Отпечатано до самых костей / Stamped Into Blood And Bone

      Главной проблемой всех ее свиданий был запах. Рей могла спешить в ресторан, пребывая в полной уверенности, что от нее хорошо пахнет, в то время как на самом деле следовало бы заехать домой, принять душ и переодеться. Запоздало догадывалась она об этом, видя сморщенные носы и зеленоватые лица мужчин, согласившихся провести с ней вечер. Один парень извинился еще до того, как на стол поставили хлеб, и исчез.       Рей понимала, что постоянные обонятельные раздражители повлияли на ее способности различать неприятные запахи и в конечном итоге привели фактически к потере нюха. Чувствительные нейроны человека работают с разной частотой и определенным образом в зависимости от внешних факторов. Мозг настроен улавливать мельчайшие изменения и отклонения, а не закономерности. Чем чаще посылается один и тот же импульс, тем меньше внимания ему уделяет наше сознание. Это как кто-то перестает замечать в своем доме запахи шерсти животных или застарелой плесени. Так и Рей бесповоротно привыкла к резким химикатам и гниющим трупам.       Отличное качество в ее работе, но вредный недостаток при поиске парня.       Доктор Рей Ниима подавила стон, кивнула охраннику, приложила пропуск к сканеру у входной двери в офис. Уже десять месяцев она возглавляла судебно-медицинский отдел Татуинского научно-исследовательского института. И хоть в данный момент она страдала от романтической неудачи, современные лаборатории с передовым оборудованием все равно внушали оптимизм.       Когда-то Рей была самым молодым судмедэкспертом Корусанта, проводила вскрытия в сложных, антисанитарных условиях. Отличное место, чтобы сделать карьеру, но с переводом в суперсовременное здание с новым оборудованием ее мечты стали воплощаться в реальность. Рей хотела не просто инспектировать трупы для полиции, каким бы благородным ни было это призвание, она хотела заниматься наукой, стать флагманом медицинских исследований, совершать открытия, разрабатывать методику. Для этого необходимо финансирование, техника, инвентарь, чем не мог и близко обеспечить Центр судебно-медицинской экспертизы в Корусанте.       Кафедра Антропологии, в которой ныне отделом заведовала Рей, занимала три этажа гигантского здания Татуинского института — три этажа запредельных возможностей и независимых исследований. Также она курировала медицинскую лабораторию, куда иногда присылали срочные дела. Если федеральные власти не справлялись, в их подвальном помещении размещали кости, нуждающиеся в опознании или изучении, лаборатория помогала со специализированными тестами, каталогизацией и прочим.       Рей любила приходить в офис раньше всех, а сегодня пришла вообще затемно. После очередного неудачного свидания (на вопрос, кто его любимый писатель, привлекательный адвокат ответил, что не читает для удовольствия, да еще таким тоном, будто те, кто любит читать — слабоумные) она почти всю ночь и утро обдумывала преимущества полного отказа от личной жизни. Ну, или хотя бы на полгода. Сложно постоянно притворяться, будто способен на нормальные, полноценные отношения.       Зажглись люминесцентные лампы, мерцая трубками на двухэтажной высоте, освещая длинный коридор с дюжиной залов и офисов. Глянцевый пол, матовая черная мебель и незамаскированная система вентиляции придавали всему этажу флер индустриального шика, радовали глаз. Но вместо того, чтобы сесть за свой удобный стол, Рей увлеклась неожиданным зрелищем.       В одном из офисов горел свет, чего быть не могло, всю кафедру запирали, и у других сотрудников института доступа сюда не было. Это были четкие инструкции при найме, доступ в святая святых ограничен. Именно святыней Рей мысленно называла это место, хоть и не была полностью согласна с политикой пропуска в очень загруженные работой лаборатории, но никакой радости, разумеется, от нарушения кем-то режима не испытывала.       Она подошла к стеклянной двери и поразилась, обнаружив внутри человека.       В отражении стеклянных перегородок на Рей смотрела худенькая девушка с тремя пучками волос на голове, сдерживаемыми невидимками и лаком. Ее нервный взгляд волевыми усилиями старался смениться на решительный, блестящие от клубничной помады губы сжались в тонкую линию. Белый сарафан плотно облегал ее стройную фигуру, не доходя до колен, а белые туфельки, она надеялась, завершали продуманный образ, соответствующий офисному дресс-коду.       Уф, нужно было надеть еще пиджак!       Да боже, хватит! Нельзя все время выглядеть идеально.       Рей собралась с мыслями. Сейчас были дела поважнее, например, спросить незнакомца за столом, как ему удалось попасть на охраняемый объект, не оставив следов взлома.       — Кто вы? — твердым, громким голосом она потребовала ответа.       Печатающий мужчина даже не поднял глаз от клавиатуры. И ничего не сказал.       — Прошу прощения. — Рей шагнула ближе. — Я задала вам вопрос.       Злоумышленник был большим. Хоть он и сидел, это было очевидно. Вытянутые ноги торчали из-под стола, ширина плеч впечатляла, быстро набирающие текст руки поражали одновременно массивностью и элегантностью. Руки пианиста, а не вора-домушника. На нем была толстовка с поднятым капюшоном, потертые джинсы и ботинки, все черное. Со спинки стула свисала кожаная куртка. Рей была уверена, что ранее никогда не встречала этого человека в стенах института, однако его лицо казалось смутно знакомым.       — Ладно, я вызываю охрану, — бросила Рей.       Наконец-то это вызвало реакцию.       Нарушитель мельком взглянул на нее.       — Не стоит, — сказал он. — Снап скажет вам только то, что вы уже должны были понять.       Рей застыла. Снап Вексли — так звали охранника из ночной смены. Откуда этот человек знает Снапа?       — Тогда может вы мне скажете, что я упустила? — Рей надеялась, что ее тон резкий, как взмах стерилизованного скальпеля.       Незнакомец вздохнул, снял капюшон, провел рукой по густой копне черных волос. Рей уставилась на бледную алебастровую кожу, выдающийся нос и губы, сжатые в угрюмой усмешке. Она видела этот профиль в десятках новостных статей и на досках почета по всему институту.       Нет, не может быть.       Какой-то мужчина смог отпереть кабинет доктора Бена Соло, потому что он — …       — Доктор Соло?       Он бросил на нее взгляд, полный вселенской усталости, Рей почувствовала упадок сил. Да что происходит?       Татуинский институт получил известность благодаря исследовательской деятельности Бена Соло. Татуин был не самым населенным городом в стране, но именно его Бен выбрал местом своей работы. Весь вклад в науку справедливо закреплялся за Институтом, что привлекло значительное количество спонсоров, увеличило государственное финансирование, заключались контракты с военными и федеральными ведомствами, которым требовались опыт и знания сотрудников Института. В кратчайшие сроки любой уважающий себя ученый счел бы за честь стать частью такой команды.       Бен Соло был настоящей легендой, после его исчезновения ректор приказала запереть этот кабинет, что Рей восприняла как хрупкую надежду на его возвращение. Надежда умирает последней.       — Доктор Соло, прошу прощения, что вы здесь делаете? Вам назначено? — разбитым тоном спросила Рей.       Именно ее, Рей, Татуинский институт нанял вместо пропавшего Соло. Никто не ожидал, что она будет хотя бы соответствовать по гениальности и авторитету своему предшественнику, расчет был на то, что весь коллектив высококлассных ученых совокупными усилиями сможет поддерживать высокую планку кредита доверия к Институту под ее чутким руководством. Вот только он вернулся. Бен Соло, рок-звезда научного сообщества, вернулся. Какого черта?       Рей понятия не имела, как реагировать на случившееся. Радоваться? Ну, да, вообще-то! Пора прыгать от счастья! Не было и капли сомнений, что доктор Соло сможет влиться в рабочий процесс и свести ошибки и недочеты всего отдела к минимуму. Если, конечно, слухи о нем не врали. А вдруг он не насовсем вернулся? Вдруг просто зашел по делу?       Вкупе с недосыпом пульсирующая головная боль превратилась в невыносимую. Кофеин был просто необходим.       — Может, кофе? — Рей задала еще один вопрос, хотя на предыдущие ответа так и не получила.       Просто прекрасно. Упрямый гений.       Он снова поднял глаза, в которых можно было уловить тень любопытства, но промолчал.       Было еще так рано, Рей слишком мало спала. Она развернулась и ушла в холл с панорамным видом на главный корпус. В кухонном уголке заварила себе кофе, попыталась отпить и поняла, что у нее дрожат руки.       От расстройства? От отношения к ней доктора Соло? Рей приказала себе расслабиться. Она понятия не имела, что он за человек и что здесь делает. Вдруг ему понадобилось сбросить себе какую-нибудь информацию с компьютера.       Это, кстати, было бы проблемой. Все файлы на жестком диске его компьютера — интеллектуальная собственность Института, и внушительная часть этой собственности засекречена. Доктор Соло принимал участие в федеральных расследованиях, инициированных правительством. По-другому никак, когда отчитываешься лично президенту страны.       Усевшись на горчичного цвета диванчик, Рей сделала еще глоток и обожгла язык. Необходимо было немедленно вернуться в кабинет доктора Соло и потребовать объяснений! Вот только… она не хотела. Как бы этого избежать?       Рей не сводила глаз с двери. Важно было убедиться, что он не сбежит, пока кофе не начал действовать, и продолжить расспросы. Но причина волнения внезапно стала до боли очевидна — Рей просто не хотела, чтобы после катастрофического вчерашнего свидания ее отшил еще один парень.       И не какой-то там левый парень, а именно этот. Ведь, если она правильно помнила, Бен Соло — самый выдающийся антрополог не только в их стране, но и во всем мире. У него три докторских степени, которые он получил, едва достигнув двадцати трех лет. Также, Соло из привилегированного семейства. Его мать — представитель известной политической династии Скайуокеров. Про таких людей отдельные новостные колонки заводят.       Черт, какая же она трусиха! Комплексы полезли наружу, мешая здраво мыслить. Доктор Соло еще даже ничего не сделал, а уже запугал ее до икоты. Срочно взять себя в руки! Чем она хуже родовитого готического принца с серебряной ложечкой в заднице, которая умостилась в компьютерное кресло своего кабинета?!       Рей вдохнула и пошла обратно, намереваясь отстоять свою территорию и все прояснить.       — Помогло? — спросил доктор Соло, едва увидев ее в своем кабинете.       Он по-прежнему сидел за своим столом, только волосы сильнее растрепал. Такие длинные, густые, черные, непослушные. Это… отвлекало.       — Прошу прощения? — не поняла Рей.       — Кофе.       Это была вежливость? Или какая-то завуалированно-оскорбительная ремарка ее привычкам?       — Я считаю, вам не помешают тонизирующие вещества перед важным разговором, в наше время пристрастие к разного рода стимуляторам очень распространено. Кофеин — наименее безвредный наркотик из известных.       Ремарка все-таки. Вот гондон.       — Доктор Соло, повторю свой вопрос: что вы здесь делаете?       — Это моя вина! — раздался голос со стороны.       Рей узнала голос и у нее упало сердце.