Роман в письмах

Я долго и упорно отказывалась впускать в голову одну надоедливую мысль, которая, возможно, являлась ответом на давно мучающий меня вопрос. Отчего так одиноко? Не было и дня, когда подобные вопросы оставляли меня в покое, а ответы пугали и заставляли задуматься. Я никогда не дружила с одиночеством, разве что в душе, когда я была игрушкой в руках людей, которые не видели во мне сердца и глубины той самой души. Но сейчас, когда люди в благих целях пользуются не мной, а моими искренними чувствами, когда я любима и люблю, когда я нужна…почему одиночество снова посетило меня, не то, что в душе, а наяву? Я снова прихожу в тупик и не даю надоедливой мысли ворваться ко мне в голову. Солнце не покидает мою комнату и всё пространство за окном. Но и не манит насладиться им за дверями этого дома. За две недели телефон не порадовал и не огорчил бесчисленным количеством звонков. Не было и настороженных стуков в дверь. Лишь только мамин голос нарушал тишину, но и он не избавлял от одиночества и злополучной мысли, которая так и рвётся занять место ответа на вопрос о нём. Каждое утро ситуация обостряется, когда я открываю свой шкаф. Шкаф, в котором висит идеально выглаженная красная мантия. Сегодняшнее утро не стало исключением. Но именно сегодня я взяла мантию прохладными и мокрыми руками. Автоматически я надела её на себя. Воспоминания нахлынули мгновенно. Выпускной. Я никогда не думала, что у меня с этим днём будет связано не только прощание со школой, вручение аттестата и время, проведённое вместе с Еленой, Бонни, Стефаном и Мэттом. Этот день был конец всему. Этот день был подарен нам в награду за все муки и страдания, которые мы пережили вместе. Только в тот вечер я легла спать, погружённая в самые счастливые мысли и не терзаемая завтрашними проблемами. Кто бы мог подумать, что через две недели меня охватит крепкими руками одиночество и что я буду преследуема мыслью, которая пугает и заставляет задуматься. В отличие от всех близких мне людей я всегда светилась улыбкой и в моих глазах редко проглядывалась грусть и разочарование, тем более тогда, когда жизнь наконец-то наладилась. Но сейчас я вгоняю себя в депрессию, когда Елена и Деймон проводят вместе романтическое лето, Стефан наконец понял, что нужно начать новую жизнь за пределами Мистик-Фоллс, Бонни проводит лето со своей мамой, Джереми снова с нами, а Сайлос исчез из нашей жизни раз и навсегда. Миллионы раз я уверяла себя в том, что инициатором моего одиночества является странное поведение Тайлера. Я отправила ему тысячу голосовых сообщений, о том, что нас разделяет лишь только расстояние, что ни страх, ни смерть, ни Клаус больше не стоят между нами. Каждое моё слово было пропитано счастьем, радостью и любовью. Но мой телефон молчит вторую неделю, а ручки двери касается лишь мама. Отсутствие Тайлера вложило в меня частичку грусти, но на моё удивление оно не являлось ответом на мучающий меня вопрос об одиночестве. Казалось бы, именно сейчас, когда наступила мирная жизнь, меня должен посетить Амур любви. Я знала, что мои друзья счастливы и занялись своей личной жизнью, и поэтому совершенно не огорчалась временно неподдерживаемой с ними связью. Погрузившись в поиск ответов на мой вопрос, настойчивая мысль, «удостоверившись» в моей уязвимости, со скоростью света ворвалась ко мне голову, а голос изнутри чётко и уверенно проговорил её. Зло и ненависть на саму себя охватили меня. Резким и не присущим для девушки движением я скинула с себя мантию и бросила её на кровать, так, что почувствовалась резкая боль в предплечье. Почувствовался эффект дежавю. В тёплую ночь выпускного, я аккуратным движением сняла с себя мантию. Улыбка не покидала лица. Тихими шагами ко мне приближался мужчина, которого я, как никогда была рада видеть и благодаря которому в тот вечер я легла спать, ощущая долгожданный приход счастья. - Ты уехал, и одиночество связало меня крепкими цепями. Я никогда не думала, что так привыкну к тебе, - так я озвучила ту самую надоедливую мысль, которая являлась ответом на давно, мучающий меня вопрос об одиночестве. Я подошла к зеркалу и обратилась к собственному отражению: - Серьёзно? Я сказала это! – я еле сдерживала истерический смех. Мне стало легче, но внутренняя истерика, вина и ненависть к самой себе не отпускали меня, и это стало моей новой проблемой. Последующие действия я совершаю в состоянии аффекта. Беру телефон… поспешно ищу имя «Клаус»… гудок… я нажимаю сброс… кидаю телефон на кровать… прихожу в себя… Ужасные чувства, ранее меня преследующие,испарились, на смену им пришёл стыд и разочарование. Я подхожу к зеркалу: - Я сильнее этого. Я не могу звонить ему. Что будет значить этот звонок для него? Я испытываю лишь привязанность к нему и не хочу подавать ложных надежд, - я адекватно и искренне произнесла эти слова. Но я также была похищена одиночеством. Я была одержима мыслью связаться с Клаусом. Разговор по телефону не входил в мои планы. Письмо! С улыбкой на лице и с таким же настроением, как в ночь выпускного я взяла в руки листок бумаги и ручку. Мою радость заменила мысль о том, что моё письмо уйдёт в неизвестность, ибо адрес Клауса мне неизвестен.