Бремя

Юджи проснулся ещё до будильника, резко, как будто его кто-то толкнул, хотя в комнате было тихо, настолько тихо, что на секунду показалось, будто звук вообще исчез, и осталось только его собственное дыхание — неровное, сбитое, слишком громкое для такой пустоты. Он не сразу открыл глаза, лежал неподвижно, сжимая пальцы в простыне, и считал вдохи, как будто это могло что-то изменить: раз, два, три, — пока не двигаешься, можно притвориться, что всё нормально, пока не двигаешься, можно не чувствовать, можно забыть, хотя бы на пару секунд, что тело больше не слушается так, как раньше. Он медленно открыл глаза и уставился в потолок, в знакомую трещину в углу, которую заметил только после аварии, потому что раньше никогда не лежал так долго, не смотрел вверх, не считал вдохи, не ждал, пока тело разрешит ему просто сесть. Он вдохнул глубже — и сразу пожалел об этом, потому что боль пришла мгновенно, не резкая, не острая, а вязкая, тянущая, как будто её медленно вкручивали внутрь, начиная с поясницы и спускаясь ниже, туда, где он уже не чувствовал ничего так, как раньше, но всё равно ощущал достаточно, чтобы помнить, как должно быть. -…блять, шёпотом, почти без звука, и он сразу сжал губы, будто боялся, что его услышат, хотя в квартире по-прежнему было тихо. Он закрыл глаза на секунду, сдерживая дыхание, а потом осторожно приподнялся на локтях, чувствуя, как напрягаются руки, как плечи отзываются тупой болью, как тело сопротивляется даже этому простому движению. Он сел медленно, слишком медленно, но иначе было нельзя, и на секунду замер, пытаясь выровнять дыхание, потому что сердце билось так, будто он только что пробежал несколько километров, и это было почти смешно, если бы не было так привычно. Он опустил взгляд вниз, не задерживаясь, не позволяя себе смотреть дольше, чем нужно, и перевёл его в сторону, где стояла коляска, чуть дальше, чем должна была, ровно настолько, чтобы дотянуться было неудобно. Он даже не удивился, только коротко усмехнулся, без радости, без злости, просто по привычке, потому что это было ожидаемо. Сукуна всегда ставил её так, «чтобы не упал», как он говорил, хотя Юджи прекрасно понимал, что дело не только в этом, и, возможно, вообще не в этом. -Да пошёл ты… тихо, почти беззлобно, скорее как привычная реакция, чем настоящая злость. Он сделал вдох и начал двигаться, осторожно, отработанно, так, как делал это уже сотни раз: руки вперёд, опора на ладони, перенос веса, медленно, не торопясь, не делая резких движений. Он знал, как правильно, знал, где можно ошибиться, знал, что будет, если поторопиться, но всё равно каждый раз тело подводило его по-новому, как будто специально проверяло, сколько он ещё выдержит. Он спустил ноги с кровати, не глядя на них, не давая себе лишнего времени на это, потому что это ничего не меняло, только делало хуже, и наклонился вперёд, потянувшись к коляске, к подлокотнику, к опоре, которая была достаточно близко, чтобы казаться достижимой, и достаточно далеко, чтобы требовать усилия. Пальцы коснулись ткани, зацепились, и он почувствовал короткое, почти детское облегчение, получилось, ещё немного, он потянулся сильнее, чуть резче, чем нужно, потому что хотел быстрее, потому что устал делать всё медленно, устал быть осторожным. -Ты серьёзно, блять? Голос разрезал тишину так резко, что Юджи вздрогнул, и в этот же момент понял, что всё пошло не так, потому что тело дёрнулось, руки соскользнули, и он даже не успел удержаться, только резко вдохнул, прежде чем ударился о пол. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и Сукуна стоял в проёме, опираясь плечом о косяк, с сигаретой в зубах и взглядом, в котором было слишком много раздражения для раннего утра, и слишком мало сна. Он выглядел так, будто только что проснулся, но смотрел так, будто уже всё понял и уже устал от этого. -Я тебе что сказал вчера? - лениво произнёс он, выдыхая дым. -Не лезть самому. Юджи отвернулся, не поднимая взгляд, сжимая пальцы в ковре, как будто это могло удержать его от чего-то большего. - Я почти… - Да ты всегда «почти»,- перебил его Сукуна, усмехнувшись криво, без веселья. — Почти встал, почти не упал, почти не бесполезный. Прям успехи, блять. Юджи сжал губы сильнее, чувствуя, как в груди поднимается раздражение, знакомое, тяжёлое, которое он уже давно научился гасить, потому что иначе становилось только хуже. - Я могу сам. Сукуна не ответил сразу. Он просто стоял, смотрел сверху вниз, долго, оценивающе, как будто решал, стоит ли вообще реагировать, и эта пауза была хуже любого ответа. -Ну давай наконец сказал он, даже не сдвинувшись с места. - Покажи. Юджи замер на секунду, понимая, что это ловушка, что его специально толкают, провоцируют, ждут, что он сделает, но остановиться уже было поздно. Он снова потянулся, сильнее, резче, чем нужно, потому что не хотел выглядеть слабым, не хотел снова просить, не хотел слышать это «я же говорил». Пальцы зацепились, он подтянулся и снова потерял равновесие, потому что тело не выдержало, потому что оно уже не было тем, на которое можно было рассчитывать. Удар был сильнее. Он зажмурился, стиснув зубы, но не издал ни звука. Секунда тишины. А потом смешок, низкий, сухой, без намёка на сочувствие. -Ну ахуенно. Сукуна оттолкнулся от косяка и подошёл, не торопясь, будто ему вообще некуда было спешить, будто это не было чем-то срочным, будто он просто наблюдал за происходящим, как за чем-то привычным. Он остановился рядом, посмотрел вниз и чуть наклонил голову. -И ради этого цирка ты меня будишь? -Я не будил… -Да? он чуть пнул край ковра рядом с ним. -А это тогда что, по-твоему? Разминка? Юджи ничего не ответил. Он просто лежал, глядя в сторону, сжимая зубы, потому что любое слово сейчас звучало бы как оправдание. Сукуна присел рядом резко, без предупреждения, схватил его за руку и поднял так легко, как будто тот ничего не весил, слишком резко, слишком грубо, и Юджи дёрнулся от этого движения, но промолчал. Он уже привык. - Держись нормально,- бросил Сукуна, раздражённо, почти сквозь зубы. -Я тебе не нянька. Он пересадил его в коляску одним движением, точным, отработанным, как будто делал это уже на автомате, и отпустил. - …спасибо. Пауза. Сукуна наклонился ближе, так, что запах сигарет стал резче, и сказал тихо, почти спокойно: - Ещё раз так ебнешься, оставлю лежать. Проверим, как ты сам справляешься. Он выпрямился, развернулся и, уже выходя, добавил: -Завтрак через пять минут. Не доедешь, не жрёшь. Дверь хлопнула. Юджи остался один, сидя в коляске, сжимая подлокотники, чувствуя, как пальцы белеют от напряжения, и только через несколько секунд медленно выдохнул, опуская плечи, потому что это было нормально, это всегда было так, и он уже давно перестал ждать, что станет легче. Он аккуратно взялся за колёса и поехал к двери, медленно, стараясь не задеть косяк, не издать лишнего звука, не дать повода снова услышать это раздражённое «ты серьёзно, блять». На кухне пахло кофе и сигаретами. Сукуна стоял у окна, спиной, будто его вообще не волновало, вошёл Юджи или нет. - Сядь. - Я могу сам… - Я не спрашивал. Голос был ровный, без повышения, но в нём было достаточно, чтобы не спорить. Юджи подъехал ближе и остановился у стола. Перед ним уже стояла тарелка, ложка лежала рядом. Всё было готово, как всегда, как будто это просто часть утреннего ритуала, которую нельзя пропустить. Сукуна сел напротив, откинулся на спинку стула и кивнул на тарелку. - Давай, герой. Покажи, как ты сам. Юджи взял ложку. Рука дрогнула, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Он замер, но Сукуна уже это заметил. Конечно заметил. - Ну? Юджи сжал пальцы сильнее и поднёс ложку, но часть еды пролилась обратно, тихо, почти незаметно, но в тишине это прозвучало слишком громко. Он не поднял взгляд. Попробовал снова. Рука дрожала сильнее. С момента аварии прошло не так много времени, так что не только ноги оказались проблематичными для Юджи. Сукуна наблюдал. Спокойно. С интересом. - Сколько тебе? Пять? - Я могу процедил Юджи сквозь зубы. -Конечно можешь,- лениво ответил тот. -Ты вообще всё можешь. Просто тело немного не в курсе. Ложка стукнулась о тарелку. Юджи сжал зубы сильнее, чувствуя, как внутри поднимается злость, но удерживая её, потому что знал, к чему это приведёт. Сукуна щёлкнул языком и резко подался вперёд, выхватывая ложку из его руки. -Заебал -Я сам- -Да заткнись ты уже. Голос был тихий, но в нём было что-то, от чего Юджи замолчал сразу. Сукуна зачерпнул еду и поднёс ложку к его губам. -Открывай. Юджи замер. На секунду. Внутри всё сжалось. Злость, стыд, упрямство, всё сразу, но он всё равно открыл рот, потому что выбора не было. Сукуна усмехнулся. -Вот так. Он кормил его быстро, без аккуратности, без мягкости, но точно, не проливая ни капли, как будто это было просто действие, не требующее внимания. -Видишь, как удобно, - лениво сказал он. — Когда не выёбываешься. Юджи отвернулся, но не успел ничего сказать, потому что Сукуна уже продолжил: -Ты либо принимаешь, что не справляешься, либо продолжаешь ломать себе шею. Выбор, в принципе, простой. Юджи сжал подлокотники, чувствуя, как пальцы снова белеют. -Я не беспомощный. Пауза. Сукуна посмотрел на него и медленно улыбнулся — спокойно, почти мягко, и от этого стало хуже. -Да ты пиздец какой беспомощный, Юджи. Просто тебе ещё не хватило мозгов это принять. Он снова поднёс ложку. -Ешь. И Юджи открыл рот. Снова. Потому что был голоден. Потому что не мог иначе. Потому что один он бы не справился. И он ненавидел это. Ненавидел его. Ненавидел себя. Но ел молча, не поднимая взгляд, пока Сукуна смотрел на него с тем же спокойным интересом, как будто наблюдал за чем-то, что его действительно занимало. ⸻ Это пробная глава, извиняюсь что такая коротенькая. Не скупитесь на отзывы