду. Если он мираж, пусть остаётся даже таким. Все лучше, чем одиночество. Одет был так же, в какие-то тренировочные штаны, что лоскутом ткани висели на нем, едва держась на тазовых косточках. Ещё на нем была, противоположно штанам, облегающая черная водолазка, с щупастой осьминожкой на плече. Она забавно барахтала лапками, когда мужчина шевелил рукой, от чего ткань натягивалась на бугрящихся мышцах. Занятно. Командир сел за небольшой столик, стоявшим в углу и вальяжно, барином, разлёгся на стуле. -Я принес тебе завтрак. Ешь. О, так он ещё и приказывать мне будет? Наверное стоит съязвить , напомнив что завтрак полагается есть часов в пять утра перед работой, либо в девять в выходной. Но не буду. И вообще... откуда такие числа? Ладно, потом об этом подумаю. Или не подумаю. Слишком много оставляю на потом. И так, о чем я думал в начале? Ах, да. Приказывает мне. Пускай. Это даже хорошо, не задумываясь просто подчиняться. Я бы даже сказал привычно. "Твоя цель служить..." Кто это сказал? В палате мы по-прежнему вдвоем. А губы Командира не шевелились, я точно видел. Похоже это снова отголосок ночи. Голос прошлого. Но я не узнаю его. Даже не могу определить, кому он принадлежит, старику или юноше. -Я сказал - сядь. А вот это уже голос Брока. И я сажусь напротив. Вот так просто и сразу. Это... Правильно. Его голос разгоняет морок в моем разуме. Передо мной стоит тарелка супа и какая-то булка. Начинаю есть. Пресно. Но это ни хорошо, ни плохо. Еда насыщает и это главное. Обычному человеку нужно в сутки потреблять две тысячи килокалорий. Мне необходимо пять тысяч, для поддержания работоспособности и для полноценного обмена веществ... Обычному? Поднимаю взгляд на Командира, пытаясь найти на его лице ответ на мой не озвученный вопрос. Кто же я? -Ну, ты и жрать. Присвистнул мужчина. Разумеется, он не может ответить, если я не спрошу. А я не спрошу. Смотрю на опустевшую тарелку. Я съел ее бездумно, и даже не заметил, куда делась булка. Если бы я не следил за мужиком, то подумал бы, что тот ее умыкнул. Посудина была глубокой, и супа в ней было грамм на пятьсот, не меньше. И все же я остался голоден. Только я хотел съесть оставшуюся вермишельку, что сиротливо прилипла к бортику, как наглые смуглые пальцы отодвинули тарелку к краю стола. Перед моим носом разложили картонные разноцветные карточки. -Нужно пройти пару тестов. Легче легкого. Мальчик и яблоня. Разложи в логическом порядке. Он что, совсем меня за придурка держит? Не хочу знать ответ, поэтому не поднимаю взгляда от карточек. Да, я за сегодня не сказал ему ни одного слова. Но и он со мной не поздоровался даже. Бескультурщина. Мой язык прилип к небу. И я собираюсь продолжать молчать. У меня в башке и так шумно, в четыре одинаковых потока льются мысли, путаясь между собой. А может потоков ещё больше. Если начну считать какая-нибудь мысль притаиться, и я ее могу пропустить. Тогда мои расчеты будут неверны. И так о чем я? Карточки. Их было всего пять. Интересно если я составлю все правильно и быстро, он принесет мне ещё еды? Эта мысль становится главной и ободряет меня. Тянусь пальцами к первой карточке. Ого, какие у меня черные ногти. Мама будет ругаться... Вот мальчик гуляет. Вот замечает яблоню. Над его головой висит восклицательный знак, а на лице изображён восторг. Вот он карабкается на дерево. Ему явно это нелегко даётся. Вот ветка ломается, и он вместе с яблоками падает вниз. И вот он довольный, но перепачканный и весь в листве жуёт упавшее яблоко. Хочу яблоко. Поднимаю глаза на Командира. Ну, давай, скажи что-нибудь. Но мужчина молчит, лишь обречённо проверяет работу пытаясь найти хоть какую-то ошибку. Кажется ему вообще похуй на результат. Или он и не думал, что я смогу ошибиться в таком глупом тесте. Собирает карточки и убирает их в папку, вместо них выкладывает новые. Но теперь половина из них была разноцветная, а другая половина с надписями... А откуда на столе взялась папка? -Сопоставь названия к цвету. Да Вы сама очевидность, Командир. Что он сделает, если я ошибусь? Или вообще не буду ничего делать? Его лицо останется таким же безучастным? Нет, я не изверг какой-нибудь, просто этот дядька мое единственное развлечение. Кажется, его голос стал немного лучше, чем вчера. Не удивлюсь, если окажется, что Командир просто сорвал его, крича на бедных сослуживцев. Или его душили. Пальцы дрогнули и последняя карточка выпала ровнехонько на нужный цвет. Душили Командира? Опускаю взгляд на сгиб своего локтя. Фантомно ощущаю, как что-то прижимается к груди и конвульсивно дёргается. Подношу руку ближе к себе и кладу ладонь на собственное плечо. Да, именно так я, кого-то прижимал к себе. Этот захват мне знаком, я применял его ни один раз. И после него... -Забавно. Я вздрагиваю вырванный из грез. Спешу опустить руку и запрятать ее подальше под стол. Пальцы больно впиваются в коленку, и эта боль окончательно возвращает меня в реальность. Смотрю на карточки. И когда я успел их разложить? -Ты хоть заметил, что они все на разных языках? И вправду. Если бы Командир не сказал... Их порядка десяти. И сейчас вглядываясь в них внимательнее, я понимаю это. Все эти буквы мне знакомы. Буквы, и иероглифы. Разве это не нормально, что я знаю так много? Вновь смотрю на мужчину. По его чёртову лицу не понятно. Взгляд цепляется за высокий ворот водолазки. Готов поклясться там есть следы удушья. Они фиолетовыми цветами расцвели на его смуглой коже. Наверняка. Но я не хочу это проверять. Не хочу приписывать это себе. Но теперь я могу понять повод его ненависти ко мне. Тестов было много, и они были разнообразными. От чего-то чувствуя себя пристыженным, я выполнял их безукоризненно. Но похвалы не заслужил. Да и не надо оно мне. Брок ушел, но обещал вернуться. Как Карлсон, который живёт на крыше. А почему бомжу разрешили вход на крышу? Это опасно, он ведь может помешать снайперу. Я готов был броситься к двери, за которой скрылся Командир, и умолять его вернуться. Только бы снова выключить звук. Только бы не распыляться на всё подряд. О, пусть он вернёт карточки. Когда я был на них сосредоточен, было так хорошо и тихо. -Пожалуйста.

***

Вот именно так я привязался к самому злобному человеку в этом мире. Стране? Городе? Ну по меньшей мере в здании. Он навещал меня дважды в день, приносил еду и злосчастные тесты. Меня даже заставляли собирать детскую пирамидку. Не знаю, что он от меня хотел. Или те мозгоправы, что подсылали его ко мне. Но я выполнял и не ерничал. Я был убежден, если буду хорошо себя вести, то меня не будут бить током. Так я ему и сказал. -Ты помнишь, как тебя били током? Похоже, эта информация его поразила, ведь я, наконец, увидел эмоции на лице. Эмоции помимо раздражения и всеобъемлющей ненависти. Я не стал отвечать. Не хватало ещё взболтнуть, что шокотерапия не самое страшное зло, что со мной приключалось. И не то чтобы я на самом деле помнил. Лишь какие-то куски, словно какой-то неумеха вырезал их из хроники и смонтировал в неверном порядке. Я бы с трудом назвал это воспоминаниями. Было ощущение, что это было не со мной, и со мной одновременно. Все очень сложно. А еще, не знаю уж что на меня влияло больше, эти карточки или же чрезмерно лайтовая обстановка вокруг, но я стал спокойнее. Если исключить жаргоны и странные словечки в моей голове. Ночные кошмары меня мучали не больше двух часов за полную фазу сна. И я перестал представлять миллион и один способ как убить Командира, используя простынь, ложку, его же собственные шнурки на берцах, или же мое собственное тело, которое было способно на большее даже без руки. Кстати о ней. -У меня отличные новости, Солдат. "Солдат". Вообще-то мозгоправы ему запретили меня так называть, опасаясь вызвать какой-то триггер. Так было написано в его папке. И я не подсматривал! Я просто, как, оказалось, умею читать перевернутый текст. Так вот. Он ворвался в мою палату ураганом, даже чуть не раскидал мой обед. О, это были макарошки с фаршем, или как тут это называют паста "Болоньезе". И если бы хоть один кусочек фарша упал на пол, Командир бы точно полетел вслед за ним. И его бы не спасло, даже хорошее настроение. Брок вообще изменился за эти четыре недели, что мы занимались. И дело не только в вернувшемся к нему голосу. Ещё б глаза его стали белыми, вообще жених на выданье. Похоже, мы привыкли к неизбежному обществу друг друга. Он начал больше болтать, видимо утомившись тишиной наших встреч, я же пытался хоть изредка выдавить из себя слово. Была бы моя воля, я бы молчал до тех пор, пока губы не слиплись. Но под угрозой остаться голодным я все же уступал. Иногда. Еда это святое. К тому же я был в вечном дефиците калорий. Две тысячи, и ни калорией больше. Ещё немного и ноги протяну. Но я не жаловался. Ведь жаловаться надо вслух. А как я и рассказывал болтливость не моя отличительная черта. Поэтому считал минуты от завтрака до ужина и обратно. Ароматная тарелка шлёпнулась на стол перед моим носом, и я накинулся на нее диким зверем. Параллельно слушая, что там вещал Рамлоу расхаживающий вдоль окна. - Твоя новая рука почти готова. Осталось всего пару тестов... Тестов? Интересно ей тоже показывают карточки? - Если все сложится удачно, уже завтра ты будешь с новой рукой, а послезавтра мы свалим из этого дурдома! Я так и знал что это психбольница. И что Командир такой же чокнутый, как и я. Да, он просто притворяется Куратором. На самом деле болен. Ну посттравматический синдром у него точно был. Не удивлюсь, если он орет по ночам. Точно так же как я. А ещё Брок Рамлоу гребаный колдун. Или пророк. Не суть важно. Но все что он говорит, сбывается. Мне действительно поставили новую руку. Железный протез, покрытый бежевой керамикой. Даже цвет почти совпал с цветом моей кожи. Было... Непривычно, она была тяжелее моей настоящей руки, но словно легче того веса к которому я привык. Врачей я не видел. Просто пришел Командир, уложил на кушетку, и сделал укол, от которого я уснул. А проснулся уже с этой красавицей. Она звонко тренькнула, когда я щелкнул себя по предплечью ногтем. Этот звук привлек Командира, который до этого таращился в окно. -О, принцесса вернулась в чувства. И снова тесты. Сожми-разожми-поверни. Подними стакан, покрути. Брок четко все фиксировал на видеокамеру в своем телефоне. -Ну, все. Отправлю пока весточку твоему папочке, а ты пока одевайся. Твои шмотки в пакете. Он небрежно махнул рукой в сторону тумбочки, а сам все свое внимание направил в крошечный гаджет в руках. -Мой отец умер в 1921 году от туберкулёза. Мне было пять лет. О да, момент неожиданных фактов обо мне. Думаю, свой ужин я отработал. Лицо Рамлоу надо было видеть. Непередаваемое зрелище. Вот если бы Стиви запечатлел его портрет, то мы бы отгрохали кучу бабла. Он бы переплюнул Мона Лизу. Мы даже смогли бы позволить себе купить конфет. А... Кто такой Стиви? Не важно. Обращаю все свое внимание на содержимое пакета и начинаю переодеваться. Мне тоже натерпится отсюда уйти. За этими дверьми целый мир, который я забыл. Неизвестность немного пугает, но энтузиазм Рамлоу был многообещающим. Эти странные синие брюки, на бирке которых значилось "джинсы мужские" отказывались натягиваться на мою задницу. Они попросту не тянулись. Совсем. - Неужто все-таки разжирел? Глумился надо мной этот стервец, в наглую наслаждаясь моими мучениями. Джинсы я все-таки натянул, но гарантировать, что они не порвутся через полчаса носки, я не мог. А вот остальные вещи не только подошли мне впору, но и пришлись по душе. Ну, более или менее. Если футболка и была мне впритык, то толстовка была свободной и мешала предполагаемому противнику нанести четкий удар ножом. С каких пор я боюсь ножей? Перчатка в пакете была всего одна, и я натянул ее поверх протеза. Но на дне пакета было кое-что ещё. А вот теперь я воспротивился. -Так нужно. Придется потерпеть, пока мы не доберёмся до места. И этот наглец, которому я почти доверился, силком и с проворством, которого я от него не ожидал, натянул на меня намордник. Ну ладно, не совсем намордник. Это была черная маска, закрывающая половину моего лица, в ней был установлен воздушный фильтр. Хоть вещица и была оббита мягкой тканью, но все равно безмерно раздражала и давила на щеки. -Это необходимо,- сказали мне голосом строгого учителя,- твой нюх слишком чувствителен, мы ведь не хотим жертв. Последняя фраза то ли вопрос, то ли утверждение. Непонятно. Но я притих, но не из-за этого. Брок был нервным, его плечо дергалось, а пальцы барабанили по бедру. Совсем рядом с кармашком, в котором я уверен, лежала капсула транквилизатора. Он боится, что я сорвусь? Правильно делает что боится. И вот мы вышли из этой злосчастной палаты, в которой я провел месяц. А Рамлоу, если ему верить, ещё больше. В нашем коридоре было тихо, но уже отсюда я слышал галдеж. Жизнь в здании бурлила и била ключом. Командир гордо расправил плечи, готовясь к невидимому бою. Перед нами открылись дверцы лифта, высаживая на нужном этаже. И когда мы успели в него зайти? "Хорошо, что я в маске."- подумал, когда мы зашли в просторный холл первого этажа. Слишком много людей, и запахов что пробивались даже через фильтр. Я шел в шаге от Командира, буквально за самым плечом. И видел, как люди пялились на нас, как они перешептывались. "Тот самый Рамлоу?" "Капитанская подстилка." "Кто бы мог подумать, что он в нем нашел?" "Ясное дело что." "Боже, да он же старый." Перешептывания сразу затихали, стоило мне взглядом найти говорившего. И сейчас я был рад, что меня боялись. Я не понимал сути этих обрывочных фраз, но уже подсознательно они мне не нравились. Не нравились намного сильнее, чем сам Рамлоу. И лучше этим сплетникам держаться подальше от моего... Командира. - Держись ближе. Не хочу оставаться в этом крысятнике ни на секунду больше необходимого. И я безоговорочно подступаюсь, сокращая расстояние между нами на треть. Пусть люди видят, кто на стороне объекта их сплетен. Да подавятся они собственным ядом, стекающих с их языков. Пусть Командир только укажет пальцем, и я безоговорочно вырву этому неугодному кадык. Пробирающуюся через толпу девушку я заметил сразу. Но останавливаться не стал, ведь сопровождающий тоже не замедлил шага. - Мистер Рамлоу! - Эми? Ого, а мужчина то удивлен встрече. И черты его лица тут же смягчились, демонстрируя дружелюбную, я бы даже сказал ласковую улыбку. Я такую не видел никогда. И какого дьявола она была подарена этой девице? Непроизвольно хмурюсь, сканируя новый объект. Рост метр шестьдесят пять, с учётом каблука, вес около пятидесяти, волосы светлый блонд, глаза зелёные. Приятные черты лица. Про черты я подмечаю уже исключительно как мужчина. - Как Ваши мигрени? Боли уже прошли? - Разумеется. Не стоит беспокоиться. О, так он умеет быть учтивым? Мы продолжили продвигаться к выходу из здания, но уже медленнее, подстраиваясь под короткий шаг этой некой "Эми". Они мило беседовали на неведомые мне темы. Видимо о некой работе, которую Броку пришлось оставить из-за... По всему выходит, что из-за меня. - Мистер Роллинз справляется. По крайней мере, его отчёты безупречны. Но вот на деле... Без вашей твердой руки, бойцы совсем расслабились, сэр. Нам поступила жалоба на громкую матерную музыку во время тренировки. А ещё мистер Таузинг явился на службу с жутким похмельем. Это недопустимо, Вы ведь и сами это прекрасно понимаете. - Да, Эми. Они опозорят мои седые волосы. Девушка захихикала. У нее был приятный женственный голос, словно у птички, попавшей в общество диких обезьян. Но отчего-то он меня раздражал. Не знаю, дело было в том, что я не понимал сути шутки, над чем собственно смеяться? Ведь у Брока не было седых волосков. Или в том, что они так неприкрыто флиртовали перед моими глазами. Нет, дело точно в первом. Наконец мы вышли на улицу. Приятный ветерок всколыхнул мои отросшие волосы. Я как мартовский кот зажмурился, подставляя лицо тёплому солнышку. И сразу в толстовке стало невыносимо жарко. Пискнул брелок сигналки. Я открыл глаза и заметил припаркованную машину. Командир махнул в ее сторону рукой, отдавая немой приказ "садись". И я сел на переднее пассажирское. Но даже толстые стекла авто не помешали моему слуху услышать продолжение разговора этой парочки. - Мистер Рамлоу... Я хотела Вам сказать... Я не верю во все то, что о Вас говорят. - И правильно делаешь. Брок прервал ее потуги объясниться, положив свою широкую ладонь девушке на маковку. Пригладил наверняка шелковистые волосы. Он... Я никогда не видел его таким. И даже подумать не мог, что Командир может вот так. По-доброму общаться. Почему он так ласков с ней? Так тактичен. Он только с ней такой или со всеми? Неужели я единственный в мире... Недостойный.