This your mistake

***

Темноволосая женщина с зелеными глазами бежала изо всех сил. Дыхание сбивалось, но она продолжала отчаянно цепляться за ниточку надежды, спасаясь от преследователя. Ее преследовал мужчина уже несколько кварталов. Или это была женщина?... Зеленоглазая, заметив слежку еще после второго квартала, ускорила шаг. Потом побежала. И вот сейчас за ней гонятся во всю прыть, стремительно сокращая расстояние. Прислушиваясь, женщине показалось, что никто больше за ней не гонится. Она остановилась, переводя дыхание. — Ну слава богу, все закончилось... Мне осталось всего пара дворов и я буду дома... — Дома будешь, говоришь? — тихий холодный шепот произнес за спиной. — Что? Как ты... — Молчи, - убийца зажал ей рот своей ладонью в кожаной перчатке и продемонстрировал перед ее испуганными изумрудными глазами медицинский скальпель, — Пикнешь — я буду измываться над тобой так, что сама будешь просить замочить, — прошипел человек. Женщина испуганно кивнула. От страха она даже не могла понять, мужчина это или женщина. Непонятный голос, разрез серых глаз, хватка... Ничто не указывало на его пол. — Вот и молодец, — прошептал убийца, медленно делая надрезы на светлой тонкой шее своей жертвы. Раз, два, три. Три пореза. Теплая кровь багровыми струйками стекала с шеи под одежду женщины. Убийца явно знал, где резать, чтобы кровь не фонтанировала. Зеленоглазая сползла вниз по обшарпанной стене, а сероглазый палач вошел во вкус, закатав рукава женщины, прощупывая ее вены. Не очень видны, но ничего страшного. Тем же ножом человек вскрыл вены темноволосой. Венозная кровь уносила вместе с собой и ее жизнь. — Не стоит шляться по ночам, — бросил напоследок преступник, скрываясь в ночи. А жертва так и осталась умирать на улице, истекая кровью.

***

Утро началось не с кофе, а с полицейских сирен, страбоскопов, желтой ленты и нового трупа. Третья жертва. — Федор, что скажете? — хриплым голосом спросил у следователя Акутагава. Криминалист за семь лет своей работы повидал много, но такое видел впервые. — А что я могу сказать? Какой-то ублюдок обескровил несчастную в спальном районе и оставил умирать? Достоевский был не в лучшем расположении духа. Мало того, что его выдернули прямо из постели, еле дав времени одеться, так еще и задают такие тупые вопросы. Действительно, а что тут можно сказать? Рюноске ничего не ответил. Понимал, что задает очевидные вопросы и принялся за осмотр места на наличие улик. Тело уже уложили в черный мешок, когда сквозь толпу зевак протиснулась кричащая девчушка лет шестнадцати. — МАМА! ПУСТИТЕ МЕНЯ! — верещала девочка, расталкивая людей. Кто-то понимающе отступал, кто-то возмущался. — Девушка, успокойтесь. Вы кто? — блондинка в полицейской форме удержала рвущуюся за предплечье. — Да как я могу успокоиться?! Это моя мама! — пытаясь вырваться, бросила девчонка. — Пройдемте со мной, поговорим о вашей маме. Не без помощи со стороны, девушку все же увезли в участок. Слезы, крики... Даже кто-то из понятых отвернулся, смахивая слезы.

***

— Итак, — в допросную вошла уже знакомая блондинка. Уже просохшими глазами девочка рассмотрела ее внимательнее. Карие глаза, стройная фигура в синей рубашке и черных брюках, в руках папка на завязках. — Поговорим о твоей маме, Акари, — Ичиё раскрыла папку, сев за стол напротив девочки. — Откуда вы.... — Ты забыла, где ты? — улыбнулась Хигучи уголками губ, - Меня зовут Ичие Хигучи. Обращайся ко мне Хигучи-Сан. Сегодня мы поговорим о твоей маме. На глаза Акари сразу навернулись слезы, что не ушло от зоркого глаза психоаналитика. Она протянула салфетки и стакан воды. — Успокойся и отвечай на вопросы предельно внятно и детально. Поняла? — Да. Что вас интересует? — Акари с трудом успокоилась и уставилась на Хигучи. — Для начала скажи — были ли у твоей мамы враги, недоброжелатели. Если да, то разложи по полочкам - кто, как и почему. Акари задумчиво пробежалась глазами по комнате, вспоминая и перебирая воспоминания. — Ну... Мама работала адвокатом, многие хотели на ее место... Так сразу всех и не вспомнить... Хотя я запомнила фразу одного из родственников обвиняемого, что ей недолго осталось из-за ее работы. Но ей часто так говорили, а как таковых конкретных врагов я не знаю. Мама никогда не несла проблемы с работы домой. Она всегда говорила, что весь негатив должен остаться на работе и незачем тащить его домой. — Понятно... Дело сложнее, чем я думала... А каким вообще была человеком твоя мама? Какой у нее был характер? — Мама была довольно строгим и прямолинейным человеком с чужими. Да и со мной тоже. Она никогда не юлила и не заискивала. Всегда говорила всем в лицо. Терпеть не могла ложь и лицемерие, лесть и прочее. Собственно, и меня такой же воспитала. — У таких обычно много недоброжелателей... — пробормотала кареглазая, закрывая папку, — Спасибо, Акари Сато. Если что-то будет важное, то звони в наш участок. Попроси меня или мою коллегу, нас соединят. На сегодня все. Иди домой и не вешай нос. Мы найдем ее убийцу. С этими словами Ичие поднялась с места и вышла из допросной, оставив Сато в одиночестве.

***

— Что с трупом, Йосано сенсей? — в морг зашел криминалист, накинув на плечи белый халат. — Ну что могу сказать. Смерть наступила в районе одиннадцати ночи вчера, плюс-минус час. Жертва умерла от кровопотери, следов изнасилования нет, на запястьях есть небольшие синяки от рук. Видимо, ее держали. Брюнетка сняла перчатки, бросив беглый взгляд на труп, накрытый простыней с головой, — Ты что-нибудь нашел на месте? — Я не знаю, что это за гений. Есть следы мужских ботинок... — Я не уверена, что это мужчина. Синяки небольшие... Да и разрезы выполнены точно... Что за сумасшедший хирург.. Йосано поморщилась. Была противна сама мысль, что преступник использует медицинские навыки для убийств. — А ты не можешь поточнее определить? По разрезам...Синякам... — Акутагава-Сан, я не экстрасенс. Я могу лишь предполагать. Может быть женщина, а может и мужчина. Или вообще двое. — Я тебя услышал. — Передай следователю, чтобы зашел ко мне. Я хочу ему рассказать все лично. — Понял, передам. Рюноске вышел из морга и направился к следователю.

***

Федор сидел в своем кабинете и рассматривал фотографии трупов. Это была третья жертва... Достоевский присматривался к деталям. Помимо способа, общим был и фон. Обшарпанные стены... И все тела находили в спальных районах... Но это и так очевиндо. Да, Федор... Ты явно немного не в себе и встал не с той ноги. Темновласый взял с белого блюдца такую же белую чашку с наполовину отпитым чаем. Сделал глоток и поморщился. Чай остыл и теперь был теплым. Именно таким, каким терпеть не мог Достоевский. В дверь настойчиво постучали. — Входите. Акутагава-сан, - бросил Федор. На пороге показался Рюноске. — Йосано-сенсей попросила вас зайти в морг. Она хочет вам лично рассказать о трупе. — Я тебя понял. Это все? — Да. Я пойду? — Иди, - обладатель фиолетовых глаз вышел из-за стола, направляясь к выходу.

***

Акутагава шагал по темным коридорам участка к главному. Он должен был доложить о новом преступлении, хотя тот явно все уже знал. Тихо покашливая, сероглазый тактично постучал. — Входи, Рюноске, - ответил главный. Брюнет зашел в кабинет. — Доброе утро, Ранпо-сама, - поклонился криминалист. — И тебе. Можешь ничего не говорить, я уже все знаю. Но молодец, что пришел сообщить. — Кхм, да. У вас будут еще какие-нибудь поручения? — Пока нет, ты можешь идти и заниматься уликами. — Хорошего дня, Ранпо-сама, - снова поклон и закрытие двери. Эдогава улыбнулся, сверкнув зелеными глазами. — С каждым случаем все интереснее и интереснее..

***