from past to present

♮♮♮ - Если и есть в Пусане то место, где можно в полной мере почувствовать свободу, то это рок-клуб "Voice", - сказал безумно улыбающийся парень, поправляя ремень чехла для гитары на своём плече; различные названия арт, хэви и хард-рок групп величаво красовались на потёртой чёрной ткани, испорченной разноцветной акриловой краской. - Я наслышан о нём, да, - ответил Сэхун, скромно разглядывая потрёпанные носки своих абсентово-зелёных Converse и вдыхая влажный солёный воздух. - Уверен, что ты оценишь это место, - уведомил юноша и снова дружелюбно заулыбался, а Сэхун в который раз заострил внимание на солнце, путающемся в рыжевато-русых кудрях собеседника, и на том, как его баритон контрастировал с миловидным светлым лицом. Они шли нарочито медленно, высчитывая количество квадратиков плитки на главной площади города и совершенно выбиваясь из общего суматошного ритма. Весна легким и тёплым ветром забиралась под их немногочисленную одежду, и Сэхуну всё вокруг казалось настолько новым и непривычным, что он ощущал нечто вроде восторга и чувства полнейшей праздности. И всё это могло бы быть идеальной прогулкой с ненавязчивым общением, если бы дорожный чемодан в правой руке и чехол с "басухой" за спиной не доставляли бы Сэхуну столько неудобств. - Итак, ты сказал, что вашей группе нужен басист, так когда можно будет..? - О, да хоть сейчас! Сэхун неловко улыбнулся, на что его случайный знакомый, представившийся как Чанёль, но попросивший называть его Happy Virus, задорно низко засмеялся. Они впервые встретились в терминале аэропорта буквально час назад, когда Сэхун мечтательно улыбался началу новой жизни, но даже в таком идилличном настроении он не смог пройти мимо парня с гитарой, играющего Аэросмитовский Dream On прямо посреди зала ожидания. Они потратили ещё минут сорок на то, чтобы Сэхун забросил свои вещи домой. Если маленькую дешёвенькую съёмную квартирку, в которой не было ничего кроме застоявшегося запаха, узкого шкафа в конце тесной комнаты, кровати под запылившимся окном и потрёпанного кухонного гарнитура рядом с грязной раковиной, плитой и холодильником, можно было действительно назвать домом. - Здесь нет даже обеденного стола и стульев, ты серьёзно собрался жить здесь? – возмущённо спросил Чанёль, пробегаясь ошарашенным взглядом по обстановке. Сэхун лишь обречённо пожал плечами. - На картинке в интернете всё выглядело иначе, - совсем тихо ответил он, закидывая чемодан на кровать, которая была совершенно без постельного белья, к слову, лишь старый иссиня-черный матрас. - Ладно, плевать, обживешься. А после очередного неодобрительного цоканья Чанёля в адрес ободранных безликих обоев они, всё так же не спеша, направились в пресловутый "Voice", и, оказавшись там, Сэхун на мгновение потерял дар речи, потому что ему показалось, будто он попал в проекцию своих желаний. Плакаты его любимых исполнителей занимали каждый миллиметр кирпичных стен, а маленькая сцена с кричаще-красной барабанной установкой выглядела настолько уютно, что Сэхуну непременно захотелось забраться на неё. Он восторженно открыл рот, на что Чанёль снова заразительно и немного непривычно для Сэхуна засмеялся и повёл его к круглому металлическому столику, резные ножки которого выглядели так, словно сошли с кадров одного из любимых фильмов Сэхуна. Нечто легкомысленное и одновременно тяжёлое, но явно и неоспоримо принадлежащее этому месту и отдающее беззаботной и одновременно тяжёлой атмосферой таких кинобиографических произведений, как "Рок на века", к примеру. Сэхун был слишком увлечён интерьером и заразительным смехом Чанёля, чтобы заметить что-то ещё, но, как только они сели, он сразу ощутил на себе заинтересованные взгляды четырёх пар глаз. - Итак, ребята, этот малыш сказал, что знает, что такое ритм и кто такой Див Мюррей. А ещё у него есть басуха, я сам видел, так что перестаньте так на него пялиться и скажите ему "привет", - Чанёль ярко улыбнулся, в то время как Сэхун нервно дёрнулся от его тяжёлой руки на своём плече. - Окей, привет, я Бекхён, - аккуратная рука с изящными пальцами возникла откуда-то сбоку прямо перед глазами Сэхуна, поэтому он быстро и чуть резко сжал её. Бекхён был похож на милого породистого щенка, когда улыбался, и всё, что запомнил в нём Сэхун, было двумя яркими деталями: профессионально подведенные глаза и идеально подстриженные ногти на тонких пальцах. - Раз у тебя есть бас, то с тобой явно стоит дружить, - Сэхун замер на мгновение, забывая и про руку Чанёля на своём плече, и про Бекхёна, и растворился в завораживающей улыбке напротив, теряясь где-то между чёткими линиями скул и глубоко посаженными "кошачьими" глазами, - Джонин или Кай, как тебе будет удобнее. Сэхун кивнул, сжимая приятно-тёплую ладонь, его светло-русая чёлка забавно сбилась в этот момент, но он манерно поправил её, откидывая голову вбок и прикрывая глаза. А когда вновь открыл их, то встретился взглядом с Каем – одна чёткая линия от одной пары глаз к другой, словно запечатлённая на негативной плёнке или нарисованная в стиле манга на перманентной бумаге. Джонин улыбался так, что внутри Сэхуна всё переворачивалось и сжималось. - Воу, Джонин, ты не один хочешь с ним познакомиться. Потренируешь свои приёмчики на ком-нибудь другом, - Сэхун снова вернулся в реальность, отгоняя от себя застывшее перед глазами изображение расположения аккуратных уголков пухлых губ Кая, слыша мягкий, даже, кажется, бархатный голос. – Кёнсу, но зови меня Дио, без всяких там "как тебе будет удобнее". Руку Кёнсу не протянул, но зато учтиво улыбнулся. У этого парня был действительно пугающий взгляд, и дело было даже не в округлых и непозволительно больших для корейца глазах, скорее в глубине взгляда и том чувстве, будто тебя видят насквозь. Сэхун предпочёл рассматривать его бунтарскую причёску: бордово-красные волосы были небрежно уложены на левый бок, открывая вид на выбритое под "ёжик" от виска до самой шеи пространство, оставшееся природного чёрного цвета, чем встречаться с ним взглядом. - Вы такие придурки, парни, - Сэхун только сейчас обратил внимание на скромно сидящего тихого паренька, который противоречиво своей незаметности выглядел настолько вызывающе, что невольно приковывал взгляд, - Меня зовут Тао. Тао так же не протянул руку для рукопожатия, они обе по-прежнему были скрещены на его груди, взамен он скромно, но приветливо улыбнулся Сэхуну, и уголки его тонких губ причудливой формы растянулись чуть вверх, а не в бок. Сэхуну всегда нравилась такая специфичная улыбка. Вечер Сэхуна смазался осознанием того, что столько спонтанных знакомств за один день у него ещё никогда не было, и того, что, чёрт возьми, спать на этой ужасной кровати жутко неудобно, а постельное бельё, чудом отыскавшееся в шкафу, пахнет так, будто вот-вот рассыплется от старости. ♮ Они собрались снова на следующий день в каком-то полуподвальном помещении, которое Чанёль, всё так же слегка безумно улыбаясь, назвал "вторым домом". На самом деле, это была примитивная студия, а если ещё точнее, то комнатка со старой поношенной барабанной установкой, слабенькими комбиками и двумя полурабочими микрофонами. Скрипящий пол был скрыт пыльным ковром, а окна вообще не были предусмотрены, но, как ни странно, Сэхуну здесь понравилось. Это место тоже выглядело так, как в его любимых документальных фильмах о группах: нечто в стиле Sex Pistols; такое же безнадёжно умершее и одновременно вечно живое, с пометкой "punks not dead". То, что они играли, нельзя было отнести к какому-то определённому стилю. - Пока просто слушай, - улыбнулся Чанёль, поправляя свой кожаный ремень от гитары. И Сэхун слушал, улыбаясь и считая "грязные" ноты в голосе Кёнсу; тот постоянно мило морщился и хмурился, когда верхушки предательски убегали от него в небрежную фальшь. - Эти полутона сводят меня с ума, - раздражённо выдохнул он в перерыве между песнями, - Бекки, помоги мне. Бекхён кивнул и улыбнулся, пробегаясь своими тонкими пальцами по клавишам синтезатора. Они играли одну и ту же песню четыре раза подряд, и где-то между вторым и третьим разом Сэхун понял, что Кёнсу и Бекхён идеально дополняют друг друга. Бархатный мягкий голос Дио разбавлялся звонкими нотками немного надрывного тенора, и все неточности скрывались за неким подобием двухголосья. Улыбчивый Чанёль внезапно стал серьёзным и собранным, неотрывно следящим за каждым взмахом своего медиатора, а тихий Тао превратился в звенящие соло, которые были слишком яркими и заметными, чтобы не обращать на него внимания. Но, как Сэхун ни старался, он не смог заставить себя не смотреть на Кая, который, чуть ехидно улыбаясь, ловко управлялся с барабанными палочками и педалью хай-хэта. Было в Кае что-то такое, что заставляло Сэхуна постоянно смотреть на него. Рядом с ним всё меркло. И если бы в один из моментов, когда взгляд Сэухна впитывал каждую деталь в образе этого парня, его бы попросили повторить последнее спетое слово, он, наверняка бы, не смог. Когда Сэхун присоединился к ним, мелодия песни как-то разом стала цельной, будто сложилась в историю, написанную нотами и интервалами. - Мне тебя не хватало, - улыбнулся ему Кай, небрежно вертя палочки между пальцами, пока Чанёль подстраивал гитару. Сэхун удивлённо уставился на него, - Я о том, что одному держать ритм сложновато. - Да ты никогда с этим особо и не парился, придурок, - внезапно приятно-мягкий голос Кёнсу стал пугающим и злым, Джонин сощурил глаза и слегка наклонил голову. Они смотрели друг на друга так, что Сэхуну нестерпимо захотелось встать между ними. Это было нечто, напоминающее драку, и это было жутковато. Возможно, всё дело было в странно-тяжёлом взгляде Кёнсу. Сэхун хотел было что-нибудь сказать, чтобы хоть как-то прервать их, но его опередил Чанёль: - Между вами искры летают, не пугайте мне ребёнка. - Я не ребёнок, - только и сказал Сэхун, и этого хватило для того, чтобы Джонин задорно рассмеялся, а Кёнсу опустил взгляд в пол. Они сыграли пару каверов на Red и Nickelback, и Сэхуну показалось, будто он попал в мечту. ♮ Следующие три дня Сэхун пытался придать своей квартире более-менее рентабельный вид. Окна были старательно отмыты, и из них, оказывается, открывался вполне привлекательный вид на океан и узкую ухоженную улицу, идущую вниз. Спёртый воздух сменился запахом бриза и весны, кухня, кажется, зажила новой жизнью, пусть до сих пор оставалась без стола и стульев, а вот постельное бельё было беспощадно выкинуто и сменено новым. Сэхун чувствовал себя по-настоящему живым. Великолепное чувство обновления заставляло его чаще улыбаться. И вполне можно было бы ощущать счастье, если бы только новый город и друзья были бы способны избавить от прошлого и воспоминаний. ♮ В эту среду шёл дождь, Сэхуну казалось, будто его капли играют на металле отлива нечто вроде баллад Scorpions, но он списал это ощущение на своё полусонное состояние. Ему совершенно не хотелось даже вставать с кровати, потому что слишком яркие музыкальные образы создавались под его полуприкрытыми веками: ноты выстраивались в целые музыкальные предложения, сопровождающиеся яркими картинками пейзажей или отрывками из когда-то прожитых событий, а интервалы складывались в метафоричные эпитеты, украшая слегка примитивную мелодию. Но резкий и немного нервный стук в дверь согнал всё внезапное вдохновение и заставил вскочить. Это был Кай. Капли стекали с его чёрных волос, потёртые светлые джинсы были безнадёжно испачканы. И Сэхун задумался на мгновение, что же в его виде беспокоит больше: то, каким образом яркий Кай стал похож на безжизненную полуразрушенную статую, или откуда на его лице появились синяки, а нижняя губа, которую он постоянно обворожительно закусывал, оказалась безнадёжно рассечена свежей кровоточащей раной. - Чанёль сказал, где ты живёшь, - тихо пробормотал Джонин, не поднимая взгляда от пола, - Не смотри так. Сэхун пару раз моргнул, как бы задавая беззвучный вопрос, и внезапно Кай ухмыльнулся, поднимая глаза. Кровь тут же потекла из раны на губе, поэтому он стёр её указательным пальцем. - Ты будешь смеяться, если я расскажу, - Джонин выжидающе взглянул на Сэхуна, будто ища что-то на его лице или в его глазах, - Кёнсу, - Кай красноречиво указал на разбитую губу, и, пожалуй, действительно не требовалось других слов, кроме этого имени. Смешно Сэхуну так и не стало.