Золотая середина

Утро было по-настоящему добрым. Я ещё не успел открыть глаза, но уже чувствовал притяжение. Притяжение к человеку, что спал рядом. Нам было не особо удобно на узком диване. Ну ладно, если быть совсем честными, то было только мне слегка неуютно. Брок спал ближе к мягкой стенке, тем временем как моя добрая половина тела, включая жопу целиком, свисали с дивана. Но я не жаловался. Я был даже немного рад нашей близости. Если бы ещё можно было забыть про ноющую боль в протезированном плече, на котором я проспал добрых часов пять. Внизу живота опять от чего-то тянуло. Может, это у меня там любовь расположена? У неправильного человека, в неправильном месте. В принципе логично. Ведь кроме как любовью я не мог назвать то чувство, которое у меня возникало глядя на человека напротив. Ему очень шел утренний свет. Он притягивался к нему точно так же как и я сам. Играл в его волосах, щекотал глаза, отчего Командир непроизвольно морщился и зарывался носом мне в плечо. Я же глупо улыбался, заправляя непослушные волосы его челки на затылок. Кто бы мог подумать, что это вот божье создание, выпускает колючки днём. И мне нравилось даже это. Ну и пусть колется, за то меньше людей будет соперничать за его внимание. Достаточно одного Роджерса. Память о Стиве отдалась зубной болью, куда-то в район висков. Уж не знаю, что между ними произошло, но точно что-то серьезное. Брок не из тех, кто даст себя в обиду. Если там что-то, о чем я даже боюсь предположить, то Стиву не удастся отвертеться. Я лично поставлю его в темный угол. Ну а пока, лучше вернуться к настоящему. Осторожно сползаю с дивана и иду на кухню. Обрадую Командира свежесваренным кофе. У меня было прекрасное настроение. Даже и не помню, когда последний раз был в таком отличном расположении духа. Я был счастлив. Почти. Ведь внутри, где-то очень глубоко я пытался закопать подлое сомнение. А вдруг, Брок проснется и ... Ну, не знаю. Испытает отвращение ко мне? Никогда не имел отношений с Бетами, и мне трудно предугадать реакцию. С альфами и омегами все было проще, мы действуем на инстинктах. Ну, в большинстве своем. Нам присуще чувство собственничества, ревности, похоти. Но, что чувствуют Беты? Помню, в мое время считалось что Беты, вовсе лишены чувства любви. Словно они не способны на это. Но Командир не такой. Он любит читать всякие бредовые статьи в инете. Любит хлопковую одежду, максимально отрекаясь от синтетики. А еще апельсины и кофе. Ну, по крайней мере, подарок в виде кофе я могу преподнести. Он у меня даже сейчас вышел на редкость удачным. Наверное, это зависит от моего настроения. Или от дурацкой мелодии, что я напевал все это время, даже не замечая за собой. Я вообще сегодня молодец, не воспользовался кофе машиной, как обычно, а заморочился с туркой. Брок точно это оценит. А вот, кстати, и его болезненный стон донесся из гостиной. Похмелье, штука тонкая. Я, правда, как мог, сдерживал улыбку, но стоило зайти в комнату, аккуратно неся в руках дымящуюся ароматную чашку, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Мое персональное чудо сидело на диване, широко расставив ноги, и низко опустив голову. И все-таки он очень красивый. Даже такой помятый, с уж слишком сильно отросшей щетиной. Со смуглыми пальцами, которыми он безуспешно пытался зачесать непослушные волосы. И абсолютно бесстыдный. Даже не попытался прикрыться перед человеком, который ночью чётко выразил свои намерения. - Командир. Негромко обозначаю, свое присутствие и протягиваю горячий двойной эспрессо с двумя ложками сахара. Мужчина даже не может поднять голову, лишь ведет носом в сторону аромата, и беспомощно протягивает руку. Вручаю дань и присаживаюсь рядом, намеренно прижимаясь бедром к его обнаженному бедру. Эх, а хотелось бы кожа к коже. Ну, ничего, не стоит торопить события. Брок благодарно кивает и делает первый глоток. Так и замирает, прокатывая вкус по небу. Неужели и правда нравится эта горечь? Или он чувствует другие грани вкуса? Или только это способно его взбодрить... Хм, я бы мог помочь еще лучше. Уже тяну лапу к его привлекательному колену, но замираю, едва ли добравшись до середины пути. - Пиздец я вчера перебрал. Нихера не помню. - Совсем? - Вообще. Нечем дышать. Словно весь кислород сгорел во всем городе. Я что, настолько еблан? Обидно. И я задираю голову к потолку, пряча взгляд в белой плитке. Все лучше, чем вдвоем пялиться на пол. Он врет, что не помнит. Я точно это знаю. От этого еще больнее. Все потому что я ущербный, да? Поэтому, он отрекается, даже не попробовав, не попытавшись наладить хоть какую-нибудь связь. - Я в душ. Бросает он, прежде чем скрыться из поля зрения. Умен, как же он умен. Вместо того, чтобы разобраться в ситуации. Сказать по-человечески жестокое "Между нами ничего не может быть". Он сделал выбор за нас обоих. Словно ничего не было. Пьяный дурман, и фантазия не здорового рассудка. Как легко он отрекся от меня, даже не верится. Хотя нет, о чем это я? Он всегда был со мной честен. Всегда хотел побыстрее от меня избавиться. И никогда не давал никакой призрачной надежды. А сейчас... Сейчас он поступил разумно. Мало ли, как отреагирует псих вроде меня на отказ верно? Сжимаю руки в замок, и до боли стискиваю живую ладонь. Но боль не помогает. Не отрезвляет, как обычно. Я как никогда прежде, хочу сбежать из этой чертовой квартиры. Оставить в покое человека, которому так сильно противен. Но смирно сижу на месте. Даже когда Брок выходит из ванны, впервые за все время полностью одетый после душа. Я продолжаю сидеть. Мое сознание снова уходит от меня. Погружаюсь в темноту. И мне это нравится.

***

День проходит на автомате. Что-то поделал, что-то поел. Пообщался с психологом, и даже не пропустил совместный просмотр фильма. Но на этот раз, как только раздался звонок от Роджерса, я вышел первым. Надоело смотреть на эту беготню перед глазами. Надоело проживать, этот чертовски длинный день. В этом дне, Командир никак не подавал вида, что что-то случилось ночью. Он просто перестал касаться меня. Никаких случайных столкновений пальцами, или похлопываний по плечу и бёдрам. Он даже не передавал мне предметы в руки, а ставил на стол перед носом. И садился максимально далеко, на другой край дивана. И шутки у него в этот день куда-то пропали. Я не спал всю ночь. Пытался уснуть, но тщетно. В голову опять лезли всякие мысли. Ну, такое бывает и у нормальных людей. Когда остаешься наедине с собой, кладешь голову на мягкую подушку. И только закрываешь глаза, как они ползут. Мысли-тараканы. И от них никуда не денешься. Даже если попытаешься переключить внимание на что-то хорошее и позитивное, погонь все равно выедает все. И чтобы заглушить свой озлобленный мозг я начал тихо слушать музыку на телефоне. Мои любимые, как сейчас говорят "хиты" сороковых. Но чертов динамик на телефоне был таким громким, что я засунул устройство под подушку и улегся сверху. У меня была надежда, что музыка поможет уснуть. Но она только сильнее ввела в уныние. Чем ближе был четвертый час ночи, тем навязчивее становилась мысль. Сейчас встанет Брок и пойдет таращиться на своего Роджерса. На моего Роджерса? Не хочу думать о Стиве, с ним связано тоже очень много проблем. А вот Командир... Что их связывало? Он, правда, любил Стиви? Хотя, о чем это я. Он точно любит его до сих пор, не зря же так терзает себя по ночам. Спать без него не может. Интересно, они просто трахались, или жили вместе? Насколько близко допустили Стива? Чем он лучше меня? Нет, я не обманываю себя, Стиви и впрямь очень хорош. Красив, умен, влиятелен. Но мне всегда казалось, что мы равны. Мне хотелось так думать, а сейчас уже и не знаю. Неужели дело исключительно в моей руке. В том, что я калека. Ну, нет. Это уже совсем перебор. Командир никогда не смотрел на меня с жалостью, и точно не как на... ущербного, что ли. А вот и Рамлоу проснулся. А может, тоже не спал? Вместо привычного шатания по квартире, он сразу подошел к моей двери. Постучал, как никогда не делал прежде. - Солдат? Какой интересный выбор он сделал. Не "Барнс" и даже не "Джеймс", что особенно бесило. А именно "Солдат". Еще и таким тихим голосочком. Пусть не боится потревожить чудовище, я не откликнусь. Не хочу его видеть. Даже демонстративно, больше для себя самого, отворачиваюсь к стенке. Никаких больше ночных прогулок, хватит с меня. Хочет уходить, пусть уходит. Завтра же скажу ему, что больше не нуждаюсь в его помощи. Да, будет не просто, но я больше не буду его заставлять быть со мной. Так будет правильно. Но отчего-то моя голова начинает сильно болеть, так бывает от подавленных эмоций и невыплаканных слез. Кажется, я разучился отпускать себя. Брок за дверью уходит, возвращаясь в свою спальню. Неужели нарушит традицию, и не включит телик? Роджерсу будет одиноко на экране TV. Мне становится противно от самого себя. Стиви не заслуживает моего негодования. Этой чертовой ревности. Наверное, пришло время нам уже поговорить. И пора признаться, что я никогда не буду готов к этой встрече. Нужно пересилить себя. Хватит уже отсиживаться в сторонке, и прятаться от ответственности. Как жаль, что зарядка на телефоне села, и больше нельзя переключить мысли на музыку.

***

Я не мог найти в себе сил подняться с кровати. Словно дементоры высосали все счастье. Нет, не думаю, что причина была в отказе Рамлоу. По крайней мере, не совсем. Я много читал, поэтому мне кажется, что я знаю, в чем дело. Эмоциональные качели. Мне было сначала хорошо, потом грустно, потом я был счастлив (хотя с какого хуя не понятно) и снова подавлен. Моей психике нужно было перезагрузиться. Отдохнуть. И вот такой мощный откат я получил. Даже есть не хотелось. Хотя запахи с кухни шли великолепные. Кажется, это была моя любимая глазунья, с беконом, маленькими сладкими помидорками черри. И двумя хрустящими треугольничками поджаренного тоста. Теперь я знал что хорошо, а что плохо. Вот только было как-то все равно уже. Хотелось просто уснуть и ничего не слышать, не видеть, не ощущать. - Барнс? Пойдем, пожрем. В дверь тихо постучали. Ого, мистер Я-Все-Решаю-За-Всех умеет стучаться в запертые двери и быть тактичным. Хотя кого я обманываю, в этом доме замок был только на входной двери, и в комнату Командира. Видимо проектировщик все же опасался, что киборг-убийца может ночью перерезать горло сожителю. - Спишь что ли? Хотелось бы, но нет. Ни в одном глазу. Жаль, что шторы привычно не задернуты. Никогда не занавешивал окно, чтобы отслеживать время. И именно сейчас, когда особенно сильно хотелось затеряться в пространстве и времени, солнечный свет мешал неимоверно. Он раздражал усталые глаза. Отвернуться бы, но сил нет. Да и куда отвернуться? За спиной была дверь. А за дверью, где-то там по квартире бродил Командир, который, наконец, оставил попытки разбудить меня. И я благодарен ему за это. Я так и лежал до самого вечера, не шевелясь. Глаза мои по-прежнему смотрели в окно, отслеживая медленное перемещение солнца. Я ждал, когда оно скроется и дарует мне долгожданный мрак. И тогда может, Командир, наконец, уйдет спать и оставит меня в покое. Брок подходил к моей комнате еще несколько раз. А по правде сказать, примерно каждый час. Стучал, и даже приоткрывал дверь. Но заходить не пытался. Похоже, он отлично знаком с законом личного пространства. Или с русским правилом "Не трогай, пока не пахнет". Он говорил всякую ерунду, предлагая посмотреть фильм, или поесть сладости. Еще говорил, что ему просто необходима моя помощь, но не признавался в чем. Видимо пытаясь заинтриговать, но безуспешно. И еще. "Давай быстрей, я тебя жду". "Ну же, мне некогда тут с тобой возиться".</i.> Это уже были совсем какие-то отчаянные попытки. На которые я, конечно же, не откликнулся. А еще он кому-то звонил. Нет, он, конечно, всегда кому-то звонил, но сегодня его шепот был уж очень настороженным. Я не разобрал слов. Наверняка звонил психологу и говорил что-то из разряда. " У этого психа совсем кукуха поехала, вышлите мне транквилизаторы". О, транки вещь, после них, как вареная цветная капуста, которую Рамлоу пытался в меня впихнуть каждую среду. И вот солнце скрылось куда-то за раму окна, а глаза продолжало жечь. Наверное, потому, что я даже моргал через силу и редко. День ничегонеделанья прошел на удивление быстро и бестолково. Душевные силы не восстановились. Я словно еще больше устал. Прикрыл глаза в надежде забыться сном. Но даже сейчас не мог, ведь тело не тратило энергию, а значит восполнять тоже нечего. Вот только мой проклятый живот никак не хотел утихать. Он болел, и сильно. Нет, не от голода, а ниже. Словно кто-то прокручивал раскалённый кинжал. Боль приходила периодами, и каждый раз неожиданно, заставляя меня содрогнуться всем телом. Я боялся пошевелиться, дабы не спровоцировать новый приступ. Что-то пульсировало внутри меня, скручивалось в тугую спираль. А спустя минуты, уже с ноющим чувством расслаблялась. За спиной тихо скрипнула дверь. Мягкий звук шагов. Один. Два. Три... И вот кровать за спиной прогнулась. В нос ударил приятный запах морского бриза, а теплая рука накрыла мои плечи поверх одеяла. - Ну что ты, Маленький? И голос такой добрый-добрый, что сердце сжимает так сильно, будто его сдавил железный кулак. Мой собственный кулак. Прикрываю глаза и медленно вдыхаю желанный аромат. Жарко. Зря не скинул с себя одеяло. От меня наверняка воняет потом. Брок не жалуется, или попросту не чувствует, лишь утыкается лбом куда-то в шею. Теплое влажное дыхание пробуждает рой мурашек, что табуном разносятся по рукам. Что же он делает со мной? - Устал, да? Он меня жалеет. По-настоящему, без иронии или сарказма. Сочувствует мне. Ха, было бы чему... Но я молчу. Медленно приоткрываю глаза. Осторожно, боясь неловким движением ресниц спугнуть гостя. Он не закрыл дверь, и из коридора в мою комнату проник яркий свет люминесцентных ламп. Они светили нам в спины , и от этого мы блекло отражались в окне темными силуэтами. Я вижу его длинную руку и часть лохматой макушки. Он со мной совсем от рук отбился, а ведь раньше, в далёком Трискелионе его прическа была безупречна. - Хочешь что-нибудь покушать? Я приготовлю все что угодно, только скажи. Или можем заказать. Упрашивает меня. Мягко, но проворно пропихивает свою руку между моей подушкой и шее, так что я оказываюсь лежащим на его бицепсе. А его добрые пальцы начинают перебирать мои волосы, убирать с лица. Расслабляюще массировать кожу головы. А я продолжаю молчать. Сказать то и нечего. Надоел он сегодня со своей кормёжкой, словно это самое важное в жизни. - Давай уедем. Съездим куда-нибудь, развеемся. Лето всё-таки. Я договорюсь с Роджерсом. Куда хочешь? Эта идея действительно меня радует. Да, хочу. Хочу выбраться из тех давящих на меня стен. Они больше не приносят мне чувство защиты. А наоборот. Чувствую себя беспомощным, глупым, слабым. Вместо ответа пожимаю плечами. И это движение кажется мне ужасно сложным. Но Брок приободряется и сильнее прижимается сзади, но объятия сильнее не сжимает. - Я что-нибудь придумаю. Обещает мне он, коротко целует в живое плечо и уже начинает вытаскивать руку, но я не даю. Сильнее прижимаю ее головой и утыкаюсь носом в бьющуюся жилку. - Ты хочешь что-нибудь ещё? Мягко спрашивает, вновь склоняясь к моему плечу. Но, уже не укладываясь сзади, а прикладывая подбородок к моему плечу. Хочет рассмотреть мое лицо? Или боится прослушать ответ? Облизываю пересохшие губы. Я много чего хотел от Командира. И мало что из этого он мог мне дать. Сейчас, стоило вернуть хотя бы приятельские отношения. Вытаскиваю лицо из-под одеяла, чтобы меня было лучше слышно. Говорить громче сил не было. - Не могу уснуть. Признаюсь, и в этом признании нет для меня ничего постыдного. Как бы Брок не отрицал, но нас многое связывало. И эта связь позволяет мне стать чуточку открытым. И все по-прежнему слабым. Я хочу этой жалости от Командира. Даже если это будет единственным добрым чувством ко мне. Его большая ладонь ложится на плечо, и мягко поглаживает. Командир отстраняется лишь для того чтобы лечь на одну со мной подушку. Утыкается лбом в затылок. В тот момент, когда его губы раскрываются, и душа, начинает петь свою тихую песню, ничем не напоминающую колыбельную я чувствую. Наша связь становится осязаемой. От его тихого бархатного голоса, во мне, наконец, появляется покой. И я уже не хочу засыпать, хочу продлить этот сладкий миг, ужасно напоминающий сон или больную фантазию. Но мои глаза слипаются, а сознание медленно покидает меня. Удивительно, ведь даже боль, терзающая мой живот, рядом с Броком, отступила. Лишь теплые руки остались, как знак того что все это реальность. - E ho detto a Coraline che può crescere <i>(И я сказал Коралин, что она может вырасти) Prendere le sue cose e poi partire (Взять и уехать) Ma Coraline non vuole mangiare no (Но Коралина отказывается есть) Sì Coraline vorrebbe sparire (Да Коралина хочет исчезнуть.) E Coraline piange ( И Коралина плачет) Coraline ha l'ansia (Коралина терзается) Coraline vuole il mare ma ha paura dell’acqua (Коралина хочет моря, но боится воды) E forse il mare è dentro di lei (А, может быть, Море внутри нее?)