Пойдём на крышу, милый?

15 сентября       — Что ты здесь делаешь, сын?       — Я… Я… Мы… — Антон посмотрел на Арсения, который всё время не знал, куда деть взгляд.       Наблюдать за потерянным парнишкой было очень тяжело. Тот всегда показывал себя только сильным и непробиваемым, никогда не давал слабину. А сейчас глаза горели страхом, что было очень непривычно для Арсения.       Смотреть на Андрея Станиславовича было страшно. Пусть он и не выглядел как серийный маньяк-убийца, но всё же… Оставался последний вариант — смотреть на всё, что только есть, кроме мужчин, которые сейчас стоят у него в квартире и прожигают взглядом друг друга. — У нас проходили дополнительные по… химии.       — Так поздно? Время уже не детское. Иди домой, позже поговорим, — Тоха вышел, напоследок посмотрев на Арсения Сергеевича таким странным взглядом, что Попов решил не медлить и перевести всё внимание на Шастуна старшего.       — Это я его позвал, — тихо, но довольно твёрдо произнёс Арсений, когда дверь за младшим из семьи Шастунов громко захлопнулась.       — Это уже только наше семейное дело, — мужчина, смотревший перед этим на дверь, устремил свой прожигающий до дыр и выворачивающий все органы наружу взгляд на Арса. Он даже хотел поёжиться, но гордость не дала поступить так опрометчиво. Ведь Арсений не просто какой-то учитель, а важная шишка как минимум в его, Андрея, деле. Но какое-то мерзкое предчувствие, не покидающее голову Арса, заставляло того волноваться. Желудок противно сжался, выталкивая неприятный ком к горлу, и Попова начало мутить. Что-то тут не чисто. Дабы расставить все точки над «I», мужчина продолжил разговор первым.       — Как скажешь. Я хотел обговорить все детали передачи наркобизнеса подростку. И перед тем, как ты что-то скажешь, — Попов заметил желание Шастуна высказаться, — давай пройдем на кухню и выпьем чаю или, может быть, кофе, — Андрей Станиславович только кивнул и двинулся следом за хозяином квартиры.       — Может, что-то покрепче? — садясь на барный стул, предложил глава семьи Шастунов, лукаво вздернув бровь.       — Я не пью, так что вряд ли, — Арс отвернулся к чайнику и сжал губы в недовольстве. Чтоб ещё в его квартире пил заядлый алкаш. Да никогда! — Тебе чай или кофе?       — Кофе. С одной ложкой сахара, — недовольно фыркая, пролепетал мужчина. — Что ты хотел обсудить?       — Почему именно Антон? — подавая кружки на стол и садясь напротив, спросил Арсений Сергеевич. Он нервно заламывал пальцы и изредка прикусывал губу. Волнение не покидало Попова, пока Шастун не заметил его действия.       Андрей услышал данный вопрос, на мгновение задержал кружку с напитком у рта и даже чуть не поперхнулся, дай Бог ему здоровья.       — Потому что он мой сын, — недоумевающим тоном ответил тот. Действительно, как Арс сам не догадался.       — Ты не так понял. Я знаю, что он твой сын, — удивительно, — Я имею ввиду, почему именно он. У тебя ведь есть жена. А мальчишке и восемнадцати нет. Почему она не может взять бразды правления? Всë-таки она опытнее и умнее, согласись.       Андрей поставил кружку на стол и поднял холодный пронзающий до костей взгляд на Попова. Выдержав небольшую паузу, он заговорил:       — Ему восемнадцать через пару-тройку месяцев. А жена… Она не сможет.       — Твоя жена — взрослая женщина, почему не она? — настаивал на своëм Арсений. —Подумай.       — Я сказал, она не сможет, — рявкнул Шастун, ударяя кулаком по столу.       «А парень семнадцати лет сможет, да?» — Попов не решился озвучивать свои мысли вслух, чтобы ещё больше не сердить мужчину. Нет, он был не из пугливых, много кого встречал на своем пути, но именно сейчас он думал не о себе, а о его ученике. Что, если за его слова будет расплачиваться Антошка?       — Ладно. Так тому и быть. Каков твой план действий?       — Я собираюсь дождаться его совершеннолетия, — вот шок! — а после, если он не захочет по-хорошему, вынудить его подписать договор. — Мужчина гадко улыбнулся и сделал глоток своего кофе.       — То есть, я не нужен тебе пару-тройку месяцев? Могу просто заниматься работой и подготовками? — устало вздыхая, сказал Арсений Сергеевич, надеясь, что это действительно так, и переводя взгляд на сумку, в которой лежала стопка тетрадей.       — Нет, у меня для тебя ещё одно зада… Просьба, конечно же, — быстро исправился Шастун, — За дополнительную сумму, разумеется.       — Я весь во внимании.       — Ты должен внедриться в доверие к моему сыну. Делай, что хочешь, хоть еби его. Главное, чтобы к его дню рождения он целиком и полностью тебе доверился.       Страх.       Единственное, что наполняло Арсения с ног до головы. Он впервые в такой ситуации, что угнетало ещё сильнее. Что делать? Куда бежать? Где прятаться? Хотелось собрать все вещи и уехать их этого города навсегда, взяв с собой Антона. Хотелось высвободить того из цепких лап этого урода. Но кто он такой, чтобы так сделать? Правильно, никто. Он всего лишь пешка в этой шахматной партии, которой, к сожалению, никогда не стать ферзем. 18 сентября       — Антон, останься после уроков, пожалуйста, — урок химии подходил к концу, и все уже начали собираться, когда Арсений Сергеевич подозвал к себе Тошу.       — Арсений Сергеевич, — парень, до этого разговаривавший со своей соседкой по парте Эллиной, повернулся к учителю химии, — можно я к Вам завтра после всех уроков подойду? Мне просто сейчас идти надо…       — Антон. Подойди сейчас. Это срочно.       — Ладно, — Шаст не решился спорить с Поповым, а потому, попросив друзей подождать его, чтобы потом вместе провести время, подошёл к преподавателю, — Что Вы хотели? — спросил Антон, смотря в сторону друзей, которые смеялись с какой-то, вероятно, очень смешной шутки Матвиенко.       — Дополнительные переносятся на среду, — и перед тем, как Шастун успел вставить хоть какое-то слово, Арс продолжил, –И будут они у меня дома. Не опаздывай. — приподняв уголки губ, мужчина сделал взгляд, а-ля, можешь идти, голубчик. Антон чуть было приоткрыл рот, чтобы возразить, но, поняв, что это бесполезно, тут жу захлопнул его. Смирив Попова грозным взглядом, он поспешил удалиться из кабинета. Почему он перенёс занятия? В чём смысл? Антон так и не понимал, но и не хотел забивать этим голову сейчас. Спросит потом, на допах.       — Ну, чего смотрите? Пойдëмте, — сказал Антошка, как только подошёл к друзьям, —Солнце, — обратился Тоха к своей девушке, приобнимая её за талию. Могло показаться, или Арсений чуть не фыркнул от возмущения? А нет, показалось. Он, скорее всего, даже не смотрел на «мило ворковавших голубков», как их про себя прозвал мужчина, — ты пойдёшь с нами?       — Конечно, Антош, — ласково ответила Ира, целуя парня в щёку. А вот сейчас не показалось. Арсений Сергеевич, ты ревнуешь? Не, быть не может. Вы знакомы от силы недели две. Хотя, Антон и сам не понимал, почему его тянет к химику. Не то чтобы постоянно и бесповоротно, но порой очень даже сильно. Что в этом учителе такого? Правда, вопрос пропадал сразу же, когда зелёные глаза встречались с двумя голубыми айсбергами. Только вот веяло от них не холодом, а чем-то тёплым, приятным. Почему хотелось утонуть в них и не всплывать? Антон судорожно помотал головой, разгоняя табун мыслей. Он подумает обо всëм потом, но только не сейчас. Не время. Он приобнял свою девушку за талию и, следуя за друзьями, направился к выходу.       Так, обнимаясь, парочка и скрылась за дверью кабинета, попрощавшись с учителем, конечно же. Легче от этого Арсению не стало. Он всё думал и думал. «Как же влюбить в себя парнишку?»       Но сам и не замечал, как погряз в мыслях о нём. Как сам начинал привязываться всё сильнее. Как маленькими шажками приближался к ярко горящей красным запретной табличке «влюбился».       Не замечал.

***

      — Антош, может, поедем ко мне и не будем отвлекать ребят? — поинтересовалась Ирина, сидя рядом с Антоном на уютном красном диванчике в небольшой кафешке. Парень поморщился, чувствуя мокрый поцелуй на щеке. Не то чтобы ему было противно, нет. Просто ему хотелось отдохнуть от всего и всех, хоть он сам в этом и не признавался.       — Солнышко, я не могу сегодня. Мне надо за сестрой следить, — нагло врал юноша. Сестра сначала в школе, а потом её заберёт отец с мамой, и они поедут на какие-то свои семейные дела. От слова «семейные» бросало в дрожь. Антон не считал людей, с которыми он живёт, семьëй. Да, мама была мягче и любила сына больше, но эта любовь проявлялась в основном тогда, когда ей что-то было нужно. Неудивительно. Антон искренне любил только сестру и точно знал, что это взаимно. Как только она родилась, Антон знал, что заменит ей и родную мать, и отца тем более. — Извини, — зеленоглазый мягко улыбнулся и, быстро попрощавшись с друзьями и, конечно же, поцеловав Иру, пошлепал куда-то, где спит и ест домой.       Неосознанно он подумал об уютной квартире этажом ниже. Там, где тебя действительно ждут.