Мистер и миссис Локсли

— Генри, пожалуйста! — почти умоляя, крикнула Реджина, смотря, как сын хлопает перед ней дверью своей комнаты. Женщина подняла руку, кладя её на ручку двери и намереваясь открыть, но передумала, не желая продолжать скандал или и вовсе нарываться на новый. Она уже хотела идти к себе в комнату, как скрип открывающейся двери привлек ее внимание, и из проёма показалась каштанововолосая голова сына, а потом и весь он. Открыв дверь, он впустил её в свою маленькую обитель. Мальчик развернулся на пятках и плюхнулся на небольшую одноместную кровать с ярким постельным бельём и, пытаясь выглядеть беззаботно, открыл какую-то книгу, которая до этого лежала на его прикроватной тумбочке. — А знаешь, у всех моих друзей родители всегда рядом и любят их, — как бы невзначай, перелистывая страницы книги, проговорил он, не потрудившись даже взглянуть на свою маму. — Генри, я… — женщина застыла в дверном проеме, когда слова сына дошли до её слуха. — Ты, наверное, не знаешь, что такое быть рядом, потому что твоя работа — это все, что тебя волнует и единственное, что ты любишь, — не дав договорить ей, перебил Генри. — Ты не прав. Я люблю тебя! — всплеснув руками, проговорила она, так и оставаясь стоять в дверном проёме. — Поверил бы, если бы видел тебя дома хотя бы пару раз в неделю. Или если был хотя бы отец. Но ведь и его нет! — Генри… — Знаешь, мам, я не хочу сидеть с Зелиной, я лучше к Эмме уйду! Вот она-то меня правда любит. От упоминания крестной своего сына больно кольнуло в сердце. Хоть Эмма и была лучшей подругой брюнетки, их связь с сыном всегда вызывала у нее ревность, даже если Реджина отказывалась признаваться в этом. Наверно, от того, что крёстная частенько его баловала и разрешала делать всякое, что было под запретом у матери. Эмма Свон вошла в жизнь Реджины совершенно неожиданно, и, если бы ей сказали, что они будут подругами, она бы точно без стеснения рассмеялась и ни за что не поверила бы, посчитав того, кто это сказал ни кем иным, кроме как сумасшедшим. Эмма появилась в тайной службе тогда, когда никто этого не ожидал (впрочем не менее неожиданно, чем большинство других сотрудников), и шпионки сразу не сошлись характерами, мягко говоря. Сложнее всего было то, что когда они должны были продумывать план операции, девушки буквально всегда расходились во мнениях, начиная спорить, не обращая внимания на своих коллег и их просьбы, приказы и мольбы прекратить. Эмма была человеком закрытым, холодным и неприступным. И это было именно то единственное, что их объединяло на тот момент. Их частые перепалки был вынужден слушать весь отдел, чему явно никто не был рад. Однажды даже Голд имел счастье послушать, как они осыпали друг друга самыми лестными словами (некоторые из которых они, кажется, придумывали на ходу), не побоявшись даже присутствия своего начальника — они просто-напросто не заметили его, будучи очень увлечёнными словесной борьбой друг с другом. Тогда ему пришла в голову одна весьма интересная мысль: отправить их на совместное задание. Сказать, что они обе прибывали в шоке, услышав это — ничего не сказать. Во время задания брюнетке действительно пришлось приложить все свои усилия, чтобы не придушить Эмму, пока та спит. В итоге, в ходе операции Миллс едва не прострелили голову, из-за того, что они отвлеклись на очередные разборки, и с тех пор, на их общее удивление и на радость коллег, они сдружились. Вскоре после этого Реджина решилась на такой ответственный шаг, как усыновление Генри. Она сразу решила сделать его крестной именно Эмму, и до сих пор ничуть не пожалела об этом. Эмма обожала этого мальчика, как своего собственного. Реджина, несомненно, была рада видеть, что эти двое так дружны, но в её сердце все равно прокрадывалась ревность, которую она правда старалась спрятать в самые тёмные и пыльные ящички своего сознания, которые не планировала открывать, но всё же на время своих отъездов приглашала сестричку сидеть с сыном. Тем более, у Эммы наверняка есть свои дела, ведь так? — Когда я вернусь, мы с тобой обязательно поговорим, — присаживаясь к сыну на кровать, сказала женщина. — И я действительно тебя очень и очень сильно люблю. Ты самое дорогое, что у меня есть, и я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня, — нежно сказала она, беря его лицо в свои холодные ладошки и целуя в лоб. Мальчик мягко улыбнулся и обнял мать, крепко прижимаясь к ней. — У кого на этот раз делаешь ремонт? — пробормотал он ей куда-то в плечо. — У какой-то богатой семьи, — соврала женщина, немного отстраняясь и заглядывая сыну в глаза. Стало так тошно от вранья, но она никак не могла иначе. Генри лучше пока что не знать о том, кем на самом деле работает его мама. Пока что. — Я думал, работа дизайнера простая. — Я тоже, — тихо согласилась она. — Давай так: проси, что хочешь, я куплю тебе. — Решила подкупить меня? — с нотками веселья спросил он, на что брюнетка закусила нижнюю губу, слегка улыбаясь улыбаясь и отводя взгляд. — Книгу можно? — Тебе можно все, — щелкнув его по носу, женщина довольно улыбнулась и добавила: — Если всё же уйдёшь к Эмме, не забудь, пожалуйста, предупредить меня и Зелину. И саму Эмму, конечно. — Ладно, — ответил он. Реджина посмотрела на сына, будто видя его последний раз, всматриваясь в его шоколадные глаза и его по-детски милую улыбку. Она так делала всегда, когда приходилось уезжать, ведь её работа, увы, далеко не самая безопасная, и каждый раз, уезжая на миссии, она понимает, что есть риск не вернуться домой. Наконец, женщина помахала ладошкой на прощание и вышла из его комнаты, закрывая за собой дверь, подхватила сумку со своими вещами, стоящую около двери, и удивилась, что она настолько тяжелая, ведь сложила она в неё не так уж и много. Она спустилась вниз по лестнице и, напоследок окинув дом взглядом своих карих глаз, вышла, закрывая белую дверь с золотыми цифрами „1”, „0” и „8” на ней. — Давай помогу, — раздался у неё за спиной уже надоевший Реджине голос, и она подпрыгнула на месте, совсем не ожидая услышать его. — Я вроде просила Вас сидеть в машине, — раздражённо сказала она, на что Робин глубоко вздохнул, но все-таки забрал сумку из её рук. — Хватит обращаться ко мне на „Вы”, я, вроде, не такой старый, — направляясь к своему черному джипу, отражающему солнечный свет, сказал он. — Да? А так сразу и не скажешь, — наигранно удивилась брюнетка. — Ты можешь себя вести нормально и не язвить? — процедил мужчина, поворачиваясь к ней и смотря в её карие глаза, которые сейчас искрились… весельем? Ему показалось? — И что ты мне сделаешь, если скажу, что не могу? — скрестив руки на груди, не сдержала смешка она. — Ты меня не знаешь, — наклонившись ближе, почти соприкасаясь с её телом, низким голосом ответил Робин. — Это что, угроза? — точеная бровь взметнулась в верх в её фирменной манере, а глаза опасно сверкнули недобрым огоньком. — Пока что только предупреждение, — отстраняясь, мужчина обошёл машину, подходя со стороны водительского сиденья. — Тебе особое приглашение нужно? — обратился он к стоящей на месте брюнетке, а затем скрылся в салоне, закрывая дверь с едва слышным хлопком. Реджина раздражённо вздохнула и, открыв дверь, устроилась на пассажирском сиденье кожаного салона. Скрывать не к чему, он действовал ей на нервы. Но её также забавляли их словесные перепалки. Реджина редко работала в паре из-за того, что не могла полагаться ни на кого, кроме себя самой. Конечно, за те десять лет, что она работает в разведывательном центре, ей приходилось работать в команде, но обычно после парочки совсем недолгих споров всё оставшееся время вместе она с напарником говорила лишь по делу. И они этому точно не возражали — терпеть эту женщину было очень тяжело, уж лучше было уступить, согласившись с её точной зрения. А ей, к слову, всегда нравилось выводить людей из себя. В конце концов, у всех свои странности, не так ли? Черный джип остановился на большой парковке, отведённой для машин дома, по адресу Пенсильвания авеню, 1600, округ Колумбия. Перед ними оказался огромный особняк, выполненный в стиле раннего классицизма, для которого характерно следование строгим принципам симметрии и классической архитектуры Древней Греции и Рима. Попасть во двор особняка можно преодолев двустворчатые ворота, изготовленные из металлических прутьев, выкрашенных в строгий черный цвет. Строение невольно поражает своими масштабами, необычностью архитектурных элементов и, несомненно, роскошью. Постройка имеет достаточно симметричный вид. Главный вход находится в самом центре фасада. Здание состоит из резиденции главы государства, расположенной в центре, а также Западного и Восточного крыльев. Массивная деревянная дверь увенчивается аркообразным окном классической формы. В здании имеются еще две пары подобных оконных конструкций, что придает особняку некоторую воздушность и легкость. Центральная часть включает в себя жилые комнаты и залы для официальных приемов. На Парадном этаже находятся Восточная, Зеленая, Синяя и Красная комнаты, а также Парадная и Семейная столовые. В список Семейных помещений также входят желтая овальная комната и Восточная и Западная гостиные. Президентская столовая, комната переговоров, спальня Линкольна и королевская спальня располагаются на третьем этаже. Овальный кабинет президента расположен в Западном крыле, там же и офисы высокопоставленных сотрудников администрации и комната для персонала, которого в этом здании определенно было не мало. Когда Реджина осмотрела дивной красоты мраморный фонтан, окруженный стеной из деревьев, клумбами благоухающих роз и садовых статуэток, к ним подошел высокий мужчина в чёрном деловом костюме, чьи глаза скрывали такие же чёрные очки. — Вы немного задержались, — посмотрев на часы, заметил он с тенью упрёка в голосе. — Я покажу вам ваши спальни, а также проведу небольшую экскурсию. Прошу за мной, — сложив руки за спиной, брюнет пробежался глазами по Робину, на которого брюнетка уже успела повесить свои сумки с вещами, поскольку он, как настоящий джентльмен, просто не мог отказать, а потом его взгляд остановился на стоящей рядом Реджине. — Можете звать меня Джон. Миллс растянулась в фальшивой, приторно сладкой, улыбке, а Локсли тихонько хмыкнул. Даже удочку не закидывай, она съест тебя целиком и не подавится, подумал он, отразив на лице то, что можно было назвать лишь подобием улыбки. Мужчина повел их сквозь зеленый сад. Реджина едва поспевала за мужчинами, стараясь идти на каблуках как можно быстрее и одновременно пытаясь разглядеть всё. Она окинула взглядом шестиэтажный особняк и заметила на крыше снайперов, стоящих там, будто статуи. Подходя к зданию, Джон рассказал им про бесчисленное множество камер слежения, датчиков движения и инфракрасных лучей, установленных на всей территории и внутри самого особняка. Коллеги лишь обменивались взглядами, внимательно слушая его. Поднявшись по крутой лестнице, они оказались в самом центре здания, где мраморный пол переливался под тёплыми лучами солнца. Белые стены украшали дорогие картины разных эпох. По обеим стенам, что шли вдоль коридора, разместились старинные резные стулья и столики с небольшими статуэтками, с потолка свисали хрустальные люстры, играя тысячами жёлтых и белых лучиков. Стук женских каблуков заглушал невероятно длинный красный ковер с золотыми узорами. Когда они остановились в Западном крыле, Джон указал им на их комнаты и добавил, что вечером они встретятся с президентом для уточнения информации. Реджина направилась в свою комнату, распахивая массивную дверь и оказываясь в миленькой светлой комнатке, дизайн которой был приближен к эпохе XIX века. Большая просторная кровать с балдахином, на которой вполне могло поместиться несколько человек, стояла посередине комнаты, в рядом с изголовьем приютились прикроватные тумбочки с вазами, наполненными такими же розами, которые Реджина видела, когда они только приехали. В комнате было два огромных окна, из которых открывался вид на цветочный сад. В комнате также разместили кофейный столик, две прилагавшиеся к нему старинных софы и небольшой туалетный столик. Женщина сразу отыскала не менее изысканную ванную комнату и просторный гардероб. — Чтоб я так жил, — присвистнул Локсли, заходя в её апартаменты. — Размечтался, — стоя у окна и любуясь открывающимся из него видом на розарий, ответила Реджина. — Ты что здесь забыл? — она повернулась к нему. — Простите, Ваше Величество, вещи Вашу принес, — бросив на пол сумку, огрызнулся он. — Разрешите откланяться, — Робин изобразил поклон и кинул на женщину взгляд. — Разрешаю, — Реджина закатила глаза и проследила за выходящим из комнаты Локсли, который напоследок довольно-таки громко хлопнул дверью. — Дохлопаешься тут, — раздражённо сказала она в пустоту, ведь эту фразу мужчина уже не услышал. Как Джон и обещал, спустя час он зашёл за ними. Реджина как раз закончила переодеваться, натянув обычный чёрный брючный костюм, который обтягивал ее стройные ножки. Под чёрным пиджаком ярко выделялась красная майка с глубоким вырезом. Миллс успела подправить свои вороноволосые локоны, подвести глаза черным карандашом и нанести на губы красную, в тон майке, помаду. Она вышла из комнаты и столкнулась с Робином, который незамедлительно оценивающе прошёлся по ней взглядом. Сам он надел тёмно-синий брючный костюм и белую рубашку, оставив верхние пуговки не застёгнутыми. Этот костюм прекрасно сочетался с его небесно-голубыми глазами. Женщина закусила нижнюю губу, скользя по нему глазами, но, увидев на его лице довольную ухмылку, опомнилась. — Прекрасно выглядишь, — проговорил он, из-за чего она даже растерялась. — Хм… спасибо, — ответила она и мысленно чертыхнулась от своего растерявшегося голоса. — Пройдёмте за мной, — вывел их из задумчивости голос Джона, и брюнетка, развернувшись, устремилась за ним, стуча по мраморному полу каблуками черных лодочек и как бы невзначай виляя бедрами. Робин слегка забылся, прикусывая нижнюю губу и рассматривая фигуру коллеги, но, когда пара уже начала отдаляться, встрепенулся и поспешил за ними. Они вошли в голубую комнату, где их встретил темнокожий мужчина с карими, почти чёрными, глазами и местами тронутыми сединой волосами. Мужчина был одет официально: деловой костюм и красный галстук, скрывающийся под пиджаком. Рядом под руку с ним стояла миниатюрная жена, облачённая в минималистичное жёлтое платье. Ее пышная коричневая шевелюра была завита крупными локонами и спадала на плечи. После деловых рукопожатий и дежурных фраз, они разместились на диванчиках напротив друг друга. — Честно говоря, я не понимаю, зачем Вам еще охрана, здесь, по-моему, ее более чем предостаточно, — услышала сквозь раздумья брюнетка голос рядом разместившегося Локсли. — Тем не менее, это не спасло меня от недавнего покушения, — горько проговорил мистер Обама, и его жена успокаивающе сжала его руку, грустно посмотрев на мужа, — хотя здесь есть и снайперы, и камеры, и прочие современные технологии, думаю, мне не помешает ваша охрана. Про ваши заслуги я читал лично и, должен сказать, был удивлён и впечатлён, — президент перевел взгляд с Робина на Реджину. — Честно сказать, очень впечатлён, — брюнетка улыбнулась ему уголками губ, кидая взгляд на Локсли, который, казалось, не испытывал сейчас никаких эмоций. Их работа была, увы, нелёгкая, но ей нравился адреналин, порой его даже не хватало, когда она уходила в отпуск. Их работа — это больше, чем выслеживание кого-то, нахождение и доставка важной информации, охрана чьей-то жизни. Бывают моменты, когда у тебя действительно нет выбора и приходится убивать, чтобы сохранить десятки или даже миллионы других жизней. Именно этим оба шпиона, сидящие сейчас в Белом Доме, вовсе не гордились и старались по возможности делать всё, чтобы обойтись без потерь. — Простите, нам только в общих чертах рассказали о покушении, а где это было и кто это был, не сообщили, не могли бы Вы рассказать подробней? — закинув ногу на ногу, попросила Реджина. — Да, конечно. Позавчера была пресс-конференция, на которой собралось около полусотни человек. Мы как раз находились в комнате, где окна пуленепробиваемые. Моя помощница дала эту комнату в последний момент, потому что мои дети заигрались и что-то учудили, — со смешком произнес темнокожий мужчина. — И вот, в середине конференции раздался выстрел, но, благо, все остались живы. — Зная Вашу охрану, на ум приходит лишь то, что это сделал кто-то из Ваших людей, — подытожил Робин, и Реджина, которая, как ни странно, была с ним согласна, посмотрела на его профиль, едва заметно кивая. — Я в своих людях уверен, — холодно произнес мистер Обама. — Я больше склоняюсь к тому, что это кто-то из гостей. — Хорошо, — не желая оспаривать его мнение, произнесла брюнетка. Все-таки ссора с главой государства — это меньшее, чего ей хотелось, особенно учитывая то, что виновата не она, но влетит обоим. — Завтра у меня назначена встреча на три часа дня, там будет достаточно много народа, и все из них пройдут охрану. — Нам нужно будет осмотреть помещение. Чтобы на всякий случай лучше знать, откуда будет хороший вид на гостей. — Да, конечно, вам всё покажет Джон, — мужчина кивнул на молчавшего Джона, который стоял у двери почти не двигаясь. Закончив беседу, обсудив завтрашнюю встречу и ход мероприятия, агенты тайных служб последовали за Джоном, который провел им небольшую экскурсию, во время которой Робин постоянно ахал от красоты, величины и изысканности дома, а Реджина, будучи немного более сдержанной в выражении своих эмоций, мысленно восхищалась по правде великолепным и завораживающим интерьером. — Думаю, я вам всё показал, — повернувшись к ним в коридоре, сказал Джон. — Есть какие-то вопросы? — Где кухня? — почувствовав, как желудок требует пищи, поинтересовалась Реджина. — Сейчас уже все, наверно, спят, но можешь спуститься по той лестнице на этаж ниже, — указывая на лестницу позади нее, сказал мужчина, — и в конце коридора найдёшь кухню. Что-то ещё? — Нет, спасибо, — коротко ответил блондин, и Джон удалился в Западное крыло, которое было отведено для персонала. Брюнетка развернулась на носочках и направилась на нижний этаж. — Подожди, я с тобой, — окликнул её Робин. — Это ещё с чего? — прибавляя шаг, спросила она. — Может, я тоже хочу есть, — поравнявшись с брюнеткой, ответил он. Спустившись по лестнице, пройдя длинный коридор с кучей дверей, ведущих в комнаты и поймав какую-то женщину из персонала, котороя указала им на нужную дверь, они наконец добрались до просторной кухни. Оказавшись внутри, они нашли выключатель, и комната осветилась ярким искусственным светом. Рассмотрев белоснежную кухню, Реджина нашла большой холодильник и, недолго думая, пошла к нему. Открыв его дверцу, её глаза разбежались от огромнейшего выбора еды. — Как думаешь, что из всего этого нам можно съесть? — послышалось из-за спины, и брюнетка, повернув голову на звук, наткнулась на Робина, который стоял слишком близко к ней. От этого стало неприятно — она ценила своё личное пространство, а он нарушал его, даже если не совсем намеренно. — Не знаю, — ответила она, вновь опуская взгляд на какие-то блюда, тарелки и контейнеры, подписанные „завтрак”, „обед”, „десерт” и „ужин”. — Надеюсь, ты умеешь готовить, — отстранившись, мужчина отошел и уперся бедрами в стол, сложив руки на груди. — Конечно, умею. Но тебя я готовить не собираюсь, — развернувшись, Реджина закрыла дверцу холодильника и скопировала его позу. Желудок предательски заурчал, и, когда женщина увидела ухмылку на его лице, она тут же пожелала стереть её чем-нибудь тяжелым. — Давай пойдем на компромисс, — заговрчески сказал Робин. Её брови удивлённо взметнулись вверх, но желание узнать, что он может ей предложить, победило, и она кивнула, поощряя его продолжить. — Я сварю нам кофе, а ты приготовишь что-нибудь. — Кофе я и сама приготовлю, — Реджина отправила ему улыбку. — Ладно тогда… — Будешь мне должен, — закатив глаза, сама не понимая зачем, сказала она. Мужчина явно удивился её внезапного условия, но согласно кивнул: — Хорошо, но кофе я всё равно сделаю, и заодно преподам тебе урок бескорыстия. Реджина хмыкнула в ответ, открывая один из шкафчиков и ища глазами что-то, в чем можно готовить. Робин тем временем уже раздобыл турку и, найдя в верхнем ящике кофе, принялся за готовку, параллельно разыскивая кружки и тарелки. Реджина отыскала белый хлеб, пару помидоров, выудила из холодильника колбасу и сыр и, устроившись на кухонном островке, принялась нарезать найденные продукты. — Поговорим? — поставив чашки с бодрящим напитком на поверхность и встав напротив неё, вдруг сказал Робин. — У меня в руках нож, — предупредила его женщина, на что Локсли лишь издал смешок, после которого встретил её непонимающий взгляд. — Да ладно, здесь ты меня точно не убьёшь, так что я могу быть спокоен, — облокачиваясь на деревянную поверхность, пояснил он. Реджина раздосадовано вздохнула, невольно соглашаясь с ним, нарезая сыр и выкладывая ингредиенты для горячих бутербродов на хлеб. Она на секунду отвернулась, чтобы включить духовку, и боковым зрением заметила, как наглые руки потянулись к еде. Быстро среагировав, она ударила его по руке. — Эй! — скорее от неожиданности, чем от боли, воскликнул Робин. — Потерпеть можешь, — отправляя в духовку их мини-ужин и разворачиваясь к нему, строго сказала она, беря в руки тёплый напиток и делая глоток. — Даже кофе не умеешь готовить, — сморщив носик, язвительно заметила она. — Тебе не угодишь. Ну так поговорим? — с надеждой во взгляде поинтересовался Робин. — А ты не слишком ли болтлив для агента ФБР? — Давно работаешь в ЦРУ? — проигнорировала её замечание, спросил мужчина. — А ты в ФБР? — 12 лет, — с усмешкой ответил он. — 10 лет, — делая глоток, сказала женщина. — Ты редко работаешь с кем-то, ведь так? — Продолжай подмечать очевидное, — съязвила Реджина и, услышав сигнал, достала бутерброды, аккуратно выкладывая их на тарелку, а затем предлагая ему. Робин, помня, с каким трудом он заполучил этот ужин, охотно взял один и принялся есть. — Вкусно, — довольно проговорил он и Реджина невольно улыбнулась, удивив его этим. — А сколько человек ты убрала за эти годы? — Ты ведешь список? — спросила Реджина, откусывая кусочек и наслаждаясь сыром, которого она не пожалела, изрезав и использовав почти весь кусок. — А ты разве нет? — сказал агент. Не дождавшись ничего в ответ, он решил сознаться первым: — Примерно 156 человек, — холодно и немного отрешённо произнёс он и сделал глоток чёрной жидкости. — А у тебя? Потупив взгляд в кружку, она быстро проговорила: — 327. Робин в тот же миг подавился своим напитком и уставился на неё широко распахнутыми глазами. В его голове никак не укладывалось, что такая хрупкая и маленькая женщина убила столько людей. — Просто иногда действительно нет выбора, — с нотками грусти, сказала она, а он молча кивнул, переваривая информацию. — А твоя семья знает, кем ты работаешь? — спросила Миллс, смотря, как Робин уже уплетает бутерброд за обе щеки. Такой смешной, пронеслось у неё в мыслях. — Сын знает… он ходит в садик и говорит, что его папа крутой агент, — Реджина хихикнула и перевела взгляд на пальцы его руки, но кольца не обнаружила. — А жена? — поинтересовалась она, тут же желая стукнуть себя чем-нибудь по голове. — Она умерла, — ответил он смотря в её карие глаза и когда увидел в них сожаление, опустил взгляд. — Прости… Мне жаль. — Не стоит. А твоя семья знает? Реджина вновь заглянула его глаза-озёрца, по которым легко можно было прочесть любые его эмоции. Сейчас, к примеру, она не видела в них ничего плохого. Вообще ей казалось, что она впервые видит настолько добрый и тёплый взгляд. Она придвинулась ближе, продолжая всматриваться в его голубые глаза, совсем не желая прерывать зрительный контакт. — У меня есть одиннадцатилетний сын. Он думает, что я работаю дизайнером, — облокотившись на стол, грустно усмехнулась она. — И вечно бурчит, что меня постоянно нет дома. — Тоже самое. Только моему пять и ему очень не хватает меня. Однажды он назвал своего дедушку папой… Мне тогда стало так стыдно, — честно ответил он, натыкаясь на понимание в глазах женщины. — Твоему сыну повезло, ведь он, наверное, постоянно с отцом, — произнес Робин, отодвигая в сторону уже пустую тарелку и смотря на женщину, с которой, на удивление, они нашли что-то общее. — У него нет отца, — грустно улыбнулась Реджина. — Вернее, я его не знаю, — исправилась она, а мужчина нахмурился и непонимающе посмотрел на неё. — Генри… мой сын приемный. — А что ты ему говоришь про отца? — Что и все… был героем и погиб, — резко выпрямляясь, ответила брюнетка, уже коря себя за такую откровенность. — Ладно, обжора, пошли спать, — наигранно зевнув, сказала она и направилась к выходу. — Почему это я обжора? — догоняя Реджину в коридоре, мужчина, не понимая её резкого желания уйти и закончить разговор. — Ты съел четыре бутерброда, — укоризненно смотря на него, произнесла она. — Это из-за того, какой они мне ценой достались. Я ведь теперь тебе должен. — Ооо, этим я воспользуюсь сполна, — довольно промурлыкала она, и затем послышался её зловещий смех, от которого его передернуло. — У тебя случайно хвоста с рогами нет? — огрызнулся он, из-за чего Миллс подняла на него полные возмущения кофейно-карие глаза и хорошенько треснула его по руке уже во второй раз за этот вечер. — Реджина, — он впервые произнес её имя и ему, откровенно говоря, понравилось, как оно приятно покалывает кончик языка. Брюнетка обернулась около входа в свою комнату и вопросительно посмотрела на него. — Спокойной ночи, — произнес он и улыбнулся, видя ее смятение. — Спокойной… ночи, — немного запинаясь, проговорила она, и Робин скрылся за дверью своей спальни, оставляя её стоять в лёгком трансе. Солнце давно зашло за горизонт, уступая место одинокой серебристой луне, окружённой яркими звёздочками, кажущимися лишь точками на огромном тёмном полотне ночного неба.

***

Это утро значительно отличалось от привычного утра Реджины. Вместо того, чтобы проснуться по будильнику и не спеша готовить завтрак себе и сыну и обдумывать за едой распорядок дня, она услышала стук в дверь и по привычке зарылась под одеяло, что-то невнятно бурча. Стук повторился, и женщина вовсе залезла под подушку. Дверь тихо раскрылась, и человек проник в комнату, наполненную солнечным светом, сочащимся из больших окон и мешающих спокойному сну Реджины. По помещению стал разносится приятный кофейный аромат. Кто-то сел на кровать, и она слегка прогнулась от тяжести мужского тела. Брюнетка недовольно поёрзала, желая продлить свой сон на часок-другой. Но один уже очень знакомый голос заставил её мгновенно забыть об этом желании: — Эй, соня, ты уже завтрак пропустила. Она широко распахнула глаза и высунула голову со слегка спутавшимися после сна тёмными волосами из-под тёплого мягкого одеяла. — Ты что снова здесь забыл? — сонно пробормотала она, рассматривая довольное лицо коллеги и замечая в его руках серебряный поднос, на котором стояла чашка кофе и кусочек пирога. — Неужели мы все же перешли на „ты”? Похвально, — усмехнулся Робин, вспоминая, когда они успели так продвинуться в своих взаимоотношениях. — Ты пропустила завтрак, а я бескорыстно тебе его принес. — Хочешь задобрить меня, Локсли? Что ж, смею тебя огорчить, не получится. — принимая сидячее положение и как бы невзначай поглядывая на кофе, которое сейчас так хотелось выпить, сказала брюнетка. Робин в ответ беззлобно усмехнулся, рассматривая её. Оказывается, за маской дерзкого макияжа прятался настоящий человек, а если быть точнее — маленькая девочка, которая из-за гордости никогда ни о чем никого не просила и которой просто пришлось стать Злой Королевой, чтобы защитить себя от жестокого мира. — Держи, — он поставил поднос к ней поближе и улыбнулся её детскому восторгу, когда она откусила кусочек пирога и едва заметно улыбнулась в качестве благодарности . — Нам нужно будет прогуляться, — сказал Локсли. Реджина чуть не подавилась кофе, который держала в руке и в замешательстве подняла на него свои тёмно-карие глаза: — Что? — Я в смысле… нам нужно все тщательно осмотреть… ну, знаешь, на всякий случай… да? — Ах… да, — кладя в рот оставшуюся частичку пирога и мысленно ругая себя за глупые мысли, согласилась она. — А ты о чем подумала? — Я… Аа… о том же, — нервно протараторила брюнетка, пережёвывая пирог. — Ну хорошо. — Отлично, — слишком быстро выпалила она. — Что ж, я тогда пойду. Реджина кивнула, проводив его до двери взглядом, и, как только он вышел, она смогла вдохнуть полной грудью. Что это только что было? Сам факт того, что он принес ей завтрак, уже ставил её в тупик. Она отнюдь не привыкла к такому отношению. Хоть Робин и сделал это просто из вежливости, просто потому, что он такой, она не скрывала, ей было приятно. Ведь всё-таки каждой женщине хочется почувствовать хоть какую-то заботу и любовь. А для Реджины Миллс любовь — это непозволительная роскошь. Она уже, на самом деле, свыклась с этим. Прошло много лет с тех пор, как она любила, но она отчётливо, как будто это было вчера, помнит, что слишком больно и сложно потом собирать себя по кусочкам. Единственный мужчина в её жизни — это сын. Она и усыновила его, чтобы хоть кто-то её любил просто так, за то, что она просто есть. Вырвала из водоворота мыслей женщину мелодия звонка телефона, который она тут же отыскала на тумбочке рядом. На экране высветилось любимое имя, и она поспешила взять трубку: — Привет, родной. — Привет, мам, ну как ты? — раздался голос Генри на другом конце линии. — Я замечательно, только вот скучаю по одному мальчику. — Я тоже по тебе скучаю. Ты где? — Я… в Ванкувере, — ляпнула брюнетка первое, что пришло в голову. — Как раз сейчас делаю перерыв. — Ты надолго там? — Пока не знаю. А ты как? Ты с Зелиной? — спросила Миллс, допивая остатки остывшего кофе. — Я хорошо. И я с Эммой. — С Эммой, значит, — повторила она, почувствовав укол ревности, но сразу постаралась не думать об этом. — Я Зелину предупредил, тем более оказалось, что у неё есть какие-то планы. — Планы? — Да, тот самый ухажёр, который тебе не нравится, её куда-то пригласил. — Считай, что тебе повезло, — сказала она, почувствовав неприязнь к выбору сестры. — Это точно. Да, кстати, бабуля звонила, — послышался недовольный голос Генри, и его можно понять. — Бабуля, — простонала женщина, предвкушая услышать, зачем же она звонила. — Цитирую: «Совсем мать забыли, от рук отбились, если не явитесь в ближайшее время, приеду к вам погостить и повоспитывать». — Боже, только этого не хватало! — Да, мама, поэтому избавь нас от нее! — Генри, так не хорошо про свою бабушку отзываться, — мягко упрекнула она, ведь всё-таки, какая никакая, но она её мать. Даже если иногда возникает навязчивое желание придушить её. — Я что-нибудь придумаю. — Ладно, мам, мы с Эммой собрались выбраться куда-нибудь, так что пока. — Пока, — грустно проговорила Реджина и услышала гудок, извещающий о том, что сын сбросил трубку. Новость о приезде матушки выбила её из колеи. Кора Миллс — человек не семейный и даже близко не относящийся к этому. Это деспот, тиран и все это в придачу с ужаснейшим характером, желанием все контролировать и заставить всех жить по её указке. Реджина и Зелина, когда были помладше, в тайне называли её Гитлером в юбке. Как же сёстры Миллс были рады уехать от неё за тысячу километров и лишь изредка встречаться по праздникам. И мать наслаждалась этими недолгими днями, что они проводили вместе, по полной: она постоянно спрашивала о женитьбе, о статусе в обществе, об успехах на работе, про которую они, к слову, решили утаить от греха подальше, рассказывая ей хорошо продуманные небылицы, в которые она, на удивление, верила. Больше всего Кора измывалась над младшей дочерью. Ведь Реджина мало того, что замуж не вышла, так ещё и взяла чужого ребенка, и именно поэтому, как была уверена мать, она никому не нужна, Кора считала ребенка обузой. Зелину же она изредка удостаивала своей похвалой, ведь та смогла закрутить в свои сети богатого режиссёра, который, как казалось брюнетке, любовных чувству к ней не питал. Поэтому Кора уделяла максимум внимания Зелине, чтобы хоть одна дочь нормально жила. А что до отца девочек (вернее, отца Реджины, ведь Зелина дочь от первого брака), то отцом он был хорошим и принял старшую дочь Коры с распростертыми объятиями и добродушной улыбкой, в последствии воспитывая её как родную. Всегда поддерживал и заботился об обеих девочках, но от заскоков Коры, к сожалению, спасать ему их не удавалось. — Не дай бог она приедет, — озвучила свои мысли Реджина. — Я тогда поселюсь на работе, а Генри просто окончательно съедет к Эмме, — она тихонько рассмеялась и, закончив завтрак, пошла в ванну. Время было без пятнадцати три, когда в комнату без стука зашел один, стоит заметить весьма надоедливый, коллега. Миллс как раз крутилась около зеркала, рассматривая своё чёрное, идеально сидящее на ней, платье в пол с открытыми плечами. Её волосы спадали на оголённые хрупкие плечи лёгкими волнами чернильно-чёрного цвета. Она наносила помаду нежного вишнёвого цвета, когда Робин замер в дверном проёме, бесстыдно разглядывая её. — Локсли, ты стучать разучился? — оборачиваясь к нему, произнесла она, закрывая тюбик помады. — Хотя, мне начинает казаться, что ты никогда и не умел. — Аа… — наконец, взгляды кофейно-карих и небесно-голубых глаз встретились, и Реджина едва не испепелила мужчину, лишь посмотрев на него. — Говорить разучился? — подняла она бровь в своей фирменной манере. — Не доставлю тебе такой радости, — язвительно улыбнулся он. — Прекрасно выглядишь. — Повторяешься, — вспоминая его вчерашний комплимент, заметила она. — Оу, а ты помнишь всё, что я говорю, — Робин скрестил руки на груди, ухмыляясь. — Хвалю. — Дохвалишься до того, что отделаю по первое число, — Реджина резко повернулась обратно к зеркалу, пытаясь отыскать сережки в маленькой дорожной косметичке. — Дорогая, я смотрю у кого-то нервишки шалят, могу порекомендовать хорошего невролога, — по хозяйски устраиваясь на диване и встречаясь с ней взглядом в зеркале, съязвил он. — А я тебе сейчас посоветую хорошего травматолога, — брюнетка развернулась, положив руки в бока, делая лицо ещё грознее. — Если ты не вылетишь отсюда сию минуту. — Вернулись к тому, с чего начинали. С тобой просто невозможно, — с театральной грустью проговорил мужчина. Он подошёл к Реджине почти вплотную и теперь возвышался над ней, смотря в её кофейные глаза сверху вниз. — Как будто с тобой возможно. Ты просто невыносим… — Знаешь, что странно? То, что со все, с кем я работал, ладили со мной. А ты, видимо, и работаешь одна потому, что невыносимая стерва! — не подумав, сказал он. — Знаешь что?! Иди ты к черту, Локсли! — Я уже перед ним, — снова необдуманно ляпнул Робин в порыве гнева. Брюнетка размахнулась рукой, а затем раздался хлопок, оставляя на щеке красный след. Он всматривался в её глаза, видя в них ярость и… боль. Ему стало так стыдно от того, что он ей наговорил, захотелось повернуть время вспять, забрать слова назад или хотя бы банально попросить прощения. Но женщина не дала ему такой возможности. С силой оттолкнув его в сторону, она вышла из комнаты, и теперь только стук её каблуков по мраморному полу коридора доносился до слуха Робина. — Идиот, — проводя рукой по лицу, сказал он. — Вроде начала она, а чувствую паршиво себя я. Локсли сжал руки в кулаки и направился в зал, тихо бормоча себе под нос что-то о том, что женщины — слишком сложные создания. Зачем вообще нужны мужчины, от них толку нет. Могут лишь только изменять и орать без причины, думала Реджина. Погрузившись в свои мысли, брюнетка совсем не заметила человека и врезалась в его грудь. Мгновенно среагировав, его руки обвили талию, помогая удержаться на жутко высоких каблуках. Женщина отстранилась, поднимая глаза на знакомое лицо и неловко улыбнулась. — Реджина, у Вас все хорошо? — поинтересовался Джон, со столкнувшись с ним на входе в зал брюнеткой. — Да, простите, - Реджина выглянула из-за его плеча, рассматривая уже знакомое помещение. Круглая комната, выполненная в белых и голубых цветах, встречала бесчисленное множество гостей. Шторы на окнах были широко раскрыты, словно стараясь впустить в помещение как можно больше света. По залу ходил обслуживающий персонал в строгой униформе чёрного цвета, предлагая людям различные закуски и выпивку. Брюнетка не знала, кого из себя представляют сегодняшние гости, всё, что ей было известно — здесь собрались почти все самые важные люди государства, а этой информации ей было вполне достаточно. — Где мистер Локсли? — занимая место с ней рядом и также оглядывая помещение, поинтересовался Джон. — Я за мистером Локсли не слежу, — чуть раздражённо произнесла она. Брюнет нахмурился, гадая, почему женщина не в самом добром расположении духа. — Выпить не желаете? — Это можно, — Реджина любезно улыбнулась, и мужчина скрылся в толпе. Она глубоко вздохнула, желая, чтобы он где-нибудь пропал, заблудился или провалился и оставил её одну. Брюнетка отошла в конец комнаты, удобно расположившись так, чтобы видеть большую часть гостей, и поспешила осмотреть всех их. Вот в помещении появился глава государства в своём неизменно деловом костюме с ярко-красным галстуком и, конечно, под руку со своей женой. Пока они приветствовали всех, его молодая помощница проверила микрофоны, после чего он поднялся на небольшую сцену с полной готовностью произнести речь, каких произносил уже не малое количество. — Реджина, держи, — вдруг раздался за спиной голос, и она обернулась, натыкаясь на Джона, протягивающего ей фужер. Она, поблагодарив, забрала напиток и отвернулась от него. — Мне нужно отойти, посидите тут, — предупредил Джон и удалился. — Да, — не сводя глаз с президента кивнула она. Вид ей загородила какая-то пара людей, и Реджина, недовольно фыркнув и хмуро посмотрев на них, решила сменить своё место наблюдения. Она развернулась и уже было собралась идти, но внезапно снова с кем-то столкнулась. Вся жидкость выплеснулась на платье, оставляя заметное пятно на дорогой ткани. — Ты! — Реджина разъярённо подняла глаза на неожиданно появившегося в зале Робина. — Да как ты меня задолбал! — Реджина, прости… Я случайно, — мужчина виновато посмотрел на неё. Она кипела от негодования, а её кофейно-карие глаза почти полыхали огнем ярости. — Что именно в слове „свалить” ты не понял? — ядовито сказала она. Буквально кинув в него хрустальный фужер, который он еле успел поймать, она на взводе вылетела из зала, оставляя его одного охранять президента. Почти в прямом смысле взлетев по лестнице, брюнетка забежала в свою комнату и увидела в зеркале все последствия столкновения с коллегой. — Криворукий идиот! — проклинала она его, пока отыскивала в шкафу запасное платье, взятое на всякий случай. Отыскав красное короткое платье, шпионка с досадой поняла, что оно всё мятое, и она с раздражением натянула на себя вчерашний деловой костюм. — Вот только пусть попадётся мне на глаза! — она продолжила недовольствовать вслух. — Реджина, — дверь открылась, и в комнату бесцеремонно влетел виновник её мыслей. — Ты мне уже в конец надоел, — с громким стуком закрывая дверцы шкафа и кидая взгляд на шатена, который смотрел на неё с сожалением, сказала она. — Как кость в горле. — Ну прости меня! Я вообще хотел извиниться за… — всплеснул он руками, но не успел договорить. — Постой-постой. Мы здесь, Джон ушёл, кто тогда охраняет зал? Это еще раз доказывает, что ты идиот, Локсли! Подходя к нему и намеренно толкая его плечом, брюнетка быстрым вышла из спальни. — Да Боже, что может случится? — догнал он её в коридоре с панорамными окнами, из которых открывался вид на тот же знаменитый розарий белого дома, который был виден и из окон комнаты Реджины. — Может тебе следует сменить работу? — сжав кулаки, выплюнула Миллс, уже подходя к залу. — Не дождёшься. Брюнетка остановилась, чтобы что-то сказать Локсли, но в этот момент из распахнутых дверей зала шустрой походкой вышел Джон и, завидев их, доброжелательно улыбнулся агентам, направляясь к главному выходу. — Странно, что главный охранник президента покинул свой пост, — отправляя ему ответную фальшивую улыбку, тихонько проговорил Робин, пока Реджина, сощурив глаза, смотрела за удаляющимся мужчиной. — Да, странно. А еще странно, особенно в связи с последними событиями, что он нас не отчитал за то, что мы оставили зал без присмотра, — Реджина развернулась и встретилась с небесно-голубыми глазами. — Ты думаешь, о том же, о чём и я? — спросил он, и женщина, утвердительно кивнув, сорвалась с места, почти забегая в зал. Два агента остановились в проеме двери, бегло осматривая помещение. Публика была повернута к небольшой сцене, на которой стоял президент и своим громким голосом произносил многократно перечитанную, отточенную речь. — У нас есть примерно сорок пять секунд, если наша догадка правдива, — пробираясь вглубь толпы и продолжая осматривать помещение, Локсли обернулся, смотря на брюнетку, которая подобралась ближе к сцене и уже не слышала его. Внезапно она изо всех сил закричала: — Срочно покиньте здание! В помещении бомба! Президент растерялся, ошарашенно глядя на нее. — Быстрее! — повторила она и зал окунулся в панику, наполняясь встревоженным гулом голосов, собравшихся гостей. Люди, толкая друг друга, покидали помещение, уволакивая за собой и Локсли. — Реджина! — крикнул он, но кто-то его толкнул, и он отлетел почти к самому выходу. Президентская семья, к счастью, покинула зал, и, когда выбежали почти все оставшиеся гости, Робин вернулся внутрь и увидел, как брюнетка резко поднялась с пола около края сцены и глазами, размером с блюдца, посмотрела на него. — Пять, — выпалила она. В этот момент ему показалось, что его сердце остановилось. Он замер, вглядываясь в напуганные кофейные глаза Реджины. Сейчас перед ним стояла хрупкая и беспомощная женщина, а не какая-нибудь хладнокровная убийца. Его душила мысль, что она может умереть прямо сейчас. И он, чтобы не допустить такой ужасной вещи, преодолев в два шага расстояние между ними, схватил за руку оцепеневшую от страха женщину и со всех сил рванул к выходу. Ох, если бы не её дурацкие каблуки, которые замедляли скорость... 4… 3… 2… 1… Пронесся оглушительный грохот. Мощная ударная волна откинула двух оставшихся в зале людей, и они, пролетев несколько метров, с глухим звуком упали на мраморный пол, временно лишившись слуха. Каменная пыль окружила комнату и белоснежный коридор, погружая их во что-то очень похожее на туман, а осколки разбитых окон, сверкая, усыпали пол. Красивые статуэтки, старинные вазы и другой дорогой декор превратились в разбитый хлам, теперь даже отдалённо не напоминая те красивые вещи, которыми они были. Некогда белые стены потемнели и приобрели угольный цвет. Мраморный пол сейчас утратил свою изысканность. Столы и стулья, снесённые гостями в время бегства, валялись в полном беспорядке. Боль. Невыносимую боль в теле испытала Реджина, придя в сознание. Она ощутила на себе прикосновение грубых рук и почувствовала, как её перевернули на спину. Она со стоном открыла глаза, чувствуя сильный звон в ушах, и посмотрела на мужчину. Его лицо украшала парочка струек алой крови, тянувшихся ото лба и скатывающихся по виску, но, видимо, в состоянии шока он ничего не ощущал. Небесно-голубые глаза были широко распахнуты и со страхом вглядывались в карие, словно пытаясь в них найти ответ на какой-то вопрос. Робин пробежался взглядом по ней, ища признаки травм, но, не найдя их, вернулся к лицу. — Реджина, ты меня слышишь? — Реджина будто из далека услышала его слова, смотря на него из-под опущенных ресниц и морщась от боли, но всё же слабо кивнула в ответ. Робин аккуратно помог ей подняться и приобнял, когда она пошатнулась и схватилась за голову, по которой словно ударили чем-то невероятно тяжелым. Она в очередной раз зажмурилась, издавая болезненный стон. — Пошли тихонько, — сказал он, держа её в своих сильных руках так аккуратно, словно она было чём-то очень хрупким и могла разбиться от малейшей неосторожности. Медленно они поплелись на выход, который оказался близко благодаря тому, что их отбросило на действительно немалое расстояние. Потихоньку звон в ушах стал ослабевать, и, когда они вышли на улицу, она глубоко вдохнула свежий вечерний воздух полной грудью. К зданию уже подъехали машины их служб, и тут женщина поняла, что даже не знает, сколько они пролежали без сознания. Толпа людей стояла посередине сада, они шептались, кто-то даже кричал от шока. Локсли заметил семью главы страны и улыбнулся уголками губ, надеясь, что с ними всё хорошо. Робин и Реджина медленно спустились по лестнице. Мужчина одной рукой придержал её за талию, ощущая её неуверенные шаги, а другой держал маленькую тонкую ладошку. Он чуть опустил свою ладонь, что покоилась на талии, пониже и, услышав всхлип, обернулся к ней, смотря на её плотно сжатые губы, тут же убирая руку. — Где болит? — обеспокоенно развернув брюнетку к себе лицом, он заглянул в её кофейные глаза. — Кажется, ребро сломала, — шепнула она. Робин полез рукой в карман, доставая оттуда платок, и другой рукой приподнимая её лицо за подбородок. — Что ты делаешь? — непонимающе спросила она и увидела, как он, успокаивающе улыбнувшись ей, приложил платок к ране на её скуле. — У тебя кровь. Как ты заметила бомбу? — встречаясь с её растерянными глазами, сказал он и уже было подумал, что делает ей больно, но все было совсем не так. Ей было просто непонятно, зачем он это делает, зачем помогает ей? — Я почувствовала запах выделившегося газа около сцены, потом а заметила её. Я... я растерялась. Со мной такое впервые, — в состоянии шока разоткровенничалась она. Когда он отстранил некогда белую тряпку, ставшую красной, и уже хотел убрать, она перехватила его запястье и забрала ткань в свою руку. Робин, нахмурившись, посмотрел на нее, когда она принялась аналогично проделывать тоже самое, что и он, придвинувшись слишком близко к его лицу. Он услышал её тяжёлое дыхание и замер, наблюдая, как она сосредоточилась, стирая с него кровь. Им казалось, что мир вокруг них замер. Толпа врачей бегала вокруг, предлагая помощь, люди спецслужб проверяли здание, а эти двое стояли поодаль и, кажется, не замечали ничего. Робин перевел взгляд на ее плотно сжатые губы, очевидно означающие, что она нервничала, боясь сделать что-то не так. Её руки слегка дрожали, прикасаясь к его виску и вытирая алую дорожку. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится её близость. Реджина встретилась с ним взглядом и улыбнулась одним уголком губ. В этот момент его сердце пропустило удар. Может, два. Ему очень захотелось видеть эту улыбку чаще. И желательно в других обстоятельствах. Она была другая, не язвительная или фальшивая, которыми она одаривала его на постоянной основе. Эта была настоящей. — Реджина, ты как? — к ним буквально подлетел высокий брюнет в деловом костюме, бегло осматривая её своими серыми глазами. Женщина неловко отстранилась и посмотрела на незнакомца. — Грэм… Что ты здесь делаешь? — удивилась она. — Как только узнал, приехал. Как ты? — Грэм положил руку ей на талию, и она вскрикнула, пугая обоих мужчин. — Что с тобой? — тут же убирая руку, спросил он. Женщина зажмурилась от боли и выставила руки вперед, не давая ему к себе приблизиться. — Голд здесь? — сказала она, игнорируя его вопрос. — Да, он где-то там, — махая рукой в сторону толпы, ответил Грэм. — Идём к врачу. — Да, я сейчас, — не принимая его протянутой руки, быстро сказала она. — Иди, я скоро подойду. Грэм странно покосился на стоявшего рядом с Реджиной Робина и, хмыкнув, удалился на небольшое расстояние, продолжая пристально смотреть на них. — Робин, Джон! — вспомнила брюнетка и ответ в виде кивка, окинула толпу людей взглядом. — Нужно сообщить всем, — она кивнула ему, и они разделились. Реджина подхватила под руку Грэма, на ходу давая быстрое описание внешности и, попросив оповестить службу о нём, превозмогая боль в теле, ринулась в толпу. Не найдя Джона в толпе, она кинулась на парковку, надеясь застать его там. Реджина на всякий случай достала пистолет, который она взяла, когда меняла платье на костюм, который, к слову, сейчас не был уже таким красивым. Она увидела его издалека. Его темные волосы трепал ветер, создающийся от бега. Он нажал на кнопку, и фары его чёрной машины моргнули. — Джон, стоять! — изо всех сил закричала она. Мужчина даже не обернулся, судорожно открывая дверцу машины. Она нажала на спусковой крючок, поднимая оружие и стреляя вверх, желая его испугать. Ей это удалось: он замер, делая шаг в сторону от машины. — Руки над головой, — послышался рядом знакомый голос, и она увидела шатена, который скрутил Джона, надевая на его запястья наручники. Спецназ ФБР подхватили уже бывшего охранника президента под руки и повёл в машину, рядом стоящий глава государства смотрел на своего бывшего лучшего друга с недоумением. — Как ты так быстро успел прийти? — спросила Реджина, когда Робин поравнялся с ней, и они оба смотрели на разыгравшуюся перед ними картину. — Я просто испугался, — брюнетка развернулась и непонимающе посмотрела на коллегу. За меня? С толикой надежды подумала она. — Услышал твой крик, а потом выстрел… Но я сразу успокоил себя тем, что ты не дашь себя в обиду. — Это точно, — она улыбнулась, чувствуя, как что-то приятное растекается по всему телу, согревая изнутри. — Реджина, нам пора, — привлек к себе внимание Хамберт, за что брюнетка кинула на него яростный взгляд, от которого он поежился. — Я подожду тебя в машине, — и оба агента проследили, как Грэм скрылся в черном джипе, стоящем неподалеку. — Ну вот и всё, — развернулся к ней Робин и мягко улыбнулся. — Наконец-то наше сотрудничество закончилось, — усмехнулась Реджина, закусив нижнюю губу. Что-то внутри неё не хотело это заканчивать. — Да, никто больше не будет постоянно ворчать. — Никто больше не будет вламываться в дверь без стука, — не уступала брюнетка, уже не скрывая улыбки. — Никто больше не будет посылать меня по несколько раз на дню, — сощурив голубые глаза, усмехнулся мужчина. — А меня обливать, — скрещивая руки на груди, хмыкнула она. — Реджина, не забудь про своё ребро, — Локсли нахмурился, осматривая это место. Женщина растерянно посмотрела на него. Даже она забыла, а он нет. Это что-то значит? — Пока, — последний раз взглянув на Робина, она развернулась и направилась к машине, где, опустив стекло и смотря в их сторону, сидел её любовник. Он что, ревнует? Подумала она, подходя к машине и видя взгляд Грэма. Окошко моментально поднялось, и она перестала видеть его из-за тонированных окон. Миллс уже подошла к машине и дотронулась до ручки. Закусив губу и мысленно чертыхнувшись, она развернулась, смотря на Робина. Он все также стоял на месте и смотрел ей вслед и тут до неё долетели его слова: — До встречи. И Реджина села в машину. Операция „Президент” завершена и их сотрудничество, как бы ни было грустно, тоже.