Затащить его в ад

«Иногда воспоминания это худший яд.» Думаёт Джи Ён бросаясь в битву, растрачивая последние крупицы энергии. Лучше уж смерть по своей воле, чем свет угасающей души которую ты любил когда-то, хоть сейчас это и не так. Взгляд скользит по тварям. Мерзким созданиям, что больше похожи на слизкие комья грязи, некоторые с дикими мордами, другие с пустыми почти человеческими лицами. Хотя пугает не их вид, а число. Таких масштабных нашествий не было уже со времен запечатывания. Джи Ён быстро отыскивает брата и матушку, принимая истинную форму химеры и бросаясь в смертельный бой. Желая успеть защитить самых дорогих и близких. Чонгуку удалось ворваться в бездну ещё в начале сражения, в момент когда старые заговорщики погибли. Глупые старики что были уверенны в победе. Выжившие же единицы покорно преклонили голову перед владыкой. Что тут же взялся за меч и ринулся в пылкую битву. Сражение длилось уже несколько дней, а твари лишь множились, словно позабыв о том что нужно умирать. Обстановка накалялась и от Чонгука не укрылось что его брат сражается на почти угасших искрах. Голову мужчины в этот же миг посетила абсурдная мысль: «Что если вернуться к Чимину не получится!» «Сможет ли дарованный пережить смерть своего яня?» Такие размышления болезненно резанули по сердцу. Из нутра рвалась сильнейшая ярость смешанная с безумием. Всплеск фиолетовой магии как яд разлетелся по полю боли отравляя существ. На очистившейся территории владыка увидел свой ужас во плоти. Раненный Юнги, прятал за собой Тэхёна. Тот был без сознания, искусанный с сочащейся из ран кровью. — Только не это… Сжав зубы прошипел владыка, тут же ослепнув от яркой алой вспышки. Ведь в небе появился знакомый силуэт на алых крыльях. Это несомненно был Чимин, его инь или не он? Сказать было трудно, было что-то неуловимое что вызвало сомнения. Алые волосы святого развивались по ветру, тело было окутано в кроваво-красный словно из змеиной шкуры доспех, что был слит с кожей. Во лбу же светился кристал, более похожий на око света. От него на зарытые глаза текли капли крови, подобно слезам с ресниц соскальзывая к земле. Стоило одной единой капле достигнуть поверхности, как твари замерли, забросив битву. Их взор словно ожил, а главный монстр что до этого вел войско, встал. Из грязи и слизи подобной чернилам осьминога показалось человеческая фигура, что изрекла довольно отчётливо. — Хозяин, вы вернулись за нами. Мы так долго ждали вас… Красивое лицо Чимина перекосилось от болезненной улыбки. Мужчина медленно на своих крыльях-апостолах опустился напротив создания. Чонгук же от неясного чувства бросился сквозь толпу к любимому, словно боялся опоздать. Ноги несли его сами, сердце судорожно сжималось. «Нет, не надо!» «Твари не умеют говорит, у них нет души…» «Чимин, прошу!» Судорожно думал великий владыка, наблюдая за тем как его дарованный, прикасается лбом к существу, говоря тихо: — Я вернулся за вами… Простите…что заставил ждать… Чонгук прочитал это по губам и замер. Его ослепило на долгую секунду, которая показалось длилась вечность. Открыв же глаза Чонгук уже не узнал своего возлюбленного. Чимин больше не был алым, его волосы стали золотыми, кожа почти мраморной, а крылья похожими на стекло, что преломляли свет в радугу. Его глаза всё также были закрыты, однако золотое око сияло ярко. Твари же развеялись золотой пылью. Брильянтовая слеза соскользнула с щеки иня, а упав на почву превратилась в златоцвет. Чонгук не поверил в то что увидел. В себя приходили погибшие в этой битве, раненные были исцелены, а Ён больше не напоминал умирающего. Сердце владыки сжалось от неясной, угнетающей боли. Он вновь поспешил вперёд, чтобы коснуться Чимина. Тот же приблизившись к химеру, положил руку ему на макушку, сказав тихо, но с неколебимой властью: — Я прерываю связь дарованных, теперь плененные по неволе свободны. Вы в праве любить тех кто вам по душе. Не будет больше не иня не яня. Живи, Ён. Освобождаю тебя от клятвы и смерти. Прощай... Чимин уже хочет взлететь когда его руки касается крепкая хватка на запястье. Чонгук нехотя повышает голос, когда спрашивает растерянно: — А мне ты ничего не хочешь сказать? Уже не дарованный улыбается смиренно любимому демону. Касаясь его щёк невесомо, так словно он видение. Целует нежно, подобно солнечному лучу в лоб, отвечая любя но с подавляющей грустью: — Я ухожу… Не знаю смогу ли вернуться. Но сейчас я нужен не здесь… Поцелуй обжигает лоб Чонгука, его демоническое нутро. Но он не отстраняется, сжимает дорогие сердцу плечи до крови, что соскальзывает с алебастровой кожи золотыми каплями расплавленного золота. — Нет, ты мой. Лишь мой. Я твой янь, а ты мой инь… Чимин видя искаженное от боли лицо и совсем не чувствуя боли, расправляет крылья делая взмах и вырываясь из крепких объятиях, отвечает любимому мысленно: — Всё не так просто, однажды ты всё поймешь…вспомнишь… Последнее слово словно ускользает от Чонгука. Но владыка не желая отпускать его и любимого, сам бросается в погоню на черных крыльях. Но не успевает даже коснуться, как Чимин исчезает в самой глубине бездны, а та захлопывается, запечатываясь. Ударяясь об непроходимое препятствие Чонгук в гневе до крови расцарапывает руки под невыносимую тишину пораженных подчиненных. Оседая на траву он видит как сухая бездна превращается в цветущий райский сад. Словно с этих земель снимается старое проклятие. Первым до острого слуха долетают слова самого старого демона бездны Сок Джина: — Он был не святым, а самим богом. Тем кто создал это место. Как я мог забыть обо всём этом… Слёзы сами по себе рвутся из глаз, Чонгук сам не знает отчего рыдает навзрыд. Кажется в эти секунды что весь его мир был стёрт. Часто свобода совсем не дарит счастья или удовлетворенности. Владыка райского сада наконец-то познал это. Хоть никогда не желал знать эту непростую истину.