Тень в зеркалах

Тихое сопение умиляет, позволяет ощущать себя спокойно и даже как-то радостно. Если я смог попасть к нему в голову, значит, все получилось. Интересно все же вышло… сначала его смерть наблюдал я, а теперь – он. Никому не пожелаешь таких испытаний. Эрен в моих объятиях издает хриплый скулеж и, наконец, просыпается. Улыбаюсь. Все правильно. Так и должно быть. – Нам осталось две серии. Осилим? – А? – смотрит на меня сонными глазами. – Да… Досмотрим. И поворачивается к экрану телевизора, вот только… Он выключен. Как бы я хотел досмотреть с тобой этот сериал, Эрен, но не могу. И транслировать во сне то, чего не видел, тоже не могу. Вот о чем я действительно жалею. Обо всем другом – нет. – Это же сон, да? – догадывается парень. – На этот раз, для меня. Он запомнил то, что происходило внутри зеркала, так я и думал. Видимо, когда я оказался в чужой материальной оболочке, зеркало отвергло меня, потому что ни единого воспоминания у меня тогда не промелькнуло, но вернувшись сюда снова, в своих родных оболочках, я вспомнил все, как и Эрен. – Нам больше ничего не остается, – грустно усмехаюсь. Тогда парниша выпутывается из моих объятий и садится рядом, уже осознанно глядя на меня. – Ты все-таки сделал это, идиот, – хмурится. До чего же милый. – По-другому было никак, ты же знаешь. – И все равно ты идиот. Немного помолчав, говорит: – Когда я оказался здесь впервые, память не спешила ко мне возвращаться. Сперва я вспомнил свою жизнь и смерть. А затем и наши сны, которые ты создавал для меня. И я мгновенно осознал, что уже успел влюбиться в тебя. Грустно улыбается и опускает взгляд на собственные руки, которые нервно сжимают покрывало. Сейчас он выглядит, словно растерянный ребенок. Ведь теперь и ему вновь придется начинать жить сначала. Только теперь без меня. Спустя некоторое время я решаюсь нарушить образовавшуюся тишину своей небольшой историей, которую не рассказывал ему. – Я наблюдал за тобой задолго до всего произошедшего. – Начинаю я свою маленькую исповедь. – Даже не представляешь, за кем я успел понаблюдать, пока находился тут. Испытывал то жалость, то сочувствие, то радость, то… зависть. И зависть я испытывал гораздо чаще, чем все остальное. Мне тоже хотелось жить. И я злился, когда видел людей, которые не ценят свою жизнь. Я так много злился и завидовал, что банально устал от всех этих негативных эмоций. Существовать здесь стало абсолютно невозможно. Но… потом я увидел тебя. К тебе у меня всегда была одна лишь теплота во всех ее положительных проявлениях. Надо же. Что ты за человек такой… удивительный. По крайней мере, для меня. Другие люди для меня стали неинтересны. И, наверное, с этого все и началось. Желание пообщаться с тобой ближе стало слишком сильным, но и портить твою жизнь своим наличием не хотелось. В общем, я долго думал и поступил, как всегда, эгоистично. Залезал к тебе в голову во сне снова и снова, создавая нашу историю, а потом не выдержал и вышел к тебе из тени зеркала, но совсем не вовремя. ТЫ испугался. Полетел из окна. Фиаско. Вот такая у нас с тобой грустная история, Эрен. И если кого-то начинать обвинять, то только меня. Потому что это я поддался порыву первый. И это было моей самой большой ошибкой. Смотреть на тебя нужно было только на расстоянии, никак иначе, потому что наши миры, к сожалению, не могут стать одним целым. – Получается, ты был там тогда… – Получается, ты умер из-за меня. Его рука невесомо касается моей, сжимает ладонь, как бы говоря: «Хватит уже о смерти, достал. Я тебя не виню». Слишком добрый ты ко мне, Эрен. – Приди ко мне утром, Леви. Хочу тебя увидеть. – Как бы и я этого хотел. – Нет. Живи своей жизнью. Со мной у тебя нет будущего, – грубо, жестко, но правдиво. – Мы вытащим тебя отсюда, – уверенно сжимает мою ладонь. – Это невозможно. – Откуда такая уверенность? Это же как наука. И на науку у людей двоякое мнение. Кто-то скажет, что уже все изучено, потому будет топтаться на месте, а кто-то – будет уверен, что изучить можно еще много чего, и будет искать это. Тут так же. Наука не знает. Но не значит, что выбраться отсюда невозможно. Нет ничего невозможного. – Боюсь, это не тот случай. – И я из второй категории людей. – Вновь пронзает меня напористым взглядом. Не надо, Эрен… – Эрен, оставь это. Не хочу, чтоб он строил ложные надежды. Мое сознание попросту некуда будет поместить, сосуд отсутствует, ведь в зеркало может попасть только мертвец, и Эрен это прекрасно понимает. Нахожусь ли я здесь десяток лет? Или, может, уже двадцать? Мир меняется быстро, не успеваешь и моргнуть. Моя жизнь была абсолютно другой. Может, будь я все еще жив, то годился бы Эрену в отцы? Или и вовсе в деды? Я умер. И этого факта уже не изменить. Все это – моя комната внутри зеркал, – ни что иное, как мир мертвых. Все ведь находят свою комнату после смерти? Или я один такой «счастливчик»? Этого я уже знать не могу. И спасения тут не найти. Я умер, когда мне было двадцать два. Я умер, потому что… сам этого захотел. Может, поэтому я не смог найти себя даже во второй раз? Единственное, ради чего я вернулся бы к жизни – Эрен. Ну, и, может, музыка. Играть на скрипке мне действительно очень нравилось с самых малых лет. Пожалуй, именно благодаря этому я и жил. Музыка, дававшая мне скромный заработок на скромную жизнь, в которой я был один. Мне так и не удалось достичь высот. Все мечты рушились одна за другой, пока во мне не осталось ничего, кроме пустоты. Эрен подается вперед и касается моих губ. Пусть все это будет нашей нереальной реальностью. Надолго ли меня так хватит? Смогу ли я не сорваться? – Леви, будь со мной, – шепчет в самые губы. Но нам не суждено быть вместе там, в нашей власти лишь здесь. – Только во снах. И тенью в зеркалах, которые ты по-своему, по-обычному не принуждению, не будешь замечать. – Утром я тебя забуду, да? – но он ведь и так знает ответ. – Очень на это надеюсь. Моя дорогая любовь закрывает глаза, и я вновь остаюсь один. И наступило утро. Незаметно тенью в зеркале я стоял за его спиной, пока он не обернулся.