Плохие манеры

— Не пудри нам мозги! Где контракт?! — кричит мужчина, прижимая Попова за воротник к стене. Небольшая шайка из четырёх человек стоит позади, наблюдая за представлением. — Это вам нужно повернуть налево, потом направо, а затем прямиком нахуй. — Скоро ты доиграешься. Он до тебя доберётся. — Так давайте же поиграем. С такими крысами, которые нападают на одного впятером, очень весело играть. Главаря бросили в центр сея внимания, но он и не собирался сопротивляться, потому что тратить силы на крыс не в его принципах. Шайка встала в круг, собираясь сожрать жертву с потрохами, посмеиваясь от удовольствия. Полились тяжёлые удары со всех сторон, а тот лишь прикрывал голову, сам смеясь с ситуации. Все не понимали, почему он смеётся и продолжали бить, пока не выбились из сил. — Мы тебя предупредили. — один из группы плюнул тому в лицо и все ушли с места боя. Тот вытер харчок на лице, сморщившись от мерзости. — Предупреждение значит… — еле встав, шатаясь от боли в теле, в руках оказался лежащий неподалёку кирпич, который вскоре прилетел в голову главной крысе. К сожалению, та не отключилась и с новой злобой побежала в сторону противника, после небольшого пошатывания. — Ну давай! Первый удар хотел прилететь в челюсть, но главарь увернулся от удара, сам ударив тому в ногу, что крысёныш упал на колени и хотел было развернуться. Руку скрутили за спиной и к горлу подставили острый нож. Послышались шаги остальной компании и, развернув жертву к ним, Попов крикнул: — Ещё шаг и ваш товарищ станет кормом для собак! — С-слушайтесь его! Шайка в волнении отошла назад, дожидаясь конца. Главарь надавил на нож сильнее, что из горла пошла маленькая капелька крови и крысёныш готов был заплакать. — Тогда передай ему моё предупреждение о том, что меня не стоит трогать. — по двору раздался громкий крик боли из-за того, что жертве вывихнули руку, дав пинка для ускорения, чтобы быстрее смотаться. — Нахуй его! Бежим! — вся шайка скрылась за углом, проклиная одиноко стоявшего дьявола. — «Заебали…» — Попов без сил присел на стоявшую неподалёку лавочку, приподняв рубашку с кожанкой, чтобы глянуть на постепенно вырисовывающуюся картину, а в экране телефона виднелся синяк чуть ниже глаза на котором виднелась ссадина. — «Теперь мы с тобой, Антон, картины одного произведения» — он уже не знал, как давно не спал больше трёх часов, что сейчас, прикрыв глаза, его забрала дрёма, которая казалась блаженством. — О, Арс! Неожиданно тебя встретить во дворе у Борова. Чего здесь забыл? — Матвиенко как из-под земли вылез. — «Сука» Я тебе, блять, говорил, что веду со всеми переговоры! А вот ты чего здесь забыл? — Ты чего сразу взъелся? Я просто поинтересовался и заходил к знакомому насчёт машины. — мужчина присел рядом. — Только с боя? — Ко мне пришли с прекрасным предупреждением. — Арсений показал свою картину. — Я тоже выслал предупреждение, вывихнув одному из них руку. — Что? Тебя уже ставят на прицел? — Можно и так сказать, но меня это как-то не волнует. Где Позов? — Всмысле не волнует?! Тебе нужно скрыться, пока мы не нашли твоё тело где-нибудь в канаве! Что за херня?! — Где. Позов? — Тц… по знакомым и аптекам гоняет. Скоро должен вернуться в квартиру. — Замечательно, пошли. — главарь встал, но тут же приземлился обратно, недовольно рыкнув от неприятного разряда по всему телу. — Нехило тебя отделали. — Косичка протянул руку помощи и они держали путь обратно в логово.

***

      Если когда-то было плохо в баре, то теперь было плохо в квартире к которой постепенно привыкали. Весьма привычно обнаружить себя голым, но… это не общежитие и не церковь, что Антон вспыхнул. Неужели он в который раз с кем-то переспал? С прошлой ночи ничего не помнится кроме множества огней и имени Арсений. Голова раскалывается, словно не своя, но перед поиском каких-нибудь таблеток, он нашёл свою высушенную одежду на батареи в туалете. Это… это необычно, чтобы кто-то ухаживал за никчёмным мальчишкой. — «Арсений… Арс» Сделав глоток воды, руки начали изучать территорию чужих шкафчиков и из одной открытой дверцы вывалилось множество стопок красных бумажек, что рассыпались по всей кухне. Купюры в пять тысяч… Замок на двери предупреждает о приходе хозяев и парень старается поскорее запихнуть всё это обратно, но времени совсем нет. — Давай хотя бы подлечим тебя. — слышится голос Матвиенко, что заходит на кухню и замирает на месте, изучая картину, которую тот понимает неправильно. — Нет! Это- это не то, что вы- — Я так и знал! — мужчина резко прижал того к стене, собираясь подат урок. — Ты же именно за этим ошиваешься с нами?! Думал забрать всё?! Попов заходит на кухню, но молча наблюдает, не собираясь что-либо делать и садиться за стол, видя взгляд мальчишки, что кричит о помощи. — Я не собирался красть! Оно само- — Не пизди, крысёныш! Думаешь, мы не знаем таких как ты?! — Выслушайте меня! — на глаза наворачиваются слёзы от громкого голоса Сергея и от того, что ему не дают объясниться. — Тебя никто не собирается слушать! — мужчина даёт поддых, что Антон сгибается словно раскладушку и падает на пол, держась за ушибленное место. — Серёж, прекрати. Он не собирался красть. — спокойно влезает главарь, даже не шелохнувшись с места. — Откуда ты знаешь? — Я лично за него ручаюсь. Просто поверь. — Ладно… прости, Долговязый. — Косичка помог лежащему подняться, отряхнув его одежду, но парень на это ничего не ответил и ушёл в ванную комнату, всхлипнув по пути. — Я никогда не пойму, почему он оказался в нашей компании. Что тебя на это сподвигло? — Чистое любопытство. — Когда успел стать таким любопытным? Я в это не верю. Здесь явно что-то другое. — Всё раскроется позже. Не переживай. — Всё с тобой ясно. Помоги лучше деньги собрать. Чего он только их здесь положил? Вздохнув, мужчины начали собирать деньги, перепрятывая их в другое место. — «Ну почему так? Почему?» — Антон сидел на крышке унитаза, вытирая слёзы рукавом и пытаясь успокоиться, потому что нечего показывать свои слабости перед другими, но что можно поделать с реакцией организма? А демон просто сидел и наблюдал, что вызвало к нему полное неуважение. К чёрту его, потому что нужно умыться холодной водой и вернуться обратно, хоть так и не хочется видеть кого-либо, но к компании присоединился Дмитрий, которого встретили в коридоре. — Ты почему деньги с тачки так плохо спрятал? — спросил Матвиенко у товарища, когда двое пришли на кухню. — Что-то не так? — Дмитрий сел за стол, пожав перед этим всем руки. — Кое-кто, не будем называть человека, вывалил всю добычу из шкафчика, поэтому мы ее перепрятали. — Ай, да я пока не знал куда деть, вот и запихнул туда. — Позов перевёл подозрительный взгляд на парня, но не дал ситуации значения. — Будь более внимателен в данном вопросе. — предупредил главарь. — Чего стоишь как не родной? Присаживайся. — мужчина потянул мальчишку за руку, заставив присесть на соседний стул, что тому стало довольно некомфортно. — Ты нашёл уже квартиру? — спросил Позов. — Даю вам положительный ответ. Причём купил не у знакомых. Надеюсь, что проживу там намного дольше, чем это бывает. — Ты конечно можешь со своими приключениями на задницу. — поставил факт Матвиенко, что главарь усмехнулся. — А тебе не надо бежать в церковь? — спросил Дима, обратившись к мальчишке. Антон распахнул глаза от мысли, что ему давно нужно быть на месте, что хотелось рвануть с места, но остаётся в волнении сжать толстовку. Голова до сих пор раскалывается, а тело горит не так как обычно. — Я и так уже прилично опоздал… — Как ты вообще попал в это место? Что тебя там держит? — спросил Попов и взгляды мужчин были устремлены на лишнего в компании. Хотелось просто куда-нибудь лечь в полной тишине и все силы были отданы на то, чтобы нормально сидеть за столом под пристальными взглядами. — В церковь м-меня отдали родители, потому что хотят, чтобы я получил все ценности жизни и избегал ужасных деяний, а сам я там, потому что… потому что… «почему я остаюсь там?» — Ясно. Маменькин сынок. — поставил факт мужчина в очках. — Скучную жизнь ты проживёшь с такими правилами. — сказал главарь. — Тебе правда всё это нравится? — Это лучше чем- — Чем воровать траву? Прости, но ты уже это сделал. Антон снова хотел провалиться под землю, потому что его напросто втаптывали в грязь, используя аргументы, которым нечего поставить в ответ. Ситуация с травой была вынужденной иначе было бы хуже. На кухне повисла секундная тишина, которую разбил Позов. — Тебе помочь с переездом? — Нет, я сам справлюсь. Спасибо. — Блять, чего мы сидим то? Поз, достань каких-нибудь лекарств, а то Арса отделали недавно. — вспомнил Матвиенко. — Ничего нового в этой жизни. — Позов достал какие-то мази с перекисью и поставил стул к главарю, ожидая, когда тот покажет свою картину. — Я это переживу без ваших лекарств. — Давай ты не будешь выёбываться и мы тебя подлечим. — От вас не отделаешься. — Арсений всё же снял с себя верхнюю одежду, предоставляя товарищу своё тело, чтобы с него поскорее сошли все гематомы и проверили, не сломали ли рёбра. — «Они так заботятся о нём…» — подумал мальчишка, закашлявшись и чувствуя себя ещё большей воблой, что оголённый торс мужчины не привлекал его внимания. Он заметил лишь взгляд Дмитрия в котором читалось понимание ситуации, что стало не по себе. Так ещё и Сергей смотрел недоброжелательным взглядом, ведь совсем не верил словам главаря на его счёт. Мы совсем не вписываемся в эту компанию. — Теперь мне хоть спокойнее будет. — сказал врач, когда закончил со своим пациентом. — Тогда нам пора. — надев одежду, главарь подошёл к шкафчикам в поисках какой-то вещицы, пока остальные смотрели на Долговязого. — Ты нормально себя чувствуешь? — поинтересовался Дмитрий. — Всё… всё хорошо. — парень вздрогнул, когда чужая рука легла на его лоб и врач отрицательно покачал головой, но больше ничего не делал и не говорил. — Благодарим за гостеприимство. — Попов потянул мальчишку за руку в сторону коридора, оставив товарищей на кухне.

***

      Осень постепенно подходила к концу и на улице с каждым днём становилось холоднее, что Антон неприятно ёжится, жалея, что не надел что-нибудь потеплее. В машине также холодно, но печку никто не собирался включать, что тело одолевает неприятная дрожь. В квартире парень мечтал о тишине, но сейчас же из своего любопытства решил разбить её, спросив: — Почему в-вы не помогли мне? — Должен был? Это была твоя проблема и ты немного смог узнать Косичку. — это звучало так легко, без капли стыда. — Почему? Я же ничего не сделал. Почему он- — Тебе надо научиться постоять за себя. Вот нападут на тебя в подворотне и что ты будешь делать? — М-можно угодить… — Чем? Серёжа правильно сказал. Тебя никто не будет слушать и в прекрасном случае просто трахнут, оставив валяться у помойки. Этого ты добиваешься? — Обычно это помогает… — Что? — мужчина обратил свой слегка удивлённый взгляд на светофоре. — Обычно помогает? Антон ничего не ответил, смотря на свои руки, которые игрались со шнурком от толстовки. Не было ни одного момента, когда он мог бы спастись дракой или постоять за себя. Только секс и побои, которые сопровождают долгое время воспоминаниями от оставшихся следов. Чем вообще Арсений лучше, когда он тоже делает ему больно и оставляет отметины? Ничем. Наверняка такой же как и остальные. Молчит оставшуюся дорогу. Ещё один человек к которому парень привязан обстоятельствами и страхом. — Сиди на месте. — и вот он снова намекает, что за побег будет наказание. Долговязый послушно остаётся на месте, да и сил направляться куда-либо не было. Он скрещивает руки, чтобы стало хоть немного теплее и дожидаясь мужчину, засыпает, чувствуя, как заложило нос. Этого только не хватало, как и того, что вскоре заставляют проснуться и направиться следом в ещё одно новое место, держа в руках две коробки разных размеров. Новая квартира. Кажется теперь здесь будет жить главарь. Здесь, где ещё холодно, серо и мрачно, но это разбивают светлые, жёлтые огоньки, что висят почти до пола на одной из стен в гостиной. Стоит огромный чемодан и ещё пару коробок к которым прибавились те, что принесли. Арсений ходит по квартире туда сюда, расставляя и разбирая вещи, словно постороннего вовсе не было. Антон вздыхает и от манипуляций своего состояния, осторожно садится на диван, поглядывая на хозяина квартиры, чтобы ему не прилетело. Он спокойно ложится, прикрывая глаза, и собирается вновь уснуть, но холодная рука проникает под толстовку, что заставляет напрячься. — Ч-что вы делаете? — парень принимает положение полусидя. — Помолчи и не дёргайся. — Попов вернул того в обратное положение и задёрнул толстовку, чтобы была видна вся картина. В его руках оказалась баночка с мазью, которую вскоре нанесли на тело, что вздрогнуло от холода. Мальчишка покраснел, потому что от нанесения мази волнами ходило приятное чувство и он боялся, как бы у него не встал в такой момент. — Лежи так, пока не засохнет. — Угу… — отвратительно от печали, что маленькое лечение закончилось и хотелось, чтобы мужчина продолжал гладить, словно юноша нарывается на то, чтобы у него всё-таки полноценно встал. В голове мелькает мысль о том, что он словно нимфоманка, которая не может без дальнейших действий и старается подавить все свои желания. Сон забирает в мгновение, но кто говорил, что сны будут чудесны в избежание от неприятной реальности? Мелькает церковь, напоминая о возвращении, но после он оказывается в общей комнате. Никого нет и только страшные звуки доносятся из-под кровати. Юноша не контролирует себя и смотрит под кровать, как бы страшно ему не было. Множество рук утаскивают в ад, где казалось бы идёт нескончаемое изнасилование и воздуха становится меньше, не позволяя кричать о помощи громче. Бежать. Хочется бежать, чтобы это поскорее закончилось, но Антон не может проснуться. Его спасает только грохот на кухне и недовольный возглас хозяина, что тот чуть не словил инсульт, вскочив с дивана.

Церковь — тоска и разочарование.

Быть в аду и звать на помощь — скоро вам понадобится дружеская

поддержка, но, к сожалению, вы не сможете ее получить.

Если вы увидели изнасилованным себя, то подобный сон означает неуверенность в себе, вам все время кажется, что мужчины встречаются с вами только из-за интимных отношений.

Парень приходя в себя после сна, сразу прибежал на кухню, где наблюдал мужчину, что кажется обжёгся об сковородку, которая лежала на полу. — Что? — настроение того упало ниже плинтуса, потому что голос звучал весьма грубо. — С вами всё хорошо…? — А сам не видишь? Нормально всё. — Попов швырнул сковородку обратно на плиту, выключив газ и удалился в свою комнату, задев плечом юношу по пути. Долговязый в волнении посмотрел на того в след и начал смотреть на кухню в попытке собрать себя в кучу, потому что очень хотелось есть, а готовить здесь либо никто не умеет, либо и доставки не дождёшься. Прислушавшись к постороннему шуму и удостоверившись, что дьявол засел в своём логове, он приступил к изучению всего, что имелось. В холодильнике было весьма пусто: яйца, молоко, пара овощей, та самая грудка из магазина. В шкафчиках нашлась вермишель и какие-то приправы. В принципе этого хватит, чтобы сварить суп. Парень старался как можно тише орудовать посудой и резать продукты. Сварить грудку. Нарезать лук, натереть морковь, поджарить на сковороде, затем добавить в бульон вместе с приправой, а после вермишель. Здесь нужны ещё грибы, но их к сожалению нет. Главное не забыть посолить. Быстренько всё помыв, юноша стал дожидаться, когда суп будет готов, часто смотря в сторону, куда ушёл мужчина. Он не знает, как ему хватало сил на готовку с плохим состоянием, но бульон должен решить проблему, пока её не заметили. Всегда и всем мешается, доставляя проблемы. Никто не позабыться о нём, если не он сам. Оперевшись о руку, его застала дрёма, но возвращаться в незабываемые сны не хотелось, поэтому приходится смотреть в одну точку. Внутри всё неприятно сжималось, в каком-то непонимании. Будто все пропало, он чувствовал тревогу и бессилие. Приходится встать лишь для того, чтобы выключить плиту и медленно мешать суп, если не заснуть на одном месте. — Кто-то умеет готовить? — неожиданно руки легли поперёк живота и чужая голова легла на плечо, наблюдая за процессом. Антон стал как деревянный солдатик от такой близости, что было странно и не столь приятно от страха + мысль, что Попов ходит как кот. Совсем не слышно. — И чего мы сжались словно ёжик? Как ко мне липнуть без разрешения, так можно, а как к тебе, так нельзя, м? — Я к вам лез? П-простите… «у него так быстро меняется настроение» — чувствуешь себя таким маленьким и беспомощным в объятиях Попова и кажется, что он может съесть тебя в любой момент. — Я тебя не понимаю. Тебе страшно воровать, но ты своровал. Тебе страшно всё вокруг, но ты пользуешься чужой кухней без разрешения. — Простите… я просто… — желудок издал песню китов, что мальчишка сразу же покраснел с желанием исчезнуть. — Понятно почему ты такой худой. Нальёшь мне супчика? Спасибо. — он отлип от гостя и сел за стол в ожидании. Вздохнув, Антон разлил суп на две тарелки и поставил на стол, чувствуя себя некомфортно напротив хозяина квартиры. Горло всё больше давало о себе знать, что он закашлялся, когда собирался есть и Арсений стрельнул недовольным взглядом в котором почти не виделось волнения. Только сейчас парень заметил у мужчины выделяющиеся синяки под глазами и его уставший вид. Он даже был в другой одежде — домашней, но такой же чёрной, как и уличная. Чёрный кот. Чёрные коты приносят неудачу, а особенно если пройти по дороге, которую тот перебежал. Вот и весь сюжет. — Ангела за трапезой. — А по нормальному можно? — Это обязательный этикет… — Ты не в церкви. Ты у меня дома. Давай заново. Приятного аппетита. — П-приятного аппетита… — М, где ты научился так готовить? — спросил Попов, когда попробовал суп. — Мама научила, потому что в церкви я не всегда могу нормально поесть. — Почему? Там же хорошо кормят, как мне известно. — Вы правы, но… есть причины… это не важно. Арсений пристально посмотрел на того, но больше не интересовался данной темой, переключившись на другое. — Хочешь кое-что увидеть? — они отвлеклись от еды и мужчина отвёл его в гостиную к окнам, которые выходили наружу, а не во двор и от этого мальчишку сковало ужасом. Вид из окна был прямиком на церковь. — Я не должен здесь находится… — Что такое? — Я не должен здесь находится! — Антон уже хотел рвануть обуваться, но хозяин тут же заключил его в объятия, крепко держа брыкающиеся тело. — Пустите! Если они узнают! Я не хочу! — Да что с тобой?! — Пустите! — мальчишка стал брыкаться сильнее, что Попов не выдержал и уложил того на пол, сев сверху и прижав руки к твёрдой поверхности. — Чего ещё ты боишься? — голубые омуты смотрели прямо в душу, что юноша отвернул голову, лишь бы не видели его наворачивающихся слёз. — Н-никто не должен узнать, что я… что я… мх… они сделают мне больно… п-пустите… — Кто сделает тебе больно? — он сжал чужие запястья сильнее, сам того не замечая. — В-Вы сами делаете мне больно… Арсений сразу расцепил руки и встал с мальчишки, продолжая смотреть на заплаканное лицо. Множество эмоций перемешивались в нём, что он не знал, какую из них показывать, сдерживая всё внутри и тяжело дыша. Просто не знает, что именно чувствует. — Miststueck… ешь и уходи куда хочешь. — Арсений… я… п-простите. — парень встал на колени, что по лицу скатились прозрачные капли и потянулся руками к тому. — Сколько тебе повторять, что я хозяин. Отвали от меня. Попов снова скрылся в своей комнате, продолжая сдерживать своих демонов внутри. Он всё больше понимал, что у него агрессивный тип привязанности — запереть человека и ни с кем не делиться, но это отвратительно. Всю свою жизнь один и никогда не получал того, чего хотел, смотря на счастье других из далека, пока не пошёл по чёрно-белой дороге в которой преобладал чёрный. Всё так легко и в то же время сложно, что он даже думает извиниться перед мальчишкой, чтобы тот не ушёл, хоть это не в его принципах, но след Долговязого уже простыл. На кухне осталась только одна тарелка с супом и гробовая тишина. — «Всё же запомнил моё имя…»

***

      Холодно. У Антона горит всё тело, но ему очень холодно, что хочется скрыться за слоем тёплых одеял. Общежитие встречает тем самым теплом, которого так не хватает и вновь становится страшно от того, что в комнате не пусто. — Слышь, Антошка, с тобой хочет поговорить священник. — говорит один из парней. — Кажется кому-то не поздоровится. — смеётся второй. Третий молча сидит на своей кровати, читая книгу и не обращая ни на кого внимание, будто в нём что-то поменялось. Парень же переодевается в свои одеяния и, несмотря на болезнь, измученно уходит в церковь, где вечно пахнет воском и оглушают собственные шаги. Священник сидит в первом ряду, словно знал, что помощник вот-вот появится и мило приветствует его, легко приобняв. — Как дела в городе, Антоний? Как поживает твой друг? — Вашими молитвами. Всё хорошо, батюшка. — Это радует… надень-ка это. — священник протянул чёрную повязку. — З-зачем? — юноша неуверенно взял вещь в свои руки. — У меня для тебя подарок. Антон послушно надевает повязку, закрывая тем самым себе весь взор. Мужчина берёт его за руку и осторожно ведёт в неизвестное место. Слышится скрип двери и постепенно чувствуется сырость вперемешку с прохладой. Помощника просят встать на колени и вскоре привязывают руки в разные стороны, что он в волнении сглатывает. Слышится, как одеяния напросто разрезали ножницами, оголив молодую спину, слышится звук воды текущей из крана и священник сказал: — Я недавно кое-что узнал от одного молодого человека с перебинтованной ногой… Он сказал мне, что ты был причастен к угону моей машины. Знаешь, я ему не поверил с первого раза, но когда я узнал, что ты принёс ему траву… ведь ты так часто ходишь в город. Это подтверждает его слова. — что-то холодное медленно проскользило по спине, но мальчишка успел сильно напрячься уже от слов. — Значит… ты всё же грешен, Антоний. Антон дрожал от всех окружающих его факторов, как и дрожал его голос. — О-отец, пожалуйста… не надо. Я сделаю всё что угодно! — Я никому не расскажу о том, что ты сделал, но искупление нужно как никогда. Ты сильно провинился, Антоний. — Нет… Нет! Пожалуйста! — помощник начинается метаться в ужасе в попытке освободиться, но это не спасает от первого удара розгами за которым чередуется следующие, что он кричит от боли, слыша собственное эхо в подвале. — Считай вслух! — Четыре! — удар — МММММ пять! — удар — Шесть! — удар. — АААААААА ХВАТИТ! Спина горит адским огнём. — Считай! — семь, восемь, девять… — ДЕСЯТЬ! В один момент он отключился от непереносимой боли, но ад на земле продолжался до двадцатипяти ударов, что у помощника не осталось никаких сил и он держался только благодаря верёвкам, всхлипывая от боли и чувствуя горячие слёзы со струйками крови, что текли по спине. Священник развязал верёвки, сказав напоследок: — Видеть тебя не хочу, ничтожество. У Антон в ушах стояла протяжная тишина, хоть и капли из крана разбивали её, однако мозг словно абстрагировал его от отвлекающих деталей. Спина отдавалась пронзительной болью, что не хотелось шевелиться и силы постепенно покидали тело, хочется расплакаться в истерике, но нужно выбираться. Он не хочется оставаться в подвале. С каждым днём разочарование в мире становится всё больше, если оно не дошло до пика. Скинув с себя порезанную верхнюю часть одеяния, он медленно поползл прочь, стараясь держаться ровного пути. Ненужное внимание. — Наказали тебя? Какого было? — насмехается один из парней. — Пиздец… — другой заметил кровавую дорожку, а позже все увидели ужасающую картину, что сразу замолчали. — Где мои вещи? — холодным голосом спросил миловидный. — Прости, они здесь. Я их постирал. — сказал третий парень, что зашёл в комнату. — Зачем? — Просто так… — он минуту помолчал и продолжил: Я советую уходить тебе отсюда. Навсегда. Антон сильно удивился такому проявлению со стороны того, кто трахал, прикалывался, унижал его со своей компанией на протяжении двух лет, но эмоция никак не выражалась на его лице. Он спокойно переоделся в одежду потеплее, шипя от прилипшей одежды, и собрал всё самое нужное. — Спасибо. — Эй, ты что же, уходишь? — другой парень потянулся в его сторону, словно не хотел терять общую игрушку. — Отъебись от меня! Все ошалели с заявления миловидного мальчишки, который никогда не умел говорить «нет», видя его холодный, злобный взгляд. Все молча проводили четвёртого жильца из комнаты, оставшись в волнении о том, какая участь может ожидать их и что же натворил этот парень. Антон не знает, совершает ли это на сильных негативных эмоциях или же это твёрдое решение, но что-то подсказывает, что ему придётся вернуться. Сейчас было слишком тошно, невыносимо больно, что хочется рвать и метать, давясь собственными слезами и впитывая кошмар словно губка. Чемодан раздражает, останавливаясь на выпирающих плитках и прочих помехах. Ему некуда идти, кроме как вернуться обратно в логово и может сам дьявол прав насчёт того, какой это всё абсурд, но слишком рано от этого всего отходить. Главное не отключиться возле помойки. Толстовка неприятно прилипла к кровоточащим следам, разжигая боль ещё больше, что парень мычит, сжимая ручку чемодана до белых костяшек. Неприятный кашель одолевает, что это слышится на весь этаж, где находилось логово. Он быстро находит нужную дверь и долго звонит, желая поскорее куда-нибудь лечь. Хозяин квартиры медленно открывает дверь, стоя с ножом в руках, но тут же его убирает, облегчённо вздохнув. — И почему же мышонок вернулся? — он скрестил руки на груди, изучая потрёпанного напротив. — Мне больше некуда идти. Можно пожить у вас? — Сначала крики о том, как ему нужно в свою церквушку, а теперь меня о помощи просит. — Я ушёл оттуда. На какое-то время… пожалуйста, разрешите войти. - картина размывалась перед глазами всё больше, то возвращалась обратно. — Ты не такой как обычно… — Арсений заметил покрасневшие глаза и совсем иной взгляд в котором не читалось ни капли какой-либо жизни. Этот взгляд он не спутает ни с чем. — Проходи. — он закрыл дверь. — У тебя какие-то пятна на толстовке. Надо постирать. — руки поползли под чужую одежду и на них оказались следы крови, что мужчина поперхнулся воздухом от увиденной картины. Антон не вздрогнул, не взбунтовался, ведь ему было всё равно. Ну увидел он красоту спины. В жизни, наверное, видал чего и похуже, чем мальчика с «пустяковыми» ранами. Юноша на автомате поднял руки вверх и толстовка упала на пол, потому что кое-кто изучал следы от розг. Попов отвёл того к дивану, заставив лечь на живот и через пару минут на спину вылили чуть ли не всю бутылочку перекиси, что тот сжимал диван, крича в подушку от мучений. — Об этом ты говорил? С тобой сделали это в церкви? Антон утвердительно качнул головой, начиная плакать от того, как ему было плохо. Никогда в жизни ему не было так плохо. Он услышал мат со стороны и хозяин отошёл на мгновение за баночкой с йодом и ватным диском, чтобы протереть через время оставшуюся перекись. Мужчина никак его не успокаивал и не предупредил о том, что начинается обработка йодом от чего парень ещё сильнее впился в диван, чувствуя горячие слёзы на своём лице. — С тобой всё нормально? Долговязый ничего не ответил и Попов недовольно положил тому руку на лоб, закатив глаза от того, что у проблемного мальчика вдобавок огромная температура. Он куда-то ушёл и вернулся с двумя одеялами, кинув их тому в ноги, а затем ушёл в сторону кухни, откуда пришёл с таблетками и чаем. — Я ненавижу всю эту заботу и суету, но больше всего я ненавижу слабых, беспомощных людей. Так что лечись по возможности сам. — Спасибо… — Спокойной ночи. Арсений выключил везде свет, оставив только гирлянду на стене, что слабо освещала гостиную. Мальчишка же, сняв с себя джинсы, укутался в одеяла, как он и мечтал. Он долго не мог уснуть и терпел боль, когда принимал другое положение. - «Почему почему почему почему я почему именно со мной почему я должен терпеть почему так больно почему я существую?» А мысли горечью летали Всё сна ни капли не давали И греясь только от себя Он ненавидел и тебя

***

Прости, что звоню так поздно. Ты сможешь достать яд? — спрашивает Попов у Позова.

Чего? Ты что удумал, Конченый? -

Дело крайней важности. И не зови меня так, блять. -

Ой-ой-ой, простите. Смогу достать. -

И прикупи бутылку хорошего коньяка. -

Понял, принял. Твои неожиданные звонки — самое потрясающее, что было в моей жизни, Арс. —

Не благодари. Доброй ночи. -

Доброй ночи. -

— «За что ему так досталось? В этом наверняка виноваты и мы. Блять, я когда-нибудь спалю эту церковь» Арсений не может уснуть уже которую ночь, поэтому идёт в гостиную, садясь у стены с гирляндами, чтобы наблюдать за мирно спящим мышонком. Может Антону и повезло с собственным дьяволом, который охраняет его по ночам.