Застывший в янтаре

      Дилюк с детства был очарован рассказами о проклятой Каэнри`ах.       Какие только легенды не ходили о когда-то величественной стране, наказанной за свои грехи самими богами. Матери пугали своих детей рассказами о том, что ужасный принц Бездны все видит и заберет их в свой замок, превратив в бездушных слуг. Забредавшие в их город искатели приключений как один хвастались тем, что обязательно одолеют монстров и вернут спокойствие в их земли.       Дилюк был одним из тех, кто следовал хвостиком за каждым таким приезжим, по-детски серьезно выспрашивая, что понадобится для такой серьезной экспедиции, и просил научить обращаться с оружием. Путники как правило смеялись, лохматили его огненную шевелюру, уверяли, что из него вырастет отличный искатель приключений, и обещали обязательно вернуться и рассказать ему обо всем, что только увидят в проклятых землях.       Ни один из них не вернулся.       Крепус лишь зря сотрясал воздух, в попытках донести до сына, что его не обманывают, а что просто... Люди оттуда не возвращаются. Но Дилюк не верил. Ведь откуда тогда столько легенд и песен бардов, если никто не возвращался? Как еще люди могли узнать о том, что происходит за скрытыми густым туманом стенами крепости?       Дилюк был одержим.       Он знал, что если залезть на высокую гору за городом, то внизу вдалеке можно разглядеть клубящийся туман, скрывающий проклятое место. Не позволяющий ничему выйти за его пределы.       По крайней мере, все думали так раньше.       Но чем старше становился Дилюк, тем больше становилось тревожных перешептываний среди горожан. Постепенно на всех досках объявлений появилась запись о баснословном вознаграждении тому храбрецу, что отважится войти в проклятый город.       Все потому, что с каждым годом все больше и больше проклятых выходило из тумана. Сначала никто из местных не придавал этому особого значения. Проклятые были достаточно глупы, медлительны и в принципе не могли выбраться из карьера, чтобы добраться до города. Пара стражников вполне справлялись с одним-двумя проклятыми, которым удавалось наткнуться на тропу.       Но спустя какое-то время появились маги Бездны и все поняли, что игнорировать проблему и дальше уже не получится. Потому что в отличие от проклятых, которых впоследствии прозвали пустыми, они были дьявольски хитры и, что хуже всего, могли телепортироваться, оказываясь прямо у городских стен.       А позднее и за ними. Нападая на местных жителей. Превращая в пустых. В собственную маленькую армию. Бездушных существ, которые уже не помнили ни родных, ни близких. Лишь подчинялись им одним понятным приказам маленьких дьявольских существ. Невооруженным взглядом было видно, что проклятие расползается. Даже туман стал словно бы ближе, стремясь расширить свои владения.       Хоть случаев именно внутри города было немного, но большинство жителей уже спешно собирали свои пожитки, стремясь уйти, пока не стало слишком поздно.       Никому не хотелось стать очередной сказкой, живой лишь в сказаниях барда.       Другие, казалось, наоборот утратили всяческую волю к жизни. Все больше и больше можно было заметить таких людей, сидящих на улице и пустыми глазами смотрящих вдаль. Иногда они неожиданно вскакивали и начинали кричать. О том, что все бесполезно. Что все человечество будет наказано за свои грехи.       Бежать некуда.       Все мы лишимся души и густой туман будет повсюду.       Стража быстро забирала таких людей, уводила в сторону замка и больше о них никто не слышал. По официальной версии за этими людьми присматривали сестры. Как правило это были близкие тех, кого забрали с собой маги Бездны, на которых много свалилось, так что ничего удивительного, что их рассудок слегка помутился от горя.       Однако, когда Дилюк спросил Джинн об этом, она побледнела и ушла от ответа, сказав, что дела отца ее не касаются.       Поток путешественников теперь не прекращался, но Дилюк уже не докучал их вопросами. Что они могли ему рассказать, если еще там не были? Все остальные легенды он знал и без них.       Да и путешественники уже не так охотно разговаривали с ним об экспедиции, умалчивая о многих деталях. Одно дело рассказывать об этом мальчишке с горящими глазами и чувствовать себя героем, и совсем другое - вполне взрослому юноше, который может быть потенциальным конкурентом.       Делиться наградой и реальным статусом героя никому не хотелось.       Так что Дилюк лишь внимательно всматривался в лица спускающихся по тропе смельчаков, запоминая. Но уже не надеясь, что хоть кому-то удастся вернуться.       Дилюк отчаянно, до дрожи в кончиках пальцев хочет сам спуститься по этой тропе, с клеймором за спиной. Его манит туда, словно магнитом. Он знает, что туман расступится перед ним. Практически каждую ночь ему снится круглый пьедестал, окутанный узкими винтовыми лестницами. А вокруг него - чужеродное темно-фиолетовое небо, усыпанное звездами.       Дилюк уверен, что причина его помешательства скрывается там. Он слышит голос, который зовет его, смеется. Уговаривает придти. Убеждает, что ждет его одного.       Ни одному из других путешественников, с которыми он разговаривал, не снились подобные сны. Либо они просто не хотели рассказывать об этом ребенку. Но Дилюк все равно чувствовал себя особенным.       Когда Крепус узнал об этом, то, резко побледнев, наказал ему никогда больше не говорить об этом ни одной живой душе. - Люди глупы, сын мой, - сказал он тогда, держа Дилюка за плечи и пристально глядя ему в глаза. - Если что-то начнет происходить, то они будут бояться всего, что хоть как-то связано с Бездной. Что будет, если они узнают, что она зовет тебя? Пообещай мне, что ты не пойдешь туда. Там лишь демоны. Я уже потерял твою мать, я не могу потерять еще и тебя.       И Дилюк держал слово, как бы тяжело это ни было.       Как бы сладко ни взывал к нему голос ночами.       Теперь, стоя над могилой отца, когда первоначальные гнев и боль отступили...       Дилюк чувствует себя наконец свободным.       Ему до одури стыдно чувствовать себя так. Но он ничего не может с этим поделать и никогда не признается в этом ни одной живой душе.       Клеймор висит за спиной, успокаивая своей привычной тяжестью. Он учился управляться с ним с детства, как только хотя бы смог его поднять и просто удерживать несколько секунд. Так что хотя бы в своих способностях он уверен.       В небольшой холщовой сумке немного вяленого мяса и фляга с водой. Он не уверен, насколько ему нужно все это. Остались ли звери за туманом или они все разбежались еще до того, как проклятие заработало в полную силу и отрезало город туманом от остального мира? Или же оно не действует на животных? Или же обезумевшие твари рыскают по улицам наравне с людьми?       Пока он не окажется за туманом, он никогда этого не узнает.       В любом случае, он решает не перегружать себя, ведь это только будет сковывать его действия. Если там водится живность - прекрасно. Если нет, он всегда сможет вернуться. Если же легенды правдивы и туман никогда не отпустит тебя - то какая разница, умрет он через пару дней или неделю? - Я сдержал обещание, отец. Ты не потерял меня. А теперь мне пора уходить, - Дилюк в последний раз смотрит на свежую могилу и кладет букет из цветков сесилии на прощание. Возникает навязчивое чувство, словно он видит это в последний раз. Под ложечкой неприятно сосет, но Дилюк трясет головой, прогоняя неприятные ощущения.       Это все нервозность.       Он думал об этом дне так долго.       Он знает, что отец хотел для него другой жизни. Что мечтал о том, что Дилюк выберет себе прекрасную девушку, женится. Мечтал понянчить внуков. Мечтал о том, что сын унаследует родовое дело.       Но перед взором Дилюка всегда был лишь густой туман. - Прощай, отец.       Ноги сами несут его к заветной тропе.       В детстве здесь не было ничего. Внизу были лишь поля из высокой травы, которая была выше Дилюка. Но со временим тропинка в замок становилась все отчетливее. Вытоптанная сотней ног.       Теперь тропа отчетливо видна и ее невозможно потерять. Широкая лента голой вытоптанной земли среди все такой же высокой травы. А в ущелье, отделяющим город от проклятой земли выстроены высокие, каменные башни с крепкими воротами.       Стражники ничего не говорят. Лишь привычно тянут нужный рычаг, открывая ворота и провожают его задумчивым взглядом.       Дилюк знает, что в их глазах он уже мертвец, как только его нога коснулась пыльной тропы.       Он не берет с собой лошадь. Замок всего лишь в нескольких днях пути. А учитывая, что никто обычно не возвращается, это стало негласным правилом - не обрекать на смерть еще и несчастное животное.       На привал он останавливается лишь один раз. Чтобы подкрепиться и хотя бы немного вздремнуть, не выпуская из рук небольшой кинжал. Было бы слишком нелепо, если бы его убил ночью пустой еще до того, как он добрался до замка.       Но долго проспать ему не удается. Он забывает что ему снилось в ту же секунду, как открывает глаза. Сердце птицей бьется в груди, он весь мокрый от пота. Ночной ветер неприятно задувает под одежду, заставляя поежится от холода. Он ничего не помнит, но в ушах до сих пор стоит чей-то чарующий смех и он чувствует чужие руки на теле.       Дилюк вскакивает, озирается, но предсказуемо никого не видит. Дает себе несколько пощечин, чтобы окончательно проснуться и, подхватив свои вещи, снова отправляется в путь.       Что-то гонит его вперед сильнее и сильнее с каждым шагом. Словно подталкивает в спину. Заставляя отказаться от сна и отдыха, хоть умом он понимает, что силы ему еще понадобятся.       Останавливается он только тогда, когда вплотную подходит к густому туману, который клубится прямо перед его лицом, закрывая обзор плотной пеленой.       Дилюк застывает, отчетливо понимая, что вот он. Тот самый момент, о котором он грезил всю свою жизнь. И что пути назад, скорее всего, уже не будет.       Вскинув подбородок, он протягивает руку, пытаясь нащупать что-то в непроглядном тумане и уверенно шагает вперед. Казавшийся неприступным до этого туман мягко обступает его, давая пройти. И тут же смыкается за ним.       Дилюк нервно оглядывается, но даже не пытается сделать и шагу, чтобы вернуться назад.       По другую сторону на удивление... обычно. Если не считать мертвенную тишину. Не слышно ни пения птиц, ни привычной городской суеты. Ярко светит солнце, не смотря на то, что вместо неба - все тот же плотный туман.       Дилюк проходит за ворота, осторожно озирается и достает из-за спины клеймор. Тишина. Никого нет. Он не то, чтобы ожидал увидеть жителей, это было бы глупо. Но он ожидал хоть что-то.       Тишина действует на нервы.       Он проходит дальше по улице от ворот и, видимо, выходит на главную площадь.       Вокруг виднеются торговые палатки. Одежда, ткани, овощи, фрукты... Словно люди исчезли отсюда по щелчку пальцев. Он подходит к одному из прилавков с фруктами и хмурится, беря в руки яблоко. Абсолютно обычное, свежее яблоко.       Которое пролежало здесь более десяти лет.       Дилюк осторожно кладет его обратно.       Все происходящее напоминает насекомых, застывших в янтаре, которых так любят привозить из других стран торговцы.       Выглядящие абсолютно нормальными и живыми.       Но ты знаешь, что они давно уже мертвы.       Внезапно в одном из проулков слышится шум, словно кто-то налетел на деревянные ящики. Дилюк перехватывает клеймор поудобнее и идет на звук.       Но стоит ему завернуть за угол, как на него набрасывается нечто, что он не успевает разглядеть. Что-то неразборчиво рычит, как безумный размахивая коротким кинжалом, целясь в лицо. Дилюк едва успевает выставить перед собой меч, используя широкое лезвие вместо щита. Оправившись от неожиданного нападения, он рычит в ответ и отпинывает пустого. Тот отшатывается, теряя равновесие, и Дилюк, не мешкая, разрубает его пополам. Это не первая его встреча с этими существами. Они достаточно глупы и чаще всего медлительны до момента атаки, в которую они словно вкладывают всю свою оставшуюся энергию.       Но он впервые один. Без людей, готовых прикрыть его спину в случае засады. Наверняка город кишит этими тварями, расползшимися по узким улочкам. Замеревшими в ожидании расправы над неосторожным путником.       Дилюк возвращается на главную улицу, решив не соваться больше в переулки, что бы он ни услышал. Клеймор для подобного - не лучший выбор. Он не сможет нормально нападать, постоянно цепляясь лезвием за близко расположенные стены. Поэтому он идет напрямую к воротам замка, который величественно возвышается над городом.       В конце-концов, он здесь именно за этим.       Лестница кажется бесконечной, но наконец он на площади перед замком. По пути ему больше никто и не встречается, что настораживает. Неужели большинство пустых все же покинуло проклятый город? И скоро их удастся один за другим уничтожить, оставив в городе ничего, кроме призраков прошлого и дурной славы?       Нет, одергивает он сам себя, стараясь не терять бдительности. Если бы все было так просто, бесчисленные искатели приключений не заканчивали бы здесь свой путь. Должно быть что-то...       Его не покидает чувство, словно его заманивают в ловушку.       Он подходит к воротам и наваливается на тяжелые двери. На удивление они со скрипом поддаются. Дилюк заходит в богато украшенный холл и вздрагивает, когда свечи внезапно сами по себе зажигаются, озаряя все вокруг. На стенах - множество оружия, щитов с гербом Каэнри`ах. В центре западной стены висят роскошные ветвистые оленьи рога когда-то призванные показать мастерство охоты и богатство угодий королевской семьи.       Холл так же предсказуемо тих и пуст, как и улицы.       Дилюк осматривается. На этаже четыре двери, по центру широкая лестница, ведущая на второй этаж. Он двигается по часовой стрелке, проверяя по очереди двери первого этажа, но все они оказываются запертыми, поэтому он направляется к лестнице.       Гул от его шагов эхом разносится по холлу. Единственный звук, нарушающий тишину. Дилюк чувствует, как от постоянного напряжения по спине стекает капля пота и передергивает плечами, в попытке избавиться от мерзкого чувства неопределенности.       Он никак не может избавиться от мысли, что мышеловка давно уже захлопнулась, только он пока еще этого не понял.       Возможно, в тот самый момент, когда протянул руку сквозь густой туман.       Возможно, он уже был обречен, когда к нему впервые воззвала Бездна.       Дилюк резко останавливается. И тут же понимает причину своего неясного беспокойства.       Эхо от его шагов звучало чуть дольше, чем должно было.       Не теряя времени на размышления, он перекатывается в сторону. И вовремя. На то место, где он стоял всего секунду назад, опускается тяжелый топор, раздрабливая мраморный пол. Существо истерично смеется, играючи поднимает топор и замахивается снова.       Дилюк еле успевает увернуться. Он никогда не видел ничего подобного. Существо больше похоже на марионетку, чем на что-то живое. Оно поломанно двигается так, как не могло бы ни одно живое существо. И, если приглядеться, можно заметить тонкие троссы, уходящие высоко в потолок. Но разглядеть кто управляет им не удается. Не смотря на ломанные движения, марионетка двигается так быстро, что Дилюк едва успевает уклоняться, не то что атаковать. Стоит ему остановиться хотя бы на секунду, как оно уже рядом - мерзко хохочет и покрывает его шквалом ударов топора.       Дилюк пытается оттолкнуть его, как того пустого на улице, но существо не двигается ни на сантиметр. Насмешливо скалится и отбрасывает его в ответ.       Дилюк пролетает через холл и ударяется спиной о стену.       И все его тело пронзает боль.       Он неловко перебирает ногами, в попытке зацепиться за что-нибудь. Руки в панике шарят по груди и натыкаются на проткнувшие его насквозь рога.       Он даже не может закричать, потому что все, что вырывается из его рта - это хрипы и сгустки темной крови.       Он понимает, что это конец.       Последнее что он видит, прежде чем топор опускается на его голову, заканчивая страдания - пустые, мертвые глаза.