Золотая середина

У Рамлоу был какой-то план, и он его придерживался. По крайней мере, я хотел в это верить. Ведь все что происходило дальше, было полным бредом. И разноперым сборищем всех выдуманных человечеством стереотипов. Мне порой даже казалось, что мужчина откровенно ржет надо мной. - И так, пункт первый. Внимание. Сказал Рамлоу, плюхаясь рядом со мной на диван. Он это делает так невнимательно, полностью увлеченный содержанием на экране телефоне, что я едва успеваю убрать в сторону ногу. Хотя... было бы неплохо ощутить его тяжесть на себе. Хоть бы и коленом. Хоть бы и задницу. Хотя может в заднице и есть дело? И так, статья. Склоняюсь над плечом мужчины и заглядываю в телефон. Первое, что меня насторожило - это розовый фон страницы. Как-то по-пидорски, и совершенно не серьезно. И как эта фанатичная ерундятина, поможет пробудить во мне омегу? И что это вообще значит, пробудить второй пол? Он либо есть, либо нет. Жаль его нельзя выбрать. Из меня бы вышла отличная бета. И это стало бы еще одним общим звеном цепи, наших с Командиром схождений. Неожиданно, и очень быстро, даже как-то резко, Брок поворачивает голову к моему лицу. Я не успеваю отклониться, и мы оказываемся очень близко. Чувствую его дыхание на своей верхней губе и подбородке. Приятно. Тепло. И почему-то мурашки бегут по плечам. Он смотрит мне прямо в глаза с лукавой, подозрительно ласковой улыбкой. Его веки щурятся, пуская к вискам тонкие полоски морщинок. И зрачки у него, как жидкий янтарь, золотистый, тягучий и очень опасный, особенно для легкомысленных мотыльков. Вляпаешься, и не выберешься. - Ты сегодня, еще прекраснее, чем вчера... Хочешь, я приготовлю для тебя завтрак? То, что ты любишь. Все что угодно, только назови. И голос у него, как патока. Такой тихий и тягучий. И немного хриплый, не привыкший говорить тихо. Я полностью загипнотизирован. И даже не понимаю, что от меня ждут ответа. А когда догадываюсь, то осознаю, что не помню вопроса. Пожимаю плечами. Губы Командира кривятся. - Ладно, вернемся к этому пункту позже. Он так спокойно отворачивается от меня, вновь утыкаясь в телефон, что вводит меня в замешательство. Я растерян. Что это сейчас было? Все эти слова, это было выполнением пункта номер один? И все? Ничего более? Я смаргиваю, свое наваждение и выпрямляю спину. Ну, нет, я больше не попадусь в эту ловушку. Не поддамся магнетизму глаз. И никакого возвращения к первому пункту! Мне не нравится, то, какое влияние на меня это оказало. Это ненормально. - Пункт второй, - тем временем продолжает рассуждать Командир. - Шоппинг. Ну, это легко. И я, кстати, тоже об этом думал. Как для омеги у тебя мало вещей. Найди интернет-магазин, и закажи себе все что понравится. Без разбора. Только прошу, никаких белых трусов. Это полный, как говорит Мэй, кринж. От чего-то довольный Рамлоу хлопнул в ладоши и подскочил с дивана. А я остался в полном ужасе. Шоппинг. Это даже звучит жутко. А если еще представить, что мне предстоит сделать миллион и один выбор, меня как разрядом тока бьет. Я уже ненавижу это занятие. Но раз отказаться я не могу, то насолить Рамлоу обязан. Точно закажу белое белье. Не знаю зачем. Просто. И я совершенно знать не хочу, почему у мужчины такое отношение к белому цвету. А вот и он сам вернулся. Стараясь больше не соприкоснуться кожей, аккуратно принимаю протянутую мне пластиковую карточку. Она приятного глубокого синего цвета. С яркими золотыми буквами обладателя карты. - Просто введи реквизиты при оплате. А я пока пойду, замучу хавчик. Но я не слышал его. Слишком уж часто начал сталкиваться с этой фамилией. И с каждым разом она сильнее отдавалась во мне чем-то неприятным. Неприязненным. Отталкивающим. Как может, не нравится человек, которого ты не встречал? Ну, хорошо, не помнил? И самое настораживающее, это ощущение неизбежности нашей встречи. Все вокруг принадлежало ему. Эта квартира, эта еда, что я ем каждый день. И даже одежда, что сейчас на мне. И которую я только собираюсь купить, и все на его же деньги. Сколько мне будет стоить эта щедрость? Смогу ли расплатиться с этим... Роджерс С.

***

Как оказалось пункт второй, под названием "Шоппинг" был не самым страшным. Хотя его я тоже провалил. Брок выкинул из виртуальной корзины несколько пар однотонных футболок. Добавил на их место несколько льняных рубашек, и цветастых шорт. "Лето же скоро, Барнс". Как будто этим можно было объяснить буйство красок на ткани. Да и Бог с ними. Меня больше удивил дорогой костюм для торжеств. Баснословно дорогой и неоправданный. Мне ведь нельзя выходить из квартиры, а значит, и "выгуливать" такой наряд было некуда. - Да и похуй, чем больше мы потратим денег с этой проклятой карты, тем лучше. Хочешь, купим тебе мотоцикл? Была еще куева туча всяких пунктов. Благо Командир отметал самые бредовые, или объединял их в один общий. Например, пункт номер три "Получать подарки" и восемь "Есть сладости". Пункт четыре "Следить за собой" и девять "Фитнес" объединились в один "Утренние процедуры". В него входила утренняя зарядка, которую прежде Рамлоу выполнял один, и гигиенические процедуры. Ну, если с зарядкой все было понятно, вот если бы мужчина еще выполнял ее полностью одетым, цены бы ему не было. То вот с гигиеной была целая драма. - Я не буду бриться. - Слушай, Солдат. Я очень ценю, что ты само выражаешься, и там высказываешь свое мнение. Но в данном вопросе, мне вообще по хую. Я тебе сказал - взял бритву, пошел этот самый хуй брить. - Зачем? - Зачем? Да я не ебу, так делают омеги, им это нравится. Вот иди и делай. Может тебе понравится? Будешь гладеньким везде, чистеньким. - Кто тебе сказал, что им это нравится. - Я жил с тремя омегами, и пусть это были мои братья, все равно считается. А теперь хватит пиздеть. Кругом! Шагом марш на рыльно-мыльные процедуры. Я мог стерпеть, когда на мое лицо нанесли жирный липкий крем. "Ты, бля знаешь, сколько он стоит?! На шестьдесят лет помолодеешь." Стерпел, когда оседлав мои бедра, Командир принялся пинцетом, выдирать по волоску мои брови. "Первый раз больно, потому что ты зарос, а потом привыкнешь. Так в инете сказали. Считай, что теряешь бровную девственность." И я бы даже оценил позу, и упругость бедра, которое я сжимал живой рукой. (В то время, когда под керамической трещал деревянный каркас дивана.) Если бы не одно но. Это было, правда, больно. Я даже видел, как Брок пальцами счищал выступившие капельки крови. Благо мы к этой процедуре больше не возвращались. Но вот одного я так и не смог стерпеть. Жуткое раздражение от бритья. Черт с ним с лицом, которое покрылось красными пятнами. Там у меня все горело огнем, и безбожно зудело. Чесалось невероятно. Хоть я и терпел, но иногда все же проводил ногтями прямо над штанами. Командир сочувственно отводил глаза. "Бритва хуевая идея. Надо было воском." В тот момент я вернулся к идеи убийства Командира. Но были и хорошие моменты. Я про все тот же пункт три, про подарки сладостями. Брок каждый раз заказывал что-то новенькое, и тщательно скрывал содержимое, делая мне приятные сюрпризы. Не знаю, работал ли хоть один из пунктов, но мне хотелось верить что да. Нашей задачей было раскрыть меня, но я видел ситуацию по-другому. Рамлоу менялся. Или же просто открывался мне с другой стороны. Оказалось, что он не только громко ругается, но и смеется. Его смех был раскатистым, немного хриплым, но очень искренним. Мне нравилось смотреть на него в эти моменты. То как он задирал голову наверх обнажая мощную шею. Как хватал меня за плечо, удерживая равновесия, в то время когда его тело сотрясалось от хохота. Я еще добрых полчаса ощущал его крепкую хватку. И даже тайком прикладывал ладонь к месту фантомного касания. Как оказалось Командир вообще, был очень тактильным человеком. Особенно тогда, когда безмолвная стена вражды между нами была разрушена. Он часто касался меня. Когда мы вместе выполняли пункт номер пять "Омеги любят готовить". Рамлоу не доверял мне ножи, словно я был маленьким ребенком или изнеженной омегой. Хотя второе из меня и пытались слепить. Мы вечно сталкивались бедрами, ведь Командир постоянно переступал с ноги на ногу. Как бы я не следил за руками, но наши пальцы постоянно соприкасались, то на пути к специям, то к лопатке. Брок не замечал этого, как и то, что я каждый раз содрогался внутри. Мне нравились наши столкновения, но так же я страшился их. Сам не знаю почему. Наверное, не хотел привязываться. Но дружеское похлопывание по спине, за хорошо проделанную работу, я бы не променял ни на что.

***

- Мы хорошо потрудились. Даже психолог похвалил нас. Этот еблан, полностью уверен, что это благодаря ему. И самое стремное, что даже представить не могу, сколько нулей в его контракте с Роджерсом. Брок захмелел. Я никогда не любил выпивших людей. Но Командир не вызывает у меня отторжения. Скорее наоборот, мне было приятно за ним наблюдать. Таким расслабленным, мягким, теплым. Буквально теплым. Мы сидели на диване перед телевизором, едва ли минут пять, назад покончив с аппетитным ужином. Командир непривычно привалился к моему плечу и цедил остатки вина в бокале. На него сильно повлияло выпитое. Видно отвык. А может на всех бет так действует. Но скорее всего дело во мне, и моей сыворотке. Да, я вспомнил все. Почти три месяца прошло с начала нашей терапии. И мне отчего-то грустно. Не хочется признаваться самому себе в том что... Мы ведь скоро расстанемся. А я так сильно привязался. Не знаю, как смогу жить без его ворчания, и поддержки. Прижимаюсь щекой к шелковистой макушке притихшего Командира. Осторожно вытаскиваю опустевший стакан из расслабленных пальцев. Мужчина задремал, прямо на мне, и от такого акта доверия мои губы растекаются в мягком улыбке. Сейчас я могу расслабиться тоже, не бояться, что Командир раскусит меня. Прознает, что я уже совсем выздоровел. Как узнает так тут же уйдет. Я знаю это наверняка. Негромко засопел, окончательно проваливаясь в сон. Такой беззащитный в моих руках. Такой доверчивый. Аккуратно отставляю бокал на деревянный подлокотник дивана. Стараюсь не шевелить занятым плечом, но все равно мужчина ворочается и глубже зарывается носом в хлопковую футболку. Чувствительный. Слегка поворачиваю голову, чтобы бережно коснуться губами кончиков волос. К вечеру химозный запах его шампуня совсем выветрился, и я могу почувствовать вкус его кожи. Так странно. Иногда мне кажется, что я слышу его феромон. Слабый, робкий как дуновение ветерка с моря. Вот как сейчас. Когда Командир притих окончательно, и ничего не отвлекает. Я полностью концентрируюсь на обонянии. За яркой спиртозной вонью вина, едва слышно проступает запах. Тот самый, который я не в силах описать. Я вдыхаю его короткими поверхностными глотками. Боюсь спугнуть, если вдохну глубже. И сейчас я благодарен Гидровским ученым, что накачали меня той дрянью, что усилила меня физически. Если бы не сыворотка я бы точно не почувствовал. Так пахнет влюбленность. Я помню Стива. Помню, как мы дружили, и как поняли, что являемся истинными. Неслыханная удача в то время, сразу после принятия второго пола встретить пару. Мне казалось, что мы полюбили друг друга намного раньше переходного этапа. Мы любили друг друга всегда. У нас не было этапа влюбленности, признаний, робких первых шагов навстречу друг другу. Наверное, поэтому, я сейчас в такой растерянности. Я запутался. Я помню, как любил Стива. Но также, понимаю, что не могу отпустить Брока. Видел Стива по телевизору. Он сильно изменился. Его характер ухудшился еще сильнее. Лицо закаменело, а взгляд почернел. В нем ничего не осталось от прежнего Стиви. Как и от меня Баки. Не хочу разочароваться в тех чувствах, что связывали нас. Портить, очернять их нами настоящими. Психолог говорит отпустить прошлое. И я полностью с ним согласен. Мы были детьми, а потом отдались в искушение феромонов. Возможно, наша природа просто не дала нам выбора. Но сейчас у меня есть выбор. Выбор, сделанный моим разумом и сердцем. Моя голова чиста, не одурманена чужим феромоном. В конце концов, мы же как-то жили эти годы друг без друга? И ничего. Нормально. А вот Брок... Брок другой. Он настоящий, искренний. Честный. Он не идет мне на уступки, потому что я омега. Не пытается мне угодить, лишь только потому, что я истинный, и в обществе принято угождать своим парам. А еще Брок не любит меня, и от этого действительно больно. Но я согласен и на это, лишь бы быть рядом. Как сейчас. Тянусь к пульту, чтобы выключить надоевший телевизор. Аккуратно придерживая ладонью тяжелую голову, подхватываю драгоценную ношу. Все же лучше спать на своей постели, а то к головной боли от похмелья, еще прибавиться и ноющая спина. Бережно доношу Командира до постели, стараясь ступать мягко и плавно. Никаких резких движений. Вот если бы Командир еще не заправлял свою постель, было бы еще легче. А так мне приходиться перенести вес на одну ногу, а второй откинуть одеяло в сторону. Акробатика, не иначе. Брок недовольно морщится, когда я опускаю его на прохладную простынь. Хотелось бы конечно еще освободить его тело от пут одежды, но за такое на утро можно и в бубен получить. Вероятность того что он не вспомнит события вечера крайне маленькая. Мне остается лишь укрыть его одеялом. Кончиками пальцев убираю пряди волос с лица спящего. - Добрых снов. Я выхожу из комнаты быстро и не оглядываясь. Сам себя ненавижу за слабость. Что уж говорить о Командире, который придет в ужас, если только узнает какие грязные, поганые мысли роятся в моей голове. Мои губы горят огнем, от несостоявшегося запретного поцелуя. Нет, это произойдет не так. Не тайком. Я не вор. Рамлоу поцелует меня сам, глядя мне в глаза, и абсолютно трезвым. Приложу все усилия, чтобы он сам этого захотел. Правда, я пока не знаю, как это сделать, но обязательно что-нибудь придумаю. Зимний Солдат я, или где?

***

Брок не изменял себе, даже после выпитого накануне, он все равно встал в четыре утра. А я тем временем не изменял себе. Лежал и ждал когда позовут на прогулку. Не знаю почему, но в эти минуты дверь, разделяющая нас, казалось забетонированной, недосягаемой. Что- то неведомое удерживало меня от того чтобы подняться с белых простыней. Подойти и опустить эту гребаную дверную ручку. И выйти туда, к нему. В эту гостиную, освещённую лишь синим светом плазмы. Задымленную едким дымом сигарет. Сегодня запах особенно сильно тянуло в мою комнату. Неужели он забыл включить вытяжку? Медленно сажусь на кровати и прислушиваюсь к звукам за стенкой. Тихое бурчание диктора. Что-то не так. Не знаю что именно. Меня одолевает дурное предчувствие, и я быстро подскакиваю на кровати. Натягиваю сложенные на стуле домашние штаны. Подхожу к двери. Страшно. Страшно, даже просто дотронуться до металлической ручки. Я ведь хотел дать Командиру личное пространство. Хотел его, хотя бы ночью оставить в покое. Отчего-то сердце начинает стучать как бешеное, и мои уши на мгновение глохнуть. Я просто проверю как он. Если что, скажу что вышел в туалет. Да, именно. И я уверенно тяну на себя дверь. Дыма в гостиной и правда, многовато. Брок стоял у панорамного окна, тяжело облокачиваясь локтем на стекло. Он был обнажен. Лишь черные боксеры плотно обхватили ягодицы. И я бесстыдно любовался. Не знаю, возможно, мне больше никогда не откроется подобная картина. Мощные бедра, плечи, руки, узкая талия. Рельеф его спины, что вылеплен умелыми руками мастера. Хотя нет. Его тело, в отличие от моего, полностью настоящее. Годы упорных, изнуряющих тренировок. Оно создано для работы. Не для глупых фотографий моделей, на которые пускают слюни девственники. Я не лучше, тех девственников. Сам стою, пожирая взглядом. Был бы я менее правильно воспитан, точно бы тайком сфотографировал. И дрочил, дрочил, дрочил. Стирая руки в кровь. Заливая фотографию тонной белого семени. Внизу живота болезненно скручивает, и я морщусь. Словно изнутри, в мое тело вонзили нож, и прокрутили. Странное чувство, никогда не испытывал его прежде. Может, съел что-то не то? Тем временем, по телевизору начинается политическая колонка и Командир оборачивается. Спереди он ещё прекраснее. Чего только стоят его растрёпанные волосы. Хочу запустить в них пальцы, почесать кожу, снимая головную боль. Меня ведет, как только я вижу его распухшие губы. Мужчина жадно присосался к бокалу с красным вином. Бордо очень шло к его тону кожи. Жгучее желание растереть остатки яркого винного сока по его блядским губам и подбородку, вновь скручивает меня спазмом боли. Да что ж это такое? Опускаю ладонь на низ живота. Глупый жест, словно это поможет унять разбуянившийся орган. Рамлоу замечает меня. Глупо широко и виновато улыбается. Бьёт ладонью по панели задач, в безуспешной попытке найти нужную кнопку. - Прости, прости. Забыл. И вот вытяжка заработала. Дыма так много, что он наверняка уже впитался в обои и обивку дивана. Понадобится не менее десяти минут, чтобы запах полностью выветрился. Да и похуй. Все это в действительности не важно. Важно то, что так сильно вывело из себя строгого Командира? Неужели простая усталость? Его глаза сильно воспалены из-за недосыпа. А из-за опохмеления, ноги совсем плохо держали. Едва дойдя, эти несчастные три шага до дивана, он плюхнулся на него. И тут же заворчал. Остатки алого пойла в бокале, от неаккуратного движения, выплеснулись за стенки хрусталя. Прямиком мужчине на живот. На его прекрасный, поджарый, кубический живот. Медленно сглатываю вязкую слюну. На меня алкоголь не действует, но мои ноги тоже отказываются держать отяжелевшие вмиг тело. - Садись, посмотри со мной. И я аккуратно, боясь задеть обнаженную кожу Командира, присаживаюсь рядом, ровнехонько туда, где секунду назад приглашающе похлопывала мужская ладонь. Близко. Чувствую фантомный жар его кожи. Или это мои щеки? Благо Брок не смотрит на меня. Его прищуренные взгляд направлен на экран. Красивый. Даже сейчас, подвыпивший и лохматый. - Мы трахались. Удивлённо моргаю не вкуривая смысл фразы. Может, послышалось? Да нет, не может такого быть. Мы с ним точно не спали, я бы такое помнил. И тут меня озаряет. Он говорит не про меня. А про того человека, которого так злобно и тоскливо сверлил взглядом. Там, по ту сторону экрана, тот самый человек, что сейчас вещал из своего кабинета. Мои плечи начинают самопроизвольно трястись. Бог клянусь, я, правда, пытался их контролировать. Безуспешно. Не смотрю на экран. Не хочу поворачивать голову и смотреть в те бесстыдные синие глаза. В моей голове снова одна сплошная каша. Словно и не было этих месяцев терапии. - Он обидел тебя? Спрашиваю, но в ответ получаю неоднозначное пожимание плечами. Что все это значит? Зачем он мне это рассказал? Совесть мучает, или ещё что? Поэтому он не может спать по ночам? В ком причина?! Ему стыдно передо мной, что трахался с моим истинным. Или бесит, что не может продолжать этим заниматься? - Ты любишь его? - Уже нет. Ложь. Я знаю, когда Командир врёт. Такое же лицо у него, когда он уверял, что в супе нет лука. Или в пицце нет болгарского перца. Что мне идёт та фиолетовая рубашка. И что он сделает все, чтобы мне стало лучше. Да, в последнем пункте он и правда, старался. Вот только сейчас... Сейчас, мне просто нечем дышать. - Вот было бы забавно, если бы я трахнул тебя. Представляю, как бы распухла его лощеная морда. Брок смеётся. Но не тем смехом, что я любил. Злобно, болезненно. Глаза его слезятся. - Так трахни. Во мне говорит злость, не иначе. А ещё капелька безрассудства, и тупой надежды. Впервые за долгое время не хочу видеть его лицо и отворачиваюсь, лишь бы не столкнуться взглядами. А Брок смотрит. Да, мне удалось перетянуть внимание. Его взгляд прожигает в моей щеке дыру. Ну и пусть. Пускай думает обо мне все что угодно. Наверняка он даже не вспомнит этот разговор. И какого черта мне должно быть стыдно? Ему ведь плевать, какую дурь говорить. Я чем хуже? - Он не достоин тебя. Шершавые пальцы касаются моей гладко выбритой щеки. От кожи пахнет сигарами, и я вдыхаю с осторожностью. Не хочу, чтобы меня вновь посчитали психом. Замираю, в бессовестной попытке продлить касание. Пальцы движутся ближе к уху, и вот уже целая ладонь накрывает четверть моего лица. О, пожалуйста, пожалуйста, коснись моих губ. Но, нет, коварная конечность поступает ещё хуже, опускаясь на загривок. Мои колени дрожат, и я стискиваю их, прижимая плотнее друг к другу. Теперь я рад, что Рамлоу пьян. Рад, что он не замечает сигналов моего тела, и что вообще касается меня, в таких скрытых местах. Я по-прежнему не шевелюсь, боясь, потревожить теплую ладонь, лишь скашиваю глаза в сторону. Его взгляд пьяно блуждает по мне, не цепляясь ни за что конкретное. - Ты потрясающий, Джеймс Барнс. Я за всю свою жизнь, ни разу не встречал таких как ты. Чистых душой и помыслами. Нет, не смейся надо мной, я серьезно. Ты достоин самого. Самого лучшего. Роджерс может тебе это дать. Но ты, бля, тоже, не давай ему спуска. Держи его. Вооот тут. И он сжимает свой огромный кулак у меня прямо под носом. Забавно. Забавно, что меня, без меня женили. И даже былая дрожь в теле, куда-то делась. На меня нахлынуло небывалое спокойствие. И я поворачиваю голову к мужчине. Заглядываю ему в глаза, прямо и открыто. -Ты учил меня разговаривать о своих хотелках. Отстаивать свою точку зрения. Так какого дьявола, Командир, ты сейчас не спрашиваешь моего мнения? Кладу ладонь на его обнаженное бедро. Сжимаю пальцы. О как же это по блядски приятно. Упруго, твердо, горячо. И Брок смотрит на мою ладонь, как на что-то потустороннее. Нереальное. Его пьяные шестерёнки очень заторможено крутятся. Но скидывать мои шаловливые пальцы не спешит. Наклоняюсь к нему ещё ближе, уже без утайки втягивая воздух. Карие зрачки расширяются, и он отводит голову чуть дальше. Если бы не моя рука, то и вовсе бы отпрянул. - Давай, Командир. Отомсти Роджерсу. Выеби меня. Мужчина продолжает отклоняться до тех пор, пока окончательно не ложится на спину. А я, не упуская такую славную возможность, седлаю его бедра и склоняюсь ниже. Я изо всех сил пытаюсь отыграть свою роль искусителя. Но несмотря на смелую браваду , и соблазнительную улыбочку , мне действительно страшновато. С Командиром так нельзя. Обидится, разозлится, сбежит. Оттолкнет меня. А мы ведь не успели ничего. Совсем ничего. А все этот засранец Роджерс. Стоит соляным столбом между нами, продохнуть не даёт. Ревность застилает мне глаза. Почему Стив? Почему он трахался именно с ним? И почему не хочет со мной? Я злюсь. Нет, я в бешенстве. И в чувства меня приводят все тоже мягкое касание ладони к щеке. Рамлоу подо мной ласково улыбается. Мое сердце ёкает, а руки подгибаются. Опускаюсь на локти, лаская дыханием чужие ласковые губы. Вижу, как мужчина силится что-то сказать, но не может. Или не хочет. Его добрая рука скользит к моей макушке, параллельно собирая длинные волосы сквозь пальцы. Чувствую, как за спиной, Командир сгибает колени, зажимая мою ногу между своих. И бесстыже возбуждающе трется промежностью о мое колено. Как сладко. Прикрывает глаза, полностью отдаваясь в мой плен. И я не медлю. Опускаюсь ещё ниже, почти ложась на его грудь. Хочу впиться в его губы злым, жадным поцелуем. Быть грубым, отомстить за его злые слова. Но не могу. Касаюсь его мягко, долгожданно. И даже горечь вина не может скрыть эту сладость первого касания. Эх, а я ведь себе обещал, что наш поцелуй будет трезвым. Командир отвечает мне. И от этого живот скручивает ещё сильнее. Сначала он жадничает, стараясь заполнить всего меня целиком. До боли сжимает мои волосы, ломает ногти о керамическое плечо. Но мне даже нравится эта боль. Постепенно его порывы слабеют, и он может только глотать мой воздух, да слабо тянуться губами. Он засыпает. И мне ужасно , чертовски жаль что все так быстро закончилось. И одновременно с этим, я благодарен судьбе за такой шанс. Сейчас, вкусив этого человека всецело, и почти полностью, я осознаю. Не смогу его отпустить. Даже если он будет противиться, искать отговорки. Обхитрю. Заберу. Брок тихо засопел. Целую его в расслабленный гладкий лоб. Он мой. Теперь я точно знаю это. Перекатываюсь и пристраиваюсь к тёплому боку. Не могу удержаться и утыкаюсь носом в дивное местечко у ключиц. Вкусный. И впрямь пахнет морем.