Плохие манеры

10 лет спустя

— Ты можешь прекратить свешивать свои конечности?! — недовольно кричит Попов, снова уткнувшись в чужую руку по утру. — Хватит ворчать как старый дед! Мне их тебе в задницу запихнуть, чтобы не мешали?! Надо было верхнюю койку выбирать! — отвечает Антон, спрыгнув со своего места. — Вы можете заткнуться?! — сокамерник с головой укрылся одеялом, надеясь, что это поможет не слышать очередную сцену влюблённых. — Не можем! — одновременно ответили парни и с усмешкой посмотрели друг на друга. Они изменились. Больше всего изменился мальчишка, которого так уже не назовёшь. Набрал веса, подкачался и можно смело заявлять, что он стал наравне с Конченым. В глазах больше не видно страха, неуверенности и слёз, лишь дикий хвойный лес, в котором любой может заблудиться и не выбраться. Но огоньки никуда не делись, также зажигаясь в определённые моменты. Вырезанные когда-то инициалы на запястье больше не дают повода вспоминать прошлые дни, потому что их перекрыла татуировка волка с серо-голубыми глазами. Арсений же с каждым годом становился всё прекраснее как вино и почему-то тюрьма стала поводом бриться чуть ли не каждый день, от чего он казался моложе самого Антона. Стал более эмоциональным и нежным, но только рядом со своим мышонком. Все узнали своё место, когда кто-нибудь пытался притиснуться к одному из них, не понимая опасности. — Педики, вам письмо! — сообщил охранник, отдав письмо снизу двери. — Кто же это может быть? — задал риторический вопрос Антон. — Даже не знаю. — с сарказмом ответил Арсений. Они сели на нижнюю койку и достали письмо из уже открытого конверта (как же без проверки), где было два знакомых почерка.

Д.

Здарова, писюны!

Столько времени уже прошло. Надеюсь, вы там ещё не сожрали друг друга. Мы сейчас в городе, где впервые познакомились с Арсом. Он поймёт и расскажет тебе, Шаст. Кстати, крутая новость — у меня родилась дочь! На меня похожа. Не терпится ей рассказать про двух балбесов, с которыми она должна будет встретиться. Рассказывать особо больше нечего, но мы по вам скучаем.

К.

Врёт он всё. Нас чуть не распознали, потому что пиздец сложно ходить с новыми именами и фамилиями. Кстати, Долговязый, кличка то у тебя поменялась или ты до сих пор мешок с костями? Надо было сделать совместную фотку, а то и Арс не молодеет. Берегите друг друга. Ждём с нетерпением. Если с письмом не пришло вкуснейшее безе, то его съели… вот твари.

А эти два балбеса с любовью улыбаются бумажке. — И где они сейчас? — В Питере. Я уже тебе рассказывал, что мы познакомились около магазина сладостей и в этом же городе я играл в- — Чёрный, чёрный человек! О, чёрный человек! — засмеялся Шастун, что тот ударил его в плечо. — Я помню, Арс. Какого будет удивление Серёжи, когда он узнает, что один ходит с кличкой? — Явное негодование. У Поза уже родилась дочь… — он провёл рукой по-своему лицу, не веря в то, как быстро течёт время. — Я всё пропущу. — Ничего ты не пропустишь. — Потом поговорим насчёт этого. — На выход! Дверь в «свободу» легко открывают и в коридоре уже другие заключённые спешат на завтрак. Огромная столовая со скамейками вместо стульев, где естественно есть элита, средний класс и те, кого вечно шугают ради веселья. Можно ли удивляться, что наши парни вошли в первую группу? Удивительно, как можно набрать вес от количества безвкусной еды, но по-другому здесь можно сдохнуть. Кто-то пытался сбежать и главное слово «пытался». Здесь был лишь один человек, который знал весь план тюрьмы. Его звали Одиночка. Он и сидел один в углу столовой, всегда выглядел так, будто скоро умрёт. Однако это не удивительно, ведь ему перевалило за семьдесят. Пожизненное заключение. Никто не понимал его мотива оставаться здесь, а узнать план побега — пожертвовать чем-либо. Единственными развлечениями здесь были кружок вязания, тренажёры на улице, бой на публику и игры в карты. Повседневность сильно удручала, что можно вскоре сойти с ума. Однако парни всегда знали, как разбавить свою скучную жизнь и переглянувшись, Антон заорал на всю столовую: — Кто кинул в глаз?! — сидящие на мгновение застыли в недоумении и к одному из них обратились. — Ты?! Значит так, пидорасы! Многие тут же ударили рукой об лицо, понимая, что это очередная сцена. Кто-то крикнул в ответ: — Не ори на нас! — Козла кусок! Я тебе сейчас эти огурцы в жопу засуну! Арсений какое-то время мило улыбается и встаёт из-за стола, кинув огурец в кого-то из сокамерников. — А я добавлю двойную порцию! — Да вы заебали! Начинается настоящий детский сад. Еда летит в разные стороны и, понимая, что всё это придётся убирать, они продолжают перестрелку, пока не начали разбиваться тарелки. Парни спрятались под столом, потому что отвратно пахнуть не очень хочется. Они тихо смеются, пока не приходит начальник отделения. — А ну быстро заткнулись! — всё сразу же прекратилось и кто-то недовольно фыркнул. — Кто это начал?! Я спрашиваю, кто это начал?! — Попов с Шастуном. — дружно ответили заключённые. — Где они? — Мы здесь, начальник! Ребята вылезли из-под стола, стараясь скрыть свои довольные улыбки. — Опять вы… — он тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Значит так! Все дружно начинают драить полы! И чтобы к моему приходу столовая сияла! А вы, мерзавцы, в одиночную камеру на трое суток.

*

Тёмная, холодная комната с одной кроватью. Другие всегда были заняты слегка сошедшими с ума или глупых поступков и это использовали для своей же выгоды. Они уже успели изучить каждую щель, потому что это не первое пребывание здесь. За три дня они вымотаются полностью, что столько же придётся отлёживаться. Антон тут же прижимает своего возлюбленного к стене, покрывая шею многочисленными поцелуями. — Я не буду пассивом. — строго поставил факт Попов. — А если так? — парень прижался к нему сильнее, тихо постанывая на ухо и чувствуя, как тот начал сжимать ткань, дрожа. За столько лет он нашёл все его слабые точки и отыгрывался по полной за прошлое. — Ладно-ладно! Я буду пассивом… — Хороший мальчик. — он схватил его за горло и какое-то время просто смотрел в глаза. — Покажи мне каждый свой шрам и позволь мне поцеловать его. — после страстно поцеловал, словно хватаясь за воздух. Арсений отвечает тем же, проводя рукой по светлым волосам. Как же сильно изменился его мальчик, что иногда он скучал по помощнику священника. Руки ползут под форму и оба остаются с оголённым торсом. Антон медленно строит мокрую дорожку от шеи до резинки штанов, заставляя пробежать табун мурашек по чужому телу. Казалось, что его опыт минета продолжал расти с годами, потому что мужчина старается удержаться за стену, тихо постанывая. Штаны стягивают ещё ниже и смачивают пальцы, проникая одним из них внутрь. Слышится рык, на который говорят расслабиться, но это сложная задача, когда не часто бываешь пассивом. — Если кончишь раньше времени, то живым отсюда не выйдешь. — И как же меня накажет мой мышонок? — ухмыляется зверь. Шастун разворачивает его к себе спиной, вновь прижимая к стене и упираясь стояком в оголённый зад. Над ухом слышится шёпот. — Твоим самым любимым способом. — входят два пальца, разминая проход и другой рукой приходится затыкать похабный рот, чтобы стоны не услышали в коридоре. Арсений весь горит, потому что он до сих пор не привык к активности мышонка. Краснеет, как какая-то школьница и просит большего. Его желание с удовольствием выполняют, сжимая ягодицы. Партнёр прогибается в пояснице, привыкая к размерам члена. Темп с каждым разом становится всё быстрее и, чёрт, как же бесит тюрьма, где нужно соблюдать тишину в момент, когда хочется слышать самые громкие стоны со своим именем. Шастун вытаскивает горячую плоть, всё еще не кончив и наслаждаясь видом чужой спины со шрамами, родинками, которые он целовал каждый раз. Попов шевелит задницей, не понимая, почему любимый человек остановился. Его разворачивают к себе лицом и, взяв под ноги, прижимают к стене, что он схватился за шею своего мальчика. Мурашки пробегают от холода стены, а внизу всё горит, когда входят по новой. На теле оставляют новые следы, потому что хотелось раствориться в друг друге, хотелось чего-то невозможного. — М-мышонок… — руки сжимают плечи, слегка царапая кожу, и ноги дрожат от пика. — Я тоже. — последние толчки доводят обоих, а в глубоком поцелуе слышатся приглушённые стоны. — Кажется тебе уже нравится быть пассивом. — зверя придерживают за талию, потому что парень помнит какова эта ужасная слабость в ногах. — Не буду спорить, но ты в этой роли милее. Шастун на это лишь фыркнул и уложил партнёра на кровать, достав давно припрятанные салфетки. Оба чистые и расслабленные лежат в объятиях друг друга. Мужчина медленно перебирает отросшие, кудрявые волосы, а их обладатель слушает родное сердцебиение, сжимая крепче. Рядом друг с другом они забывали о холодности и серости стен, что это не их общая квартира с тёплыми проблесками, о том, что они расстанутся через два года на долгие десять лет. — Скоро мы выйдем отсюда. — прошептал мышонок, улыбаясь, хоть этого и не видели. — Я всё никак не пойму… ты хочешь сбежать, когда тебе осталось совсем немного? — Я хочу сбежать вместе. Хочу быть с тобой. — хвойный лес упал в бездонный океан, надеясь найти там поддержку. — Нет. Это дурная затея. Ты спокойно выйдешь отсюда, построишь нам прекрасный дом вместе с Серёжей и Димой, а когда я вернусь, то буду плакать от счастья. Всего-то десять лет. — Всего-то?! Я не смогу без тебя, Арс. Ты же здесь- — ладонь положили на затылок, заставив приблизиться и соприкоснуться лбами. — Если я скажу «попробуем», ты успокоишься? — Скажи это. — длинными пальцами зарылись в тёмные волосы и нависли в паре сантиметров от всё ещё красноватых губ. — Давай попробуем выбраться отсюда. — нежный поцелуй, что подтверждал все слова и на душе становится чуть светлее, несмотря на то, через что им предстоит пройти. — Знаешь… за эти семь лет ты так и не рассказал о происхождении своей клички. — Обойдёшься. — Арсений начал пихать того в сторону, чтобы ускользнуть от ответа. — Да колись давай! — а этот прилип как всё ещё настоящий ребёнок. Это сильно грело волчье сердце. — Господи, ладно. — В нашем словаре нет Господа. — Ох, простите, пожалуйста, Антоний. — издёвки никуда не пропали. — Блять, прекрати. — Ладно, слушай, это было… — Это было потрясно! — трепещет Матвиенко, сидя с товарищами по колено в снегу. — Прыгать со второго этажа заброшки в снег, где могло лежать хрен пойми что? Нахуя я согласился только. — негодует Дмитрий, однако так же восхищён. — Арс, ты умер? Актёр издал звуки смерти и продолжил лежать в снегу «мёртвым» телом, за что ему в живот прилетело снежком. Рандомная вылазка на свежий воздух после долгих лет принятия смерти любимого человека и сейчас они словно подростки. — Кто последний до третьего этажа тот педик. — после этих слов Серёжа сразу же рванул, еле выбравшись из сугроба. — Ах, ты гнида! — крикнул Позов и побежал следом. Попов с годами будто не старел и вместо того, чтобы догнать друзей, решил проверить их нервы, взяв один из кирпичей. Здание в мгновение стало пристанищем тишины, позволяя слышать мельчайшие звуки. Парней не было слышно и у шутника самого заиграли нервы. Котом пробрался на этаж, где они должны были встретиться. Выглянув, перед глазами показался ущербный плащ похожий больше на тряпку, грязную шапку и напряжённые лица, что глядели на человека, которого здесь раньше не было. Послышался громкий, хриплый, старческий голос: — Что вы делаете у меня дома?! — Мы сейчас же уйдём. — вряд ли здесь поможет дипломатия от Димы. — Что вы здесь забыли?! — старик достал ржавый нож из глубокого кармана штанин. — Никому из нас не нужны неприятности. Блять, это же бесполезный разговор. — последнее предложение проговорили шепотом, на что Косичка утвердительно кивнул. — Да я за Машку-! Старик уже было хотел бежать на незваных гостей в своём безумии, но кирпич резко разбили об голову, от чего тот упал без сознания. Нож сразу же забрали и обернулись к товарищам, у которых были удивлённые лица. Начались аплодисменты и сразу же прервались. — Он ВДВшник что ли?! — Верни мой нож! — старческая рука еле-еле держала Попова за ногу, а глаза бешено смотрели на чужое лицо. — Держите. — оружие без колебаний вошло пару раз в спину, живот, шею, окрашивая руки убийцы кровью, пока оба не выдохлись из сил. Один из них окончательно ушёл из жизни. Никогда ещё не было так легко на душе. — Ты конченый… — Матвиенко придумал звание на всю жизнь и парни запомнили первое убийство на долго. — Раскольников, ты ли это? — засмеялся Шастун, но в глазах читался лёгкий страх от представления. — Тяжёлые были времена, да и сейчас не лучше. — Пора уходить от криминала, Конченый. — Здесь ты прав. Я слишком устал. — мужчина отвесил за кличку небольшой подзатыльник, на что надули губу и отвернулись к стене. Этим воспользовались и обняли со спины, целуя в шею. — Какой же ты мышонок. — А ты всё ещё иногда такой же зверь.

Мышонок и волк попали в логово охотников, откуда уже было невозможно выбраться. Только волк другой породы мог им помочь, но, чтобы пробраться к нему, нужно пережить атаку других зверей. Маленький зверёк был готов к любой стычке, ведь у него отросли острые зубы с когтями, а волк гордо находился рядом, следуя за ним по пятам. Они поменялись ролями. Настало время действовать не на жизнь, а на смерть.

***

Проснуться из-за холода, когда рядом нет любимого человека. Антон подорвался с постели, оглядывая все четыре стены. Из одиночной камеры обычно не выпускают просто так, да и наказание ещё два дня. Значит его зачем-то вывели. Но зачем? Руки сминают друг друга из-за количества мыслей. Сколько здесь сидишь, а всё равно иногда вздрагиваешь от посторонних шумов. В проёме двери никого нет и так продолжают стоять, пока в коридоре не появился Одиночка. Он живёт в одной из данных камер, чтобы никто не трогал. — Пс, подойди, пожалуйста. — Старик остановился напротив двери, внимательно смотря своим уставшим шоколадным взглядом с долей безумия. Уверенности в том, что он в чём-то поможет как таковой не было. — Я думаю, ты и так понимаешь, что я хочу спросить. Карие глаза забегали по коридору, затем он приблизился к двери, тихо сказав: — Первый этап: наблюдай за часами и охраной, пока не запомнишь. — Понял. Что нужно будет взамен? На это ничего не ответили и ушли из-за посторонних шагов со стороны. Шастун также отстранился, сев на своё место. Дверь резко открылась и в проёме стоял Попов с дико раздражённым начальником. С него сняли наручники и хотели дать ногой под задницу, но зверь резко схватил её, заставив того упасть к стене напротив. — Тебе, блять, не хватило?! — заревел начальник, встав с пола. Дверь захлопнули, давая понять, что с мудаками разговаривать никто не хочет. Их закрыли на все три оборота и ударили ногой по двери, что-то бубня. Так себе начальник отделения. Арсений потёр запястья, на которых остались следы наручников, но его также стало украшать множество отметин по телу и пару царапин на лице. Сокамерник даже не успел ничего спросить, как на вопросы стали отвечать сами. — Я, блять, никогда бы не подумал, что меня захочет трахнуть кто-то другой помимо тебя! Этот, сука, еблан! — рукой указали за дверь. — Тысяча и один мужик сидят в этой херне и нужно выбрать именно меня, цитирую «за красивые глаза»! Пошёл нахуй! Сука! Нам теперь жизни не будет из-за сохранения чести! — Подожди, он даже не зашёл в камеру, чтобы разобраться. Вряд ли он после такого будет клеиться… да и какого хуя он к тебе клеился?! — парень развёл руками, округлив глаза от осознания. — Твой всё ещё оставшийся детский ум до сих пор меня поражает. Не подумал, что его друзья наблюдатели не прочь поиграть в кошки-мышки? Блять… — свежие гематомы не давали сейчас спокойно жить. — Да, я умею… сильно отделал? — Не то слово. Теперь не жизнь, а сплошная пассивная агрессия. — партнёр сел рядом и мышонок уткнулся тому в плечо. — Зато секс от этого хорош. — оба усмехнулись. — Я, кстати, заговорил с Одиночкой. В принципе первый этап у нас почти готов. Ты помнишь характеры охранников, их время постов и прочее? — Многое помню. Когда выйдем, нужно будет ещё раз присмотреться. — Хорошо. Единственный минус — он не сказал, что хочет взамен. — У нас и так ничего нет. Вдруг он попросит твоё сердце? Лучше уж отсидеть… — Моё сердце принадлежит только тебе, а сидеть здесь один ты не будешь. Зверь тяжело вздохнул, медленно поглаживая кудрявые волосы. Вся эта затея оживила огонёк внутри, жажду жить и бурную фантазию, цепляя кусты страха, где оба могут сесть пожизненно. Сойти с ума вместе звучит романтично, однако не перспективно. — Тюрьма и твоя романтика мммм. — Наслаждайся, пока мы не вернулись к соседу. — Как скажешь, мышонок.

поцелуй в макушку означает нежную заботу и покровительство