Сладких снов

— К-Киллуа... — стонет Хисока, цепляясь за широкие плечи над ним, откидывая голову на подушку. — Киллуа... Сделай... — Не буду, — цедит Киллуа, закусывая губу, чтобы не выпустить наружу громкий стон — Хисока как обычно такой узкий, такой красивый со своими дурацкими надломленными бровями и приоткрытыми губами... — Пожалуйста, Киллуа, — сбивчиво продолжает умолять Хисока, — пожалуйста, пожалуйста... Киллуа рычит, с особенной яростью вдалбливаясь в Хисоку, и пускает электрический ток через его тело, впиваясь когтями в поджарые бока. Хисока издаёт стон на грани с криком, выгибается, пачкает спермой свой живот и тяжело дышит, пока Киллуа, всё наращивая и без того бешеный темп, продолжает толкаться в него, выбивая из Хисоки даже не стоны, а отрывистые всхлипы. Вскоре он и сам содрогается от оргазма, и Хисока тянет, укладывает Киллуа на себя, дрожащими руками гладит короткие белые волосы и влажную от пота спину, мурлычет что-то на ухо и покрывает благодарными поцелуями всё, до чего может дотянуться. Ещё несколько минут Киллуа не противится ласкам и даже не ворчит, но пелена постепенно спадает, и жар тела под ним уже не возбуждает, а, скорее, навевает ассоциации с душными, влажными летними ночами, когда всё отдашь за дуновение свежего ветерка. — Мне надо в душ, — наконец выдыхает Киллуа, пытаясь выбраться из цепких объятий. Хисока его как будто не слышит, ерошит носом волосы на макушке и обхватывает Киллуа ногами, так и не позволив ему хотя бы достать член. — Хисока, — предостерегающе шипит Киллуа, когда тот начинает медленно оплетать его ещё и банджи-жвачкой, чтобы не оставить и шанса на побег, — я не хочу лежать с тобой в липкой луже. — Разве тебе не так же приятно ощущать меня, как мне приятно ощущать тебя? — с деланным огорчением усмехается Хисока. Киллуа сердито сводит брови, и тогда он игриво добавляет, склонив голову набок: — Отпущу, если возьмёшь меня с собой. — Как хочешь, — мгновенно сдаётся Киллуа, прекрасно понимая, что спор только возбудит неугомонного Хисоку. — Ну, пойдём? — Я что-то говорил про то, что мы пойдём в душ? Кажется, я выразился довольно ясно... У Киллуа уходит несколько секунд на то, чтобы заново прокрутить в мозгу последнюю фразу Хисоки и понять, на что он намекает. Тяжело вздохнув, Киллуа бурчит: — Точнее формулируй, а то в следующий раз за ногу тебя потащу.

***

Конечно же, просто помыться вместе с Хисокой — невыполнимая задача, учитывая его либидо размером с Йоркшин. — Мрфх, — приглушенно выдыхает Киллуа, закусывая губу, когда Хисока оседлывает его и направляет в себя. В ванне слишком тесно для них двоих, но Хисоку это нисколько не смущает — он уверенно покачивает бедрами, расплескивая воду и скользя мокрыми ладонями по груди Киллуа. — К-киллуа, — стонет он и хватается за плечи для опоры, чтобы насадиться еще сильнее. — Ах, пожалуйста, повтори... — Совсем сдурел?! — рычит Киллуа. — Я не хочу потом вытаскивать твой труп из ванной! — Какой же ты скучный, — хрипловато посмеивается Хисока, глядя на Киллуа из-под полуприкрытых, подрагивающих век. Тягучая, липкая аура будто сочится из его тяжёлого взгляда, но Киллуа непреклонен. — Даже не проси. В воде я точно не буду это делать, — жёстко отрезает Киллуа. Хисока хмыкает, сжимает пальцы, оставляя красные следы на белой коже, и наклоняется ближе, несколько мгновений глядя Киллуа прямо в глаза, будто проверяя на прочность. Но, так и не получив желаемого, Хисока резко отворачивается и впивается зубами в плечо — ему всё равно, испытывать боль, или причинять её. Киллуа шипит и, чтобы не остаться в долгу, до синяков впивается в его бедра и устанавливает свой, грубый и болезненный темп. — Не хватает острых ощущений? — шепчет Киллуа уже на ухо согнувшемуся Хисоке. — Я тебе их обеспечу, — отрывисто выдыхает он и проталкивает сразу три пальца в дырочку, уже занятую членом. — Киллуа!.. — вскрикивает Хисока, с плеском откинувшись назад, и кончает с громким всхлипом, судорожно цепляясь за керамические края ванны.

***

— М-м, Киллуа... Хочешь продолжения? — вполголоса мурлычет Хисока, ощутив тёплые пальцы между своих ягодиц. На этот раз спальней они вроде как собрались воспользоваться по прямому назначению, но если Киллуа настаивает... Закусив губу, Хисока плавно покачивает тазом, пытаясь насадиться на чужие пальцы, но Киллуа лишь досадливо морщится и останавливает его, придерживая рукой за бедро. — С меня на сегодня хватит. И с тебя тоже. Я просто смотрю... — он мягко оглаживает стенки, и те ритмично сжимаются вокруг его пальцев, будто и не были растянуты до предела еще несколько минут назад. — Смотришь, насколько сильно я хочу тебя? — томно выдыхает Хисока, прищурив глаза. — Нет. Смотрю, не порвал ли тебе задницу, — совсем не романтично отрезает Киллуа. — Так мило, что тебя всё ещё беспокоят такие вещи... — растроганно удивляется Хисока. — Не переживай, не просто так моя банджи-жвачка, помимо всего прочего, имеет свойство отлично... растягиваться. Несколько мгновений в голове Киллуа стоит гулкая тишина. Много чего он ожидал от Хисоки, но уж точно не тупейших эвфемизмов. — Я сделаю вид, что этого не слышал, — Киллуа достаёт пальцы под разочарованный вздох Хисоки и поворачивается к нему спиной. — Будешь приставать — спущу по лестнице мордой вниз. — Это мой номер, — напоминает Хисока. — Тем более дважды подумаешь. А теперь спи. — Но обнять-то можно? — уже замерев с приподнятой для объятия рукой, деловито уточняет Хисока. Киллуа шумно вздыхает и глухо бурчит: — Валяй. Его не покидает ощущение, что он совершает очень крупную ошибку, когда Хисока, урча, прижимается к нему сзади, но он уже слишком устал, чтобы сопротивляться. — Спокойной ночи, Киллуа, — шепчет Хисока, щекоча дыханием его шею. — И сладких снов. Конечно, он знает, чего от него ожидает Киллуа, и оправдать его мрачные прогнозы было бы так забавно, но... Хисока прижимается лбом к широкой спине и просто вслушивается в глубокое дыхание и размеренное сердцебиение Киллуа, пока тот засыпает. — Сладких снов, — одними губами повторяет Хисока и, убаюканный, засыпает тоже.